Отныне и во веки веков

Бессмертие.

Хорошая штука, если можешь позволить себе это.

А Сивард Скиннер мог.

– Один миллиард наличными, – заявил доктор Тогол. – Может быть, даже больше.

Сивард Скиннер даже глазом не моргнул, когда услышал цену. Движение ресницами, как любое физическое движение, причиняет неимоверные страдания, в особенности когда находишься на последней стадии. Собрав оставшиеся силы, он проговорил, вернее, хрипло прошептал:

– План… скорее…

На разработку плана, о котором шла речь, ушло десять лет, последние два года Скиннер умирал, поэтому доктор Тогол спешил. Когда торопишься, все становится дороже, и в конце концов план обошелся Скиннеру в пять миллиардов. Впрочем, точную цифру никто не знал. Но все знали, что только Сивард Скиннер, единственный во всей Галактике, мог выложить такую сумму.

Вот и все, что было о нем известно.

Да, Сивард Скиннер был самый богатый человек в течение долгого, долгого времени. Нескольким старожилам он запомнился как общественный деятель и космический повеса – так шутили в то время. Поговаривали, что на каждой из планет у него было по любовнице.

Те, кто был помоложе, уже знали другого Сиварда Скиннера – галактического гения, основателя «Интерспейс индастриз», крупнейшей из всех когда-либо существовавших корпораций.

В свое время о его операциях говорили во всех уголках Вселенной.

Но для большей части нового межпланетного поколения, которое не знало с тех отдаленных событиях, имя Скиннера было лишь пустым звуком. В последнее время он оборвал все контакты с внешними мирами, поручив «Интерспейс индастриз» собрать все, что касалось его прошлого. Одни утверждали, что эта информация была уничтожена, другие заявляли – надежно припрятана. Как бы там ни было, Скиннер заживо похоронил себя.

Никто его больше не видел. Всей работой, даже его жизнью, кто-то управлял.

Этим кто – то, конечно, был доктор Тогол.

Если Скиннера считали самым богатым человеком в мире, то доктора Тогола, без сомнения, причисляли к светилам медицины. Неизбежно их объединило одно – страсть к обогащению.

Что значили деньги для Скиннера, никто не знал. Для чего они потребовались доктору Тоголу, было совершенно ясно – для проведения научных исследований. Неограниченные финансы открывали дорогу к неограниченным экспериментам. Следовательно, они не могли не встретиться.

В течение десяти лет доктор Тогол разрабатывал план, зная, что у Сиварда Скиннера развивается неизлечимый рак.

И вот план был готов, и к этому времени был «готов» Скиннер.

Итак, Скиннер умер.

И снова стал жить.

Жизнь – это прекрасно, в особенности если ты родился заново.

И солнце светит еще теплее, и мир кажется вокруг таким ярким, и птицы поют слаще. Пусть даже здесь, на Эдеме, и солнце является искусственным, и освещение создают лазеры, и пение птиц раздается из механических глоток.

Но сам-то Скиннер был настоящим.

Сидя на террасе огромного дома, он с довольным видом взирал на плоды своего труда. Ничем не примечательная небольшая планета, которую он приобрел много лет назад, была превращена в миниатюрную Землю в память о прошлом. Там, далеко внизу, раскинулся город, точная копия того, в котором он родился, с домом на вершине холма – одним из роскошных особняков, которыми он обладал. Именно там располагался комплекс доктора Тогола, в глубинах которого…

– Принесите выпить, – приказал он, чтобы как-то рассеяться.

Скиннер-официант кивнул, направился в дом и передал друг ому скиннеру – дворецкому желание хозяина.

Никто больше не пил коктейли и не держал дворецких или официантов, никто, кроме Скиннера. Он прекрасно помнил, как жил раньше, и хотел так жить и впредь. Отныне и во веки веков.

Выпив коктейль, Скиннер попросил еще одного скиннера отвезти его в город. Сидя в мини-автомобиле, он с любопытством смотрел вокруг. Скиннеру всегда нравилось наблюдать за людьми, а теперь их работа приобрела для него особый, жизненно важный смысл.

Сидевшие в своих мини-автомобилях скиннеры, приветливо ему улыбались. На перекрестке скиннер-регулировщик отдал ему честь, пропуская вперед. На улицах другие скиннеры спешили на работу и по своим делам: скиннеры-инженеры по гидропонике, скиннеры, занимающиеся переработкой отходов, скиннеры, обслуживающие кислородные генераторы, скиннеры – транспортные диспетчеры, скиннеры – из средств массовой информации… Каждому нашлось занятие в этом миниатюрном мире, который призван функционировать плавно и эффективно в соответствии с разработанным планом.

– Запомните одно, – предупредил как-то Скиннер доктора Тогола. – Никакой компьютеризации. Я не хочу, чтобы машины управляли людьми. Это не роботы. Они – люди и, следовательно, должны жить и работать, как люди. Полная ответственность и полная безопасность – вот смысл полнокровной жизни. В конце концов, они также важны для осуществления всего задуманного, и я хочу, чтобы все были счастливы. Вам, может, все равно, но учтите: мы – одна семья.

– Больше, чем семья, – поправил доктор Тогол. – Они – это вы!

В самом деле, они были им или его частью. Каждый, абсолютно каждый, представлял собой точную копию Скиннера – одной единственной клетки, репродуцированной и размноженной благодаря доведенному до совершенства процессу, разработанному доктором Тоголом.

Процесс, названный клонированием, оказался исключительно сложным. Его теорию мало кто знал. Скиннер тоже не понял ее до конца. Впрочем, ему и не требовалось – это целиком входило в компетенцию доктора Тогола, включая, разумеется, ее реализацию. Скиннер же предоставлял деньги, лаборатории, штаты; задача доктора Тогола заключалась в воплощении замысла. Когда наступила конечная стадия, у умирающего Скиннера взяли образец живой ткани, экстрагировали, изолировали и генерировали клоны. Эти клоны, пройдя циклическое сложное генерирование, воплотились в самого Скиннера.

Посмотрев вперед, Скиннер повернул голову и увидел шофера – свое зеркальное изображение. В каждом проходившем мимо прохожем он узнавал себя. Это были высокие, средних лет, полные сил и энергии люди – результат тщательной витаминной терапии и генерирования органов, результат дорогостоящего лечения, частично устранившего разрушительное действие метастаз. А поскольку рак не передается по наследству, клонам ничего не угрожало. Так что все скиннеры отличались завидным здоровьем. Более того, они несли в себе семена – фактически живые клетки – бессмертия.

Чтобы как-то различить скиннеров, определить, чем они занимаются, на всех была надета специальная униформа.

Мир скиннеров в мире Скиннера!

Однако не обошлось без проблем.

Задолго до того, как доктор Тогол приступил к работе, между ними состоялся разговор.

– Одного клона, – сказал доктор Тогол, – вполне достаточно.

Одно здоровое ваше факсимиле – вот и все, что нам нужно.

Скиннер покачал головой:

– Слишком рискованно. Допустим – произошел несчастный случай. Для меня – это конец.

– Очень хорошо. В таком случае получим несколько образцов живой ткани и будем их тщательно хранить и, конечно, охранять.

– Охранять?

– А как же? – доктор Тогол утвердительно кивнул головой. – Ваш Эдем, ваша планета потребует защиты. А поскольку вы решительно настроены против компьютеров, возникнет необходимость в обслуживающем персонале. Кто будет заниматься физическим трудом? Обеспечит всем необходимым? Составит компанию? Вы же не собираетесь жить в полном одиночестве целую вечность.

Скиннер нахмурился:

– Я не доверяю никому. Ни охранникам, ни рабочим, а тем более друзьям.

– Абсолютно никому?

– Я доверяю себе, – отрезал Скиннер. – Значит, мне нужно много клонов. Столько, чтобы ни от кого не зависеть там, на Эдеме.

– Вся планета, заселенная одними только скиннерами?

– Вот именно.

– Вы, кажется, не понимаете. Если процесс пойдет успешно и я получу более одного скиннера, у всех окажутся ваши параметры и характеристики. Не только ваше тело, но и ум. Все индивиды окажутся идентичными. Все будут иметь ваши мысли и воспоминания, вплоть до момента взятия клеток вашего тела.

– Я все понимаю.

– Да… – доктор Тогол с сомнением покачал головой. – Предположим, я последую вашим инструкциям. С технической точки зрения это возможно. Если клонирование одной клетки окажется эффективным, остальное уже просто. Правда, потребуются дополнительные расходы.

– Кроме денег никаких проблем?

– Я уже сказал вам, в чем проблема. Тысячи скиннеров, точно таких, как вы. Внешне неотличимые друг от друга, думающие одинаково, чувствующие одно и то же. И вы, настоящий вы, воспроизведенный методом клонирования, окажетесь среди них. Вы решили, кем будете в своем новом мире, после того как обретете бессмертие? Может быть, хотите обслуживать силовые установки? Или предпочтете стать грузчиком? А может быть, всю жизнь торчать на кухне?

– Разумеется, нет! – огрызнуся Скиннер. – Я хочу остаться самим собой.

– Боссом! Первым человеком! Мистером № 1! – доктор Тогол улыбнулся. – В том-то и загвоздка. Вы окажетесь таким же, как и все. Каждая ваша копия будет иметь одни чувства, одни цели, одно стремление – доминировать. Так как все будут располагать одним мозгом и одной нервной системой. Вашей.

– Но только до момента, пока не произойдет перерождение, не так ли?

– Да.

– Затем начнет действовать новая программа – программа кондиционирования, – решительно произнес Скиннер. – Такие методы существуют, я знаю. Машины для обучения во сне и под гипнозом. Вроде тех, которыми пользуются психологи для исправления преступников. Так вот, вы проведете избирательную обработку блоков памяти.

– Но мне потребуется новый психомедицинский центр, полностью укомплектованный…

– Он будет у вас. Я хочу, чтобы весь процесс был реализован здесь, на Земле, до того как начнется переселение на Эдем.

– Я не уверен… Вы говорите о создании новой расы… людей с новыми индивидуальными качествами. Вам нужен Скиннер, который помнил бы свое прошлое, но вместе с тем довольствовался бы ролью инженера по гидропонике или бухгалтера.

Скиннер пожал плечами:

– Трудная и сложная работа, я понимаю. Но и вы имеете дело с трудной и сложной личностью – со мной. – Он откашлялся и, преодолев боль в горле, продолжал: – Дело не в уникальности.

Мы все значительно сложнее, чем это кажется на первый взгляд, сами понимаете. Каждый человек – средоточие конфликтующих импульсов… одни подавлены, другие нет. Какая-то часть моей души всегда тянулась к природе… земле… к культивированию простой жизни… но я подавил ее еще в детстве, хотя воспоминания остались. Выделите этот аспект моей личности – вот вам и садовники, фермеры… да… да… и медицинский персонал тоже. Другая часть моего «я» до сих пор в восторге от фактов и цифр. Займитесь этим – и в вашем распоряжении экономист, который упорядочит жизнь на Эдеме. Не мне объяснять вам, что в молодости я много времени уделял научным исследованиям и изобретениям. У вас не возникнет проблем с получением скиннеров-механиков, которые будут обслуживать энергетические установки или даже управлять машинами. Горизонты мозга безграничны, доктор. Нужно только правильно использовать их, и перед вами откроется целый мир скиннеров, готовых играть роль полицейского, прораба или контролера. Воскресите эти специфические черты и наклонности, усильте их, приглушите те воспоминания, которые могут конфликтовать с ними, а остальное несложно.

– Несложно? – нахмурился доктор Тогол. – По вашему, легко промыть мозги всем?

– Всем, кроме одного, – сухо прозвучал голос Скиннера. – Один должен остаться нетронутым, его необходимо воспроизвести в точности, и он должен остаться самим собой. Этим одним буду, разумеется, я.

Седобородый ученый с брюшком долго смотрел на Скиннера, потом произнес:

– Вы не допускаете возможности какого-либо изменения в самом себе? Не хотите модифицировать некоторые черты своей индивидуальности?

– Я не идеален. Вы на это намекаете? Но доволен собой. И хочу остаться таким после осуществления нашего плана.

Доктор Тогол долго смотрел на него и, наконец, спросил:

– Вы угверждаете, что никому не доверяете. Если так, то… как вы можете доверять мне?

– Что вы имеете в виду?

– Вы умрете. От этого никуда не денешься. А вероятность вашей регенерации целиком в моих руках. Предположим, я нарушу наш договор?

Скиннер в упор взглянул на него:

– Вы реализуете все намеченное до того, как я умру. Пока я не сделаюсь совершенно беспомощным и не смогу приказывать, вы будете заниматься получением клонов под моим руководством. Уверяю вас, я горю желанием остаться в живых до тех пор, пока все клоны не будут готовы для отправки на Эдем.

– Но потом вы умрете, – настойчиво продолжал доктор Тогол. – Останется только один-единственный клон. Вы уверены, что я выполню ваши указания после вашей смерти? В моей власти использовать психологические методы и изменить этот клон. Что помешает мне превратить его в раба… и тогда я буду властелином нового мира?

– Любопытство, – спокойно ответил Скиннер. – Вы сделаете так, как я говорю, поскольку вам безумно хочется узнать, чем кончится дело, которому вы фанатично преданы. Никто не предоставит вам возможности и средства для осуществления такого эксперимента. Если он удастся, вы произведете самое сенсационное научное открытие в истории человечества. Вот почему вы не предадите меня. Осуществив один эксперимент, вы не сможете устоять перед искушением и возьметесь за следующий. В особенности, когда осознаете, что это только начало.

– Не понимаю.

– Всю жизнь я уверенно шел вперед, и вы знаете, чего я достиг.

По-моему, я самый богатый и могущественный человек во всей Вселенной. Однако я болен, но с вашей помощью встану на ноги… Буду жить вечно. Вы представляете, чего можно достичь, если не бояться болезней?.. Не испытывать страха перед смертью. С моей энергией и напором мы пойдем еще дальше… мы откроем все тайны… преодолеем все барьеры… нам будут завидовать Боги! Вы не станете манипулировать моим мозгом, ведь он – часть нашего общего проекта. Ну как, доктор?

Тогол отвел глаза в сторону, не зная, что сказать. Он прекрасно понимал – все правда.

Клонирование произошло точно так, как планировал Сивард Скиннер. Последовавший за ним проект психологического кондиционирования тоже был реализован, хотя и оказался намного сложнее, чем предполагалось.

На конечной стадии был отобран персонал из нескольких сот техников, которые прошли специальную подготовку и были разделены на психомедицинские группы. В их задачу входило выращивание клонов до полного созревания. Под контролем Тогола специалисты разработали программы блокирования памяти, создания новой индивидуальности каждого отдельного скиннера.

Затем началась переброска на далекий Эдем.

Космолеты, укомплектованные исключительно скиннерами, специально подготовленные для выполнения такого задания, доставили своих двойников на каменистую поверхность таинственного спутника. Бесконечные караваны ракет, конвоируемые все теми же скиннерами, транспортировали материалы на Эдем для превращения мечты Сиварда Скиннера в реальность.

Вскоре миниатюрный город раскинулся на широкой равнине с лабораторным комплексом, скрытым глубоко в земле. Вся работа, отдельные операции грандиозного проекта проводились в такой секретности, что никто ничего не заподозрил. С каждым днем темпы работ убыстрялись. Это превратилось в гонку… гонку со смертью, так как Скиннеру становилось все хуже и хуже. Только невероятным усилием воли он заставлял себя следить за тем, как уничтожаются последние заводы на Земле.

Когда все было закончено, они прибыли на Эдем, подготовив к отправке последний звездолет с психомедицинским персоналом, предназначенным для обслуживания нового лабораторного комплекса.

Итак, последний корабль стартовал с земли.

Скиннер отчетливо помнил тот день, когда он, лежа на смертном одре, дожидался его прибытия.

Внезапно в затемненной комнате вспыхнул экран: ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ И ВЗРЫВ ПОСЛЕ ПРОХОЖДЕНИЯ ПЛУТОНА… ТРАНСПОРТ ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖЕН… НИКТО НЕ ОСТАЛСЯ В ЖИВЫХ.

– О Боже! – прошептал Тогол.

В полумраке комнаты на лице умирающего мелькнула усмешка.

– А вы думали, что я позволю посторонним проникнуть сюда?

Чтобы они выведали все мои секреты? Чтобы разнесли их по всему свету?

Тогол изумленно уставился на него. – Это саботаж?! Вы убили всех! Вам это не сойдет с рук!

– Совершившийся факт, – с гримасой на лице процедил Скиннер. – На борту никто не знал истинного места назначения.

Они думали, что летят к Ригелю. Просто произошел несчастный случай.

– Если только я не сообщу.

На лице умирающего появилось слабое подобие улыбки:

– Не сообщите. Я располагаю единственным экземпляром документа, в котором вы фигурируете как мой сообщник, и он надежно спрятан. Заговорив, вы тем самым подпишете смертный приговор.

– Вы забываете, что я могу подписать ваш, – сухо произнес доктор Тогол, – предоставив природе доделывать начатое.

– Если вы умертвите меня сейчас, то, что указано в этом документе, всплывет наружу. У вас нет выбора. Так что завершайте план. Приступайте к окончательному клонированию, как было решено.

Тогол глубоко вздохнул:

– Вот почему вы так уверены, что я не выдам вас. Эти слова про любопытство ученого – пустая болтовня. Вы все рассчитали заранее, чтобы держать меня на крючке.

– Я же говорил, что я сложный человек, – Скиннер поморщился от боли. – Хватит разговоров! Верните мне молодость и здоровье. Начнете сегодня. Немедленно!

Скиннер не приказывал, он лишь излагал факты, и доктору Тоголу ничего другого не оставалось, как повиноваться и клонировать нового Сиварда Скиннера. Промедли он с операцией, и в памяти клона отпечатался бы весь ужас умирающего, а это не под силу выдержать никому. Живая ткань, ставшая Скиннером, начала свой рост в лабораторном комплексе прежде, чем перестало существовать испытывающее неимоверные страдания прежнее тело Скиннера. Новый Скиннер, однако, ничего не знал об этом, отныне он заново учился жить.

Работать без группы техников было очень трудно, но доктор Тогол быстро и эффективно передал рудиментарные знания по медицине нескольким скиннерам. Потом он, конечно, клонировал целый штат скиннеров – скиннер-психотерапевт, скиннер-хирург, скиннер-диагност и т. д.

– Вот видите, – заметил новый Скиннер, – можно прекрасно обойтись без посторонних – у нас полное самообеспечение.

Когда эти тела начнут сдавать и плохо функционировать, на смену им придут новые клоны. Наконец-то сбудется мечта человечества о бессмертии!

– Человечества? – доктор Тогол с сомнением покачал головой. – Но не моя.

– Значит, вы – дурак. У вас есть великолепная возможность клонировать себя… жить вечно… так же, как я. О чем вы можете мечтать?

– О свободе.

– Но вы совершенно свободны. В вашем распоряжении ресурсы всей Галактики. Масштабы лаборатории беспредельны. Займитесь экспериментами в других областях. Разве вы не хотите найти средство от рака, о котором столько говорят последние двести лет? Вы уже опробовали определенные методы, связанные с блокировкой памяти, и они дали прекрасные результаты. Но это только начало в совершенно новой области – психотерапии. Вы теперь способны создавать новые индивидуальности и можете по своему желанию творить людей, как вам заблагорассудится…

–… Как заблагорассудится вам, – горько усмехнулся Тогол. – Это ваш мир. Мне нужен мой. Старый добрый мир… с обычными людьми… мужчинами и женщинами…

– Вы прекрасно знаете, почему я отказался от женщин, – ответил Скиннер. – Они нам не нужны для воспроизводства. К счастью, в моем возрасте сексуальные мотивы перестают доминировать. Женщины только осложняли наше существование… мешали выполнению поставленных задач…

Нежность… сострадание… понимание… общение… – пробормотал Тогол. – По-вашему, это все мешает?

– Стереотипы! Полнейшая чушь! Сентиментальщина бис гической особи, которая устарела с нашей помощью.

– Вы сделали так, что все устарело, – бросил ему Тогол. – Все, за исключением мышиной возни вашей клоповой колонии.

Этих уродов с искалеченной психикой, призванных обслуживать вас!

– Они по-своему счастливы, – заметил Скиннер. – Хотя это уже не имеет значения. Самое главное, что изменился я, хотя цел и невредим.

– Вы так думаете? – грустно улыбнулся доктор Тогол, кивая в сторону раскинувшегося внизу города. – Все, что вы здесь создали, – продукт самого страшного чувства… чувства страха смерти.

– Но все боятся умереть.

– Настолько, что всю жизнь тратят, пытаясь исключить факт своей смертности? – Тогол покачал головой. – Вы знаете, под моей лабораторией есть камера. Вам известно, для чего она предназначена. Вы знаете, что находится в ней. И вместе с тем ваш страх настолько велик, что вы никогда не признаетесь, что она существует.

– Отведите меня туда!

– Вы это серьезно?

– Пошли. Я докажу вам, что не боюсь.

Однако Скиннер боялся. Уже перед лифтом его начало трясти.

Когда они спускались вниз, дрожь сделалась неконтролируемой.

– Чертовски холодно тут, – пробормотал он.

Доктор Тогол понимающе кивнул:

– Температурный контроль.

Они вышли из лифта и зашагали по темному коридору к бронированной камере, выложенной камнем. Скиннер-охранник, завидев их, улыбнулся и отдал честь. По приказу доктора Тогола он вынул ключ и открыл дверь.

Сивард Скиннер не взглянул на него. Ему уже не хотелось смотреть туда, где…

Но доктор Тогол уже вошел, и Скиннеру ничего другого не оставалось, как последовать за ним в слабоосвещенную холодную камеру, в которой угадывались очертания управляющих блоков, которые тихо гудели и жужжали, здесь располагался цилиндр из прозрачного стекла.

Скиннер не отрывая глаз глядел на этот цилиндр, похожий на гроб. Это и был гроб, в котором он увидел себя. Свое собственное тело. Ненужное, высохшее, от которого были взяты клоны, плавающее в чистом растворе, среди зажимов, спиралей и проводов, тянущихся к замороженной плоти.

– Оно живет, – спокойно произнес доктор Тогол. – Заморожено. Криогенный процесс позволяет сохранить вас в бессознательном состоянии… бесконечно.

Скиннер снова вздрогнул и отвернулся:

– Почему? – прошептал он. – Почему вы не дали мне умереть?

– Вы хотели бессмертия.

– Но я и так уже бессмертен. У меня новое тело, вернее, тела.

– Плоть слаба. Любой несчастный случай может ее уничтожить.

– У вас имеются другие образцы моей ткани. Если со мной что-то произойдет, вы повторите клонирование.

– Только в том случае, если сохранится первоначальное тело.

Оно должно существовать, учитывая такую возможность… живым.

Скиннер заставил себя еще раз взглянуть на трупоподобное существо, замороженное в цилиндре.

– Оно не живет… оно не может…

Скиннер, конечно, обманывал себя. Ему было прекрасно известно, что специальный криогенный процесс как раз был разработан с такой целью: поддерживать в минимальном режиме жизненные процессы в состоянии анабиоза до тех пор, пока медицина не отыщет средство борьбы с раком, и тогда можно будет разморозить тело и вернуть его к полнокровной жизни.

Скиннер, однако, не верил, что такое когда-нибудь произойдет, но все же надежда оставалась. В далеком будущем, может быть, методологию удастся усовершенствовать, и это… воскреснет, но уже не как клон, а тот человек, первый Скиннер… оживет и… станет соперником настоящего «я».

– Уничтожить!

Доктор Тогол недоуменно уставился на него:

– Как? Вы хотите…

– Уничтожить, – повторил Скиннер, резко повернулся и вышел из камеры.

Доктор Тогол остался один. Прошло немало времени, прежде чем он присоединился к Скиннеру, сидевшему на террасе. Что он так долго делал там, внизу, доктор Тогол не стал говорить, а Скиннер не спрашивал. Этого вопроса они больше не касались.

Но с тех пор характер общения Скиннера с Тоголом и вменился. Они больше не спорили о новых проектах и экспериментах.

Отношения между ними с каждым днем становились все напряженнее и вскоре стали почти враждебными. Доктор Тогол сутками пропадал в лабораторном комплексе, где у него имелись свои апартаменты, а Скиннер сидел один в своем громадном доме.

Один и не совсем один. Это был его мир. Он был заполнен его собственными людьми, созданными его собственным воображением. И У ТЕБЯ НЕ БУДЕТ БОГА, КРОМЕ СКИННЕРА. А СКИННЕР ПРОРОК ЕГО.

Для всех это было заповедью и законом. И если доктор Тогол вздумал ослушаться… Сивард Скиннер вышел на улицу и быстро зашагал к музею.

Скиннер-шофер остался ждать у подъезда, а скиннер-охранник приветливо улыбнулся, завидев входящего Сиварда Скиннера.