Крах Атласа

Exactly as it appears in the Proprietor’s editionPublished by arrangement with Tom Doherty Associates.

All rights reserved.

© Copyright © 2023 by Olivie Blake

© Copyright © 2023 by Alexene Farol Follmuth

© Нияз Абдуллин, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Посвящается Гарретту, моей музе.

Без тебя не было бы ничего из этого.

Шестерка

Кейн, Тристан

Тристан Кейн – сын Эдриана Кейна, главаря магического преступного синдиката. Тристана бы возмутило, что знакомство с ним начинается с упоминания отца, однако его вообще многое возмущает. Родился в Лондоне, получил образование в Лондонской школе магии. Прежде работал венчурным инвестором в корпорации «Уэссекс»; бывший протеже миллиардера Джеймса Уэссекса, был помолвлен с Иден Уэссекс. Обучался на иллюзиониста, хотя его подлинная специальность – физическая. Способен не просто видеть сквозь иллюзии, но и изменять компоненты материи на квантовом уровне (см. также: квантовая теория; время; иллюзии – видеть сквозь иллюзии; компоненты – магические компоненты). По условиям элиминации Александрийского общества на Тристана возложили задачу убить Каллума Нова, но – предположительно из-за моральных убеждений – задачу он не выполнил. Аукнется ли это решение в будущем, пока остается неясным.

Феррер де Варона, Николас (также де Варона, Николас или де Варона, Нико)

Николас Феррер де Варона, больше известный как Нико, родился на Кубе, в Гаване. В раннем возрасте состоятельные родители отправили его в Соединенные Штаты, где он позднее окончил престижный Нью-Йоркский университет магических искусств. Нико – необычайно одаренный физик, чьи способности, однако, выходят за рамки специальности (см. также: тектоника плит; сейсмология – тектоника; оборотничество – человек-зверь; алхимия; вытяжки – алхимические). Нико близко дружит с двумя другими выпускниками НУМИ, Гидеоном Дрейком и Максимилианом Вулфом, а также, несмотря на давнюю вражду, заключил союз с Элизабет Либби Роудс. Нико чрезвычайно искусен в рукопашном бою, по крайней мере один раз пережил смерть (см. также: Александрийские архивы – отслеживание). В конечном итоге его тело уязвимо, однако способно выдерживать колоссальные нагрузки, обеспечивая выживание.

Камали, Париса

О детстве и юности, как и об истинной личности Парисы Камали, известно мало, разве что по слухам. Париса родилась в Иране, в Тегеране; она – младшая из трех детей, еще подростком по принуждению вышла замуж, но вскоре после размолвки с супругом поступила в Парижскую школу магии. Она невероятно искусный телепат, имеет несколько известных сообщников (см. также: Тристан Кейн; Либби Роудс) и занимается экспериментами в разных областях (время – ментальная хронометрия; подсознание – сны; Далтон Эллери). В симуляции на астральном плане, в которой сошлась с другим членом курса, спрыгнула с крыши поместья и разбилась. Это была часть обманного маневра либо же проявление внутренних демонов. (См. также: красота, проклятье – Каллум Нова.)

Мори, Рэйна

Появилась на свет в Японии, в Токио, с рождения обладала потрясающим даром натуралиста. Внебрачный ребенок: отец неизвестен; мать – простая смертная, дочь не признала, а незадолго до своей ранней кончины вышла за мужчину (которого Рэйна про себя называет просто Предприниматель), сделавшего состояние на медитских оружейных технологиях (см. также: корпорация «Уэссекс» – патент на идеальный термоядерный синтез #31/298–396-май 1990 г.). Рэйну втайне воспитывала бабушка. Поступила в Институт магии в Осаке, где изучала классическую литературу с упором на мифологию, предпочтя ее натурализму. Только Рэйну земля одаривает плодами, и только с ней природа говорит. Впрочем, стоит отметить, что, по мнению самой Рэйны, ее талант состоит в другом (см. также: мифология – производство; антропоцен – божественность).

Нова, Каллум

Каллум Нова из южноафриканского медиаконгломерата семьи Нова, манипулятор, чьи способности выходят за рамки физических. Говоря языком обывателя, он эмпат. Родился в ЮАР, в Кейптауне, без усилий окончил Греческий университет магических искусств в Афинах, а после присоединился к семейному бизнесу, занявшись прибыльной продажей товаров и иллюзий для красоты. В мире лишь один человек знает, как на самом деле выглядит Каллум, да и тот, к несчастью для Каллума, желал его смерти. К несчастью же для Тристана, это желание оказалось недостаточно сильным (см. также: предательство, путь без возврата). Поначалу Атлас Блэйкли упрекал Каллума в отсутствии вдохновения, критикуя за то, что он позволяет своей огромной силе пропадать зря, однако в последнее время Каллум обрел очень даже мощное вдохновение. (См. также: Рэйна Мори.)

Роудс, Элизабет (также Роудс, Либби)

Элизабет Либби Роудс – одаренный физик. Родилась в Питтсбурге, штат Пенсильвания, в раннем возрасте пережила продолжительную болезнь и смерть старшей сестры Кэтрин. Обучалась в Нью-Йоркском университете магических искусств, где встретила соперника, ставшего потом союзником, Нико де Варону, и будущего бойфренда, с которым позже разошлась, Эзру Фаулера. В стенах Общества провела несколько ярких экспериментов (см. также: время – четвертое измерение; квантовая теория – время; Тристан Кейн), оказалась в затруднительном с точки зрения морали положении (Париса Камали; Тристан Кейн), а после исчезла. Поначалу оставшиеся члены ее класса решили, что она погибла (Эзра Фаулер). Однако Либби выяснила, что заперта в 1989 году, пробила червоточину во времени, обуздав для этого энергию ядерного оружия (см. также: корпорация «Уэссекс» – патент на идеальный термоядерный синтез #31/298–396-май 1990 г.), и вернулась в Александрийское общество с пророческим предостережением.

Александрийское общество

Архивы – утраченное знание

Библиотека (см. также: Александрия; Вавилон; Карфаген; древние библиотеки – исламские; древние библиотеки – азиатские)

Ритуалы – инициация (см. также: магия – жертвоприношение; магия – смерть)

Блэйкли, Атлас

Александрийское общество (см. также: Александрийское общество – посвященные; Александрийское общество – Хранители)

Ранний возраст – Лондон, Англия

Телепатия

Дрейк, Гидеон

Способности – неизвестны (см. также: человеческий разум – подсознание)

Нелюдь – подвид (см. также: таксономия – нелюди; вид – неизвестен)

Преступные сообщники (см. также: Эйлиф)

Ранний возраст – остров Кейп-Бретон, Новая Шотландия, Канада

Образование – Нью-Йоркский университет магических искусств

Специализация – странник (см. также: царство снов – навигация)

Эйлиф

Союзники – неизвестны

Дети (см. также: Гидеон Дрейк)

Нелюдь – водяные (см. также: таксономия – нелюдь; водяные – русалка)

Эллери, Далтон

Александрийское общество (см. также: Александрийское общество – посвященные; Александрийское общество – исследователи)

Анимация

Сообщники (см. также: Париса Камали)

Фаулер, Эзра

Способности (см. также: странник – четвертое измерение; физик – кванты)

Александрийское общество (см. также: Александрийское общество – не прошедшие посвящения; Александрийское общество – элиминация)

Ранний возраст – Лос-Анджелес, Калифорния

Образование – Нью-Йоркский университет магических искусств

Сообщники (см. также: Атлас Блэйкли)

Предыдущее место работы (см. также: Нью-Йоркский университет магических искусств – студенческий советник)

Личные отношения (см. также: Либби Роудс)

Специализация – странник (см. также: время)

Хассан, Сеф

Известные сообщники (см. также: Форум; Эзра Фаулер)

Специализация – натуралист (минералы)

Хименес, Белен (также Аранья, доктор Х. Белен)

Ранний возраст – Манила, Филиппины

Образование – Лос-Анджелесский региональный колледж магических искусств

Известные союзники (см. также: Форум; Нотазай; Эзра Фаулер)

Личные отношения (см. также: Либби Роудс)

Ли

Личность (см. также: личность не установлена)

Известные союзники (см. также: Форум; Эзра Фаулер)

Нотазай

Известные союзники (см. также: Форум)

Перес, Хулиан Ривера

Известные союзники (см. также: Форум; Эзра Фаулер)

Специализация – техномант

Принц

Анимация – общее

Личность (см. также: личность – не установлена)

Известные связи (см. также: Эзра Фаулер; Эйлиф)

Уэссекс, Иден

Личные отношения (см. также: Тристан Кейн)

Известные союзники (см. также: корпорация «Уэссекс»)

Уэссекс, Джеймс

Известные союзники (см. также: Форум; Эзра Фаулер)

Начало

Атлас Блэйкли родился, когда земля умирала. Это факт.

Факт – то, что впервые он по-настоящему понял боль.

Факт – то, что Атлас Блэйкли создал оружие и хранил секреты.

И то, что Атлас Блэйкли охотно рискнет теми, чья жизнь вверена его заботам, предаст всякого, кто по глупости или из отчаяния положился на него, – тоже факт.

Атлас Блэйкли – живая коллекция шрамов и пороков, лжец по призванию и по крови. Прирожденный злодей.

Однако самое главное: Атлас Блэйкли – всего лишь человек.

Его история начинается как и ваша, правда, тогда это был совсем другой человек: ни твида, ни щегольского костюма с иголочки, ни елейного тона. Однако ему тоже пришло приглашение. В конце концов, Александрийское общество звало всех, даже Атласа.

И вас.

В ту пору Атлас жил с матерью в обветшалой конуре. Приглашение лежало на полу, брошенное возле мусорного ведра, в липкой луже чего-то паршивого. Ведро – вместе со всем содержимым – этот памятник порокам обычного четверга – влачило жалкое существование в метре от прожженного пятна на линолеуме, под сенью покосившегося штабеля из Ницше, де Бовуар и Декарта. Старые газеты, коробочки от еды навынос и заплесневелые клубеньки репы – все это убегающим тестом спешило выбраться наружу, приобщиться к нетронутым стопкам литературных журналов, недочитанным томикам поэзии, опасно приближаясь к фарфоровой вазе, набитой аккуратными салфеточными лебедями. В таком окружении легко было проглядеть прямоугольник дорогущей бумаги цвета слоновой кости.

Легко, да не каждому.

Двадцатитрехлетний Атлас Блэйкли подобрал приглашение, когда пришел домой в перерыве между сменами в местном пабе. До изматывающей халтуры пришлось опуститься, несмотря на научную степень, нет, даже две (с перспективой третьей). Он прочитал свое имя, выведенное изящным каллиграфическим почерком, и решил, что карточку занесло сюда на крыльях спиртного. Матери оставалось спать еще несколько часов, поэтому он молча сунул приглашение в карман, встал и взглянул на фото отца (или кем там приходился ему тип, чей портрет собирал пыль на книжной полке). Впрочем, вопросов – ни о нем, ни о карточке – Атлас задавать не думал.

Если не вдаваться в подробности, то, увидев приглашение, он испытал дурноту. И медитам, и академикам он был своим. К первым относился с рождения, во вторые выбился благодаря уму и старанию, однако не доверял ни тем, ни другим. Вообще, карточку он собирался выбросить, однако, покрытая липким слоем джина и чего-то вроде тамариндового чатни, который мать заказывала по телефону в ближайшем азиатском магазине («Его запах напоминает мне па», – будучи в здравом уме, часто говорила она), бумажка быстро и прочно прилипла к изнанке кармана.

Своего Хранителя, Уильяма Астора Хантингтона, Атлас потом обвинит в излишней, в ущерб чужим рассудку и времени, увлеченности ребусами. Тем же вечером, слепо теребя карточку в кармане – а до того вышвырнув из паба клиента, у которого, как это часто случается, доля виски превысила долю мозгов, – Атлас сообразил, что чары, вплетенные в приглашение, это шифр. При обычных обстоятельствах ему хватило бы того же рассудка не тратить то же самое время на поиск отгадок, но он всего день как потерпел болезненную неудачу в делах сердечных. Впрочем, сердечных ли? В тех отношениях он главным образом думал членом. Позднее Атлас Блэйкли придет к мнению, что Хантингтон – нарцисс и, составляя загадки, страдает херней. Большинство рекрутов принимало приглашение спустя каких-то пять минут уговоров.

Однако Атласу еще предстояло прийти к этому мнению, а тогда он испытывал сердечные муки и ненавидел работу. В широком смысле – просто скучал. Со временем он поймет, что скучает большинство людей, особенно те, кого рассматривают в кандидаты на место в Обществе. Такая вот небольшая и умеренная несправедливость: многим из тех, кто видит цель, не хватает таланта прийти к ней. Те же, кто талантом наделен, цель видят редко. Странная ирония, от которой никуда не деться. (Атлас Блэйкли по опыту знал, что самый верный способ разрушить кому-то жизнь – дать ему желаемое и отойти в сторону, не мешать.)

Шифр привел в туалет часовни шестнадцатого века, оттуда – на крышу новехонького небоскреба и дальше – на овечье пастбище. В конце концов Атлас оказался в городском штабе Александрийского общества, старой версии того места, в котором он позднее примет шестерку собственных рекрутов. Он лишь потом выяснит, что реновация – подарок человека, даже не состоящего в Обществе, не проходившего посвящение и, вероятно, в жизни никого не убившего. Очень любезно с его стороны. Вероятно, сон его был крепок и здоров, но суть, очевидно, не в этом.

В чем же тогда она, эта суть? В том, что в конце 1970-х один гений, доктор Блэйкли, завел интрижку с первокурсницей, и она понесла. В том, что не у всех крепкое душевное здоровье. В том, что шизофрения – это дар, пока не мешает, пока не расцветет и не созреет; пока не взглянешь на младенца, из-за которого жизнь пошла под откос, и не поймешь: ради него ты не колеблясь отдал бы эту самую жизнь, и вместе с тем – по собственной воле или же нет – ты, вероятно, и так умрешь из-за него. Суть в том, что эту связь никто не осудит, ведь, если подумать, все случилось по обоюдному согласию. В том, что остается гадать, как сложились бы обстоятельства, надень студентка другую юбку или взгляни она на профессора как-то иначе. В том, что на кону карьера, доход, семья! В том, что уже в три года Атлас Блэйкли услышит голоса в голове матери, заметит, как раздвоилось ее существо, как ее гений в определенный момент где-то расщепился, пустив веточку чего-то темного и непонятного.

Суть в том, что презерватив, если его вообще надевали, порвался.

Суть в том, что в этой истории нет злодеев или же героев.

Суть в том, что Атласу Блэйкли предлагают силу, и он отвечает решительным «да».

Позднее он выясняет, что другой член его группы, Эзра Фаулер, обнаружил зашифрованное приглашение на подошве ботинка. Эзра ни хера не знал, как оно туда попало, да и вообще подумывал выбросить, ведь ему было все равно. Однако дел других не нашлось, вот он и пришел на встречу.

Айви Бретон, выпускница НУМИ, прожившая год в Мадриде, свое приглашение нашла внутри антикварного кукольного домика, на реплике стула королевы Анны, который ее двоюродная бабка в порядке хобби собственноручно залачила.

Фоладе Илори, этническая нигерийка, получившая образование в Медитском университете, свою карточку увидела на крылышке колибри, прогуливаясь по виноградникам дядиного поместья.

Алексис Лай из Гонконга, окончившая Государственный магический университет Сингапура, отрыла приглашение на раскопках, как она со своей командой считала, португальского неолита. Оно аккуратно было пришпилено к костям человека. Кстати, это был не португальский неолит, но то уже загадка для другого времени.

Нил Мишра, еще один британец (правда, индийского происхождения), свой ребус заметил в телескоп: тот был буквально выложен звездами.

Так Атлас с его ведрами и Эзра с его ботинками встретились. Им суждено было заглянуть друг другу в глаза и осознать масштаб провидения, а после выкурить по этому случаю травки.

После смерти Алексис Атлас приходит к мысли типа «Хули я сижу сложа руки?» (сформулированной менее бодро) и выясняет, по каким именно принципам отбирают будущих рекрутов. Это происходит после того, как он узнает о существовании Далтона Эллери, но прежде, чем Хранитель Хантингтон «внезапно» подает в отставку. Да просто Общество способно отслеживать магический выхлоп любого человека. Вот так вот. Это их основной критерий, и он… примитивен. До обидного безыскусен. Находят мага, выдающего офигенное излучение, проверяют, не велика ли цена за его дар, и если нет, то говорят: «Эгей, нам пригодится!» Грубо и примерно, зато смысл понятен.

Это краткая версия истории. Полная вам не нужна, ведь вы в курсе, кто такой Атлас, и примерно представляете, что с ним творится. Вы знаете: конец у этой истории не счастливый, и вообще он предсказан, а значит, Атлас его тоже видит. Он не дурак. Как ни крути, ему крышка.

Суть в том, что Эзра обладает самой что ни на есть магической магией. Как, впрочем, и любой, кто проходит в эти двери, просто если оценивать дар по шкале чистого выхлопа, то Эзра даст фору любому.

– Я открываю червоточины, – признается он как-то вечером, болтая за косячком. Куда дольше он описывает событие, которое привело к пробуждению в нем этой способности, то есть убийство матери, которое назовут преступлением на почве ненависти. Как будто борьба с отдельно взятыми симптомами поможет найти лекарство от вируса. – Небольшие, но рабочие.

– Насколько небольшие? – спрашивает Атлас.

– Величиной с меня.

– О, а я-то думал, надо ужаться в размерах, – выдыхает Атлас. – Ну, типа как в «Алисе» или вроде того.

– Нет, – говорит Эзра, – размер у них обычный. Если что-то связанное с червоточиной можно назвать обычным.

– С чего ты взял, что это червоточины?

– Если это не червоточины, то я не знаю, что это.

– Круто, че. – Под кайфом беседа шла как по маслу. С другой стороны, под кайфом Атласу любой разговор давался легко. Кому попало такое не объяснишь, но дело в том, что, когда слышишь мысли в голове человека, отношения с ним выстраивать раз так в сто-пятьсот тяжелее. Атлас ведь параноик. Уже с детства проявлял осторожность: тщательно скрывал свое происхождение, раны, где живет, почему недоедает и как умело подделывает подпись матери. Он был осмотрителен, очень тих, ненавязчив, но… не слишком ли скрытен? Не подозрительно ли это? Может, поговорить с его родителями? Нет-нет, он золото, а не ученик, всегда готов помочь, просто застенчив, наверное, но не слишком ли он мил? Нормально быть таким очаровашкой в пять лет? А в шесть? В семь, восемь, девять? Для своего возраста он слишком прилично ведет себя, как-то зрело и очень общительно, не истерит, не повод ли это задуматься… Может, стоит проверить… Ах, нет, торопимся, вот и бунтарская жилка пробилась как нарочно, хоть какой-то изъян, слава богу.

Слава богу, он все-таки нормальный ребенок.

– Что-что? – переспрашивает Атлас, сообразив, что Эзра еще не окончил рассказ.

– Я еще никому этого не рассказывал. Про двери. – Он стоит у книжного шкафа в раскрашенной комнате. В будущем Атлас оставит на полках все по-старому.

– Двери? – машинально повторяет Атлас.

– Это я их так называю, – говорит Эзра.

Вообще-то в дверях Атлас разбирается. Знает, какие нельзя открывать, ведь они заперты не случайно.

– Куда ведут твои двери?

– В прошлое. В будущее, – говорит Эзра, ковыряя заусенец на ногте. – Куда захочу.

– Можешь прихватить с собой кого-то еще? – спрашивает Атлас, а сам думает: «Мне просто интересно, интересно знать, что там дальше. (Понесет ли он в конце концов наказание? Поправится ли она вообще?) Мне просто хочется знать». Однако он и сам понимает, что хочет этого слишком сильно, и потому не смеет спрашивать вслух. В мозгу у Эзры загорается тревожная лампочка, но видит это только Атлас. – Мне просто любопытно, – уточняет он, выпустив кольцо дыма. – Ни разу еще не слышал, чтобы кто-то создавал собственные, мать их так, червоточины.

Тишина.

– А ты читаешь мысли, – спустя какое-то время отвечает Эзра. Он словно бы делится наблюдением и вместе с тем обвиняет.

Атлас даже не думает соглашаться, ведь технически все не совсем так. Чтение – элементарный процесс, а умы, как правило, нечитаемы. Нет, с умами он проделывает нечто иное, нечто куда более сложное. Вторгается в них куда глубже, чем люди способны принять. Из соображений собственной безопасности детали Атлас опускает, но уж если ему надо кому-то понравиться, он понравится, ведь близкое знакомство с Атласом Блэйкли – это как устранение багов в твоем личном коде. Только впусти его.

Однажды, через годы после того, как Нил умер несколько раз, а Фоладе – всего дважды, когда они прикидывают, не оставить ли Айви в могиле, лишь бы унять архивы, Алексис признается, что ей нравится это, чтение мыслей. Она не только не против, но даже считает телепатию идеальным вариантом. Они с Атласом могут днями не общаться. Говорить она, кстати, не любит. Мол, детям, которые видят мертвых, говорить не нравится. Это фишка такая, заверяет она Атласа. Он спрашивает, нет ли каких-то там групп поддержки, ну, для детей, которые видят мертвых, ведь они, вообще-то, становятся очень, очень молчаливыми взрослыми, и Алексис в ответ смеется, бросая в него мыльной пеной из ванны. «Хватит болтать», – велит она и протягивает руку. Он говорит: «Ладно», – и проникает к ней в голову.

– На что это похоже? – спрашивает Эзра.

Атлас выдувает идеальное колечко дыма и глупо лыбится, потому что реально упорот. А где-то там, далеко, его мать впервые делает то, о чем он не знает. Он ее не проведал. И не планирует. Когда-нибудь навестит, ведь таков порядок вещей, и прибой всегда возвращается.

– Ты о чем? О чтении мыслей?

– О том, когда знаешь, что говорить, – уточняет Эзра.

– Хреново.

Интуитивно оба все понимают. Читать мысли того, кого ты не в силах изменить, так же бесполезно, как переноситься во времени в будущее, которое не переписать.

Мораль такова: бойся того, кто выходит к тебе безоружным. Есть и другая: бойся моментов, когда двое мужчин, потерявших матерей, делятся сокровенным. Что бы Атлас и Эзра ни задумывали, это станет фундаментом для будущего зла. Полем, на котором пожнут бурю. Называйте это истоком, суперпозицией. Вторым шансом в игре под названием «жизнь», новым стартом в направлении смерти, ведь существование, по большому счету, пусто.

Не все, однако, в этом потоке неприятные типы. Фоладе – или Аде, когда на нее находит дерзкое настроение, – самая старшая и класть хотела на остальных, что, в принципе, честно. Себя она мнит поэтессой, она глубоко суеверна и, единственная из всех, религиозна. Это, скорее, впечатляет, ведь она в отличие от прочих умеет находить умиротворение. Она физик и атомист – самая лучшая из всех, кого знал Атлас до знакомства с Нико де Вароной и Либби Роудс.

Айви – солнечная девочка-мажор, а по совместительству еще и биомант-вирусолог, способный дней так за пять-шесть вызвать массовое вымирание.

Позднее Атлас подумает: о, вот кого надо было убить. Он и убьет ее, правда, не так, как полагалось. Во всяком случае, не добьется нужных изменений.

Нил – самый молодой и болтливый, на всю катушку проживает свой двадцать первый год. Они с Атласом вместе учились в Лондонской школе, но не общались: Нил был занят тем, что наблюдал за звездами, а Атлас – тем, что утирал матери рвоту да исподволь хозяйничал в ее мыслях.

Помимо остатков души, в ее жизни хватает и материального мусора. Тот, чей ум упорядочен, худо-бедно годится для уборки квартиры, поэтому Атлас сперва пробует перестроить ее мысли, тасуя страхи перед неизведанным. Но, кажется, он выбрал неверное решение. Одна такая попытка успешно помогает избавить выдвижной лоток холодильника от кошмарной непонятной гнили, однако спустя неделю все становится хуже, обостряется паранойя: мать неким образом чувствует, что в голову к ней залезал посторонний. На долю мгновения Атлас даже решает, будто конец совсем близок. Но все не так страшно, и он этому рад. Хоть и чувствует: ему кранты.