Русь моя, жизнь моя…
- -
- 100%
- +
Автор
Что он говорит? Почтеннейшая публика! Спешу уверить, что этот актер жестоко насмеялся над моими авторскими правами. Действие происходит зимой в Петербурге. Откуда же он взял окно и гитару? Я писал мою драму не для балагана… Уверяю вас…
Внезапно застыдившись своего неожиданного появления, прячется обратно за занавес.
Пьеро
(Он не обратил внимания на Автора. Сидит и мечтательно вздыхает)
Коломбина!Первый мистик
Ты слушаешь?Второй мистик
Да.Третий мистик
Приближается дева из дальней страны.Первый мистик
О, как мрамор – черты!Второй мистик
О, в очах – пустота!Третий мистик
О, какой чистоты и какой белизны!Первый мистик
Подойдет – и мгновенно замрут голоса.Второй мистик
Да. Молчанье наступит.Третий мистик
Надолго ли?Первый мистик
Да.Второй мистик
Вся бела, как снега.Третий мистик
За плечами – коса.Первый мистик
Кто ж она?Второй наклоняется и что-то шепчет на ухо первому.
Второй мистик
Ты не выдашь меня?Первый мистик (в неподдельном ужасе)
Никогда!Автор опять испуганно высовывается, но быстро исчезает, как будто его оттянул кто-то за фалды.
Пьеро (по-прежнему мечтательно)
Коломбина! Приди!Первый мистик
Тише! Слышишь шаги!Второй мистик
Слышу шелест и вздохи.Третий мистик
О, кто среди нас?Первый мистик
Кто в окне?Второй мистик
Кто за дверью?Третий мистик
Не видно ни зги.Первый мистик
Посвети. Не она ли пришла в этот час?Второй мистик поднимает свечу.
Совершенно неожиданно и непонятно откуда появляется у стола необыкновенно красивая девушка с простым и тихим лицом матовой белизны. Она в белом. Равнодушен взор спокойных глаз. За плечами лежит заплетенная коса. Девушка стоит неподвижно. Восторженный Пьеро молитвенно опускается на колени. Заметно, что слезы душат его. Все для него – неизреченно. Мистики в ужасе откинулись на спинки стульев. У одного беспомощно болтается нога. Другой производит странные движения рукой. Третий выкатил глаза. Через некоторое время очнувшись, громко шепчут:
– Прибыла!
– Как бела ее одежда!
– Пустота в глазах ее!
– Черты бледны, как мрамор!
– За плечами коса!
– Это – смерть!
Пьеро услыхал. Медленно поднявшись, он подходит к девушке, берет ее за руку и выводит на средину сцены. Он говорит голосом звонким и радостным, как первый удар колокола.
Пьеро
Господа! Вы ошибаетесь! Это – Коломбина! Это – моя невеста!
Общий ужас. Руки всплеснулись. Фалды сюртуков раскачиваются. Председатель собрания торжественно подходит к Пьеро.
Председатель
Вы с ума сошли. Весь вечер мы ждали событий. Мы дождались. Она пришла к нам – тихая избавительница. Нас посетила смерть.
Пьеро (звонким детским голосом)
Я не слушаю сказок. Я – простой человек. Вы не обманете меня. Это – Коломбина. Это – моя невеста.
Председатель
Господа! Наш бедный друг сошел с ума от страха. Он никогда не думал о том, к чему мы готовились всю жизнь. Он не измерил глубин и не приготовился встретить покорно Бледную Подругу в последний час. Простим великодушно простеца. (Обращается к Пьеро.) Брат, тебе нельзя оставаться здесь. Ты помешаешь нашей последней вечере. Но, прошу тебя, вглядись еще раз в ее черты: ты видишь, как бела ее одежда; и какая бледность в чертах; о, она бела, как снега на вершинах! Очи ее отражают зеркальную пустоту. Неужели ты не видишь косы за плечами? Ты не узнаешь смерти?
Пьеро (по бледному лицу бродит растерянная улыбка)
Я ухожу. Или вы правы, и я – несчастный сумасшедший. Или вы сошли с ума – и я одинокий, непонятый вздыхатель. Носи меня, вьюга, по улицам! О, вечный ужас! Вечный мрак!
Коломбина (идет к выходу вслед за Пьеро)
Я не оставлю тебя.
Пьеро остановился, растерян. Председатель умоляюще складывает руки.
Председатель
Легкий призрак! Мы всю жизнь ждали тебя! Не покидай нас!
Появляется стройный юноша в платье Арлекина. На нем серебристыми голосами поют бубенцы.
Арлекин (подходит к Коломбине)
Жду тебя на распутьях, подруга,В серых сумерках зимнего дня!Над тобою поет моя вьюга,Для тебя бубенцами звеня!Он кладет руку на плечо Пьеро. – Пьеро свалился навзничь и лежит без движения в белом балахоне. Арлекин уводит Коломбину за руку. Она улыбнулась ему. Общий упадок настроения. Все безжизненно повисли на стульях. Рукава сюртуков вытянулись и закрыли кисти рук, будто рук и не было. Головы ушли в воротники. Кажется, на стульях висят пустые сюртуки. Вдруг Пьеро вскочил и убежал. Занавес сдвигается. В ту же минуту на подмостки перед занавесом выскакивает взъерошенный и взволнованный Автор.
Автор
Милостивые государи и государыни! Я глубоко извиняюсь перед вами, но снимаю с себя всякую ответственность! Надо мной издеваются! Я писал реальнейшую пьесу, сущность которой считаю долгом изложить перед вами в немногих словах: дело идет о взаимной любви двух юных душ! Им преграждает путь третье лицо; но преграды наконец падают, и любящие навеки соединяются законным браком! Я никогда не рядил моих героев в шутовское платье! Они без моего ведома разыгрывают какую-то старую легенду! Я не признаю никаких легенд, никаких мифов и прочих пошлостей! Тем более – аллегорической игры словами: неприлично называть косой смерти женскую косу! Это порочит дамское сословие! Милостивые государи…
Высунувшаяся из-за занавеса рука хватает Автора за шиворот. Он с криком исчезает за кулисой. Занавес быстро раздергивается.
Бал. Маски кружатся под тихие звуки танца. Среди них прогуливаются другие маски, рыцари, дамы, паяцы. Грустный Пьеро сидит среди сцены на той скамье, где обыкновенно целуются Венера и Тангейзер.
Пьеро
Я стоял меж двумя фонарямиИ слушал их голоса,Как шептались, закрывшись плащами,Целовала их ночь в глаза.И свила серебристая вьюгаИм венчальный перстень-кольцо.И я видел сквозь ночь – подругаУлыбнулась ему в лицо.Ах, тогда в извозчичьи саниОн подругу мою усадил!Я бродил в морозном тумане,Издали́ за ними следил.Ax, сетями ее он опуталИ, смеясь, звенел бубенцом!Но, когда он ее закутал, —Ах, подруга свалилась ничком!Он ее ничем не обидел,Но подруга упала в снег!Не могла удержаться сидя!..Я не мог сдержать свой смех!..И, под пляску морозных игол,Вкруг подруги картонной моей —Он звенел и высо́ко прыгал,Я за ним плясал вкруг саней!И мы пели на улице сонной:«Ах, какая стряслась беда!»А вверху – над подругой картонной —Высоко зеленела звезда.И всю ночь по улицам снежнымМы брели – Арлекин и Пьеро…Он прижался ко мне так нежно,Щекотало мне нос перо!Он шептал мне: «Брат мой, мы вместе,Неразлучны на много дней…Погрустим с тобой о невесте,О картонной невесте твоей!»Пьеро грустно удаляется. Через некоторое время на той же скамье обнаруживается пара влюбленных. Он в голубом, она в розовом, маски – цвета одежд. Они вообразили себя в церкви и смотрят вверх, в купола.
Она
Милый, ты шепчешь – «склонись…»Я, лицом опрокинута, в купол смотрю.Он
Я смотрю в непомерную высь —Там, где купол вечернюю принял зарю.Она
Как вверху позолота ветха.Как мерцают вверху образа.Он
Наша сонная повесть тиха.Ты безгрешно закрыла глаза.Поцелуй.
Она
…Кто-то темный стоит у колонныИ мигает лукавым зрачком!Я боюсь тебя, влюбленный!Дай закрыться твоим плащом!Молчание.
Он
Посмотри, как тихи свечи,Как заря в куполах занялась.Она
Да. С тобою сладки нам встречи.Пусть я сама тебе предалась.Прижимается к нему. Первую пару скрывает от зрителей тихий танец масок и паяцов. В средину танца врывается вторая пара влюбленных. Впереди она в черной маске и вьющемся красном плаще. Позади – он – весь в черном, гибкий, в красной маске и черном плаще. Движения стремительны. Он гонится за ней, то настигая, то обгоняя ее. Вихрь плащей.
Он
Оставь меня! Не мучь, не преследуй!Участи темной мне не пророчь!Ты торжествуешь свою победу!Снимешь ли маску? Канешь ли в ночь?Она
Иди за мной! Настигни меня!Я страстней и грустней невесты твоей!Гибкой рукой обними меня!Кубок мой темный до дна испей!Он
Я клялся в страстной любви – другой!Ты мне сверкнула огненным взглядом,Ты завела в переулок глухой,Ты отравила смертельным ядом!Она
Не я манила, – плащ мой летелВихрем за мной – мой огненный друг!Ты сам вступить захотелВ мой очарованный круг!Он
Смотри, колдунья! Я маску сниму!И ты узнаешь, что я безлик!Ты смела́ мне черты, завела во тьму,Где кивал, кивал мне – черный двойник!Она
Я – вольная дева! Путь мой – к победам!Иди за мной, куда я веду!О, ты пойдешь за огненным следомИ будешь со мной в бреду!Он
Иду, покорен участи строгой,О, вейся, плащ, огневой проводник!Но трое пойдут зловещей дорогой:Ты – и я – и мой двойник!Исчезают в вихре плащей. Кажется, за ними вырвался из толпы кто-то третий, совершенно подобный влюбленному, весь – как гибкий язык черного пламени.
В среде танцующих обнаружилась третья пара влюбленных. Они сидят посреди сцены.
Средневековье. Задумчиво склонившись, она следит за его движениями. – Он, весь в строгих линиях, большой и задумчивый, в картонном шлеме, – чертит перед ней на полу круг огромным деревянным мечом.
Он
Вы понимаете пьесу, в которой мы играем не последнюю роль?
Она (как тихое и внятное эхо)
Роль.
Он
Вы знаете, что маски сделали нашу сегодняшнюю встречу чудесной?
Она
Чудесной.
Он
Так вы верите мне? О, сегодня вы прекрасней, чем всегда.
Она
Всегда.
Он
Вы знаете все, что было и что будет. Вы поняли значение начертанного здесь круга.
Она
Круга.
Он
О, как пленительны ваши речи! Разгадчица души моей! Как много ваши слова говорят моему сердцу!
Она
Сердцу.
Он
О, Вечное Счастье! Вечное Счастье!
Она
Счастье.
Он (со вздохом облегчения и торжества)
Близок день. На исходе – эта зловещая ночь.
Она
Ночь.
В эту минуту одному из паяцов пришло в голову выкинуть шутку. Он подбегает к влюбленному и показывает ему длинный язык. Влюбленный бьет с размаху паяца по голове тяжким деревянным мечом. Паяц перегнулся через рампу и повис. Из головы его брызжет струя клюквенного сока.
Паяц (пронзительно кричит)
Помогите! Истекаю клюквенным соком!
Поболтавшись, удаляется.
Шум. Суматоха. Веселые крики: «Факелы! Факелы! Факельное шествие!» Появляется хор с факелами. Маски толпятся, смеются, прыгают.
Хор
В сумрак – за каплей капля смолыПадает с легким треском!Лица, скрытые облаком мглы,Озаряются тусклым блеском!Капля за каплей, искра за искрой!Чистый, смолистый дождь!Где ты, сверкающий, быстрый,Пламенный вождь!Арлекин выступает из хора, как корифей.
Арлекин
По улицам сонным и снежнымЯ таскал глупца за собой!Мир открылся очам мятежным,Снежный ветер пел надо мной!О, как хотелось юной грудьюШироко вздохнуть и выйти в мир!Совершить в пустом безлюдьиМой веселый весенний пир!Здесь никто понять не смеет,Что весна плывет в вышине!Здесь никто любить не умеет,Здесь живут в печальном сне!Здравствуй, мир! Ты вновь со мною!Твоя душа близка мне давно!Иду дышать твоей весноюВ твое золотое окно!Прыгает в окно. Даль, видимая в окне, оказывается нарисованной на бумаге. Бумага лопнула. Арлекин полетел вверх ногами в пустоту. В бумажном разрыве видно одно светлеющее небо. Ночь истекает, копошится утро. На фоне занимающейся зари стоит, чуть колеблемая дорассветным ветром, – Смерть, в длинных белых пеленах, с матовым женственным лицом и с косой на плече. Лезвие серебрится, как опрокинутый месяц, умирающий утром. Все бросились в ужасе в разные стороны. Рыцарь споткнулся на деревянный меч. Дамы разроняли цветы по всей сцене. Маски, неподвижно прижавшиеся, как бы распятые у стен, кажутся куклами из этнографического музея. Любовницы спрятали лица в плащи любовников. Профиль голубой маски тонко вырезывается на утреннем небе. У ног ее испуганная, коленопреклоненная розовая маска прижалась к его руке губами. Как из земли выросший Пьеро медленно идет через всю сцену, простирая руки к Смерти. По мере его приближения черты Ее начинают оживать. Румянец заиграл на матовости щек. Серебряная коса теряется в стелющемся утреннем тумане. На фоне зари, в нише окна, стоит с тихой улыбкой на спокойном лице красивая девушка – Коломбина. В ту минуту, как Пьеро подходит и хочет коснуться ее руки своей рукой, – между ним и Коломбиной просовывается торжествующая голова Автора.
Автор
Почтеннейшая публика! Дело мое не проиграно! Права мои восстановлены! Вы видите, что преграды рухнули! Этот господин провалился в окошко! Вам остается быть свидетелями счастливого свиданья двух влюбленных после долгой разлуки! Если они потратили много сил на преодоление препятствий, – то теперь зато они соединяются навек!
Автор хочет соединить руки Коломбины и Пьеро. Но внезапно все декорации взвиваются и улетают вверх. Маски разбегаются. Автор оказывается склоненным над одним только Пьеро, который беспомощно лежит на пустой сцене в белом балахоне своем с красными пуговицами. Заметив свое положение, Автор убегает стремительно.
Пьеро (приподнимается и говорит жалобно и мечтательно)
Куда ты завел? Как угадать?Ты предал меня коварной судьбе.Бедняжка Пьеро, довольно лежать,Пойди, поищи невесту себе.(Помолчав.)
Ах, как светла – та, что ушла(Звенящий товарищ ее увел).Упала она (из картона была).А я над ней смеяться пришел.Она лежала ничком и бела.Ах, наша пляска была весела!А встать она уж никак не могла.Она картонной невестой была.И вот, стою я, бледен лицом,Но вам надо мной смеяться грешно.Что делать! Она упала ничком…Мне очень грустно. А вам смешно?Пьеро задумчиво вынул из кармана дудочку и заиграл песню о своем бледном лице, о тяжелой жизни и о невесте своей Коломбине.
1906
Незнакомка
На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна…
Достоевский– А как вы узнали, что это я? Где вы меня видели прежде? Что это, в самом деле, я как будто его где-то видела?
– Я вас тоже будто видел где-то?
– Где? – Где?
– Я ваши глаза точно где-то видел… да этого быть не может! Это я так… Я здесь никогда и не был… Может быть, во сне…
ДостоевскийДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Незнакомка.
Голубой.
Звездочет.
Поэт.
Посетители кабачка и гостиной.
Два дворника.
Первое видение
Уличный кабачок. Подрагивает бело-матовый свет ацетиленового фонаря в смятом колпачке. На обоях изображены совершенно одинаковые корабли с огромными флагами. Они взрезают носами голубые воды. За дверью, которая часто раскрывается, впуская посетителей, и за большими окнами, украшенными плющом, идут прохожие в шубах и девушки в платочках – под голубым вечерним снегом. За прилавком, на котором водружена бочка с гномом и надписью «Кружка-бокал», – двое совершенно похожих друг на друга: оба с коками и проборами, в зеленых фартуках; только у хозяина усы вниз, а у брата его, полового, усы вверх. У одного окна, за столиком, сидит пьяный старик – вылитый Верлэн, у другого – безусый бледный человек – вылитый Гауптман. Несколько пьяных компаний.
Разговор в одной компании
Один
Купил я эту шубу за двадцать пять рублей. А тебе, Сашка, меньше тридцати ни за что не уступлю.
Другой (убедительно и с обидой)
Да врешь ты!.. Да вот поди ж ты… Я тебе…
Третий (усатый, кричит)
Молчать! Не ругаться! Еще бутылочку, любезный.
Половой подбегает. Слышно, как булькает пиво. Молчание. Одинокий посетитель поднимается из угла и неверной походкой идет к прилавку. Начинает шарить в блестящей посудине с вареными раками.
Хозяин
Позвольте, господин. Так нельзя. Вы у нас всех раков руками переберете. Никто кушать не станет.
Посетитель, мыча, отходит.
Разговор в другой компании
Семинарист
И танцевала она, милый друг ты мой, скажу я тебе, как небесное создание. Просто взял бы ее за белые ручки и прямо в губки, скажу тебе, поцеловал…
Собутыльник (визгливо хохочет)
Эка, эка, Васинька-то наш, размичтался, заалел, как маков цвет! А что она тебе за любовь-то? За любовь-то что?.. А?..
Все визгливо хохочут.
Семинарист (совсем красный)
И, милый друг ты мой, скажу тебе, нехорошо смеяться. Так бы вот взял ее, и унес бы от нескромных взоров, и на улице плясала бы она передо мной на белом снегу… как птица, летала бы. И откуда мои крылья взялись, – сам полетел бы за ней, над белыми снегами…
Все хохочут.
Второй собутыльник
Ты, Васька, смотри, того, по первопутку-то не очень полетишь…
Первый собутыльник
Тебе бы по морозцу-то легче, а то с твоей милой как раз в грязь угодишь…
Второй собутыльник
Мичтатель.
Семинарист (совсем осоловел)
Эх, милые други, в семинарии не учась, скажу я вам, вы нежных чувств не понимаете. А впрочем, еще бы пивца…
Верлэн (бормочет громко, сам с собою)
Каждому свое. Каждому свое…
Гауптман делает выразительные знаки половому. Входят рыжий мужчина и девушка в платочке.
Девушка (половому)
Бутылку портеру, Миша. (Продолжает быстро рассказывать мужчине.) … только она, милый мой, вышла, хвать – забыла хозяйку пивом угостить. Сейчас – назад, а уж он комод открыл, да и роется, все перерыл, все перерыл, думал – не скоро вернется… Она, милый мой, кричать, а он, милый мой, ей рот зажимать. Ну, все-таки хозяйка прибежала, да сама кричать, да дворника позвала; так его, милый мой, сейчас в участок… (Быстро прерывает.) Дай двугривенный.
Мужчина хмуро вынимает двугривенный.
Девушка
Тебе нешто жалко?
Мужчина
Пей, да помалкивай.
Молчат. Пьют. Вбегает молодой человек и радостно бросается к Гауптману.
Молодой человек
Костя, друг, она у дверей дожидает!..
Гауптман
Ладно. Пошляется еще. Давай выпьем.
Верлэн (громко бормочет)
И всем людям – свое занятие… И каждому – свое беспокойство.
Входит Поэт. Подзывает полового.
Поэт
Угостить вас?
Половой (прирожденный юморист)
Великая честь-с… От знаменитого лица-с…
Убегает за пивом. Поэт вынимает записную книжку. Тишина. Ацетилен шипит. Похрустывают бублики. Половой приносит Поэту бутылку пива и садится на край стула против него.
Поэт
Вы послушайте только. Бродить по улицам, ловить отрывки незнакомых слов. Потом – прийти вот сюда и рассказать свою душу подставному лицу.
Половой
Непонятно-с, но весьма утонченно-с…
Срывается со стула и бежит на зов посетителя. Поэт пишет в книжке.
Девушка (напевает)
Как люблю я ее…А она за любовь…Половой возвращается к Поэту.
Поэт (пьет)
Видеть много женских лиц. Сотни глаз, больших и глубоких, синих, темных, светлых. Узких, как глаза рыси. Открытых широко, младенчески. Любить их. Желать их. Не может быть человека, который не любит. И вы их должны любить.
Половой
Слушаю-с.
Поэт
И среди этого огня взоров, среди вихря взоров, возникнет внезапно, как бы расцветет под голубым снегом – одно лицо; единственно прекрасный лик Незнакомки, под густою, темной вуалью… Вот качаются перья на шляпе… Вот узкая рука, стянутая перчаткой, держит шелестящее платье… Вот медленно проходит она… проходит она…
Жадно пьет.
Верлэн (бормочет)
И все проходит. И каждому – своя забота.
Семинарист (заплетающимся языком)
Танцевала она, как небесный, скажу вам, ангел, а вы, черти и разбойники, не стоите ее мизинца. А впрочем, выпьем.
Собутыльник
Мичтатель. Оттого и пьешь. И все мы – мичтатели. Поцелуй меня, дружок.
Обнимаются.
Семинарист
И никто ее так не полюбит, как я. И будем мы на белом снегу свою грустную жизнь доживать. Она – плясать, а я – на шарманке играть. И полетим. И под самый серебряный месяц залетим. И туда, черт возьми, скажу я вам, дурацким вашим грязным носам, милые друга, не соваться. И все-таки я очень вас люблю и высоко ставлю. Кто из одной бутылки не пивал, тот и дружбы не видал.
Все хохочут.
Собутыльник
Ай да Васька! Уж очень складно! Поцелуемся, дружок.
Молодой человек (Гауптману)
Однако ж будет. Что ей столько на морозе дожидать? Замерзнет совсем. Пойдем, брат Костя.
Гауптман
Брось. Если женскому нраву потакать, так от мужчины ничего не останется – только ему в рожу плюнуть. Пусть пошляется, а мы еще посидим.
Молодой человек послушался. Все посетители пьют и хмелеют. Человек в желтом трепаном пальто, сидевший отдельно, встает и обращается к честной компании с речью.
Человек в пальто
Государи мои! Есть у меня небольшая вещица – весьма ценная миниатюра. (Вытаскивает из кармана камею.) Вот-с, не угодно ли: с одной стороны – изображение эмблемы, а с другой – приятная дама в тюнике на земном шаре сидит и над этим шаром держит скипетр: подчиняйтесь, мол, повинуйтесь – и больше ничего!
Все одобрительно смеются. Некоторые подходят и рассматривают камею.
Поэт (захмелевший)
Вечная сказка. Это – Она – Мироправительница. Она держит жезл и повелевает миром. Все мы очарованы Ею.
Человек в пальто
Рад служить русской интеллигенции. Дешево продам, хотя досталось не дешево, но уж, как говорится, только по дружбе. Вижу, что любитель. Ну, так по рукам.
Поэт дает ему монету. Берет камею, рассматривает ее. Человек в пальто садится на свое место. Разговор продолжается только между двумя, сидящими за отдельным столиком.
Первый (берет юмористический журнал)
А теперь пришло время нам повеселиться. Ну, Ваня, слушай (торжественно развертывает журнал и читает): «Любящие супруги. Муж: – Ты, милочка, зайди сегодня к мамаше и попроси ее…»
Заранее отчаянно хохочет.
Второй
Ишь, черт возьми, здорово!
Первый (продолжает читать)
«…И попроси ее… подарить Катеньке куколку…»
Страшно хохочет.
Первый (читает)
«Жена: – Что ты, милочка! Катеньке уж скоро двадцать лет. (Еле может прочесть от смеха.) Ей уж не куколку, а женишка пора подарить».
Громовой хохот.
Второй
Вот так здорово!
Первый
Что называется, отбрила!
Второй
Черт их дери, ловко пишут!..
И опять одинокий посетитель шарит в посудине. Он вытаскивает красных раков за клешни. Подержит и положит. И опять хозяин отгоняет его.
Поэт (рассматривает камею)
Вечное возвращение. Снова Она объемлет шар земной. И снова мы подвластны Ее очарованию. Вот Она кружит свой процветающий жезл. Вот Она кружит меня… И я кружусь с Нею… Под голубым… под вечерним снегом…
Семинарист
Танцует… Танцует… Я на шарманке, а она под шарманку… (Делает пьяные жесты, как будто что-то ловит.) Вот, не поймал… опять не поймал… но и вам, черти, не поймать, если уж мне не поймать…
Медленно, медленно начинают кружиться стены кабачка. Потолок наклоняется, один конец его протягивается вверх бесконечно. Корабли на обоях, кажется, плывут близко, а все не могут доплыть. Сквозь смутный общий говор Человек в пальто, уже присоседившийся к кому-то, кричит.
Человек в пальто
Нет-с, я любитель! Люблю острый сыр, знаете, такой круглый! (Делает кругообразные жесты.) Забыл название.
Его собеседник (неуверенно)
А вы… пробовали?
Человек в пальто
Что пробовал? Вы думаете, нет? Я рошефор кушал!
Собеседник (под которым качается стул)
А знаете… люксем-бургский… так пахнет нехорошо… и шевелится, шевелится… (Чмокает губами, шевелит пальцами.)
Человек в пальто (вдохновенно встает)
Швейцарский!.. Вот что-с! (Щелкает пальцами.)
Собеседник (мигает и сомневается)
Ну, этим не удивите…
Человек в пальто (громко, как ружейный залп)
Бри!
Собеседник
Ну это… это… знаете…
Человек в пальто (угрожающе)
Что знаете?
Собеседник (уничтожен)
Все вертится, кажется, перевернется сейчас. Корабли на обоях плывут, вспенивая голубые воды. Одну минуту кажется, что все стоит вверх ногами.
Верлэн (бормочет)
И всему свой черед… И всем пора идти домой…
Гауптман (орет)
Шлюха она, ну и пусть шляется! А мы выпьем!