Роковая свадьба. Будешь моей

Глава 5

- Что ты тут делаешь, Джамал?

- Тебя забыл спросить.

- Как ты…

Не могу сдержать ярость.

Набрасываюсь, хватая за грудь, прижимая к стене.

- Что ты творишь, объясни, зачем?

- Пусти, Азамат, хуже будет…

- Что хуже? Что? Ты ведь знаешь всё уже? Знаешь… Я тебя братом считал, а ты…

- А я тебе не брат. И не хочу ничего общего иметь с твоей семейкой.

- Что? Ты…

- Ты слышал. Пусти, я за себя не отвечаю!

- Ответишь!

Бью, но в цель не попадаю, Джамал не прост, и боец он хороший. Не даром мы с ним вместе столько лет стояли в спарринге. Блокирует удар, и сам идёт в атаку, но я тоже вовремя ставлю блок, отражая летящий кулак.

Мы цепляемся друг за друга в узком коридоре клиники, начиная драку, кажется, не на жизнь, а на смерть.

Удар, блок, удар, прилёт… Опухшая губа, рассечённая бровь. Всё это молча, рыча, хрипя, с каким-то зверским остервенением.

Ничего не слышу, вижу только его глаза, наполненные ненавистью до краёв.

И мысль бьётся в голове тоненькой венкой – почему, за что, когда мой почти брат стал мне врагом?

- Прекратить! Немедленно, прекратить! – высокий женский голос врывается в наш ад.

Стоим у стены. Чувства в кашу.

Потому что новые мысли догоняют.

Он знал, что так будет! Знал, что было на первой моей свадьбе и знал, что сейчас всё повторится. Почти повторится. Знал! И зачем-то затащил Нику в свой дом.

Она, наивная душа, пошла на это.

Она чистая.

Чистая нежная девочка!

Она не могла…

- Слишком сладкая у тебя невеста, Азамат, слишком… ты даже сам не знаешь…

Не даю ему договорить.

Выпускаю зверя, которого придерживал.

Один удар, другой, третий…

В мясо. Просто в мясо…

Меня отдирают от него. Как по живому отдирают.

Держат двое или трое.

А я…

Я вижу его наглую ухмылку. Слишком наглую. Слишком порочную.

Планка совсем падает, берегов не вижу.

О чём он говорил?

Что он хотел сказать?

Сладкая… я и сам это знаю!

Я пробовал! И я был первым.

Никто не убедит меня в обратном.

Я был первым. И она… она любила меня! Так нежно и трепетно! Отдавалась с такой невиданной чувственностью.

Моя страсть помноженная на её нежность.

Это было чудо.

И она говорила о любви. Шептала. Кричала.

И мой внутренний зверь всё это жрал! Жрал жадно, стараясь хапнуть побольше, стараясь насытится, словно боясь, что следующую порцию получит не скоро…

- Прекратите немедленно, я вызвала полицию, что вы себе позволяете!

Я смотрю на сухонькую женщину, в медицинской форме, которая посмела повысить на нас голос. Не понимаю, чего она хочет.

- Вон отсюда! Выведите их.

- Я никуда не пойду. – стараюсь придать голосу жёсткость, даже жестокость. – Здесь моя жена!

- Здесь вам не ринг! И если тут ваша жена, подумали бы о ней! Выводите!

- Я сказал, что я никуда не пойду, пока не увижу её.

- Кто его жена? – докторица обращается к перепуганной юной сестре, которая стоит рядом с какой-то плошкой в руках.

- Это та невеста, она в процедурном, перец попал на лицо…

- Невеста? Что же вы, молодой человек, не уследили за своей невестой? Или вы только кулаками махать горазды?

- Как вы со мной разговариваете? Вы в курсе, кто я?

- Да мне плевать кто вы. Это моё отделение. И я тут царь и бог.

- Уверены? Я могу сделать так, что оно перестанет быть вашим.

- Попробуйте. Обломаетесь. Думаете, вы тут один такой шустрый? Вас тут целая республика. Горцы. Называете себя мужчинами, а ведёте… как бабы.

- Что?

- Спокойно. Придите в себя. Приведите себя в порядок. Потом пойдёте к жене. Ей сейчас несладко.

- Что… что с ней?

- Глаза повреждены. Промываем. Там… там вдобавок к перцу была еще какая-то дрянь.

- Какая дрянь? Что это значит?

- Это я у вас должна спросить, почему ко мне привозят счастливую невесту со свадьбы в таком состоянии. Вы же её жених, как я понимаю? Как вы могли допустить то, что она так пострадала? Тоже что ли, драку устроили?

Драку?

Я не понимаю почему эта дама меня отчитывает, а я слушаю её молча, как пацан. Даже кончики ушей загораются, как когда-то в детстве, когда учитель перед всем классом выставлял.

И мне реально стыдно за своё поведение.

Ника в таком состоянии, а я…

Перевожу взгляд на Джамала. Пялится исподлобья. Ядом ненависти поливает. Плевать на него. Просто вычеркнуть и забыть. Он никто для меня. Умер. Всё.

Сестра… сестре я объясню. Она разумная и послушная девочка. Если её бывший женишок так себя ведёт, то может и прекрасно, что он бывший? Ясмина не пойдёт против меня.

- Успокоились? Горцы… - докторша опять произносит это слово с такой нескрываемой иронией и насмешкой, что у меня подгорает.

- Что-то имеете против горцев?

- Много имею. Лучше вам не знать. Но… можете на досуге зайти, послушать. Расскажу. Если успокоились, зайдите во вторую процедурную, вам промоют и обработают раны, потом…

- Мне не надо об…

- Потом… - она не даёт мне сказать, продолжая спокойно, - потом сможете навестить свою невесту. Если она захочет вас видеть после всего. Вернее, слышать, видеть она пока не может.

В смысле – захочет?

Вероника может не захотеть?

Калейдоскопом наваливаются воспоминания об ужасе, который учинила на свадьбе тётя.

Почему я не просчитал этот момент? Почему допустил?

- Дурак ты, Азамат. Кретин… слепой кретин. Ничего не видишь вокруг.

- Закрой рот Джамал, тебя я ещё не слушал…

- Очень жаль, что не слушал. Очень жаль… Не доверяй Терлоеву.

- Что?

- Что слышал…

Джамал выплёвывает эту фразу, поводит плечами, сбрасывая руки охраны, разворачивается и уходит.

А я остаюсь.

Остаюсь с мыслями, которые мне совсем не нравятся.

***

Больно. Боль уже не острая, но колючая, противная, заставляющая сердце биться быстрее.

Или дело в страхе?

Да, мне страшно.

Хотя доктор уверяла меня, что последствий не будет, зрение восстановится, но глаза есть глаза.

В нас всегда сидит этот иррациональный страх потерять возможность видеть.

Оказаться в темноте.

Те, кто был слеп от рождения не так страшно переживают свою слепоту, потому что у них никогда не было альтернативы.

А те, кто имел зрение и потерял знают, чего именно их лишили.

Я думаю об этом.

Не могу не думать.

А еще… еще я думаю о мужчине, за которого вышла замуж.

Мужчине, который был со мной всю ночь.

Который был рядом. Любил меня, ласкал, сделал своей, присвоил, который обещал всегда оставаться со мной, защищать…

Почему всё это произошло?

Как Азамат это допустил?

Как он мог позволить обойтись так с девушкой, женщиной, которую он выбрал?

Перебираю в памяти события дня.

Вспоминаю, как всё красиво начиналось.

Как меня готовили к церемонии, как надевали на меня платье, как по традиции все женщины подходили, гладили меня, говорили какие-то слова.

Его тётя тогда уже, как мне показалось, вела себя странно.

Подошла быстро.

Взглянула так, что у меня мурашки по спине побежали.

Прищурилась.

Что-то прошептала на своём языке.

Отошла…

Дальше всё продолжалось так же.

Пели песни, пока мне укладывали волосы, рассказывали какие-то истории, и на русском языке, и на своём родном, Ясмина мне переводила.

Ясмина…

Я видела, что она грустит. Но я ничего не стала спрашивать.

Знала же, что она страдает из-за проблем с Джамалом, из-за того, что её брат и её жених поругались…

Джамал. Мне показалось или он сейчас был тут, в клинике?

Я слышала шум в коридоре, кажется, слышала и его голос.

На самом деле Джамал должен тут быть. И я надеюсь, что ему удалось завершить то, что мы начали в его доме. Удалось спасти Софью. Если он пришёл сюда, в клинику, возможно, он смог договориться, положить её сюда, тайно, так, чтобы её не нашли…

Я на это надеюсь.

Я ведь и не представляла, что этот визит, эта история вот так перевернёт мою жизнь!

Я собиралась выйти за любимого. За того, который клялся в верности. Обещал поддерживать, помогать, защищать…

Азамат смотрел на меня так, словно подозревал.

Словно поверил словам Зумрад.

Он не встал на мою сторону.

Он должен был сразу всё остановить. Заткнуть ей рот.

Прекратить этот поток лжи, который вылила на меня его тётка.

Азамат этого не сделал.

Он смотрел на меня и ждал оправданий.

Он не поверил безоговорочно.

Он во мне сомневался.

Если он засомневался один раз, значит ли это, что он будет сомневаться всегда?

И что мне с этим делать?

Я не хочу оправдываться. И я не должна.

Азамат ведь прекрасно меня знает!

Знает, что я не способна на подлость. На измену. На предательство.

Сердце в груди превращается в лёд.

Мне страшно.

Почему-то мне кажется, что всё разваливается. Рассыпается на куски.

То, что вчера еще было таким цельным. Крепким.

Настоящим.

Его любовь.

Его вера в меня.

Почему он так поступил? Почему он засомневался?

Эти вопросы разрывают мне сердце, таранят душу острым, шипастым молотом.

Разбивают вдребезги тот счастливый, хрустальный мир, который я построила.

И как мне с этим жить?

- Вероника… - хриплый голос любимого я узнаю сразу.

В горле спазм.

Не могу ничего ответить.

Пытаюсь проглотить ком, но у меня не получается. И глаза под повязкой снова наливаются слезами.

- Ника…девочка…

Он рядом. Его ладонь накрывает мою.

- Ника, всё будет хорошо, не волнуйся. Я всё сделаю. Всё будет хорошо.

Почему у меня чувство, что хорошо уже не будет?

Глава 6

Смотрю на неё, такую маленькую, беззащитную, в этом роскошном платье, за которое я заплатил немыслимые деньги.

Она не знает, сколько это стоило. Она и не должна знать.

Ей понравилось.

А я готов весь мир к её ногам.

Только, как я уже понял, весь мир ей не нужен.

Ей вообще ничего не нужно.

Её нельзя купить.

Только любить и заслужить её ответную любовь.

Я люблю. Сам не понимаю, как так получилось, что эта малышка меня покорила, влезла под кожу, проникла в душу.

Это не я присвоил её. Не я застолбил, сделал своей.

Не я.

Это она.

Она сама меня приручила как дикого волка, как горного льва.

И я готов жрать с её рук.

Только бы была возможность оставаться рядом.

Близко.

Врасти в неё, так же как она вросла в меня.

С первого взгляда.

Почти…

Вспоминаю её, такую сосредоточенную, такую деловую.

Никогда не обращал внимание на так называемую «обслугу» - официанток, хостес, администраторов, девочек с ресепшн. Для меня это всегда был персонал, какие-либо отношения с ним кроме рабочих стоило исключить. Я и исключал.

До момента пока эта нежная куколка с огромными глазами и длинными ресницами не возникла рядом.

И как она сначала была удивлена. Как потом испугалась. И как расслабилась, когда поняла, что я не собираюсь жестить за её проступок, в котором она, разумеется, была не виновата…

Ника… Красивая девочка Ника.

Я ведь ушёл, не попросил телефон, не предложил свидание.

Вечером что-то торкнуло, заставило вернуться.

Тогда уже понял – что-то зацепило. Пока, наверное, чисто внешность.

Красивая девочка, которая не отдаёт до конца отчёта своей красоте.

Для неё красота – обыденность. Она к ней привыкла.

И даже к тому, что на неё обращают внимание – привыкла.

Не привыкла только к тому, что крутые горцы не готовы слышать слово «нет»…

Пришлось за ней побегать, но это того стоило.

Сейчас смотрю на неё и меня одновременно раздирает какая-то немыслимая нежность и в тоже время ярость.

Нежность к ней. Такой невероятной. Такой настоящей. Честной.

Ярость на тех, кто задумал нас разлучить.

Почему она пошла к Джамалу?

Как этот подлец её заманил? И он ли заманил?

И что он сказал про Терлоева?

Зелимхан Терлоев, мой компаньон, глава мощного клана, ему пятьдесят. Крепкий, сильный мужик. У него стабильный бизнес. Он много вкладывает в развитие. С ним приятно работать. Хитрый, но его хитрость нам во благо.

Что с ним может быть не так?

Почему Джамал указал на него?

Почему заронил зерно сомнения?

Джамал!

Я верил ему как брату! Ближе чем брат был! Друг! Сестру за него отдал бы не задумываясь.

А он… он оказывается под мой бизнес копал. Я-то думал, куда мои тендеры утекают? Кто сливает инфу?

Бра-а-ат…

Как не убил его сразу – не знаю.

Ясминка повисла на мне, плакала, умоляла…

- Прошу, Азамат, братик, не трогай его! Он не виноват, он ошибся, прошу!

- Ты не понимаешь, сестра, это бизнес, я деньги не из воздуха беру! Джамал предатель. Он не только меня предал! Он предал тебя!

- Брат… только не трогай, прошу! Пусть живёт!

- Хорошо. Твоя взяла. Пусть живёт. Только… Только ты за него не выйдешь.

- Азамат!

- Я сказал.

Сестрица с того момента словно потухла. Как будто огонёчек внутри погас. Или еле теплился. Как уголёк. Она помогала Нике с подготовкой к свадьбе. Но делала это словно через силу.

Я надеялся, что это пройдёт. Надеялся…

Пройдёт. Должно пройти.

Надо найти для Ясмины достойного. Хорошего богатого парня. Из хорошего клана.

Джамал, как ни крути, и тут особо не вышел. Клан его хоть старый, но бедный, да и говорили про них не самые хорошие вещи.

Я глаза закрывал – Джамал брат!

Оказывается, не нужно было закрывать.

Брат предал брата.

Старая история.

Кабиль и Хабиль…

Каин и Авель…

Предательство и убийство.

Я не стал убивать.

Может быть, напрасно?

Напрасно я просто так отпустил Джамала?

Теперь он вернулся, чтобы отомстить.

Через Веронику.

Знал, что моя родня отреагирует на эту историю.

Знал как отреагирует.

Не пожалел невинное сердце.

Смотрю на Нику, сердце сжимается.

Я должен сказать врачам, чтобы делали всё возможное.

Цена не имеет значения!

Всё!

Бедная моя, любимая…

- Ника…

- Азамат, скажи… Джамал был тут?

Что?

Мгновенно клокочет, бурлит, поднимается ярость. Топит всё.

Сжимаю сильнее пальцы невесты, жены.

- Волнуешься за него? Расскажешь, что было? Зачем ты к нему пошла?

- Я не волнуюсь. И я всё рассказала. Что ты еще хочешь?

- Хочу понять, почему невеста, накануне свадьбы, накануне брачной ночи бежит к другому мужчине. Что он сделал тебе? Чем приворожил?

- Что? Приворожил? Ты сошёл с ума. Я говорю тебе, что я пошла поговорить о Ясмине!

- Ясмина просила тебя?

- Нет, она не знала, я…

- Зачем же ты пошла просить? Чего ты хотела этим добиться?

- Я хотела, чтобы у сестрёнки снова горели глаза. Хотела для неё счастья.

- Для неё счастье – это наш клан. Наш дом. Наша семья. Наше благосостояние. Ясмина знает, на что идёт.

- Знает? То есть… ты выдашь её замуж по твоему желанию, за нелюбимого?

- Кто тебе сказал, что это будет нелюбимый? Я дам ей шанс встретить того, кого она полюбит.

- Она уже полюбила. Ты… ты сейчас действуешь так, как когда-то твой отец.

- Что? Ты…знаешь? – почему-то меня прошибает холодный пот. Я запретил Ясмине говорить. Я не хотел, чтобы Ника узнала об этом до свадьбы.

Я должен был рассказать сам. – Что ты знаешь, Ника?

- Я знаю, что у тебя была невеста и тебе запретили жениться. Разве ты хочешь для своей любимой сестры такой же судьбы?

Задерживаю дыхание…выдыхаю медленно, осторожно…

Вероника не знает всего. Это хорошо.

Но то, что она знает в принципе…

Джамал! Неужели он…

Почему я его не убил?

Рычу… дикая ярость клокочет, просясь наружу.

- Что с тобой, Азамат?

- Всё нормально. Я… я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, чтобы ты не испытывала боль. Я не смог тебя защитить, я не могу себе простить эту оплошность.

- Ты… просто будь со мной рядом.

- Я буду… Я буду, родная.

Беру её ладони, подношу к губам, прижимаю…

Никто не разлучит нас. Никто. Никогда…

Но никогда – это очень коварное слово, об этом я узнаю довольно быстро.

***

- Откройте глаза, не бойтесь, может быть небольшая резь, это нормально.

Моргаю, понимая, что слёзы скапливаются под веками.

Больно, действительно режет словно лезвиями.

Но я должна попытаться.

Получается далеко не сразу. Обидно, что я трушу.

И противно, потому что в голове сразу вспыхивают ярким пламенем слова, сказанные Зумрад.

«Она не чиста»!

Боже, я и подумать не могла, что в двадцать первом веке, во вполне себе современной столице республики, более чем современной, могут сохраняться такие дикие суеверия.

Или не в суеверии дело?

Ей хотелось меня искалечить.

Что было бы, если бы я не успела закрыть лицо?

Что было бы, если бы она плеснула кислотой?

Что вообще могло бы со мной произойти тут?

Почему эти люди так жестоки?

Только потому, что я чужачка?

Но я ведь видела тут немало русских девушек?

Даже в ближайшем окружении Азамата!

Несколько его друзей женаты на девочках из Москвы. Султан и Тагир, они еще, кажется, двоюродные братья и какая-то дальняя родня моему Азамату. У Османа, ближайшего друга и компаньона тоже жена наполовину русская.

Это я еще не со всеми познакомилась!

Мне казалось, что у меня не будет проблем с его окружением.

Но я недооценила его тётю.

И еще кого-то…

Того, кто выследил меня у дома Джамала. Того, кто так вовремя отправил видео, чтобы меня очернить.

Того, кто сделал всё, чтобы свадьба не состоялась.

- Вероника, посмотрите сюда.

Доктор осматривает меня, рассказывает, что желательно провести еще одно исследование.

- Флюоресцеиновая проба. Я закапаю вам специальный краситель, флюоресцин, потом посмотрю под щелевой лампой с синим фильтром, чтобы выявить повреждения. Это не больно.

- Хорошо.

- Нам лучше вас переодеть, вы, наверное, устали в платье.

Киваю, корсет давно давит, хоть и не сильно утянут, еще мне жарко и неуютно. И неудобно.

Азамат ушёл, ему сказали, что меня не отпустят до утра. Я одна.

Ну, то есть со мной в палате сестра и доктор.

- Мы выдадим вам больничную рубашку и халат. Сестра поможет переодеться.

- Спасибо большое.

Мне помогают, стягиваю платье с плеч, вспоминаю, с каким трепетом облачалась в него, как это было волнительно, надевать свадебный наряд, зная, что снимет его с меня только муж! Представлять, как он это сделает. Предвкушать ночь, которая будет у нас одна на двоих. Желать этой ночи. Желать его… Мечтать!

И как ужасно проваливаться в ледяную пропасть настоящего.

Платье расстегивает рандомная медсестра, которую я не вижу, которую не знаю. Оно падает пышным облаком у моих ступней. Ненужное. Жалкое…

И я такая же ненужная и жалкая.

Куда ушёл Азамат? Почему его нет тут?

Почему рядом никого родного и любимого?

А кого здесь я могу назвать родным? Ясмину?

Она так на меня смотрела! А потом отвернулась…

Яся! Неужели она поверила россказням тётки? Поверила, что я могу пойти к Джамалу, чтобы… Чтобы делать что-то ужасное? Неприличное? Чтобы предавать?

Ежусь от холода. Натягиваю ситцевую рубашку, байковый халат. Всё такое простое! Сестрица бы сказала – совдеповское. Больничное.

Даже в недешёвой платной клинике куда меня привёз жених.

Видимо, это неистребимо.

Меня усаживают в кресло, проводят процедуру.

Глаза сильно слезятся.

И сердце тоже слезится.

Впервые за всё время я так мучительно хочу попасть домой!

К маме и папе, которых давно уже нет…

К сестре, которую так люблю, которая всегда готова постоять за меня.

К бабушке… какая она стала старенькая, но еще держится. Только бы не болела сильно!

Доктор приглашает еще одного специалиста, они совещаются.

Предлагают еще раз промыть глаза, на ночь сделать компресс с мазью, и утром по факту решать отпускать меня или нет.

Ночь провожу почти без сна.

Вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю. К утру голова раскалывается, потому что последние воспоминания оказываются самыми болезненными.

Никях, который не состоялся.

По здешним правилам и законам я всё еще не жена Азамата.

Брак светский тут признают, конечно, но для всего клана, для сообщества важно, чтобы был совершён именно обряд.

Обряд, которого не было.

Утром меня осматривают во время обхода. Предлагают остаться как минимум до обеда. Мне уже лучше, я вижу, но глаза еще немного печёт.

- Перец перемолот практически в пыль, плюс там явно были еще какие-то инородные тела, что-то добавлено в состав, мы пытаемся понять что. Можете после обеда уехать домой, приезжать только на промывания.

Киваю, чувствуя, что немного охрипла.

В голове шумит.

Доктор предложила уехать домой.

А куда я поеду? К Азамату? А если там его тётка? Разве меня там ждут?

Он даже не позвонил, ничего не сообщил! Негодую, а потом понимаю – куда он позвонит? Телефона у меня с собой нет.

Возможно, он звонил на пост, и мне не передали. Или не ответили ему.

Где он?

Когда он за мной приедет?

Приедет ли?

Дверь открывается.

Вижу я всё еще плохо, но мне кажется, это Азамат.

Высокий, широкий в плечах мужчина в чёрном.

Он берёт стул, ставит недалеко от моей койки.

- Ну, здравствуй, красивая девочка Вероника. Давай поговорим.

Глава 7

- Здравствуйте.

Я сразу понимаю кто передо мной.

Это не Азамат. Это его отец Булат. Булат Гамзатов.

Один из самых серьёзных людей в республике. Политик, бизнесмен. Нефтяная труба Гамзатовых – так о них говорят.

Правда я знаю, что Булат и Азамат уже очень давно идут разными дорогами.

Мой муж рассказал мне, что отец не принял его взглядов. Что постоянно пытался давить, сделать так, чтобы Азамат действовал по его указке. Жил его головой.

И женился по желанию отца.

Только Азамат давно посмеялся над родительскими установками. Он отделился и стал жить своей жизнью.

И даже стартовый капитал взял не у отца.

Он рассказывал, что отец его матери, Рустам Рустамов продал дом, чтобы дать Азамату денег на открытие дела.

Азамат вложил всё, чуть не прогорел, стараниями отца, но всё-таки победил. Ему друзья помогли. Бизнес быстро пошёл в гору и скоро уже Азамат начал помогать друзьям.

А отец…Я не знаю что там конкретно произошло, но его отец пытался диктовать условия, заставлял Азамата жениться на какой-то девушке, которая была выгодна клану.

Эту историю мой жених как-то опускал. Наверное, не хотел, чтобы я переживала.

Сейчас, пытаясь разглядеть его отца я думаю – жаль, что я не настаивала на откровенном разговоре. Возможно, мне бы это помогло.

- Как ты себя чувствуешь?

- Спасибо, я в порядке.

- Это хорошо, что ты в порядке. Было бы жаль потерять такую красоту.

От его слов холодеет внутри, сосёт под ложечкой.

- Вы мне угрожаете? – набираюсь смелости, почему-то думаю, что терять мне нечего. Хотя мне есть. Та же внешность. Здоровье.

Бабушка. Сестра…

- Что ты, девочка… Почему сразу угрожаю? Сочувствую. Я ведь почти твой родственник.

- Почти? Почему же почти? Свадьба состоялась. Я законная жена Азамата. Мы пока живём в Российской Федерации и по её законам.

- Хорошо законы знаешь? Я тоже неплохо. Да, закон есть. Но закон имеет обратную силу. Светский брак легко можно расторгнуть или аннулировать, - он усмехается, делая неопределённый жест рукой.