- -
- 100%
- +
— Не переживай. Они так устали, что их долго придётся будить. Мы драконы так устроены, что после хорошей охоты можем спать от двенадцати и более часов в сутки. Такова уж наша природа. Ты же заметила, что они даже не поняли, что происходит? В противном случае, они бы с удовольствием с тобой пообщались. Особенно Мелани. Она у меня такая болтушка.
— Вот-вот! — поддержал свою мать Меркли (самый старший из братьев, да впрочем и сестёр, поскольку является первенцем Нарии и Каира). — Она весь день может болтать без умолку. Как у неё только голова от самой себя не болит? Не понимаю. Слава Варсалию, хотя бы на охоте можно отдохнуть от её болтовни.
— Да, ладно тебе, Меркли! Мелани просто общительная, вот и всё, — заступился за сестричку второй по старшинству брат Наган. — Кстати, об охоте. Нам пора. Полетели, братцы?!
— Да, нам действительно пора, — признался Суолт. — Мне было очень приятно с Вами познакомиться, принцесса. Надеюсь, что Вы ещё ни один раз почтите нас своим визитом?
— Постараюсь как-нибудь ещё вас навестить, Суолт, — мило улыбнулась эльфийка молодому дракону, который из всех братьев Марка произвёл на девушку неизгладимое впечатление.
— Да, обязательно прилетайте ещё к нам в гости! Будем с нетерпением Вас ждать! — поддержали другие братья, после чего удалились.
Всего у Нарии и Каира было шестеро детишек. Назову всех по старшинству: Меркли, Наган, Суолт, Мелани, Пэтра и, разумеется, Марк. Вообще-то, золотые драконы живут очень дружной семьёй. Охотятся вместе, вкушает пищу тоже вместе. И, само собой, разорвут любого, кто посмеет обидеть кого-нибудь из их родни (что, к сожалению, нельзя сказать о людях, которые напротив не очень-то дорожат семьёй …). А тот разговор по поводу излишней болтливости Мелани лишний раз свидетельствует о том, что они живут дружно и весело, заботятся друг о друге и сопереживают.
— Вот такие они у нас сорванцы. Правда, Каир?
— Твоя правда, Нария, — тут же расплылась блаженная улыбка по морде старого дракона.
— Так всё-таки, принцесса, что тебя привело к нам? Полагаю, что нечто важное? — вопросил дракон немного погодя. — Надеюсь, ничего дурного не произошло? Как поживают наши достопочтенные король Герфрольд и королева Окалия?
— Благодарю за беспокойство. Слава Великому Варсалию, они в полном здравии. В Эльфии тоже всё по-старому. Так что, можете не волноваться по этому поводу.
— Что ж, это радует.
— «Каир», позвольте мне Вас так называть? — спросила разрешения юная Маральда у отца своего друга Марка, так же как это сделала совсем недавно в разговоре с матерью дракончика.
— Ну, раз уж мы с женой будем говорить тебе: «ты», то вполне логично, что ты тоже будешь говорить нам: «ты» и называть нас по имени.
— Благодарю… Каир, у меня есть к тебе один вопрос. Он очень важен для меня… Вернее… Правильнее будет сказать: для меня будет очень важен ответ на него.
— Спрашивай, Маральда. Я охотно отвечу на все твои вопросы, коль, только, буду знать на них ответы.
— Как этот медальон, — девушка взяла его в руку и показала предводителю золотых драконов. — Медальон ведьмы… Как он оказался в вашем ущелье, в ущелье золотых драконов?
— Что ж, я знал, что ты когда-нибудь спросишь меня об этом. Ведь Марк предупредил меня, что собирается подарить медальон тебе. Но я не ожидал, что ты станешь интересоваться этим так скоро… Ответ не труден. Дело в том, что много веков назад я поставил одного чёрного дракона на его законное место. Показал ему, кто есть кто.
— В каком это смысле, Каир? Я тебя не понимаю! — с недоумением спросила эльфийка и вопросительно посмотрела в голубые глаза старого дракона.
— А всё очень и очень просто, — улыбнулся дракон. — Когда-то давно. Когда я был ещё совсем молод, то с огромным интересом изучал наш мир. Нашу дорогую и всеми любимую Варсалию. Я тогда ещё только собирался жениться на Нарии, матери Марка. Так вот, я путешествовал по миру. Когда я решил передохнуть рядом с одной из местных небольших речушек, что протекают на северо-востоке Варсалии, неподалёку от Люккинга, мой покой нарушил незнакомец. Это был чёрный дракон. Он то и дело задирал меня, оскорбляя меня и мой народ. Возможно, сейчас я бы не обратил внимания на этого хама. Но тогда я был совсем молод. Кровь моя кипела. Я не смог сносить оскорбления и вступил с ним в схватку. Чёрный дракон сам вынудил меня. Я не желал этого… Так вот, одержав над ним победу, я вспомнил, что во время нашей с ним схватки чёрный дракон выронил из своих когтистых лап какой-то непонятный предмет. Я отыскал его в густой зелёной траве. Счёл его интересной вещицей и решил подарить его своей возлюбленной — Нарии. Дракон предупреждал меня, что возможно, это проклятая вещь, указывая на то, что этот медальон принадлежит, вернее, принадлежал когда-то, ведьме. Но я не поверил ему, посчитал, что этот медальон ему так дорог и он просто-напросто решил меня напугать, думая, что я испугаюсь и не возьму его себе. Но он ошибся… Однако, моя Нария отвергла мой подарок, аргументируя это тем, что не нуждается в такого рода подарках. К тому же, ей показалось, что предупреждение чёрного дракона, действительно, правдиво. Конечно, было очень глупо с моей стороны рассказать ей об этом. Просто мне показалось это безумно смешным. Я и подумать не мог, что моя дорогая Нария не на шутку испугается, услышав всё это. Как же я был тогда молод и глуп…
— Я просто до ужаса боюсь проклятий, — произнесла Нария, жена предводителя золотых драконов. — Я бы на твоём месте, Маральда, не в жизнь не надела этот проклятый медальон эльфийской ведьмы.
— Не волнуйся, Нария, — отозвалась эльфийская принцесса на слова старой драконихи. — Мой учитель Ирбис, напротив, уверил меня, чтобы я никогда не снимала этого медальона. Ведь в нём находится часть магической силы самогó Великого Варсалия. Он сам подарил этот медальон Брухе.
— Да, точно! Я вспомнил! Её, ту самую ведьму звали Бруха, — восторженно вскрикнул старый Каир, радуясь, что ему все же удалось вспомнить имя ведьмы, пусть даже при помощи юной Маральды. — Как же я мог забыть? А то Марк меня допытывал: «Как же её звали?» Теперь я, наконец-то, вспомнил… Но я не знал, что сам Великий Варсалий создал этот медальон. Интересно, а откуда об этом знает старина Ирбис?
— Не знаю. Мне самой это очень интересно, — развела руками принцесса Эльфии и Зелёной долины.
— Маральда, полагаю, что ты услышала ответ на интересующий тебя вопрос? Теперь-то твоё любопытство удовлетворено?
— Да, Каир. Благодарю. Но, с этим ответом родилось ещё множество вопросов, ответы на которые мне ещё только предстоит узнать, — улыбнувшись промолвила эльфийская девушка.
— Ладно, тебе пора возвращаться домой, принцесса. Твои родители, наверняка, уже заждались тебя, — проговорил Каир после незначительной паузы, которая продлилась всего несколько минут. — Я сам отвезу тебя домой в Эльфию. Марку не стоит летать на такие большие расстояния несколько раз на день. Ведь, всё же, он ещё слишком юн. А я за одно повидаюсь с твоим отцом, королём Герфрольдом.
Марк и Нария проводили Маральду с Каиром до выхода из ущелья. Друзья попрощались. Принцесса села на могучую спину старого предводителя золотых драконов Каира. Ещё раз попрощалась с хозяевами ущелья, и старый дракон вознёсся в небесную высь. Девушка издали помахала рукой своему другу Марку и его матери Нарии, а через несколько минут они превратились в небольшую точку на горизонте небосклона, которая вскоре так же быстро исчезла, как и появилась.
Глава Седьмая
КУЗЕН МАНРУС
Ты был мальчишкой озорным.
Теперь же — славный муж.
Всегда поможешь, подбодришь.
Ах, был бы вот таким МОЙ муж!
Через какое-то время Маральда и Каир уже приземлились перед эльфийским дворцом. Надо признаться, что с Каиром принцесса долетела гораздо быстрее. Ещё бы, ведь Марк ещё совсем молод и не так силён и вынослив. Да и размах крыльев у него значительно меньше, чем у его отца Каира.
О «прилёте» эльфийской наследницы уже сообщили. Ещё бы, трудно было не заметить громадную тень над городом и королевским замком.
Девушку, как всегда, встречал её любимый учитель — маг Ирбис Сарканоли.
— Ваше Высочество, — произнёс старый маг, учтиво поклонясь принцессе. — Сегодня Вы что-то запозднились. Ваши родители, наши дорогие король Герфрольд и королева Окалия, уже начали беспокоиться за Вас. Да, и события прошедшего дня не перестают их беспокоить…
— Здравствуй, Каир! — поприветствовал маг Ирбис предводителя золотых драконов после непродолжительной паузы. — Прости, что сразу не узнал тебя.
— Здравствуй и ты, мой старый добрый друг, Ирбис! — откликнулся золотой дракон. — Сколько лет? Сколько зим? Не скрою, что я ужасно рад видеть тебя.
Маг мягко улыбнулся ему в ответ, положил правую руку ладонью на сердце и слегка поклонился:
— Я тоже сердечно рад нашей встрече!
— Принцесса, — обратился Ирбис чуть позже к Маральде. — Полагаю, что Вас задержало то обстоятельство, которое привело сюда нашего друга Каира!? Я имею ввиду то, что Вы являлись гостьей Каира и его жены Нарии в ущелье золотых драконов.
— Да! — отозвалась принцесса Маральда. — Вы всегда такой проницательный, учитель! — произнесла она, слезая со спины золотого дракона.
— Для этого не надо иметь особой проницательности. Вы, ведь, улетели с Марком, сыном Каира, а вернулись с самим Каиром. Я знаю, что у предводителя золотых драконов много забот и ему некогда. Поэтому он редко покидает ущелье. А где бы Вы, принцесса, могли с ним встретиться, ежели не в ущелье золотых драконов?! Стало быть, Вы были в гостях у золотых драконов.
— Вы весьма наблюдательны, учитель Ирбис. Я всегда поражалась, откуда столько положительных качеств в одном эльфе? Как такое может быть? — проговорила эльфийская наследница престола Эльфии.
— Кого я вижу?! — раздался громкий и звонкий голос позади старого мага Ирбиса. — Сам Каир, предводитель золотых драконов, в моих скромных владениях!
Да, это был сам король Эльфии — Герфрольд Рокфинсайд. Он подошёл поближе к старому дракону и поклонился с почтением.
— Не могу скрыть свою великую радость, — продолжал король, — видеть тебя вновь после стольких лет. Надолго ли ты к нам, Каир?
— Нет, к сожалению! — отвечал золотой дракон, по морде которого было видно, что тот действительно сожалеет об этом.
— Что ж, надеюсь, что это обстоятельство не помешает двум старым друзьям и товарищам немного порассуждать о сущности мира, — произнёс Герфрольд в ответ Каиру. — А, что касается тебя, дочь моя Маральда, то я поговорил с нашим уважаемым придворным лекарем Пиркусом Нагинтоном и он согласился со мной. Мы пришли к обоюдному согласию, решив, что тебе не помешает ещё денёк отдохнуть от забот и учёбы. Возможно, ты просто перезанималась. Ведь ты, дитя моё, ещё совсем юна, и поэтому не удивительно, что ты лишилась чувств от переутомления.
— Благодарю, отец, однако, я превосходно себя чувствую. Полагаю, что это лишнее. Но, раз уж Вы так решили, — добавила эльфийка чуть позже, — то пусть будет так.
— Хорошо, пусть будет так, — повторил эльфийский король и протянул обе свои мужественные руки к дочери и обнял её за плечи. — Ступай с Богом, дочь моя, Маральда.
Герфрольд обнял дочь и поцеловал её в голову со всем теплом и нежностью, которые хранятся в его сердце к дочери и так, как это делают воистину любящие отцы. Маральда слегка улыбнулась своей ласковой улыбкой отцу и поклонилась ему. Затем повернулась к старому золотому дракону, который с любовью и трепетом в сердце наблюдал за столь душещипательной сценой, а именно, за общением любящих друг друга отца и дочери. Девушка поклонилась и золотому дракону, лукаво добавив:
— Благодарю за тёплый и радушный приём. Было очень приятно Вас видеть вновь, Каир. Надеюсь, что мы с Вами ещё, в скором времени, встретимся. — Маральда подошла поближе к своему собеседнику и шепнула ему «на ухо», прикрывая рот ребром ладони. — И помните: ни слова о медальоне ведьмы. Наш король этого не любит.
— Само собой, разумеется, — ответил дракон девушке, тоже шёпотом. Затем громко добавил. — И мне было очень приятно, что Вы, Ваше Высочество, посетили нас с супругой.
По дороге домой, когда друзья подлетали к пределам Эльфии, Маральда попросила старого дракона не рассказывать её отцу, и королю Эльфии Герфрольду о медальоне Брухи. И о том, что сейчас медальон находится у наследницы эльфийского престола, и о том, что она, наследница Эльфии, спрашивала об этом самом медальоне у дракона. Одним словом: ничего о медальоне ведьмы отец не должен узнать. Эльфийская принцесса это обстоятельство объяснила тем, что их король не верит во всю эту «чепуху» (так он называет все странные придания об этой ведьме и всё остальное в этом роде). Дракону, зная нрав своего старинного друга Герфрольда, ничего другого не оставалось, кроме, как согласиться с эльфийкой и пообещать, ей молчать на эту тему. Каир прекрасно понял девушку и её опасения по этому поводу, ведь он сам верил во всё это. По крайней мере, стал верить в последнее время. А, что ему ещё оставалось? Уж если сам Ирбис верит в силу этой небольшой вещицы и верит в то, что она сможет спасти мир Великой Варсалии, или, по крайней мере, поможет спасти этот мир — мир Эльфии и Зелёной долины, то ему, старому и мудрому дракону, остаётся лишь развести лапами. Да и Каир хорошо помнил тот момент, как в своё время сболтнул Нарии о происхождении данного медальона и то, как та была этим напугана. Золотой дракон не желал, чтобы данная история повторилась, но уже с принцессой Маральдой и его старинным другом и товарищем королём Эльфии Герфрольдом Рокфинсайдом. Именно из-за этих самых соображений дракон не стал спорить и согласился с подругой своего младшего сынишки Марка. Предводитель золотых драконов не увидел в данной скромной просьбе эльфийки злого умысла или какого-либо неповиновения отцовской воли. Напротив, ему даже показалось, что в этой самой просьбе присутствует любовь и забота со стороны дочери к отцу, ведь та не желала расстраивать своего родителя. Если бы королю Герфрольду стало б известно о медальоне эльфийской ведьмы, то зная отношение Его Величества к данным приданиям и поверьям, он бы приказал избавиться от сего медальона. Этим поступком Герфрольд очень расстроил бы свою единственную дочь Маральду. И так же ко всему прочему поставил бы её перед нелёгким выбором: кого в данном случае следовало бы слушаться принцессе? Отца, желающего избавиться от «дьявольской» вещицы, неведающего её истинной ценности и мощи или же всё так мага Ирбиса (желавшего, чтобы принцесса Маральда никогда не расставалась с медальоном Брухи), который знает этот мир гораздо лучше, ежели даже сам король Эльфии, ведь он прожил гораздо больше на этой земле, чем его повелитель и ему веданы самые редчайшие и мощнейшие заклинания сего мира. Именно Ирбис Сарканоли некогда создал самый мощный за всю историю создания Великой Варсалии магический щит над Эльфией и Зелёной долиной. Маг отлично разбирается в магии и логично предположить, что он будет более компетентен в вопросах об древних магических артефактах. А вот король Герфрольд, который не особо знаком с магией, не может утверждать чего-либо наверняка. Это лишь его личные опасения и не более. Именно эти самые размышления и руководили решением старого золотого дракона.
Ирбис удалился вслед за эльфийской принцессой Маральдой, отдав своё почтение предводителю золотых драконов Каиру и королю Эльфии Герфрольду Рокфинсайду.
— Что ж, не угодно ли тебе, Каир, прогуляться по этому чудному и дивному саду? — спросил король Эльфии старого дракона, после того как все ушли.
— С превеликим удовольствием, Ваше Величество. Сочту за честь!
— Глупости! Мы же старые верные друзья! К чему всё это?.. — произнёс с упрёком эльфийский король. — Просто «Герфрольд».
Тем временем Маральда и придворный маг Ирбис шли молча по аллеям эльфийского сада. Эльфийка очень хотела спросить своего учителя о сне, что приснился ей на кануне этого дня. Но, как спросить учителя о секрете его долголетия и о том, каким образом он мог всё это узнать?.. Всё то, что старый маг недавно поведал нашей юной принцессе о медальоне Брухи, о самой Брухе и о её матери с отцом.
Набравшись мужества, и глубоко вздохнув полной грудью, тем самым, набрав больше воздуха в лёгкие, принцесса Маральда успокоила свой пытливый ум, собралась с мыслями, и уж было хотела задать свой вопрос, который так её интересовал, но тут её опередил старый маг:
— Ваше Высочество, от чего же Вы так тяжело вздыхаете?
Принцессе повезло, ибо Ирбис первым нарушил их «многословное молчанье». В его голосе слышались: забота, ласка и любовь к юной эльфийке. У девушки не осталось ни малейшего намёка на неискренность старого мага и на тот страх, который почему-то, странным образом «сковал» её юное девичье сердце… Но чего же ей бояться? Ведь рядом с ней её учитель Ирбис — её верный друг и наставник, который никогда ни в чём не откажет, а, напротив, только поможет добрым словом, наставит на путь истинный.
Маральда много-много раз ранее уже задавала множество вопросов на любую интересующую её тему (кроме любовной, разумеется), но никогда так не боялась того, что учитель может не ответить на её вопрос, или, просто-напросто, солгать ей, тем самым, утаив от эльфийской принцессы истинную правду. Но почему же эльфийка задумалась об этом сейчас? Почему принцессу стала пугать возможная неправдивость ответов её любимого учителя Ирбиса? Ведь такого, отродясь, и в помине не было, чтобы учитель Ирбис солгал юной принцессе. Но сейчас, почему-то, этот вопрос встал перед ней и, судя по всему, не собирался покидать эту чудную и милую головку — головку принцессы Маральды.
Это всё было из-за медальона Брухи. Да, да, да! Это именно он, медальон посылал наследнице эльфийского престола столь «безумные», как ей казалось, и пустые опасения, которые не понятно, почему рождались в её сердце. И она была права насчёт пустоты этих опасений. Вероятно, Маральде, просто, ужасно хотелось узнать всю правду обо всей этой старинной истории с медальоном. Да и сам медальон хотел бы это знать…
Не удивляйтесь этому. Медальон Брухи обладал разумом, как любое другое здравомыслящее существо. Он всё помнил, что с ним произошло за эти многие столетия. К тому же медальон ведьмы мог не только читать мысли своего хозяина или хозяйки, но он так же мог ещё навеять и свои мысли, выдавая их за мысли своего владельца. Так, стало быть, это были опасения медальона, а не эльфийской принцессы. В прочем и не удивительно…
— Не знаю, как Вам сказать, учитель Ирбис. Дело в том, что сегодня я видела сон, который, как мне кажется, навеял медальон Брухи, — ответила Маральда на вопрос старого эльфа.
— Что же Вам приснилось, принцесса? — взволнованно спросил маг Ирбис.
— Помните, учитель, вчера Вы поведали мне историю о родителях Брухи?
— Конечно, помню.
— Так вот, этой ночью всё, что Вы вчера мне рассказали, я увидела во сне своими собственными глазами. Я не знаю, быть может, у меня разыгралась фантазия… Просто, меня так захватила Ваша история…
— Возможно. Бывает и такое. Во сне мы видим, то, чего желаем или боимся подсознательно; перерабатываем информацию, которую получили за этот прожитый нами день; так же находим решение проблемы, которая нас очень волнует на данный момент нашей жизни. Единственное чего я никак не могу осознать и объяснить, так это то, почему иногда нам снятся вещие сны. Сны, которые вскоре исполняются, становятся явью. Возможно, что это какие-то неземные силы, души умерших или, быть может, даже сам Великий Варсалий посылает нам их, желая нас предупредить об опасности. Но, что же тогда с вещими снами, которые носят в себе позитивную информацию? Это всё очень и очень интересно и так же загадочно, как и интересно… Но, что Вас волнует, Ваше Высочество? Что Вас так удивило в Вашем сне? Полагаю, что Вы, ведь, не спроста взяли и поведали мне о Вашем сегодняшнем сне? Вас что-то глушит?
— Вы правы, учитель. Вы всегда так проницательны, что меня, признаться, всегда удивляло и поражало… Дело в том, учитель Ирбис, что в этом сне я видела Вас. Вы были среди наших эльфийских послов. Только Вы были ещё совсем молоды. С Вами был Ваш друг Ирвин — отец Брухи. Ещё я видела Мариссу — мать эльфийской ведьмы. Ответьте, учитель, Вы и в правду там были? Вы были знакомы с родителями эльфийской ведьмы?
— Да, дитя моё. Мне действительно довелось быть там и присутствовать при всех этих событиях. Я никогда не смел, утаивать от Вас что-либо, принцесса. И поэтому, как и всегда я буду с Вами откровенен. Рано или поздно, я знаю, что Вы, Ваше Высочество, станете истинной королевой Эльфии. И как истинная королева Вы просто обязаны знать жизнь, знать всю её сущность и подноготную; обязаны знать историю края Великого Варсалия. Я отвечу на все Ваши вопросы. Я, даже, смею себе предположить Ваш первый вопрос.
Сердце юной принцессы забилось в темпе вальса и, казалось, сейчас вырвется наружу. Она была так взволнована, что даже биение её сердца подступало к горлу. Принцессе Маральде стало тяжело дышать, а при разговоре не хватало воздуха и кололо в сердце. Медальон эльфийской ведьмы «переживал» и волновался более, ежели принцесса, но все переживания приходилось ощущать именно Маральде Рокфинсайд. Медальон понимал, что вскоре откроется какая-то старинная и сокровенная тайна.
— Какой, же? — поинтересовалась юная наследница эльфийского престола, внимательно и с интересом вглядываясь в лицо старого доброго мага Ирбиса.
— Полагаю, что Вас, принцесса, интересует то, как я умудрился дожить до наших дней, — угадал мысли принцессы Маральды старый маг Ирбис, будто бы прочитав их.
— Да! Вы как всегда правы, учитель Ирбис! — с восторгом и изумлением произнесла девушка.
— Я отвечу и на этот Ваш вопрос, принцесса. Только пообещайте своему верному слуге, что никто живой не узнает об этой моей тайне от Вас. Прошу Вас, никому не говорите об этом!
— Конечно, учитель. Я Вас прекрасно понимаю. Ни одна живая душа не узнает о нашем с Вами разговоре, клянусь Великим Варсалием!
— Признаться, я в этом и не сомневался, Ваше Высочество. Слушайте меня очень внимательно и постарайтесь запомнить всё, что я Вам сейчас расскажу.
Маг Ирбис уж было хотел во всём признаться особе королевских кровей, но ему помешало одно обстоятельство. Дело в том, что откуда ни возьмись, неожиданно для принцессы и старого мага, появился Манрус — кузен эльфийской наследницы престола. К счастью, он не слышал ни чего о чём только что беседовали учитель со своей ученицей.
Манрус был одним из тех юношей, которые нравились девушкам. Ещё бы! Он был высок и строен. Его стан говорил об его доблестном происхождении и о его умении показать себя во всей красе.
У Манруса были длинные чёрные волосы в мелкую кудряшку; такая же белоснежная кожа, как и у принцессы Маральды; светло-зелёные глаза, которые горели восторгом, и по которым можно было прочесть весь его решительный и доблестный нрав. Бледные розовые губы тонкой каёмкой окаймляли рот. Носик был слегка вздёрнут вверх, но совсем чуть-чуть, так, что сразу не заметишь, если не станешь приглядываться.