Развода не будет

19.

Мы, провожаемые довольно кровожадным взглядом моего супруга, который больше сейчас походил на огнедышащего дракона, вышли с ним в середину зала. Я снова улыбнулась незнакомцу и стала покачиваться с ним в такт. Мне его прикосновения, если честно, совсем не были приятны, но жутко хотелось насолить Рену. Ему можно развлекаться с другими — значит, и мне можно подарить танец другому мужчине. Но я всё равно вежливо улыбалась моему случайному партнёру.

— Это ваш друг? — кивнул головой мужчина, который понял, что не так уж я и не свободна, и что он явно увел меня сейчас из-под носа у другого кавалера. Который, между прочим, не кинулся со всех ног отнимать свою принцессу у иностранного рыцаря.

— Муж, — ответила я.

— О, — поднял он брови. — Что же вы меня не предупредили? Я бы не стал… Думал, что вы — одна.

— А может, и одна. Кажется, моему мужу всё равно, — пробурчала в ответ я.

Настроение снова упало ниже плинтуса. Неужели ему плевать на меня? И всё, что он говорил про любовь всё же — фантики и мешок дыма?

Наверняка, так и есть. Грош цена его словам, всё как обычно. Разве можно ему верить? Ни в коем случае!

Надо продолжать искать способ уйти из его дома.

Только папа… Я не смогу обеспечить ему постоянный необходимый уход.

Где же я возьму такие деньги, чтобы поток лекарств, без которых он не сможет жить, не прекращался? Пока я не решу этот вопрос, бежать нет смысла, точнее искать способ это сделать — ведь это вовсе не так просто. Потому что если денег я не найду, мне придётся вернуться и идти на поклон к нему, тому, кто может помочь моему папе.

И не факт, что оскорблённый моим побегом супруг, согласится мне помочь.

Значит, необходимо что-то придумать такое, чтобы я могла бы обойтись без его денег, и только потом бежать. Но что?

Идей пока — ровный и круглый ноль…

Никто больше мне не даст такую крупную сумму на содержание моего отца.

Тогда где мне их взять? Если только я случайно не выиграю в лотерею пару миллионов рублей…

Я оглянулась через плечо, чтобы увидеть Рената. Где же он есть?

Я думала, он, словно ужас на крыльях ночи, побежит нас разнимать, а он пропал.

И я нашла его глазами.

Он стоял и как ни в чем ни бывало беседовало с каким-то импозантным мужчиной средних лет, попивал из бокала свой напиток и улыбался ему, кивал. Он явно был увлечен разговором.

Значит, на меня ему в самом деле плевать? Решает себе деловые вопросы спокойно, пока его женщина подарила медленный танец, довольно тесный контакт, другому.

Ну и ладно. Чего я от него ещё ждала?

Проявления чувств? А есть ли они? Только на словах.

Мои глаза поневоле наполнились слезами, но волю себе я не дала.

Я не буду плакать и показывать свою слабость прямо при всех.

Только небеса сейчас знали, как мне уже обрыдло изображать из себя жену, счастливую, любимую и довольную жизнью. Каждый день спектакль, каждый день — фальш…

***

РЕНАТ.

Она улыбалась ему и проходила мимо, держа непонятно откуда взявшегося кавалера за руку.

Она согласилась на танец с ним, а у меня в этот момент задёргался глаз.

Зачем она это сделала?

Неужто неясно, что мне будет неприятно?

У нас и так напряжённые отношения, к чему ещё впутывать других?

Мне очень захотелось дать ему в табло — за то, что посмел к ней прикасаться, смотреть и вообще — просто подойти. Но я не мог это сделать прямо на вечере среди толпы людей, среди высшего общества и инвесторов, которые могли бы вложиться в мой бизнес. Мила знала это, конечно, и провоцировала. В её взгляде горел огонь непокорности и провокации — я узнал его, видел не раз.

Ну почему этой девчонке доставляет такое удовольствие взять и щёлкнуть меня по носу? И как ей это удаётся? Как она с такой лёгкостью находит мои болевые точки и безошибочно бьёт в них?

И ведь знает прекрасно, что её превосходство надо мной продлится лишь мгновенье, за которым неминуемо последует расплата, потому что я обязательно найду способ поставить строптивицу на место, и она опять будет обижаться на меня за то, что с ней груб!

А что она хотела? Чтобы я спустил ей с рук такое поведение? Не выйдет, малышка.

Вон уже и Алия косится на меня с укором. Мол, какой позор, какой стыд — твоя жена танцует с другим, позволяет себя касаться, улыбается ему и говорит с чужим мужчиной! А ты, Рен — просто тряпка, ты не можешь совладать со своей женщиной, не можешь отстоять семью.

Этот взгляд меня выбесил окончательно.

Ну, дорогая, получишь ты у меня на орехи. Дома.

Туда мы и отправимся немедля. Прости, кавалер твой останется недотанцован!

Я поставил бокалы, которые мне теперь мешали бы разбираться с непрошенным ухажером моей взбалмошной супруги, и решительно направился прямо к ним.

Вижу цель, иду по приборам…

Осталось каких-то нескольких шагов и я заберу своё обратно.

Только я могу ее касаться.

Только я могу на неё вот так смотреть.

Только я могу раздевать её глазами. И не одними лишь глазами…

— Ренат! Дорогой! Вот ты где. А я тебя всё ищу-ищу по залу.

Вдруг откуда не возьмись скалой передо мной вырос один из тех, кто раздумывал вложиться в мой бизнес — Валлиулов.

Человек он серьёзный, ответственный и что самое важное — способный принести пользу делу и поднять его на новый уровень. Мы вели с ним переговоры, но пока что он не дал нам никакого чёткого ответа. Видимо, сегодняшняя презентация моего бизнес-проекта на следующий год и награды настроили его ко мне лояльнее, и он сам решил выйти со мной на личный диалог, раз уж я нахожусь здесь. Это редкость и честь, потому что Валлиулов редко общается с кем бы то ни было тет-а-тет, в основном делегирует поручения секретарям и курьерам.

И я бы обязательно порадовался этому, посчитал своей серьёзной новой победой, но сейчас у меня в голове сидела лишь она — Мила.

Ревность била по мозгам. Мне даже с Валлиулов не хотелось говорить, хотелось пройти мимо него и прекратить наконец совращение моей непутёвой жены посторонним мужиком!

Но я не мог бы просто послать потенциального инвестора — слишком крупная рыба.

— Добрый вечер, Эмин Дамирович, — пришлось и мне раскинуть руки для дружеского приветствия. — Да я вроде бы и не прятался, вышел подышать…воздухом.

— Понимаю, — кивнул мужчина, крепко пожав мне руку. — Вечерок сегодня жаркий выдался, а?

Ещё бы. Такой жаркий, что у меня зад горит. Но вечер и награды тут не причем.

Всё она. Милана…

Моя беда и погибель.

Я думал, что Надю любил и жить без неё не мог.

Но Мила тем более стала моим проклятьем…

Я снова кинул взгляд на пару, что покачивалась в центре зала в такт музыке…

Ну что ж. Придётся мне сначала уладить свой вопрос, а задница того богатого упыря, что прикоснулся к моей женщине, пока что подождёт.

20.

— Поздравляю! — продолжал трясти мою руку Валлиулов. — Ты сегодня многих уделал. За пояс заткнул. Искренне восхищаюсь. Молодец! Молодой, да и в бизнесе этом ты, по сути, не так давно. Сколько? Пять лет? Десять?

Я и сам задумался, прикинул — сколько? Не больше пяти точно. Сначала мне больше нравилось ресторанное направление. Отелями занимались отец и брат. Потом папа стал отходить от дел, Богдан взял всё в свои руки, а когда начались у него траблы с Надей — и с делом нашей семьи он тоже стал косячить. Тогда я взял на себя часть направлений.

Юг.

Восток.

У нас на родине стали развивать туризм, хорошие сетевые отели понадобились. Я вписался. Потом решился на переезд в столицу. И тут тоже как-то очень удачно выкупил несколько семейных гостиниц, переделал под наши семейные отели.

Меня не зря сегодня наградили. Я реально пахал как вол, заслужил награду.

Да, в бизнесе я на коне, а вот в семейной жизни полная, беспросветная задница!

Потому что та, от которой зависит наше счастье, сейчас крутила этой самой частью тела перед другим.

Зараза мелкая! Специально ведь кочевряжится!

Но за собой я тоже видел проколы конкретные. Надо как-то исправлять, решать.

Эмин Дамирович продолжал меня нахваливать, а я, наблюдая за тем как танцует Мила, удачно ввернул фразу, что готов к инвестициям в бизнес.

— Ренат, как раз за этим я тебя и поймал, — сообщил мужчина. — Только вижу я: ты не со мной. Красивая девушка, но ты же, вроде, женат?

— Именно эта девушка и есть — жена.

Ухмыльнулся, так и хотелось добавить — жена любимая, вот, только, нервы любит потрепать, вот и сейчас… Какой-то к ней приклеился хрен с горы. Валлиулов по ходу всё просек без моих слов.

— О, ревность? — хмыкнул он, как будто правда меня понимал и встал со мной на один уровень. — Знакомо, знакомо. Вижу, не вовремя я тебя поймал. Иди, вызволяй свою пташку. Позже договорим.

— Ну, почему? — ответил я, сосредоточив взгляд на нём. Стыдно, конечно, стало. Бизнес — всегда вовремя. А пташка пусть пока полетает на воле. Насчёт нового комплекса, который мы собираемся построить, на водохранилище… Проект достойный. Реализуем — может занять хорошую нишу. Пойдём в одном сегменте с “Редиссонами”, и “Мистралями”. Но только у нас будет более семейный вариант.

— Семейный — отлично, это я всегда готов поддержать, — закивал он. А кажись, неплохой мужик, это Валлиулов, хоть и положение занимает куда более высокое, чем. я А совсем не чванливый. — Потому что семья для мужчины, Ренат, еще важнее, чем для женщины. Это наш тыл! А управлять тылами, порой сложно. Для меня хороший тыл на первом месте. Вот ты женат, для меня это огромный плюс, так что… Давай так. Мы с супругой к вам приедем, обговорим все в домашней обстановке. Знаешь, эти офисные переговоры на меня наводят скуку. И ничего хорошего в офисе не выходит. Тем более у нас разговор о семейном отеле, так что… Иди, потанцуй с женой. Я сам позвоню, договоримся. Завтра бы и заехали, и все решили.

Мы обменялись рукопожатиями, он по отечески меня по плечу похлопал — это нормально, он почти одного возраста с папой. И они работали вместе.

Валиуллов ушёл, а я вперил взгляд в Милу с кавалером. Этот удод что-то ей уже пытался на ухо втирать. Вот же козлина!

Решительно пошагал к ним.

— Позволите? — Один взгляд на него, и я дал понять, что вообще ни разу не спрашиваю. Я забираю своё.

— Ренат, что ты себе позволяешь! Я танцевала с ним…

Я перебил, прижимая Милану к своему бедру властным движением.

— А теперь танцуешь со мной. А ты — свободен. Это моя жена.

Мужик лишь хмыкнул и отошёл от нас — а как тут поспоришь?

Зато спорить явно хотела Милана…

— Тошнит от тебя! — заявила она, полыхнув глазами.

— Тошнит? Завтра поедешь к гастроэнтерологу. Это не дело — постоянная рвота.

— Не дело! Надо исправлять! Рвота — только когда ты рядом! Можно вместо гастроэнтеролога убрать тебя, и всё поправится само собой. Так что…

Мы бранились, при этом смотрели друг на друга и улыбались, не желая, выставлять ссору на показ.

— Поехали домой, — потянул я её к выходу. — Раз ты плохо себя чувствуешь, Мила.

— Я прекрасно себя чувствую! — Она просто в бессильной ярости заходилась и лепила что попало. Лишь бы поперёк мне…

Как с ней тяжело.

Но… Другая меня так точно не вставит.

— Ну, если прекрасно, тогда тем более нет проблем. Выполнишь супружеский долг, и можешь быть свободна.

— Что? — тут же вскинулась она. Щёки запылали…

Как когда-то раньше.

А ведь меня это заводило когда-то.

Готова меня испепелить, фурия!

— До утра. В моей постели. Поехали, Мила. И сделай лицо попроще.

Она сцепила зубы, я понимал, что из её рта рвались проклятия, которые она едва сдерживала.

Я же схватил зазнобу в охапку и потащил к машине. Водитель нас уже ждал.

Мила плюхнулась на заднее сидение, руками себя обняла. Глупенькая, не понимала еще, что от моих объятий точно не отвертеться!

Притянул её к себе, в глаза посмотрел.

— Нет, Ренат, не надо! — толкнула она меня, но без толку. Фига два я отступлю теперь.

— Надо, Мила, надо! — сказал я и впился в её нежный рот…

21.

Он меня целовал, а во мне словно боролись ангел и демон. И, что самое обидное, я вообще не понимала, кто из них — кто! Ведь ангел же не мог говорить о том, что я должна смириться, что это мой муж, что я обязана уступить, что только любовью своей я могу все исправить? Или…может? Или это наоборот, демон хотел меня сделать покорной и уступчивой? Чтобы он мог насладиться порочной страстью?

Тогда получалось, что это ангел призывал меня бороться до конца, дать мужу отпор, наказать изменника и лишить его постельных радостей. Да, конечно это ангел не готов был принять нежность мужа-предателя.

А я? Неужели я оказалась не просто готова, но и желала этого? Ведь вопреки всему тело словно охватывал огонь!

По венам струилась обжигающая лава смешанная с адреналином и страстью.

Он целовал, а я вспоминала наши жаркие ночи.

Самые первые. Когда Ренат только приручал меня, приучая к искусству любви.

Тогда я не любила. Наверное. То есть он мне, конечно, нравился как мужчина, он ведь очень красивый, стильный, элегантный, ухоженный. Всегда следил за собой, одевался у модного модельера, Святослава, Свята. И мне одежду тоже заказывал там.

Разумеется, он как мужчина мне нравился и его интерес был приятен.

А вот когда я узнала, что я для него всего лишь копия любимой — было больно.

И всё равно при этом Ренат смог разжечь во мне огонь. Научил меня понимать моё тело, заставил раскрыться перед ним, принимать его ласки.

Мне нравилось заниматься любовью с ним. Иногда я представляла, что Ренат на самом деле влюблен именно в меня и вся его страсть предназначена мне. Иногда пыталась убедить себя, что мне плевать на то, что он безразличен, я ведь тоже считала, что не люблю его.

Считала. Только ошибалась.

Я влюбилась в него.

Дрожала от мысли о его прикосновениях, ждала поцелуев, ласк. Мечтала о том, что он всё-таки именно меня будет считать любимой.

А он…

Снова воспоминание о его приключениях в клубе меня насквозь прошибло.

Фу!

Этими губами он касался той.

Мерзко.

Я попыталась оттолкнуть мужа, но куда там! Он исправно посещал спортзал. Мощные руки только сильнее прижали к груди.

Попыталась отвернуть лицо, но он взял его в ладони.

— Мила. Отпусти себя. Я же чувствую, ты тоже хочешь.

— Не надо, Ренат! Я не хочу… Мне противно!

— Врёшь.

— Это будет против моей воли! Это будет насилие!

— Опять врёшь, — он ухмыльнулся, и я увидела что в его глазах загорелся предательский, наглый, возбуждающий огонёк предвкушения. — Я вижу, как ты возбудилась уже, а это — самое начало.

Машина въехала во двор, остановилась прямо напротив главного входа. Ренат вынес меня на руках и быстро прошагал со мной по холлу дальше. На второй этаж в нашу супружескую спальню.

Сначала я пыталась сопротивляться и брыкаться. Мне было страшно. Страшно не от мысли, что мужу плевать на мои чувства. Меня пугало то, что мне и самой хотелось всё это испытать. Хотелось почувствовать его тело на себе. Снова.

Горячее, потное, остро пахнущее страстью, услышать его горячечный шепот, всякие словечки, среди которых попадались и пошлые, но почему-то это меня только сильнее заводило.

Вот и сейчас он нёс меня, а горячие губы касаясь мочки уха рассказывали, что именно и как он хочет со мной сделать.

Головой я понимала, что нужно его оттолкнуть, бежать. Но тело так мучительно тянулось к нему, так желало получить ласки и тепла!

Ренат бросил меня на кровать, быстро сорвал с себя пиджак, расстегнул верхние пуговицы своей рубашки и сорвал ее через голову вместе с галстуком. Он действовал так быстро, и это выглядело так завораживающе, что я даже не попыталась сбежать, хотя возможность была. А дальше он просто задрал моё платье, ныряя головой под подол. От прикосновения его губ к сокровенному голова закружилась.

Я твердила себе, что не должна поддаваться, не должна получать удовольствие от ласк предателя и изменника. Но голова думала об одном, а тело жаждало совсем иного.

Я выгибалась навстречу жадным поцелуям, стонала, забывая о том, что хотела оставаться безразличной и сопротивляться до конца.

Ноги мои были широко раздвинуты, словно приглашали его вкусить то, что я предлагала.

— Малышка моя, любимая девочка, Мила, какая же ты вкусная, стала еще слаще, с ума меня сводишь, детка, родная! Никуда тебя не отпущу, не надейся. Моей будешь до конца.

У меня голова кружилась, я совсем забылась в его руках. Хотелось одного — чувствовать его. Ощущать твердую тяжесть тела, быть заполненной им, глубоко, до конца. Представить, что всё это по любви.

Я не сразу поняла, что по моему лицу текут слезы отчаяния. Осознала это, только когда губы Рената стали слизывать их со щек.

— Милая моя, не плачь, все будет хорошо. Буду любить тебя всегда, до безумия, только поверь мне! Дай шанс…

Приняла его в себя и почти сразу забилась в экстазе, настолько изголодалось тело по плотскому. Но увы, как хорошо было телу в страсти, так плохо было душе, понимающей, что всё это обман.

Со мной муж только удовлетворял свои желания. Не только сексуальные. Желание властвовать, были хозяином, владеть мной как вещью — я это чувствовала.

Поэтому как только он уснул после того, как мы привели себя в порядок, получив каждый свою дозу удовольствия, я приняла решение: надо бежать.

Как можно скорее!

Я просто не могу больше оставаться с ним.

22.

Осторожно, чтобы не разбудить Рената, откинула одеяло и опустила ноги на пол.

— Куда? — спросил он сквозь сон, словно почувствовав, что я хочу уйти.

Он потянул меня за руку, заставил лечь обратно. Обнял и положил сверху тяжелую ногу…

— Ну, Ренат…

— Что? Спи.

— Я хочу в свою спальню.

— Это и есть твоя спальня. Спи.

— Нет, я хочу в ту, в которой я спала до этой ночи…

— Ты моя жена, и ты останешься спать в моей постели, — твёрдо заявил он, крепче обнимая меня всю сразу, словно он — большой медведь.

— Я хочу на свою кровать…

— Завтра же выкину все кровати, кроме этой. Спи, сказал.

Я замолчала. Спор бесполезный. Решила снова дождаться, когда он отрубится и опять попытаться уйти, но сама не заметила, как тоже уснула. В объятиях медведя, прижатая к постели его ногой…

Утром проснулась и услышала, что шумит вода в душевой. Значит, Ренат уже встал и собирается на работу.

Когда он вышел в спальню, обернув мощные бёдра полотенцем, я уже пила кофе за столиком у окна.

— Только себе кофе принесла? — спросил он.

— И тебе тоже, — кивнула я на стол.

— Спасибо, — окинул он меня взглядом и взялся за чашку. А я не ответила.

Принесла и принесла ему тоже чашку с кофе, что тут такого?

— Чем планируешь заниматься сегодня? — спросил он, присаживаясь рядом и дав себе пару минут, чтобы насладиться напитком и этим утром.

Я же упорно делала вид, что вчера ничего такого между нами не произошло, старалась не смотреть на широкий размах плеч и мощную обнажённую мужскую грудь, которая вчера несколько часов к ряду нависала надо мной, и вспоминать о вчерашней страсти и своей слабости не хотела.

Поддалась ему, не устояла!

Слабачка.

Еще скажи, что любишь всё равно своего мужа-предателя несмотря на всё, что произошло между вами.

Что готова простить ему и принуждение к браку, и измену. А может, и измены. Не факт, что эта — первая. Я ведь могла о них раньше просто не знать…