Забери его себе

Первая позвонила, начала давать советы. Мы не настолько близки, чтобы лезть в душу, но поспешила поскорее назначить себя на роль жилетки. Можно подумать, действительно переживает.

Паркуюсь у подъезда и вместе с сыном поднимаемся в квартиру. В душе теплится надежда, что Дима дома, и мы сейчас сядем, нальем чай, и снова попытаемся поговорить. На этот раз спокойно.

Павел всю дорогу пытался понять, где отец, а я не знала что ответить. Не рассказывать же ребенку, что мать-истеричка устроила ему разнос на всю арену.

Заходим в прихожую, и Паша снимает обувь, быстро пробегается по комнатам и резюмирует:

– Папы дома нет. Мам, где же он?

Звонить не хочется. Да и что скажу?

В голове хаос. Накрутила себя так, что мозги, ощущение, сейчас лопнут.

И куда муж запропастился?

Улетел обратно к Зое?

Проверяю телефон – ни пропущенных, ни сообщений.

Не успеваю переодеться, как в дверь раздается звонок.

С замиранием сердца открываю.

Лера.

– Привет, Верусик! Ты как? – всматривается в лицо. – Заметно, что плохо сегодня спала. Такие синяки под глазами, кажется, даже припухла немного, это, наверное, от слез.

– Здравствуй. Извини, я сейчас занята, не до визитов. Вернулись с сыном с соревнований, хотим отдохнуть.

– Вот и отлично, – нахально отодвигает меня и входит в квартиру. – Я как раз привезла все, чтобы сделать это качественно, – демонстративно показывает бутылку шампанского. – В пакете еще одна, и вот, суши. Поедим, поговорим о нашей женской доле.

Валерия раздевается и без приглашения идет на кухню.

– Пашка! Привет! Беги сюда, я тебе шоколадку купила, – достает огромную плитку и вручает ребенку. – Бедный мальчик, такой хороший, жаль, что жизнь никого не щадит.

– Иди в свою комнату, – мягко прошу Павла. – Тебе необходимо выспаться.

Паша кивает и послушно выполняет просьбу.

– Лера, ты ничего не перепутала? Что за разговоры при ребенке? Мне кажется, ты переходишь границы. У него все прекрасно, и не стоит говорить мальчишке вещи, которые тебя не касаются.

– Я же не со зла, Вер. Просто как подумаю, что будет расти безотцовщиной, сердце кровью обливается.

– У него есть отец. При любом раскладе, Дима никогда не оставит сына, он любит его всей душой, – твердо чеканю.

– Это сейчас, а когда родятся другие детки – забудет, как прошлогодний снег. Так оно и бывает, пока жена любима, и отпрыски нужны, а как только на горизонте замаячит новая юбка – поминай, как звали.

– О чем ты? Лера, твоя фантазия слишком разыгралась. Не преувеличивай значимость фотографий. Мы поговорили с супругом, и он все объяснил. Поверь, ты выходишь за рамки разумного, когда рисуешь черные перспективы будущего мне и моему ребенку.

– Ладно. Я ведь и не против, чтобы ты простила. Дело каждой. И кому, как не мне, понимать и не судить. Тоже люблю Гену и закрываю глаза на мелких шлюх. Зоя теперь у нас с тобой одна на двоих, даже интересно, чем мужья так прониклись, что по очереди ее поимели.

– У меня болит голова, тебе пора, – прямо говорю о том, что больше не желаю вести беседы в подобном тоне.

– Сейчас вылечим, – не обращая внимания на мои слова, лихо открывает шампанское. – А ты в курсе, что Зоя делала аборт? Вот теперь думаю, чей был приплод, Генки или Димы. Судя по времени, мой муж не успел бы ее обрюхатить, выходит…

– Откуда информация? – напрягаюсь.

– Свои источники, – смотрит заискивающе. – Но в целом, я хочу попросить прощения. Ведь знала, что Дима зажимал помощницу, видела их флирт не раз, да и муж не скрывал, что связь у них не первый месяц, но молчала. Боялась ранить, у вас ведь Пашка, дом полная чаша.

Ничего не отвечаю, но на сердце бетонная плита.

Неприятно, что все вокруг говорят о том, в чем я даже в страшном сне не подозревала мужа.

И ведь не бывает дыма без огня.

Может быть, не все так серьезно, но…