Книга Ночи

4

Еще кофе

Кухню заливал яркий утренний свет. Забравшись в раковину, Люсимурр балансировала лапами на грязной тарелке и лизала подтекающий кран.

Наливая себе кофе, Чарли отметила лихорадочный блеск налитых кровью глаз Поузи и то, как беспокойно та дрыгала ногой под столом. Сестра до сих пор была в той же пижаме, что и накануне, дополнив наряд пушистыми тапочками-единорожками грязно-серого цвета.

– Ты, что ли, всю ночь не спала? – спросила Чарли, хотя ответ был очевиден.

– Подписалась на новый канал, – отозвалась Поузи таким тоном, будто ожидала, что Чарли станет с ней спорить.

На досках объявлений и в видеороликах, которые часто просматривала Поузи, раздавались опасные советы о том, как можно оживить собственную тень, – а это, как известно, первый шаг к тому, чтобы стать сумеречником.

Большинство популярных статей о теневой магии были кликбейтами с манящими заголовками, посвященными изменениям:«Являются ли маги новой элитой?», «Голливудская актриса запускает новый теневой тренд», «Вырвите с корнем тягу к нездоровой пище», «Самые полезные изменения теней для молодых мам», «Можно ли считать устранение желания новой лоботомией?»и пр. В этих заметках сумеречники всегда выступали в роли поставщиков. Дилеров. Эдаких универсальных магазинов волшебства – или старины святого Николая от мира магии.

Теперь, когда пошла такая мода, знаменитости все чаще прибегали к изменению своих теней, подобно тому как простые смертные пробовали, например, новую стрижку. На бал в Метрополитен «звезды» являлись не только разряженными в пух и прах, но еще и с тенями в форме драконов, лебедей или больших хищных кошек. Также они искусственно обостряли свои эмоции, чтобы лучше подготовиться к роли или написать более проникновенные песни.

Не обходилось и без жертв. Несколько человек заморили себя голодом, бросились с моста или лишились такой значительной части себя, что отныне безучастно плыли по течению собственной жизни, – но все равно это считалось небольшой платой. А если тени вдруг засыхали, сгорали или не приживались, богатые всегда могли купить новые.

Стоило стряхнуть глянец всеобщего интереса и немного глубже погрузиться в болото ссылок и статей – и удавалось добраться до теорий о том, каким образом человек может стать сумеречником. Официальные источники не спешили делать поспешных заключений, предпочитая лишний раз все тщательно взвесить. Так, в опубликованном «Нью-Йоркером» и мгновенно ставшем бешено популярным интервью с одним ученым из Исследовательского центра Гельмгольца прозвучало следующее мнение: «Тени подобны гомеровским душам мертвых; чтобы вернуться к жизни, им требуется кровь».

На деле оказалось, что каждый поборник здорового образа жизни и каждый потенциальный волшебник готов поделиться своим интуитивным знанием – разумеется, за деньги. «Ютьюб» и «ТикТок» наводнили мнимые тренинги:«Как я пробудил свою тень через боль», «Оживление тени после драки», «Магические способности, проявившиеся после утопления», «Безопасные техники вызвать удушье с помощью пластикового пакета – результат гарантирован!».В глубинах сайта «8kun» можно было обнаружить куда более странные и пугающие идеи.

Чарли еще помнила прежние времена, когда настоящая магия казалась делом немыслимым. Потом началась такая неразбериха, что уже никто, по сути, не был уверен, что подлинное, а что нет. А вот Поузи из детской веры в волшебство шагнула прямиком во взрослую жизнь, где магия стала реальностью – но доступной далеко не каждому.

В памяти Чарли и по сей день было живо воспоминание о том, как однажды, вернувшись домой, она обнаружила наполовину наполненную растаявшим льдом ванну и завернутую в полотенце сестру, сидящую на полу с посиневшими от холода губами.

– Нужно было подольше не вылезать, – посетовала тогда Поузи, стуча зубами.

Чарли молила сестру больше не делать ничего подобного, но та не унималась. В другой раз она решила расщепить себе язык, привязав к имеющемуся в нем пирсингу рыболовную леску и принявшись медленно тянуть, чем, конечно, причиняла себе мучительную боль. Она откуда-то узнала, что, если научится синхронно орудовать мышцами обеих половинок языка, то приучит мозг к так называемому «раздвоенному сознанию». А это второе, что требовалось каждому сумеречнику, – после оживления собственной тени, разумеется.

Насколько Чарли могла судить, Поузи удалось добиться лишь легкой шепелявости.

Зевнув, Чарли проверила сообщения на обоих своих телефонах. На ее настоящий номер пришло приглашение на барбекю от Лоры, ближайшей школьной подруги, у которой теперь было трое детей и совсем мало свободного времени. Также она обнаружила просьбу от другой подруги: побыть барменом на ее свадьбе, которую предполагалось справлять на заднем дворе, и спам из магазина о распродаже амулетов из оникса.

Потом она переключила внимание на одноразовый телефон и набрала сообщение Адаму, решив возобновить попытки до него достучаться:

«Давай встретимся? В каком-нибудь уединенном месте. Я не хочу, чтобы нас видели вместе».

Самым сложным было заставить его заглотить наживку. Как только он скажет ей, где находится, ему крышка. Дорин тут же устремится туда и с криками потащит домой.

Чарли пожалела, что нельзя с такой же легкостью и Поузи вправить мозги. Никакая афера, махинация или ограбление тут не поможет.

«Завтра?»

Учитывая, что ее машина вышла из строя, это будет непросто.

«Годится, – тем не менее напечатала Чарли. – Я могу утром, перед занятиями».

«Утром никак».

Она в отчаянии стиснула зубы. Не зная точно, когда Адам появится, ей придется организовать слежку за местом предполагаемой встречи. А ведь она притворяется сумеречницей Эмбер, которой вообще ходить на работу не требуется! Тогда Чарли решила подпустить туману:

«До полуночи я буду кое-чем занята, зато готова встретиться с тобой после».

Адам в ответ послал ей одобрительно поднятый большой палец и подмигивающий смайлик, после чего выдал свое местонахождение в номере гостиницы «ЭмДжиЭм» в Спрингфилде, и Чарли вдруг ощутила укол вины, как будто назначала свидание.

«Ты не делаешь ничего плохого», – мысленно заверила она себя.

Ладно, кое-что неправильное во всем этом определенно было, но совсем не в том смысле, в каком представлялось на первый взгляд.

– Ты хоть слышала, что я тебе только что сказала? – донесся до нее голос Поузи.

– Ну, конечно, – тут же солгала Чарли, а сестра закатила глаза и пнула ножку ее стула ногой в тапочке-единорожке.

– Я нашла видеоролик, в котором люди принимают аяуаску[3], а потом, выполняя определенные действия, оживляют свою тень. На досках объявлений все из-за этого прямо помешались. Я знаю одного парня, у которого есть домик на озере Квинсигамонд, и он хочет, чтобы мы с ребятами воссоздали то, что показывают в видео, – если кому-нибудь удастся достать что-нибудь галлюциногенное.

Чарли удивленно вскинула брови.

– Да от этой дряни всю ночь блевать будешь! И кое-что похуже.

Поузи в ответ лишь плечами пожала.

– Раздобыть сможешь?

Чарли попыталась решить, насколько эта идея плоха.

– Ну, не знаю. Поспрашивай в Гэмпширском колледже. Если кто-то из местных им торгует, то только там. Или, когда поступишь в Массачусетский университет, кто-нибудь синтезирует для тебя в биолаборатории.

Последние несколько лет Поузи не вылезала с сайта «Reddit», где просматривала темы и видео и до рассвета общалась с людьми, которые, как и она сама, мечтали сделаться сумеречниками. Потом стало еще хуже: она взяла за правило вообще не спать по нескольку суток подряд и неделями не выходила из дома. При этом она все глубже погружалась в пучину отчаяния, поскольку ее тень отказывалась оживать. Поузи так долго летела вниз по кроличьей норе, что Чарли начала беспокоиться, сумеет ли она выбраться из этого подземелья.

Вот почему Поузи было столь важно пойти учиться. В Массачусетском университете она получила бы возможность постигать премудрости науки о тенях под руководством настоящих профессоров, а не каких-то торчков из интернета. У нее даже могли появиться другие интересы.

Единственная проблема заключалась в количестве бланков, подлежащих заполнению, величине платы за то и это и неожиданных дополнительных сборах. Хоть Чарли и наскребла большую часть денег для погашения последнего выставленного ей счета, всей суммы у нее пока не было. Тем не менее она бы справилась – если брату Дорин удастся сделать ей отсрочку.

В общем и целом Чарли считала за лучшее следовать семейной традиции и не обращать внимания на происходящее с сестрой, но время от времени, ощутив очередной укол вины, советовала ей хотя бы попытаться ложиться спать пораньше. Как будто та страдала от бессонницы! И как будто обе они не знали, что Поузи ведрами хлещет кофе и содовую – возможно, даже глотает психостимуляторы, чтобы предотвратить истощение. По крайней мере, это сослужит ей хорошую службу, когда будет учиться на последнем курсе.

В душу Чарли закралось неприятное чувство, что сестра уже придумала, где можно достать галлюциногены, – причем не просто достать, а умыкнуть. И делать это придется самой Чарли.

Тут у Поузи звякнул сотовый, и, пока она читала сообщение, Чарли наконец сосредоточилась на своем кофе. Который ей определенно понадобится.

– Маме сегодня выпала семерка кубков, – пробормотала Поузи, демонстрируя Чарли экран телефона с фотографией их матери, держащей упомянутую карту Таро. Карту мечтателя или искателя.

Мама обреталась в мотеле длительного проживания с новым парнем – всегда-то у нее новый парень! И ей очень нравилось, что Поузи гадает ей бесплатно, – привилегия членов семьи.

Чарли проигнорировала знакомый укол вины, притупившийся со временем, но так и не исчезнувший полностью.

– И что ты ей на это ответишь?

– А тебе какое дело? – нахмурилась Поузи. – Ты же не веришь, что я знаю, о чем говорю.

Услышав ее раздраженный тон, Люсимурр подняла голову от раковины и зашипела.

– Ты несправедлива ко мне, – запротестовала Чарли. – И кроме того, расстраиваешь кошку. Она терпеть не может, когда люди ссорятся.

Поузи пропустила замечание сестры мимо ушей.

– Тени у людей срезают и продают не без причины. Все жаждут магии, не одна я.

Чарли тут же с опаской глянула в сторону ванной, где принимал душ Винс, и, понизив голос, добавила:

– Я тебя в этом и не виню! Перестань быть таким гребаным параноиком.

Когда Чарли была маленькой, ей на день рождения подарили ящик фокусника, в котором имелось много разных штук: носовой платок, меняющий цвет, будучи вывернутым наизнанку, шляпа с двойным дном, колода крапленых карт. Чарли упражнялась ночь за ночью, хотя и понимала, что это всего лишь жульничество. Безобидный обман.

Конечно, она знала, каково это – хотеть обладать магией.

Поузи придвинула к ней свой ноутбук со словами:

– Хочу кое-что тебе показать.

Чарли сделала еще глоток кофе и стала сгребать разбросанную по столу почту: каталоги, счет за электричество, счет за пропан, счет за сотовую связь, еще одно письмо из больницы с красной пометкой «Задолженность» и три от коллекторской компании. Общая сумма долга росла с каждым месяцем плюс проценты. Кроме того, ей предстояло реанимировать свою «Тойоту Короллу» 1998 года выпуска, прежде чем ту отбуксируют. Но потребности Поузи превыше всего.

– Подумай обо всем том, что раньше скрывали, – продолжила младшая сестра Чарли. – Облучение мертвых младенцев, принуждение предприятий отравлять вещество, используемое для изготовления контрабандного алкоголя во время сухого закона. И участвовало в этом не только правительство нашей или любой другой страны, но и компании и учреждения. Если бы был способ оживить тень, они бы его от нас утаили.

Развернув свой ноутбук монитором к Чарли, Поузи запустила видео, на котором группка подростков украдкой шастала по больнице. Надпись внизу экрана гласила, что это незарегистрированные записи с камер наблюдения. Глаза детей светились в зеленом инфракрасном свете. Было жутко наблюдать, как они хихикают, стоя над спящими пациентами, и щелкают пальцами, как будто играют в «камень, ножницы, бумагу», – с той лишь разницей, что выбирают одни только ножницы, снова и снова.

– Для чего им все эти тени? – спросила Поузи. – Должно быть, они знают способ их оживить.

Чарли нахмурилась, глядя на экран. Увиденное нисколько ее не впечатлило. Она вообще была невысокого мнения о похитителях теней, являющихся в мире магической преступности всего лишь исполнителями, которым достается самая грязная работа. А торговцы тенями, по ее мнению, продавали свой товар людям, которые лишились собственных теней из-за чрезмерных изменений или использовали их для экспериментов. Чарли казалось маловероятным, чтобы кто-то, действительно знающий, как оживить тень, стал бы держать эти сведения при себе, когда в мире полно денег, готовых пролиться на него дождем.

– Не доводилось ли тебе слышать о растерзании теней? – спросила Чарли, отчасти потому, что в самом деле хотела знать, а отчасти чтобы сменить тему.

– О чем? – нахмурилась Поузи.

– Я видела одну такую… прошлой ночью… даже не знаю, как описать… в общем, выглядела она так, как будто ее пропустили через измельчитель или что-то в этом роде. А еще там был мужчина, который…

Поузи так странно на нее взглянула, что Чарли замолчала, не договорив. Поузи, которая верила всему и всем, похоже, засомневалась в правдивости слов собственной сестры! Чарли и рада была бы сказать, что тень отбрасывал изорванный в клочья пластиковый пакет, а на мужчине были серые перчатки, но она знала, что на самом деле видела.

– Должно быть, кто-то пытался ее отрезать, – в конце концов предположила Поузи. – Говорят, что, когда теряешь тень, это сравнимо с тем, как если бы душа отделилась от тела. – Понизив голос до шепота, она добавила: – Сама знаешь, что Винс…

– Ой, перестань! – перебила Чарли. – Есть у него гребаная душа.

– И все же с ним что-то не так, – стояла на своем Поузи. – Нормальный человек не согласился бы выполнять такую мрачную дерьмовую работу.

Винс занимался уборкой гостиничных номеров, залитых кровью после разного рода происшествий – поножовщины, стрельбы, передозировки. Его босс избавлялся от трупов, если таковые появлялись, а грязную работу поручал трем своим сотрудникам, трудящимся неофициально: Винни, Крейгу и Винсу. Винни – пожилая женщина со взрослыми детьми, которая прежде была профессиональным клоуном. Крейг решил поработать год, чтобы досконально изучить, как выглядит и ведет себя запекшаяся кровь, а потом поступить в школу Тома Савини на отделение грима и спецэффектов.

– Тебе ли говорить о дерьмовой работе? – возразила Чарли, но Поузи не обратила на ее слова внимания.

– Недаром он такой тихоня. А еще, как мне кажется, он врет, что не знает французский.

Чарли издала нечто среднее между смешком и хмыканьем, удивленная нелепостью выдвинутого Поузи обвинения и серьезностью, с которой та говорила.

– Ну, что он сделал на этот раз?

Поузи нахмурилась.

– Мы смотрели сериал по телику, и там был эпизод, в котором один из персонажей сказал что-то по-французски. Так вот, Винс ухмыльнулся до того, как прозвучало объяснение, что все это значит. Это было не просто «бонжур» или еще что-то всем известное; он понял целую шутку на французском.

– Значит, он учил этот язык в школе. И что с того?

Поузи упрямо покачала головой:

– Никто не помнит язык, который изучал в школе.

– Включая и тебя саму. Объясни толком, что ты находишь в нем странного? – воскликнула Чарли, всплеснув руками.

– Как по мне, Винс красавчик, но ты и сама понимаешь, что в нем чего-то не хватает, потому и переписываешься с другими парнями за его спиной. – Поузи схватила со стола мобильный телефон Чарли: – Ну, что я говорила?«Оооо, Адам, давай встретимся в каком-нибудь уединенном месте», – насмешливо продекламировала она.

– Немедленно отдай! – Чарли выхватила телефон у сестры из рук.

– Признайся, что больше всего тебе нравится в Винсе то, со сколь многим он готов мириться.

Прежде чем Чарли успела объясниться, тяжелая поступь Винса возвестила о его приходе. Его волосы были влажными, рубашка плотно облегала мускулистые предплечья, а серые глаза на фоне желтых стен казались зеленоватыми.

Поузи встала и, зажав ноутбук под мышкой, протиснулась мимо него, толкнув его плечом в грудь.

Винс удивленно вздернул брови.

– Она наконец-то пошла спать? – спросил он, наливая себе кофе из кофейника.

– Надеюсь, – отозвалась Чарли, отводя взгляд.

Она задавалась вопросом, как много он услышал, будет ли о чем-нибудь ее спрашивать и в чем мог бы признаться сам, если бы гнев развязал ему язык. Объявит ли, что хотел бы быть в другом месте и с другой девушкой? Что с ней он просто топчется на месте? Отринет ли привычную осторожность?

Чарли Холл, бесенок-извращенка. Которая ценит простоту в отношениях, но при этом испытывает искушение основательно их запутать.

Она схватила свой телефон и поискала вопросы на французском.

– Voulez-vous plus de café?[4] – запинаясь, спросила она.

Винс уставился на нее в замешательстве и тревоге, что было вполне понятно, поскольку она только что произнесла какую-то тарабарщину.

– Что?

Чувствуя себя очень глупо, Чарли покачала головой.

– Ничего.

– Давай-ка лучше съездим посмотрим, что там с твоей машиной, – предложил он, прихлебывая из своей кружки.

Она прикусила губу.

– Да. Конечно.

Винс ездил на белом фургоне, проржавевшие части которого были замазаны краской для фасадов. И который был таким же старым, как и машина Чарли, и с такой же вероятностью мог испустить дух в самый неподходящий момент, хотя до сих пор этого не произошло. Она забралась на пассажирское сиденье. На центральной консоли обнаружился одноразовый кофейный стаканчик из «Данкин Донатс», рядом стоял на зарядке сотовый с предоплатным тарифом и валялась пожелтевшая мятая книжица под названием «Крик зла», на обложке которой в сексуальной, но вычурной позе красовалась дамочка с пистолетом. С зеркала заднего вида свисал освежитель воздуха в форме дерева, чей лимонный аромат не справлялся с агрессивными запахами отбеливателя, уксуса и лизола из кузова.

Винс внимательно следил за дорогой, а Чарли изучала его профиль, линию подбородка и лежащие на руле руки.