- -
- 100%
- +
— Простите, матушка, просто это всё Манрус. Он заговорил меня.
— Причём тут я? — недовольным тоном произнёс юноша.
— Перестаньте, немедленно. Вы, прямо, как в детстве, валите всё друг на дружку. Вы же уже давно не дети!
Брат с сестрой сделали виноватые лица.
— И, когда ты только вырастишь, Маральда? — обратилась Окалия к дочери, затем взяла её за подбородок большим пальцем правой руки и, наклонив её голову, поцеловала дочь. — Ступай и займись рукоделием. Я скоро подойду.
Уроки рукоделия юной Маральде преподавала её мать Окалия. Королева всё умела сама и не видела смысла нанимать учительницу. Разве может что-нибудь лучше занять свободное время, ежели общение с единственной дочерью, а свободного времени у королевы было достаточно, ведь правила страной не она, а её венценосный супруг.
Окалия так же души не чаяла в дочери, как и король Герфрольд, ведь Маральда была их единственным ребёнком, причём довольно поздним для эльфов. К тому же, дочь была очень похожа на мать. Ведь именно от неё Маральда унаследовала рыжие волосы и голубые глаза. Хотя король всё же полагал, что цвет глаз перешёл к принцессе Маральде от него, не смотря на то, у дочери с матерью были небесно-голубые глаза, а у самого Герфрольда серо-голубые. Ему очень нравилось думать, что хоть чем-то обожаемая доченька на него походит. Каждому из супругов льстило, что дочь чем-то на них похожа. Доброту принцесса, так же, унаследовала от матери. Хотя, всё же, Окалия была строгой к дочери, но всегда справедливой. Она стремилась воспитать из дочери истинную королеву, ведь рано или поздно в её руки попадут бразды правления государством.
— Манрус, тебя искал отец. Он чем-то очень обеспокоен. Велел тебя разыскать.
— Благодарю, Ваше Величество. Я уже иду.
Немедля кузен эльфийской принцессы Маральды отправился к отцу, который ждал его в своих покоях. Войдя в залу, юноша слегка покашлял, дабы привести в порядок отчего-то пересохшее горло. Отец рыцаря заприметил сына и мило улыбнулся.
Сам Кеньюс имел строгий и представительный вид, но эта напускная холодность легко объяснялась потерей близкого эльфа. На самом деле, он был очень мягок и добр. Об этом говорили незначительные морщинки вокруг больших серых глаз. Волосы, хоть когда-то и были тёмного оттенка, сейчас же имели место пряди седых волос. Нет, это, отнюдь, не из-за возраста (ведь, если Вы помните, он приходился младшим братом короля Герфрольда), а от нервного потрясения. Не сложно понять о чём именно я сейчас говорю.
Кеньюс Рокфинсайд был эльфом с большой буквы «Э». Он безумно любил свою Родину и весь эльфийский народ в целом. Никто из окружающих не смел упрекнуть его в нечестности или злом умысле.
Так как Кеньюс приходился кровным братом королю Герфрольду, злые языки могли б сказать, что он когда-нибудь попытается занять место своего брата на эльфийском троне. Но лишь, знающие этого мужчину эльфы никогда бы не посмели даже заподозрить брата эльфийского правителя в подобном. Кеньюс очень любил своего старшего брата и дорожил им. Впрочем, как и любым другим членом своей немногочисленной семьи. Так же, эльф был очень привязан к своей племяннице. Да, и она к нему ничуть не менее. Вообще-то, все эльфы безумно дорожат родственными связями. Ещё бы, кто тебе сможет помочь в трудной ситуации, как ни близкие? Хотя, казалось бы, какие могут быть проблемы у королей? Но, это большое заблуждение, что те, у кого есть всё счастливы, так как воистину несчастен тот, у кого есть всё, и кому уже более нечего желать.
Так вот, дядя принцессы Маральды всех очень любил, а те любили и почитали его. Но, всё же, больше всего на свете Кеньюс Рокфинсайд любил свою покойную жену Марию и их общего сына Манруса. Он был закоренелым семьянином. Не представлял своей жизни без кого-то из своих близких. Можете себе представить, что творилось в душе эльфа, когда после долгой и тяжёлой болезни из жизни ушла его супруга, оставив мужа с десятилетним сыном на руках? Тут горю Кеньюса не было предела. Родные и близкие всячески старались его поддержать. Королева Окалия стала племяннику второй матерью. Но, всё же, как она не старалась, так и не смогла заменить эту утрату мальчику.
Несколькими годами позже на свет появилась Маральда. Манрус тут же полюбил её, и всячески старался опекать свою младшую сестрёнку, пусть и двоюродную.
И мужу, и сыну одинаково не хватало Марии, которая была для одного любящей супругой, а для другого заботливой матерью.
Сама Мария была уникальной женщиной. Там, где она появлялась тут же наступал праздник. Быть может, это из-за того, что она была эльфом праздников и хорошего настроения. Все торжества в королевской семье и просто знаменательные даты для эльфийского народа организовывала именно она. Ко всем её достоинствам смело так же можно было отнести и красоту, которой эта эльфийка обладала во всех её смыслах. Жгучая брюнетка с большими зелёными глазами и тонкими бледно-алыми устами на нежно-белой коже. Такой Марию навсегда запомнили её близкие. А их сын Манрус Рокфинсайд унаследовал свою миловидную внешность именно от матери.
— Манрус, сын мой, — начал свою волнительную речь брат эльфийского правителя. — У меня к тебе будет очень серьёзный разговор. Как ты уже, должно быть, понял речь пойдёт… в общем, имеются все предпосылки к войне. Мне очень трудно об этом говорить. Я до сих пор никак толком не могу этого осознать. Вернее, даже просто-напросто не желаю это понимать. Но, тем не менее, всё именно так и обстоит. Имеются все доказательства этого.
— Отец, Вы, действительно, полагаете, что в скором времени может разгореться война с майлодарами?
— Не я, сынок. Не я. Об этом нам говорят все факты.
— Это умом не постижимо! Но, отчего же, ведь, мы не сделали им ничего дурного?!
— Боюсь, что на этот вопрос могут ответить лишь сами майлодары. В любом случае, ты должен быть в курсе всего происходящего. Но, ни единого слова принцессе Маральде! Бедняжка и без того ещё ни совсем оправилась после недавнего недуга. К тому же, она ещё слишком юна. Это может её напугать.
— Разумеется, отец. Что говорить о Маральде, когда у нас — мужчин при одних только мыслях об этом стынет кровь в жилах?
— Будь добр, позаботься о принцессе. Не отходи от неё. Кто знает, что может случиться? А может статься так, что Маральда случайно услышит от слуг о грядущей войне. Не допусти этого во что бы то ни стало!
— О чём речь, отец!? Но, всё же, я не могу постоянно находиться подле кузины. Да, и у неё самой могут возникнуть подозрения и вопросы по этому поводу. Полагаю, что будет гораздо лучше, если мы с моим другом будем подменять друг друга. Тогда, Маральде не опостылит моя компания. Всё же, какое-то разнообразие.
— Придумано-то весьма неплохо, но полагаю, что принцесса Маральда не будет благодарна нам за общество Гатла. Ты же прекрасно знаешь, что она его недолюбливает.
— А при чём тут Гатл? Разве я сказал, что речь идёт именно о нём?
— Ты говорил о своём друге, а не для кого не секрет, что им является Гатл Глусбери.
— Как, разве я Вам ещё не рассказал, что познакомился с потомком самогó Виконта Чаральсганда?!
Отец юного эльфийского рыцаря отрицательно помотал головой.
— Так вот, я познакомился с ним совсем недавно. Он славный малый.
Манрус уж было начал чуть ли не в захлёб рассказывать о своём новоиспечённом друге, как его тут же перебил младший брат эльфийского короля.
— Погоди. Погоди немного. Так, стало быть, Гатл теперь в отставке?
— Ну, от чего же? Гатл по-прежнему остаётся моим другом. Просто теперь у меня вместо одного друга целых два.
— Не пойму, чему это ты так радуешься? У тебя их давно могло быть гораздо больше, но ты же сам всегда опасался того, что другие рыцари желают с тобой знаться лишь из-за твоего королевского происхождения. Что же теперь изменилось? Или, быть может, этот твой новый друг не такой, как все остальные рыцари?
— Во-первых, он, действительно, не похож на всех остальных. Не пойму, в чём дело, но он вызвал у меня доверие. К тому же, он очень располагает к беседе. Да, и тебе он понравится. Во-вторых, он внук моего кумира, а одно это уже говорит о его достоинствах. Потомок такого славного эльфа не может быть плох. Да, и, вообще, это Гатл сказал, что все стараются получить моё расположение из-за моего дяди и тебя, разумеется.
— А ты верил ему и охотно с ним соглашался.
— Не скрою, так оно и было, но теперь, кажется, понимаю, что ни всегда было так, как он говорил. Я заблуждался.
— А кто может поручиться, что сейчас ты не заблуждаешься в отношении этого сáмого Эдвальда?
— Я сам могу за себя поручиться. Постойте, я же не называл его имени! Так, стало быть, Вы его знаете? Почему, тогда не рассказали мне о нём?
— Потому что, не трудно догадаться, что тот, кто хранит под подушкой портрет, как ему кажется, героя, пожелает подружиться с его потомком!
— И, что же в этом такого? И, вообще, мне надоели эти вечные упрёки с портретом сэра Виконта! Это было давно, а Вы с Маральдой до сих пор мне это припоминаете.
— Просто все юноши в твоём возрасте обычно хранят портреты таких же юных дев, а не усопших старцев!
— Просто, моё сердце пока ещё со мной. Слава Великому Варсалию, его ещё не успела украсть какая-нибудь фрейлина кузины. Для меня самое главное в этой жизни — это служба.
— Поскорей бы… поскорей бы ты влюбился и женился. Может, хоть тогда бы стал поуправляемей. Лишь женская ласка и любовь смогут тебя обуздать.
— Отец, прошу Вас не говорите глупостей! Я ещё слишком молод, дабы связывать себя узами Гименея на веки веков. И, вообще, не стоит отступать от темы.
— В таком случае, продолжай, сын мой, ты, кажется, не договорил.
— Так Вы лишь из-за портрета мне ничего не рассказали? Как давно Вы узнали о его знатном происхождении? Я теперь не удивлюсь, если Вы нарочно раскидали нас с ним по разным отрядам.
— Заблуждаешься, Манрус. Я узнал о его деде относительно не давно. Когда вручал ему награду, как лучшему лучнику королевства. Герфрольду тогда нездоровилось и он попросил меня провести церемонию награждения. Его фамилия мне показалась знакомой, и я расспросил Эдвальда о его корнях. Вот и всё.
Юноша ответил на слова отца долгожданным молчанием.
— Так на чём мы останавливаемся? Всё ещё предлагаешь этого Эдвальда в качестве охраны принцессы Маральды?
— Да! — решительно произнёс Манрус Рокфинсайд.
— Ну, хорошо, я поговорю с королём Герфрольдом о кандидатуре этого юноши на пост личного охранника принцессы. Будь покоен.
— Благодарю Вас, отец! Уверяю Вас, что вы ни единой минуты не пожалеете о своём решении!
— Дай-то Бог! Дай-то Бог, чтобы именно так оно и было, как ты говоришь, сынок.
На этом и разошлись отец с сыном, приняв решение не спускать глаз с эльфийской наследницы престола. Ведь, кто знает, когда майлодары посмеют напасть на Эльфию? А принцесса настолько упряма, что даже может пренебречь наказом отца и тайком удрать из замка…
И так, опасения Манруса и Эдвальда подтвердились. Кеньюс объявил сыну, что близится война с майлодарами. Отец велел сыну присматривать за кузиной. На что Манрус ответил, что легче приставить к Маральде охрану, ежели углядеть за ней. Уж очень его кузина прыткая и вечно спорит с братом. Юноша даже предложил кандидатуру своего нового друга Эдвальда, на что отец очень удивился. Ведь, все члены королевской семьи знали, что у Манруса один друг — Гатл Глусбери. Кеньюсу, ясное дело, не показалось надёжным доверять жизнь принцессы никому неизвестному Эдвальду Чаральсганду. Да, и от старого друга сына, отец не был в восторге. Кто знает, кто такой на самом деле этот его новый друг и чего от него можно и, следовало бы, ожидать? И лишь тот факт, который Манрус подтвердил, что Эдвальд действительно внук и потомок Виконта Чаральсганда успокоил престарелого отца, и благодаря чему незнакомец Эдвальд вырос в его глазах. Но, всё же, это королю Герфрольду решать приставлять ли охрану к его дочери и кого именно, если всё-таки приставлять.
В целом, у всех день был очень напряжённым. Беспокойство словно парило в воздухе. Или, точнее будет сказать, что это сам воздух был пропитан беспокойством насквозь.
Глава Одиннадцатая
СОН МАРАЛЬДЫ
Кто ты такой? Убирайся отсюда!
Я не позволю разбой здесь чинить!
Ты не расслышал? Умри же, паскуда!
Как? Что такое? Ты всё ещё жив?
Вечер уже давно подошёл к концу, и ночь стала вступать в свои права и отведённое лично для неё время. Маральда каждую ночь засыпала с каким-то ничем не объяснимым восторгом. Она радовалась жизни, и каждую ночь ложилась спать с предвкушением следующего дня. Представляла то, как завтра с утра она будет радоваться солнечным лучам, играющим по её белоснежным плечам, пенью, как ей казалось, райских птиц, свежестью утреннего воздуха после ночного дождя. Ведь, ночью обязательно должен быть дождь. Как это так, юная принцесса проснётся и не ощутит ночной сырости в воздухе, не увидит утренней росы на листьях кустов и деревьев!?
Маральда очень любила природу. Особенно ночной воздух, который был для неё чем-то не обыкновенным. Чем-то таким, что наполняло её молодую и буйную кровь каким-то, ничем неописуемым и ничем непередаваемым восторгом, от которого по всему её прекрасному телу бегали мурашки. Девушке казалось, что она сама составляет неизменную часть могучей, прекрасной и умной Природы. Ведь, именно такой казалось юной принцессе Маральде Матушка Природа. Полагаю, что с ней нельзя не согласиться.
Но, сегодня ночью эльфийка не понимала, что с ней творится. Её что-то беспокоило. Она металась по своей комнате, словно разъярённая львица по железной клетке. Всё думала о чём-то. Но, о чём она думала, девушка и сама не знала. Все её мысли безвозвратно уходили в никуда. Сердце принцессы то безжалостно колотилось, то начинало биться очень редко и тихо. Маральду душило. Она задыхалась от духоты, хотя комнату наполнял тот же ночной воздух, что и всегда. А в голову принцессы Маральды всё продолжали лезть непонятные мысли. Они путались, и это становилось невыносимым.
— Что… что со мной? — нервно повторяла Маральда. — Что со мной происходит? Что творится?.. Балкон… Надо выйти на балкон.
Но, и на балконе эльфийке ничуть не стало лучше.
— Это всё ерунда! Всё пройдёт! — уверяла себя эльфийская принцесса.
Затем девушка прислушалась. Но ничего Маральда и не могла услышать кроме тишины. Ей показалось, что она оглохла, а сердце тем временем стало успокаиваться, дыхание становилось ровным.
— Я, что оглохла? — спросила она сама себя. — Да, нет. Я себя слышу. Но, эта тишина… впрочем, наверняка, всё, как и всегда. Это из-за моего недуга… Мне только кажется.
Принцесса легла на большую и крепкую дубовую кровать, застеленную шёлковым постельным бельём, и постаралась уснуть.
…Какой-то посторонний шум разбудил Маральду, и она тихонько подошла к дверям прислушиваясь. Царила мёртвая тишина. … Но, вдруг, послышались чьи-то шаги. Они всё приближались и приближались. Когда шаги оказались почти у самых дверей спальни принцессы, она резко отворила их и увидела перед собою Эдвальда Чаральсганда.
— Что случилось? Где моя охрана? И почему кругом стоит такая мёртвая тишина? — забросала вопросами Маральда Эдвальда.
— Тишина? Что с Вами, Ваше Высочество? — проговорил поражённым услышанным эльфийский рыцарь. — Очнитесь! Кругом враг. Мы окружены. Майлодары штурмуют замок. Вы только посмотрите в окно.
Да, Маральда теперь слышала крики, вопли и стоны на улицах горячо любимого ей города. Принцесса была поражена, не знала, что делать. … Но, когда Эдвальд подвёл её к окну, она в ужасе от увиденного резко отвернула голову и, уж было хотела, прижаться к его груди, как не понятно для себя обнаружила, что осталась одна во мраке пустого коридора. Девушке стало жутко. Маральда поспешила вперёд по длинному коридору, которому, казалось бы, всё не было конца. А направлялась эльфийка в покои отца и матери. По дороге, вынув меч из железных перчаток одних из пустых металлических доспехов, которые стоят лишь для устрашения, и, взяв горящий на стене факел, она подошла к дверям ведущим в королевские покои и с замиранием сердца, распахнула их. В комнатах было темно, и повсюду царила мёртвая тишина, которая насторожила принцессу.
Подойдя к огромному королевскому ложе, Маральда увидела отца с матерью облачённых в праздничные одежды, которые мирно спали на застеленных постелях, сложив на груди руки. Они были больше похожи на мертвецов, ежели на живых. Любящую дочь это очень напугало.
— Отец, матушка, проснитесь! — проговорила принцесса взволнованным голосом, обращаясь к спящим родителям. — Страна в беде. Мы окружены майлодарами. Проснитесь, отец!
Глаза девушки наполнились слезами и, казалось, что они вот-вот польются рекой. Но, юная особа, как и все принцессы, умеет сдерживать свои чувства и даже слёзы. … Хотя, её глаза уже высохли, но тревога, всё же, росла в её сердце с каждой секундой. Но, это ничуть не мешало ей продолжать будить спящих родителей:
— Отец, проснитесь! Что с Вами, отец?! … Матушка!
Но, никто из них не только не издал ни звука, никто из них даже не пошевельнулся.
Вдруг, в одной из комнат послышался какой-то шум. Вскоре, принцесса поняла, что это были чьи-то шаги, больше напоминающие цоканье копыт, которые всё приближались и приближались к ней. Сжав меч в руке и приняв позу защитника, эльфийка была готова сразиться с любым, если тот только осмелится приблизиться к ней или её родителям. Но, увидев сего нахала, Маральда забыла о своём былом намерении. Это был предводитель майлодаров Борейло-могучий. Разумеется, юная Маральда ещё этого не знала. Да, и самих майлодаров девушка прежде не встречала. Её девичье и, в тоже время, мужественное сердце ёкало в груди от страха. Перед принцессой Эльфии стоял громадный верзила ростом примерно около двух с половиной метров. Гора мускулов, коричневая с бронзовым отливом толстая кожа, голова быка с телом человека, копыта вместо ступней и бычий хвост с кисточкой на конце, что размахивал в воздухе в разные стороны. А громадные жёлтые глаза, которые светились во мраке, точно огни, исходящие от факела, с жадностью смотрели на эльфийку голубых кровей. Дыхание майлодара сотрясало воздух, и наполняло его какой-то нечистью, из-за которой воздух становился тяжёлым и смрадным.
Но, ни смотря, ни на что, и не растерявшись окончательно, а собрав все свои страхи и волю в кулак, наследница эльфийского трона твёрдо и резко произнесла:
— Кто ты такой? И что ты делаешь в покоях самих короля и королевы Эльфии?
Но, чужеземец ничего не отвечал, мало того, он оставался стоять на своём месте.
— Кто ты? … Отвечай! … Слышишь?! … Или познаешь гнев моего меча! … — продолжала эльфийка. — Не думай, что я тебя боюсь! … Что ты сделал с моими родителями?! … Ну же, отвечай!
Майлодар оставался неподвижен. Лишь его глаза пристально до ужаса, смотрели на юное создание. От этого взгляда по всему телу принцессы пробегали мурашки.
«Я Борейло-могучий. — великий предводитель сáмого сильного и сáмого могучего народа во всей Варсалии, имя которому майлодары», — неожиданно проговорил незнакомец.
Но, что самое удивительное, так это то, что его губы даже не дрогнули. Но, так или иначе, Маральда понимала каждое его слово, чем была крайне удивлена.
«Не может этого быть! Он, что читает мои мысли?» — подумала эльфийка.
«Да, это именно так, принцесса, — вновь проговорил Борейло. — И я чувствую твой страх. Хотя, ты мужественней, чем я предполагал. Признаться, я даже слегка поражён».
— Так, что же ты сделал с моими родителями? … Ну же, я жду! Говори! — приказывающим тоном произнесла Маральда.
— Ничего особенного. Просто, они спят. … Спят вечным сном. Ха-ха-ха-ха! И, если ты не будешь благоразумной, то я убью и тебя. Но, ты можешь всё изменить. Можешь, либо, вернуть их, либо, потерять их навсегда.
И он щёлкнул своими толстыми и сильными пальцами. Как, вдруг, у короля Герфрольда и его супруги, и по совместительству, королевы Окалии пошла кровь носом, ртом и так же потекла из ушей. Маральда бросилась к кровати родителей.
— Что ты делаешь?! Перестань! Что тебе от меня надо? Я сделаю всё, что захочешь! … Я сделаю всё! — говорила со слезами на глазах юная, но мужественная принцесса Эльфии.
— Ну, что ж, принцесса, Вы сами этого захотели. В таком случае, я заберу Вашу жизнь в обмен на жизнь одного из членов Вашей семьи… но, я этого не хотел. Вы сами настояли. Ха-ха-ха-ха!
Наследница эльфийского трона подняла голову, которая лежала на кровати возле матери, и посмотрела на майлодара. В её глазах было удивление. Вернее сказать, она была поражена таким вопиющим нахальством. Глаза девушки округлились, а сама эльфийка стала медленно приподниматься. Поднявшись, она произнесла уверенным голосом, стараясь облагоразумить Борейло:
— Но, как же я могу выбирать? Отец и мать мне одинаково дороги. Разве ты этого не понимаешь?
— Меня не устраивает такой обмен: две жизни в обмен на одну смерть. Выбирай, с кем ты хочешь умереть. … Ну же, я жду Вашего решения, принцесса. Ха-ха-ха-ха! — ехидно прозвучал голос майлодара, передразнивающего эльфийку. — Видишь? Мы с тобой поменялись местами. Теперь я здесь командую. Я диктую условия игры.
— Ты будешь повелевать в Эльфии, только в случае моей смерти… Я сделала свой выбор, — твёрдо и решительно произнесла Маральда, подняв мокрые от слёз, но всё же решительные глаза и направив на Борейло испепеляющий взгляд.
Эльфийская принцесса что-то прошептала, ели-ели, шевеля губами, как, вдруг, вокруг неё всё озарилось белым светом. От юной эльфийки стал исходить ослепительный свет, и со словами: «Умри несчастный!» — она подбежала к противнику и сделала над ним ряд точных и красивых ударов, которые оставили на злодее всего лишь несколько неглубоких царапин.
Маральда, ожидающая победы, а не такого вот результата, опустила свой меч и попятилась назад. Майлодар же, напротив, стал приближаться к ней.
— Несчастная. Ты думала, что можешь победить меня? Меня Борейло-могучего? Твоя ничтожная магия не в силах причинить мне больший вред, ежели нанести каких-то несколько царапин. Ты не способна на большее, — презрительно произнёс Борейло-могучий, давя на голову Маральде каждым своим словом.
Принцесса, выронив меч из рук, опустилась на пол, прикрывая голову руками. Ведь, Майлодар всё это время не говорил с ней, а проникал в её сознание, так как говорить он не умел. Этим своим даром — читать чужие мысли и гипнотизировать своим внутренним голосом, он и был известен среди других майлодаров. Но, только среди них. Другие народы Варсалии ничего об этом не знали. Для них это была тайна, о существовании которой никто даже и не подозревал. Однако ничего внушать Борейло не умел. От его гипноза либо становилось плохо, и теряли сознание, либо от давления могла сучиться кровь в результате лопнувших сосудов в голове. (Но, эльфы умеют заговаривать раны и даже сильные кровотечения). И именно за этот его дар Борейло и избрали своим предводителем майлодары, и провозгласили его могучим, хотя силён он был ровно на столько же, как и любой другой Майлодар.