Ведьма ищет любовь

Глава 10. В которой все спасают ведьму

– А ну-ка брысь! – рявкнул на хвостатого разбойника пошатнувшийся Дрю.

– Ничего страшного, Дрю. Пусть котик кушает, – замогильным тоном ответила я и мрачно подумала: «Должен же хоть у кого-то этот вечер закончиться удачей».

Котик меж тем оторвался от поспешной трапезы, облизнул морду и проследил за тем, как еще не севшего в лодку красавчика штормит и пошатывает.

Котик посмотрел на всю такую мрачную меня.

Котик сделал выводы.

Зажав в зубах сворованный кусочек сыра, он рыжей молнией выскочил из лодки в виде лебедя и предпочел затеряться в кустах.

Я уже подумала о том, чтобы повторить поступок котика и тоже свалить с очевидно незадавшегося свидания, но внезапно обнаружила, что наша маленькая вылазка к речке начала собирать зрителей.

На недостроенной набережной стоял огромный помощник кузнеца, пухленький и розовощекий пекарь, мэр с ассистентом, парочка моих постоянных покупательниц и злорадствующий храмовник. В общем, ничего примечательного, кроме… Корвуса, чтоб его, Кея!

Вот уж понятия не имею, как этот светлый умудрился так быстро добраться до Доротивилля (ну не бегом же бежал за катафалком?!), но вид у него был как у того рыжего котика с сыром.

Наглый. Довольный.

Так бы полотенцем и огрела!

Заметив, что я на него смотрю, колдун приветливо улыбнулся, поднял руку и энергично помахал. Бежать после такого я посчитала ниже своего достоинства.

– Дрю, мы грузимся или как?

– Да-да! – вымолвил красавчик, сделал шаг к краю и… оступился.

Казалось бы, падение в воду неизбежно, а вместе с ним и окончание этого фарса под названием роман, но Дрю исполнил невероятный по своей амплитуде кульбит, затем взмах руками, имитирующий птичьи ужимки, далее последовал рывок голодного дракона и, не иначе как чудом, красавчик оказался сидящим в лодке имени любви.

– Козочка, – пьяненько позвал Дрю, – прыгай ко мне!

«Козочка» метнула глазами молнии, покосилась в сторону набережной и с тяжким вздохом приподняла подол платья. Быстро перескочив с мостков в покачивающуюся лодочку, я торопливо села на лавку и щелкнула пальцами, развязывая узел на веревке.

Самодельный лебедь покачнулся, отплыл на середину и неспешно поплыл по течению, плавно кружась вокруг своей оси. Судя по оживленным переговорам со стороны набережной, зрители начали делать ставки. Судя по хитрым переглядываниям мэра с личным помощником, одиннадцатый золотой для ведьмы планировалось собрать прямо здесь и сейчас. Судя по позе Корвуса Кея, затея с лебедем ему нравилась еще меньше, чем мне. Судя по изменившемуся цвету лица красавчика, от головокружительной прогулки красавчика Дрю начало малость подташнивать.

К счастью, именно в этот момент бадейка сделала полукруг, развернув нас спиной к зрителям и лицом к противоположному берегу. И оказалось, что там есть на что полюбоваться.

По узкой тропке вдоль берега дружно пыхтели раскрасневшиеся от бега курсанты. На вид мальчишкам было что-то около двенадцати. Высокие и не всегда складные, они тащили на плечах по чурбаку со свежими спилами, а сбоку бежал их полуголый командир.

– Не растягиваемся! – зычным голосом педагогически рычал на группу тот, чьи накачанные руки придерживали закинутое на плечо бревнышко. – Марк, держи дистанцию, брат от тебя никуда не убежит! Хвостовски, хватит плестись в хвосте! Догоняй колонну! Энги, еще раз дашь пинка бегущему Ковальски и получишь пинка сам.

«Лодка любви» продолжила движение, вновь развернув нас лицами к набережной со зрителями, и в голове моего ухажера заклинило какие-то важные нейронные контакты. Чем еще объяснить то, что он схватил мою руку и неуверенно чмокнул слюнявыми губами.

– Рыбрынька… – пылко позвал Дрю, напоролся на мой взгляд из-под насупленных бровей и поспешно исправился: – То есть рыбонька моя, я так рад, та-а-а-ак рад!

Чему там был рад красавчик Дрю, его «рыбрыньке» узнать не посчастливилось: лодка любви потерпела кораблекрушение.

Бадейка, не готовая к самостоятельному плаванию, опасно накренилась под весом навалившегося на злую ведьму мужчины, на миг зависла в таком положении и решительно выплеснула свое содержимое в речку.

– И-и-и! – взвизгнула я, крайне раздосадованная незапланированным купанием в прохладной водичке.

– Буль-буль… – издал трагическое Дрю, прежде чем нелепо взмахнуть руками и пойти на дно.

«Хлюп», – попрощался со всеми импровизированный лебедь, устремившись на дно вслед за своим хозяином.

– Держитесь! Я вас спасу! – крикнул один из бежавших курсантов.

– Куда?! – рявкнул мужчина, что сопровождал их на пробежке, но было поздно.

Паренек взял короткий разгон и сиганул в воду, подавая остальным пример неимоверной придури и отваги.

«Плюх. Плюх. Плюх!» – донеслось друг за другом, явственно демонстрируя, что плохой пример заразителен.

Но первым до меня доплыл не старательно отфыркивающийся курсант, а кое-кто иной.

– Саманта! – крикнул вездесущий Корвус Кей.

Ловко орудуя веслами в уключинах, он подплыл на невесть откуда добытой лодочке ближе, перегнулся через борт и протянул руку помощи.

– Хватайтесь, я вас вытащу.

– Я лучше захлебнусь и пойду ко дну.

– Саманта, сейчас не время для игр в идейных врагов.

Я откинула со лба мокрую прядь и злобно зашипела:

– Корвус, прошу по-хорошему. Свалите в закат, вы срываете мое спасение вон тем красавчиком на берегу.

Колдун пару секунд оценивающе смотрел на конкурента по спасению ведьмы и перевел взгляд на меня.

– Да он даже в воду не зашел.

– Это потому, что вы его спугнули. Плывите отсюда, не загораживайте.

Светлый колдунишка пробормотал нечто невнятное, поднял весла и, едва не прибив меня этим самым веслом, погреб на помощь тонувшему красавчику Дрю.

Пожелав Кею всего нехорошего, я, отфыркиваясь, побарахтала в сторону берега, где стоял командир военной группы. Нет, не потому что всерьез верила, что он и есть моя великая любовь, от которой чего-то где-то там екает и сжимается. Просто ближе было.

Увы, но если мне не везло, то капитально.

Берег в этом месте оказался сплошь обрывом, без мягких спусков. Проплыв несколько метров, но так и не сумев вскарабкаться, я обессиленно обняла поваленный ствол дерева, чтобы отдышаться, и почувствовала, как меня хватают за шиворот.

– Вы в порядке? – с профессиональным беспокойством уточнил мужчина, легко, точно мелкого котенка за шкирку, вытаскивая из воды. – Посмотрите, пожалуйста, на меня. Возможно, у вас шок.

– У меня не шок. У меня настоящая трагедия.

– Не стоит преувеличивать, – поморщился собеседник, быстро ощупывая мои руки и ноги на предмет переломов и травм.

– Преувеличивать? – зло хохотнула я. – Это было самое ужасное свидание за всю историю ужасных свиданий!

– Не драматизируйте, – отмахнулся командир, выпрямляясь. – Никто не застрахован от купания в реке.

Я зачем-то схватила его за руку, дернула на себя и выпалила дрожащим от ярости голосом:

– Он напился и приехал за мной на катафалке. Лодка стала последней каплей.

Мужчина удивленно моргнул, поднял руку и убрал прилипшие к моей щеке волосы назад.

– Ладно. Вероятнее всего, вы правы. Но я уверен, что у такой симпатичной девушки еще будут удачные свидания под звездами и луной.

– Мне бы вашу уверенность, – кисло пробормотала я в ответ, резко отворачиваясь и начиная подъем в горку.

Мне что-то кричали с берега, но я была слишком зла, чтобы вести светские беседы. Все на что меня хватило, это разок украдкой оглянуться.

Командир пробирался сквозь прибрежный кустарник к своей группе. Корвус Кей стоял в пришвартованной у берега лодке, опершись на весло. На берегу кучка искупавшихся и жутко эти фактом довольных курсантов проводила реанимационные меры по спасению. Спасаемый яростно отбивался.

– Марк, куда ты давишь? Так и ребра переломать можно! – кричал темноволосый.

– Не учи ученого! – пыхтел другой сорванец. – Мы с Энги двенадцать раз сдавали зачет по спасению утопающих.

– Сколько? – ахнул Дрю и еще энергичнее задергал руками-ногами, давая понять, что жив-здоров (это пока) и не нуждается в ручном массаже сердца.

Отвернувшись, я щелчком пальцев высушила на себе одежду, дошла до моста и окольными тропками двинулась в сторону дома. По дороге меня нагнала телега, апатия и препаршивейшее настроение. Видя, в каком недобром расположении духа находится госпожа ведьма, пугливый возничий молча протянул мне бутыль с успокоительной настойкой.

Всего один глоток этой воистину убойной бурды, и к собственному дому госпожа ведьма подъехала, громко распевая:

– Я останусь одна-на-на! Заведу десять кошек, буду вечно пьяна. Я останусь одна-на-на! В награду будет мне вот эта бутылка…

Спрыгнув с телеги и махнув возничему, я поплелась к дому, но взгляд как-то сам собой зацепился за калитку соседа. Точнее, за почтовый ящик. Крышку для светлой корреспонденции украшал искусно вырезанный из куска дерева голубок с номером дома на грудке. Белый, как и все омерзительное в этом мире.

– Гули-гули-гули, – проказливо хихикнула черная ведьма.

Махнула рукой, выпуская из перстня искру с заклинанием, оглядела получившийся результат и, крайне довольная маленькой местью, отправилась запивать этот горький день настойкой на черноплодной рябине.

Кто же знал, что невинная шалость обернется для черной ведьмы настоящей педагогической трагедией. Кто ж знал!

Глава 11. В которой ведьма приходит в себя, но в процессе теряет самообладание

Я говорила, что мне не понравилось вчерашнее свидание?

Забудьте!

Свидание еще было ничего по сравнению с тем, как мерзко началось утро.

– Моя голова, – простонала я, с трудом переворачиваясь на постели и с тоской вспоминая, где поставила зелье от похмелья.

По всему выходило, что в подвале, а значит, надо выползать из кровати и в одной пижаме спускаться на кухню, что я и попыталась сделать, для надежности двумя руками придерживая раскалывающуюся от боли голову.

Гримуар ехидно шуршал страницами с прикроватной тумбочки.

– Вот только давай без этого, – попросила я.

Ага, держи карман шире!

Гримуар не только не перестал, он, гад такой, еще и усилил драматический эффект, перемещаясь следом за своей ведьмой по всему дому и гремя защелкой на обложке в такт похоронному маршу, чем только усугубил боль в моей многострадальной головушке.

Стеная и охая, я с трудом добрела до первого этажа, присела, дернула кольцо и откинула крышку люка, ведущего в подвал. Где-то там, в самом дальнем шкафу с уже готовыми зельями, стоял жизненно необходимый мне в эту минуту пузырек, снимающий все симптомы ударного действия выпитой накануне успокоительной настойки.

Но еще не добравшись до долгожданного облегчения похмелья, я услышала требовательное:

– Ведьма!!! Выпусти меня, ведьма!!!

– Ой, умолкни, – простонала я, а перстень послушно плюнул в пленника искрой.

– Ммм! Ммммм! – продолжал скандалить тот даже сквозь наложенное на него проклятье немоты.

Порывшись среди пузырьков, я с трудом отыскала нужный, залпом осушила горькое лекарство и поднялась наверх. Пленник протестующе сверкал глазами из темноты подвала.

Через десять минут мне полегчало.

Через полчаса отпустило.

Чтобы через час накатить заново!

Но теперь моя голова раскалывалась уже не от похмелья, а от переизбытка информации и людей, стремящихся навестить одну крайне несчастную черную ведьму.

Все началось с того, что в обед заскочила тетка Орла, мастер по подглядыванию, специалист по подслушиванию, знаток по сбору информации и основной рассадник свежих сплетен.

– Госпожа Блэк, вы уже слышали? Горе-то какое! – с порога начала она подогревать интерес. – Миланка, дочка мельника, сбежала с красавчиком Дрю в Ньюболд, что выше по течению, и там тишком обвенчалась.

Блин… Вот это парень перетрусил!

– Но это еще ничего, – продолжала тараторить Орла. – Сын-то пекаря бросил семейное дело и подался в храмовники.

Ну ваще!

– А помощник кузнеца, – не унималась тетка Орла, – так и вовсе во всеуслышание заявил, что он этот… емпотент!

Ой!..

– А Михася, стало быть, отправили к тетке в столицу. Мать так и сказала: «Пущай живет тама, пока наша ведьма ухажера себе не найдет». Да-да, так и сказала!

Я спрятала лицо в ладонях и хрюкнула от еле сдерживаемого смеха.

Дожила! Теперь от меня и малых деток прятать начали.

Что дальше-то?

– Все, госпожа ведьма! Не осталось холостых парней в городе, – браво отчиталась тетка Орла, выкупила у меня два пузырька против бородавок и ушла нести добро и информацию в дома других добропорядочных жителей Доротивилля.

Через час к калитке примчалась странная женщина и принялась громко, обстоятельно рыдать.

– Не губите сыночка моего, госпожа ведьма-а-а! Ей-ей демон его попута-а-ал! – голосила она между всхлипами.

Да так долго и так противно, что я не выдержала и пошла узнавать в чем там дело.

После долгих расспросов с моей стороны и горестных подвываний со стороны женщины удалось выяснить, что просить милости к калитке ведьминого дома явилась мать красавчика Дрю, а демон, что его попутал, – Миланка, та самая дочь мельника. С ее рассказа выходило, будто аккурат после нашего свидания бесстыдная девка закинула его к себе на плечо и буквально силком утащила любимую кровиночку в Ньюболд.

И Дрю бы с радостью осчастливил такую шикарную ведьму, как я, своим вниманием и любовью, но увы!

Клятвы сказаны.

Головы обвенчаны.

Свадебный обряд назад не отыграешь!

Спровадив мамашу домой, я села запить стресс успокаивающим чаем, как тут к калитке явилось новое действующее лицо.

Лицо было полным, как и вся фигура дородной бабы в летах. Таким же мощным был и ее нахрапистый голос. И эта, в отличие от мамаши Дрю, не плакала.

Эта просила. Но так, что казалось, будто бы требовала.

– Госпожа ведьма, а чей это вы только на молодых и холостых поглядываете? Остальные вам что, не мужики, что ли?! – въедливо начала она, выразительно подбоченившись.

А дальше так вообще потребовала срочно, вот прям немедленно обратить внимание на ее гулящего, бестолкового муженька.

На резонный вопрос: а на кой мне сдался этот самый гулящий и бестолковый, баба всплеснула руками и начала жаловаться. Дескать, тот вконец обленился. Не холит ее, не любит, на руках не носит, ведьмой за глаза ругает. А вот коли действительно бы с настоящей черной ведьмой недельку пожил, то быстренько шелковым стал.

И прибежал бы. И ручки бы целовал. И умылся бы горючими слезами…

– Ну так что? Когда его к вам на перевоспитание можно отправлять? – спросила деятельная бабенка.

Я почувствовала, как мелко-мелко дергается веко, и закрыла его ладонью.

Вот тебе, Саманта, и ответ на вопрос: «Что дальше-то?»

Пока объяснила, что у меня здесь не исправительный лагерь для бестолковых супругов. Пока уверяла, что пятеро жирных гусей не покроют мне издержки.

И даже за один золотой я не возьмусь за устрашение чужого муженька….

Даже если бабенка докинет пяток домашних колбас…

Даже если ее двоюродная сестра притащит трехлитровую банку вишневого компота…

Даже если вся ее родня помолится за мою пропащую душу и трижды поставит свечи в храме…

– Вы еще подумайте, госпожа ведьма, подумайте! – велела наглая бабенка, прежде чем откланяться в Доротивилль.

Я посмотрела вслед настойчивой женщине и с мрачным интересом принялась ждать окончания этого ужасного дня, но дождалась только радостного колдуна.

– Саманта! – окликнул меня Корвус Кей, выходя на крыльцо соседнего дома и приближаясь к сетке забора, что делила наши участки.

– Я в лавку. Вам что-то нужно, Саманта?

Да, ваше отсутствие.

Желательно длительное.

Еще лучше вечное.

– Спасибо, – кисло улыбнулась я. – Необходимое у меня уже есть, а остального вы мне, увы, дать не сможете.

Корвуса Кея это почему-то задело. Он нахмурил лоб, словно в уме делил пятизначные числа, и оперся на сетчатую загородку правой рукой.

– Саманта, не подумайте, что я лезу не в свое дело, но хотел бы сказать о вчерашнем… – Сосед внезапно умолк и ткнул куда-то за мое плечо.

– Это что?

Я поспешно развернулась, узрела деревянного голубка, с настойчивостью дятла клевавшего веточку моей яблони, вспомнила о собственной проделке и малость запаниковала.

– Плохая экология? – ляпнула я, лихорадочно соображая, как буду выкручиваться, если колдун догадается. Точнее, КОГДА колдун догадается, что я в порыве невменяемости слегка оживила его почтовую табличку с номером дома!

– Думаете? – растерянно обронил Корвус, во все глаза наблюдая за тем, как голубь срывается и падает увесистым задом на грядку.

Любая другая нормальная птица в тот же миг подскочила бы и постаралась взлететь, но заколдованный голубок нормальным не был. Птиц, который до вчерашнего вечера был всего-навсего табличкой с номером светлого дома, сунул голову в кротовину. Более увесистая нижняя часть тела перевесила, отчего любопытный голубок провалился вниз по самые крылья и… застрял.

Пару ошарашенных мгновений мы с колдуном наблюдали за тем, как энергично дергаются в воздухе маленькие лапки, а после Корвус медленно повернул голову ко мне и вопросительно поднял брови.

– Ужасная экология. Просто омерзительная! Двигайте уже в свою лавку! – скороговоркой выпалила я и поспешно ретировалась.

Спрятавшись в доме, я допила остывший чай. Чай, вопреки ожиданиям, не успокоил, а, наоборот, взбодрил (не иначе как подлый гримуар снова подмешал мне что-то в травы).

В итоге вместо того, чтобы осесть в кресле с взятыми в библиотеке романами, я бешеной белкой носилась по дому, выметая из углов пыль, шугая пауков и замачивая занавески в тазике.

Видя всю эту суету, гримуар решил от греха подальше спрятаться в нижнем ящике письменного стола. Запертый в подвале пленник тоже очень хотел куда-то спрятаться от черной ведьмы, но банально не мог.

– Ммм! Ммм, ммм! – орал он, что даже не нуждалось в переводе, ибо было крайне понятным обещанием: «Ну, ведьма, погоди! Вот я до тебя доберусь».

Пока он грозил, я давала ценные указания ручным крысам, бегала на первый этаж, чтобы переложить травки, протирала плафоны магических фонарей и поливала хищную рассаду.

В разгар этого странного хозяйственного веселья меня и застал черный ворон. Он вспорхнул на окно, зигзагообразно прошелся по подоконнику, демонстрируя выбитый на боку номер дома, и уставился на меня.

– Какая мелкая, недостойная взрослого мужчины месть, – процедила я, с трудом опознав в несуразном пришельце уже свою табличку.

– Саманта пр-р-рекр-р-расна! – выдало творение рук светлого колдуна, получило полотенцем по клюву и поскорее убралось прочь.

– Решил играть по-плохому, да? – прорычала я и кинулась к входной двери.

Сбежала по ступенькам крыльца, разогреваясь пустила парочку черных искр из кольца, но вместо Корвуса Кея обнаружила прикрепленный к сетчатому забору конверт.