Агентство «3 Лилии». И рассказы

– Я не к тебе приехала и не тебе решать, когда мне уходить. – Огрызнулась она.

– Джузеппе! – Ничуть не смутившись, крикнул в комнату Антонио, – Татьяне не пора ли домой идти? К детям?

– Ты уже отправил Ольгу. – Прошипела Татьяна. – В наши с Джузеппе дела не лезь.

– Что?! Он тебя всего год знает, а мы с ним друзья с детства. Кого он слушать будет, а? А что Ольга ушла, так дура. Сама виновата. Хотя я ничуть не жалею. Олесе она и в подмётки не годится.

– Твоя Олеся просто тебя ещё плохо знает. Но, думаю, узнай она тебя получше, и за версту к тебе больше не приблизится.

– Только попробуй подойти к ней. – Теперь уже Антонио, прищурившись, шипел.

– Мне вовсе не обязательно ей что-то говорить. Есть такое выражение: человек, как сосуд, тронь его, и то, чем он наполнен, прольётся из него. Ты весь гнилой изнутри, и Олеся твоя скоро это поймёт. С Ольгой у тебя был шанс. Она так полюбила тебя, что не видела твоей сути из-за своих розовых очков. У тебя был шанс стать счастливым, однако ты его проворонил.

– Ой, ой! Я буду с женщиной, достойной себя…

– А какой женщины достоин ты, ты подумал?

– Антонио, ты приготовишь ужин? Я после местной кухни каждый раз животом мучаюсь. – Выйдя из туалета со страдальческим выражением лица, обратился к присутствующим Джузеппе, прервав их спор.

– Конечно. Только пусть она не мешает мне.

– Не больно-то и хотелась. – Встав с диванчика и скривив смешно рожицу, Татьяна направилась в их с Джузеппе комнату.

– Послушай, Антонио, хватит цепляться к ней. Мне уже пятьдесят, и Татьяна мне очень подходит. Я реально смотрю на вещи.

– А я считаю, что ты достоин лучшего. – Доставая из холодильника продукты, сделал сомнительный комплимент другу он.

– Просто не вмешивайся, ладно? Так, где ты нашёл эту свою Олесю? – Решил перевести тему он, присаживаясь на освобождённое Татьяной место.

– Она подошла ко мне на улице, растерянная вся, спросила, где неподалёку торговый центр есть? Разговорились. У неё недавно жених умер, представляешь, как ей нужна поддержка мужчины? Потом я повёл её в тот магазин с часами, где мы вчера были, и она купила отцу дорогие часы. Те самые, на которые ты глаз положил. А она так легко рассталась с деньгами, одно загляденье! И на итальянском она разговаривает, словно это её родной язык, хотя сказала, что в школе его учила. Это что ж за школа такая, интересно. Вряд ли обычная…

А если бы ты видел её машину! Лексус кабриолет. Совсем новый. Интересно, кто её отец?

– Понятно. Надеюсь, ты ей действительно понравился. Ну, удачи тебе. Но будь осторожен. Помнишь, как твоя мать всегда говорит: «Не всегда хорошо, когда гладко». К тому же сразу видно, что она не так проста. Слишком дорогая…

– Ну, спасибо тебе, друг.

– Пойду к Татьяне. Не обижайся. – Словно не заметив иронии в интонации друга, закончил свою речь Джузеппе.

– Ладно. Иди. Мне помощники не нужны здесь.

И продолжая пребывать в отличном расположении духа, напевая громко итальянский мотивчик, Антонио продолжил творить очередной кулинарный шедевр.

– Не разбудил? – Голос Антонио в трубке в восемь часов утра звучал нетерпеливо-возбуждённо.

– Почти… – демонстративно зевнула в трубку Олеся, вставшая на самом деле ещё час назад.

– Прости. Не мог дождаться… Всю ночь думал о тебе.

– Все итальянцы такие влюбчивые? – Широко улыбнулась в трубку она, и Антонио вспомнил вкус её губ.

– Дело не в итальянцах, а в тебе. Ты кого хочешь заставишь забыть обо всём на свете.

– Ты такой… милый. Ты напоминаешь мне… Когда он был жив, он говорил мне нечто подобное, и вот ты напомнил… – еле заметная дрожь в её голосе заставила мужчину ещё больше заволноваться.

– Послушай, не хандри. Хочешь, я приеду к тебе?

– Смешной ты! – Ласково мурлыкнула в трубку она. – Ты забыл, я живу в большой семье. Муж подруги – не последний в мэрии человек, они с опаской относятся к новым людям.

– Я не настаиваю. Просто хочу убедиться, что у тебя всё хорошо.

– Всё хорошо. Спасибо. Хочешь, позавтракаем вместе? Я знаю один вполне уютный ресторанчик. Мы с папой иногда в нём обедаем, когда бываем в столице. Всегда было интересно, чем они кормят на завтрак. – Легко хохотнула Олеся, и сердце Антонио непроизвольно сжалось от очередного восторга.

– Конечно. Не могу отказать своей принцессе в удовольствии.

– Подходи к ресторану к десяти, я тебя сейчас сориентирую… – И сориентировав, отключилась.

– Что за ресторан такой? – Нахмурив брови, поинтересовался Антонио у проходящей мимо него в полупрозрачном пеньюаре, Татьяны.

– Я по ресторанам не хожу.

– Вот именно. Не тот уровень.

– Ага. У тебя тот. Жмёшься всё время. Пожадничал даже Ольге билеты купить.

– Я уже говорил, что не заслуживает она! И хватит о ней! Всё, чтоб я больше не слышал.

– Подумаешь. – Хмыкнула Татьяна и продолжила свой маршрут.

Без десяти десять Антонио прогуливался возле входа в ресторанчик, ожидая Олесю. Совсем ненамного опоздав, в воздушном, белоснежном платье она была чудо как хороша! Войдя вместе в дверь, Антонио насладился восторженностью взглядов, обращённых на его спутницу. Словно лучи её славы могли согреть и его, он приблизился к ней, взяв осторожно под локоток и, как знаток, повёл её к выбранному столику, возле окна.

Завтрак был чудесным, спутница – очаровательной, счёт – неимоверно портящим все предыдущие прелести. Однако по виду Антонио никто не смог бы сказать, как трудно ему расставаться с деньгами.

– Может, я сама заплачу за свой завтрак? – Поинтересовалась воспитанная Олеся.

– Что ты? Я что, не могу накормить завтраком женщину? Прошу, не обижай меня.

– Прости, я и не думала…

И вновь этот нежный благодарный взгляд и лёгкое касание его щеки тёплой, пахнущей ирисом и шоколадом рукой Олеси.

– Куда пойдём? – Почти совсем забыв боль разлуки с кругленькой суммой, поинтересовался Антонио.

– Вечером приезжает папа из Швейцарии, а до этого времени я абсолютно свободна. – Обворожительно улыбнулась женщина. – Я бы очень хотела познакомить вас… – грустно добавила она.

День они провели чудесно: гуляли по городу, ели мороженое, Антонио рассказывал про свою жизнь в городе-рае. Потом они перекусили в ресторанчике, опять же облегчив карточку Антонио (если можно так сказать) на значительную сумму. Не удержавшись, Олеся заглянула на минутку в ювелирный магазин, из которого вышла в новых золотых серёжках, почти искренне купленных Антонио…

– Прости! – Растрогавшись щедростью своего кавалера, утерев белым кружевным платочком слезинку с глаза, она обняла Антонио и так преданно посмотрела ему в глаза… – Я совсем отвыкла от подарков. Последний раз мне дарил их Антон. Ещё чуть-чуть, и я не отпущу тебя в твою Италию. Надо же! – Вдруг осенило её. – Вас даже зовут похоже! – И она поцеловала его в губы. – Спасибо.

Антонио был на седьмом небе от счастья. Он был убеждён, что, наконец-то, судьба улыбается ему, возможно, оценив все гадости, на которыё ему приходилось идти, бросая любящих его женщин, подстраивая ситуации под собственные интересы. Разумеется, сам он находил привлекательными черты своего характера, для такого подарка судьбы…

– О, прости, папа звонит… – и, отойдя немного в сторону, Олеся заговорила по-русски.

Антонио стоял счастливый и довольный, даже не прислушиваясь к разговору.

– Прости, – ещё раз извинилась хорошо воспитанная леди, с озабоченным выражением лица. Папа сказал, что у него возникли какие-то проблемы и попросил, чтобы я ждала его у его друга. Странно…

– Что странного? – Озабоченность подруги передалась и Антонио.

– Просто, когда мы последний раз встречались по этому адресу, у него были очень большие проблемы. Я волнуюсь за него.

– А чем занимается твой отец?

– Не знаю. Когда погибла в автокатастрофе мама, он замкнулся в себе, стал скрытным, отвёз меня в Швейцарию. Я четыре года провела в частной школе в Лугано.

– О, теперь понятно, откуда ты так хорошо знаешь итальянский.

– Именно. Это итальянский кантон. – Грустновато улыбнулась ему Оксана.

– О, прошу, не грусти! Твоя печаль в глазах разбивает мне сердце. – Почувствовав себя как минимум графом, используя подобный речевой оборот, Антонио приблизил себя в собственных глазах к загадочному богатому семейству красавицы Олеси на несколько шагов… практически, вплотную.

– Не могу. У него осталась только я. Я чувствую, что что-то происходит…

– Ну, везде сейчас кризис…

– Да, но ты не понимаешь… Мой отец слишком богат, чтобы это не раздражало многих. Власть хоть и стоит на вершине всех приоритетов, однако, без денег, всё же не настолько устойчива, как многим хотелось бы.

– Я понимаю. – На самом деле проникнувшись ситуацией и мысленно окунувшись в несметные сокровища Олесиного отца, продемонстрировал сопереживание и озабоченность Антонио. – Я могу чем-то помочь в данной ситуации?

– Я не знаю… Но папа всегда говорил, что преданные люди нужны в тяжёлые времена, как воздух, хотя… какое тебе дело до наших семейных проблем.

– И вот ты опять! Если кто-то из семьи д’Анжело предлагает свою помощь, то он это предлагает с полной ответственностью и от всего сердца! – Высокопарность фразы должна была произвести неизгладимое впечатление на молодую женщину. И она произвела:

– О, Антонио, это так мило… уверена, папа оценит твоё предложение. А теперь нам нужно ехать…

Ещё раз нежно и благодарно заглянув в глаза своего спутника, Олеся с Антонио направились по одной ей известному адресу, заехав в продуктовый магазин и, не останавливаясь перед выбором, набирая всё, что может понадобиться для жизни на несколько дней. При расчёте на кассе, Антонио сосредоточенно укладывал продукты по пакетам, надеясь пропустить участие в оплате такого огромного количества товара, когда к нему, как обычно ужасно извиняясь, обратилась Олеся:

– О, Антонио, мне так неудобно! Но моя карточка не считывается… – в безрезультатной попытке кассирша по очереди проводила Золотыми карточками по терминалу, отрицательно качая головой. – Ты не мог бы рассчитаться своей, а позже я сниму деньги в банкомате. Я знаю, это не должно ложиться на твои расходы, однако, у меня нет выбора. Скорей бы приехал папа!

– Конечно, что ты! Я просто задумался, делая монотонную работу, что даже не сообразил сразу тебе предложить. – И, с плохо натянутой улыбкой, протянул дрожащей рукой кассирше карточку.

Квартира находилась в центре города.

– Ну, не передумал?! – Внимательно посмотрев на Антонио, спросила Олеся перед тем, как открыть ключом дверь.

– О чём ты?! – Удивлённо улыбнулся ей её спутник.

– Тогда заходи…

Квартира была отличной планировки, с большими комнатами, и дорогой мебелью. Выгрузив на кухне содержимое пакетов, Олеся приступила к приготовлению ужина.

Глядя на её грациозные движения, на Антонио вновь накатил романтический настрой, тем более, что в своём кружевном белоснежном платье она была жуть как хороша, а необыкновенный запах её духов и кожи на улетучивался так быстро, как на улице, и он, погружённый в облако её запахов, млел от удовольствия…

– Давай, я помогу тебе. – Предложил он, влюблено глядя на неё взглядом, затянутым эротической поволокой.

– Отдохни. – Улыбнулась ему, повернувшись, женщина. – Папа считает, что готовка – чисто женское занятие. Хотя, если честно, сам очень хорошо готовит. Я отлично помню его мясо и борщ… Правда, тогда я была маленькая, а мама была жива.

Каким образом она затрагивала его самые чувствительные струнки души, он так до конца и не понял, но чувства, эмоции, переполнявшие его при звучании её голоса, заполняли всё его существо, не оставляя места для деятельности мозга.

Звук стука в дверь оказался для восприятия гораздо резче, чем это вообще можно было себе представить, словно слон задней ногой пытался выбить её.

– Папа! – Произнесла Олеся и помчалась открывать дверь.

– Здравствуй, милая. – Услышал Антонио глубокий бас и, почему-то, внутренне весь сжался.

– Папулечка! Как долетел?

– Всё хорошо. Не волнуйся. Я рад, что ты всё сделала…

Прислушиваясь к русской речи, Антонио всё больше становилось не по себе. То ли это голос отца Олеси заставлял его всего внутри скукоживаться, то ли отсутствие на кухне самой Олеси стало возвращать его мозг в нормальное состояние, человека мыслящего…

– Познакомься, папа, это – Антонио…

Повернувшись, итальянец увидел стоящего в арочном проёме кухни огромного, под два метра ростом, лет пятидесяти человека, с густыми, коротко стрижеными, серо-чёрными волосами и тонкими усиками. Всё его тело было покрыто татуировками, но не цветными и весёлыми, как у самого Антонио, а большими, синими и зловещими. Глубокие серые глаза, казалось, заглядывали внутрь Антонио, словно рентген, но без предупреждения: «Опасно. Радиация».

– Что он здесь делает?! – На русском, грубо, сквозь зубы произнёс он, и Антонио его понял.

– Здравствуйте! – Как обычно в неординарных ситуациях, предпочитая двигаться и шевелиться, зашевелился он. – Разрешите представиться: Антонио. Антонио Д’Анжело, к вашим услугам.

– Так он ещё и итальяшка?! Это что, какой-то твой дружок из Швейцарии? – Поморщился, словно увидел слизняка, мужчина.

– Папа! Ну, ты же сам всегда говорил, что преданные люди никогда не помешают. – Не очень уверенно заступилась за друга дочь.

– А с чего ты взяла, что он – преданный?

– Ну… он много раз выручал меня… – вдруг как-то сразу поглупела она.

– Так, всё понятно. Сергей! – Повернувшись к двери, крикнул в неё амбал, и Антонио через секунду понял, что её отец и не такой огромный, как ему показалось сначала.

На кухню ввалился в чёрном, трещащем по швам на шкафообразной фигуре, костюме, детина. Быстро прикинув в уме (Антонио было свойственно в тяжёлые жизненные моменты не думать о происходящем, дабы не потерять окончательно связь с разумом от страха), что в этого Сергея запросто поместилось бы таких пять… нет – шесть или даже семь, как он сам.

«Один Сергей равно семь Антонио» – подумал про себя он.

– Папа! Не надо! – Встала на защиту итальянского друга Олеся, в прямом смысле заслонив его грудью. – Не трогай его, Сергей.