- -
- 100%
- +
– Не бойся. Меня зовут Гейра. Я поставила тебе переводчик. Кивни, если понимаешь.
Оля потянулась к виску. Пальцы нащупали холод металла. «Почему не камень?», – удивилась она.
Женщина терпеливо ждала, и девочка, спохватившись, кивнула.
– Вот и хорошо, – на застывшем лице еще одним слоем маски проступило облегчение, – тогда я тебе покажу что где, а потом мы пообедаем и я все расскажу.
В туалетной комнате Оля долго смотрела на свое отражение в пыльном, очень старом и местами покоцанном зеркале. Оттуда на нее, не мигая, глядела худая, коротко-стриженная девочка, больше похожая на пацана. Желтые глаза ярко выделялись на чуть загорелом лице. Или это у нее кожа такого цвета? Еще и зеленым отливает. Собственно, глаза только на этом лице и были. Все остальное сливалось в одну невзрачность: серые, блеклые волосы, серые ресницы, брови.
Оля не могла объяснить, почему чувствует разочарование. Вроде ее лицо. Собственное. И все равно разочаровывает, словно должно было быть лучше, красивее…
А потом навалились вопросы.
Зачем она здесь? Кто она? Где?
Паника сдавила горло. Сердце застучало в ушах.
Она беспокойно одернула убогое платье, которое ни разу не соответствовало богатому браслету на руке.
Девочка вздохнула. Чего-то не хватало. Очень близкого и родного.
Рука сама потянулась к воде. Тронула струйку, и Оля ощутила отклик. Слабый. Где-то на грани сознания… Но вода готова была ее слушать.
И девочка поманила к себе водную нить, пропустила ее сквозь пальцы. Полюбовалась, как та, блестя и переливаясь, скользит по коже.
– С ума сошла?! – в комнатку – такую же устало-грязную, как и хозяйка – влетела женщина. – Не смей! – крикнула она, наступая, а с ней наступала и тьма, тенью стояв за спиной. И эта тень жадно и страшно всматривалась в девочку, словно оценивая, а потом потянула к ней вихревые щупальца.
Оля закричала. Ударила чем-то невидимым, что вскипело жаром в руках. Женщину вынесло прочь. Запахло паленым.
– Дура! – донеслось из коридора. – Психичка малолетняя!
«Малолетняя» было понятно, а вот «психичка» не очень, но явно оскорбительно.
Оля настороженно замерла.
– Ты же себя выдашь! – крикнули с той стороны поля битвы. – А если магоконтроль придет? А ты не зарегистрирована. Еще и непонятно, кто. Не помнишь ничего. Вот твои враги обрадуются. Враз к ним в руки попадешь. Ну а там… уж не знаю, что с тобой сделают, но вряд ли что-то хорошее.
Голос женщины наполнился злым ехидством. Она словно предвкушала этот момент и в то же время предостерегала…
Оля засомневалась. Ладони все еще пекло, и она, стиснув зубы, принялась восстанавливать контроль. Задышала привычно: короткий вдох и долгий-долгий выдох.
Память словно играла с ней в прятки в темной комнате, подкидывая на ощупь знакомые вещи, но пряча все остальное.
– Хорошо, – пробормотала Оля и уже громче крикнула: – Хорошо. Я поняла. Больше не буду.
И нехотя отпустила жавшуюся, словно зверек к руке, воду.
Настороженно, бочком, зашла в большую комнату. Виновато вспомнила обуглившиеся стены в коридоре. Впрочем, тут везде требовался ремонт.
– Навоевалась? – неожиданно дружелюбно поинтересовалась Гейра. – Прости, если испугала. Но хорошо, что ты бойкая. Шлейху понравится. Только стихии больше не призывай без надобности. Здесь такое редкость. Враз себя выдашь. А тебе выдаваться нельзя. Спрятали тебя. Кто – не спрашивай. Сама не знаю. Денег дали, велели укрыть. Время придет – найдут. А пока учиться будешь.
Оля осторожно села за стол. Есть не хотелось. Страх все еще стоял комом в горле. Взгляд то и дело возвращался к женщине, ища за ее спиной тень. Но та спряталась, не показываясь.
Может, привиделось? – засомневалась девочка. Но нет, холодящее душу присутствие чужое силы, настолько чужой, что сердце останавливалось, она не могла перепутать ни с чем.
– Ешь, тебе нужны силы, – подбодрила Олю женщина, и ее лицо треснуло в улыбке-гримасе.
– Кто такой Шлейх? – спросила девочка.
– Директор школы, где ты будешь учиться, – дружелюбие явно давалось Гейре с трудом, но она старалась и даже придвинула Оле пирог. И чай налила в чашку с отбитым верхом. – А пока отдыхай. Погода сегодня отличная. Поешь и можешь во дворе погулять. У нас забор высокий, тебя никто не заметит. Только на улицу не ходи. Ищут тебя. Запомни: любой может оказаться врагом. Верить ты можешь только мне.
День действительно был солнечным и, пожалуй, даже жарковатым. Так что она нашла тень под старым, раскидистым деревом, в кроне которого сухих веток было больше, чем зеленых. Здесь вообще было много всего такого… старого, неухоженного и заброшенного. Рассохшиеся бочки, треснувшая пополам скамейка, облезшая деревянная игрушка.
Оля огляделась со вздохом. Гулять не хотелось. Хотелось… найти себя. Вспомнить. Вернуться. Пусть там и было плохо. Пусть там и хотел кто-то ее убить, но был и тот, кто любил, защищал. Точно был.
И она замерла, пытаясь нащупать внутри себя то особенное теплое чувство и понять, кому оно адресовано.
Хруст в дальнем конце двора отвлек ее внимание. Девочка насторожилась. Присела на корточки, вглядываясь. Нет, ей не показалось – в зеленой траве, которая пряталась в тени забора и не успела выгореть на солнце, мелькнуло белое пятно.
Оля нахмурилась. Ей не нравилась хозяйка. Пугала ее сила. Вызывал брезгливость дом. Так может и во дворе прячется кто-то опасный? И она смело зашагала в дальний угол. Если там ее ждали неприятности, не следовало заставлять их ждать долго.
Белое пятно затаилось в траве.
– Эй? – позвала девочка. Первыми из травы показали уши. Они были длинными и вытягивались, вырастая, напряженно торча вверх. Следом высунулась мордочка. Забавный нос зашевелился, обнюхивая воздух, и вдруг зверек прыжком взвился в воздух. Пара крупных скачков, и он замер перед Олей. А потом оттолкнулся, прыгнул, целясь ей в грудь – она еле успела подхватить его на руки. Прижала к себе привычным жестом. Спрятала лицо в пушистой шерсти – зверек обеспокоенно обнюхивал, щекоча, лицо. И что-то такое царапалось на грани сознания. Словно кто-то поселился внутри. Знакомый до боли.
– Снежок! – выдохнула Оля, стискивая комочек меха. Щеки обожгло побежавшими по ним слезами. Она без сил опустилась на траву. Зверь испуганно трепетал ушами, по шкурке волнами проходила дрожь. Она чувствовала его страх. Ему тоже не нравились жившие здесь люди. Он боялся их, но не мог уйти и бросить хозяйку. Но сейчас они вместе, значит, все будет хорошо – прохладный, влажный нос ободряюще ткнулся в щеку. Только зверек не понимал, почему хозяйка плачет.
А она все плакала и плакала, не в силах остановиться. И сердце болело. Ныло, намекая, что Снежок лишь первый из тех, кого ей предстояло найти.
А когда сил на слезы не осталось, она вытерла лицо, посмотрела в красные глаза кролика и призналась в том, что вспомнила:
– У меня был брат. То есть он есть. Наверное. И я его очень люблю.
Снежок сочувственно дернул ушами. В двуногих он не сильно разбирался, их было слишком много. Но он был готов помогать хозяйке всегда и везде.
– И я его обязательно найду. Обещаю, – выдохнула Оля, улыбаясь сквозь слезы.
– Проклятая тварь, – процедила сквозь зубы Гейра, смотря, как девчонка тискается с белым зверьком. Про гостя ей защита еще вчера рассказала, но зверь был мелким, не опасным. Она и подумать не могла, что он связан с девчонкой. Знала бы – еще ночью придавила. А сейчас уже поздно… Поганец разрушил пару замуток, но вроде дальше продвинуться не смог. Вряд ли девчонка вспомнит слишком много. Лицо Гейры исказила гримаса ненависти. Она не переносила, когда кто-то портил ее работу, особенно такую ювелирную. И ведь было чем гордиться. Память она замутила качественно. Не каждый мэтр распутает. А чем дольше девчонка проходит с такой памятью, тем сложнее ее будет восстановить. Да и над внешностью поработала хорошо. На такую серость вряд ли кто позарится. Девчонка сможет спокойно жить и учиться.
И Гейра довольно улыбнулась. А зверь? Травануть несложно, но с ним девчонка послушнее будет. Пусть остается.
Шлейх придет вечером. Заберет обоих. А она… Займется, наконец, ремонтом дома. А то уже и самой противно. Да и клиенты пугаются.
Шлейх появился в густых сумерках – осторожничал. Зашел без стука в дом. Не снимая капюшон с головы, остановился на пороге кухни, куда не добивал свет. Молча кивнул хозяйке и уставился на девчонку – та как раз ужинала.
– Стихийница? – удивился.
Гейра подтвердила, глядя с гордостью, словно девочка была ее родной дочерью.
– Возни много, – задумчиво произнес мужчина, вглядываясь в ауру девочки, и подбородок его недовольно дернулся. – Ломать придется и переучивать заново.
– Она не помнит ничего, – поспешно успокоила его Гейра.
– Стихии твоей ворожбе не под властны, тут только болью выкорчевывать, – криво усмехнулся Шлейх, поворачивая к ней голову. Губы у него были тонкими, почти бесцветными, остальное лицо пряталось в тени капюшона.
Гейра похолодела.
– Не трясись, ведьма, – улыбка гостя стала шире, – не сдам. Да и девчонка понравилась мне. Хоть возни много, но дар сильный, вдобавок менталистка. Если выживет – под особый заказ пойдет. Ауру, вижу, прикрыли, как и кровь от поиска. От браслета сам избавлюсь. Молодец, что не полезла. Есть у меня один специалист по стихийным вещицам – снимет. Деньги – как договаривались. Монетами принес.
Он достал из кармана увесистый кошель, бросил, не глядя, зная, что поймают. Такие, которые чужих детей продают, не дадут деньгам на пол упасть.
– Закончит ужинать – выведи во двор. Заберу.
Он уже повернулся, как его догнал неуверенный голос женщины.
– Есть одно, небольшое условие.
Он замер молча, угрожающе. Готовый в любой момент отменить сделку.
– Зверь с ней ментально связан. Разрыв может плохо повлиять. Тебе придется взять обоих.
Шлейх насмешливо дернул плечами. Зверь? Забавно. Кто такой умный придумал столь странный метод обучения менталистов? Познакомиться бы…
– Хорошо, – согласился и вышел на двор. С наслаждением вдохнул свежего воздуха. Шикнул на среагировавшую на него охранку. Дом у ведьмы все же паршивый. Дышать невозможно. Дохлятиной с травами несет так, что слезы вышибает. А девчонка молодец. Ужинает себе. Ему бы и кусок в горло не полез. Значит, не из тех, кто рыдает по каждому поводу. Или жалеет себя. Хорошо.
Шлейх девчонок брал редко. Можно сказать – почти не брал. Умную стерву не так просто разглядеть в маленькой девочке, а другие ему были не интересны. Он бы и эту не взял, но заказ действительно имелся. Висел уже пару лет, только не находился к нему нужный человечек. А тут, похоже, нашелся. Заказчик тоже не торопился. Готов был хоть десять лет ждать, лишь бы с гарантией. А денег там было обещано столько… Десяток девчонок обучить можно. Но ему не нужен был десяток. Нужна была одна. Особенная.
– Не разочаруй меня, милая, – проговорил он звездам, проклюнувшимся в мутном, загаженном городом, воздухе. Достал трубку. Прикурил, перешибая горький вкус ведьминого дома. И вверх, танцуя, белесой струйкой потянулся дым.
Ну а зверь… Если таширы не сожрут, пусть живет. Только сама за ним смотреть будет.
– Можешь звать меня господин директор.
Голос у мужчины был тихим, тяжелым. Он давил невидимой властью, и Оля поежилась.
Они шли по улицам засыпающего города. Здесь, вдалеке от шумного центра, предпочитали ложиться спать рано, и черные окна домов смотрели на поздних прохожих без одобрения. Высокие фонари казались строго-чопорными. Как и весь город. Чужой. Непонятный. Полный странных запахов.
Хозяйка сказала, городок называет Тайпан и находится рядом со столицей, а учиться она будет в совсем другом месте, далеко отсюда.
Оля вздохнула, прижимая к себе покрепче Снежка. Второй раз она его точно не потеряет.
Мужчина шагал широко, быстро, и девочка устала поспевать за ним.
– А как мне называть тебя? – прозвучало задумчиво и тихо.
Вопрос заставил ее обрадоваться. Имя. Короткое, простое и очень-очень родное. Еще один кусочек столь драгоценного прошлого. Она открыла рот и даже успела произнести первый звук, как мужчина резко ее остановил:
– Тш-ш-ш!
И словно печать безмолвия приклеилась к губам.
По шкурке кролика прошла крупная дрожь, Оля ощутила, что слова – это не просто слова. И, кажется, она может так же. И уж точно умеет защищаться.
Кролик на руках перестал дрожать. Ободряюще ткнулся носом в ладонь.
Девочка выдохнула, призывая спокойствие. Невидимая стена начала легко выстраиваться вокруг сознания. Давление ослабло. Дышать стало легче, а окружающий воздух словно потеплел.
– Слова бывают опасны, дитя, – голос мужчины смягчился, он словно одобрял ее сопротивление, – а имена особенно. Имя может и убить, если произнесено не в том месте и не теми людьми. Пусть имя останется тайной, как и твое прошлое. Я буду звать тебя «Пеплом». Да, имя мальчишеское, но тебе идет. Видишь ли, там, где ты будешь учиться, девочек немного. Привыкай. И не обижайся на грубость парней. Обижаться вообще бесполезно.
И он замолчал.
– А что полезно? – осмелев, спросила Оля. Она почти привыкла к давлению, которое шло от этого странного человека в черном длинном плаще, из-под капюшона которого не было видно лица. Но его одежда была чистой, а от ткани шел приятный аромат, и после липкой духоты дома чистота была особенно приятна.
Оля не знала этого человека, назвавшегося директором. Не знала, куда он ее ведет. Но чувствовала одно – мольбы и слезы здесь не помогут, а вот сила очень даже да.
«… любит сильных», – промелькнуло в голове. И она вскинула подбородок, зашагала шире. Пепел? Плохое прозвище. Но если господину директору так нравится…
– Полезно слушать наставников и не просто слушать, а делать выводы, запоминать то, что они говорят, применять на практике. Полезно не позволять другим ученикам себя унижать, но силу применять только по разрешению. А будешь лениться…
Продолжать мужчина не стал. Оля крепче прижала к себе Снежка. Она справится. Должна продержаться, пока ее не найдет брат и не спасет. Обязательно. Он ведь старший. Или все-таки младший? Она тряхнула головой, путаясь в обрывочных воспоминаниях.
Они свернули на другую улицу, прошли еще немного и вошли в каменное, округлое здание в два этажа.
– Портальная станция, – пояснил мужчина. – Раньше запретов не было, а сейчас только мэтрам разрешены индивидуальные порталы. Говорят, мы порталами экологию нарушаем, – и он неодобрительно хмыкнул.
– Два до Эссана, – проговорил, протягивая что-то в окошко.
Эссан встретил их закатом. На багряном небе кучковались пышные, подсвеченные розовым облака.
Городок расположился на вершине холма. Узкие улочки тонули в сумерках. Вечерний воздух был напитан сладким ароматом цветов. Здесь не было высоких домов. Зато были сады. И коврики у дверей. Горшки с цветами вдоль стен домов. И лавочки под окнами.
Школа еще не спала. Младших уже не было видно, зато старшие толпились группками в коридоре, опоясывавшем внутренний двор. Они громко спорили, смеялись, толкали друг друга. Несколько девочек расположились на скамейках во дворе среди кадок с деревьями. И Оля окончательно воспрянула духом. Ну школа. Подумаешь, великое дело. Учиться она любила. Кажется. И дети здесь выглядели привычно. И вели себя, как и положено детям, а не прятались испуганно по углам.
– Тебе прямо до столовой, там найдешь госпожу управительницу, она укажет комнату.
С этими словами ее оставили одну. Оля растерянно огляделась. Снежок неодобрительно шевелил ушами, косясь на чужаков красными глазами.
Не съедят, – решила Оля и зашагала в указанном направлении.
– Эй, мелкий, – окликнули ее через пару шагов. – Новенький? Упырь привел?
И троица парней двинулась наперехват.
– А это кто? – удивился один из парней, заметив Снежка у нее на руках. – Что за зверь?
– Кроликов никогда не видел? – пренебрежительно бросил второй, цепко оглядывая новичка. – У нас, в Розмандии, таких целые поля. Только покрупнее и окрас серый.
– Звать как? – уточнил третий. Самый опасный. Стоял он, засунув руки в карманы брюк. На лице застыло скучающее выражение. И парень явно был не прочь развлечься.
– Пепел, – хрипло – голос от волнения сбоил – выдавила из себя Оля, уже понимая, что до столовой она сегодня нормально не дойдет. Интересно, как тут за драки наказывают, потому как они со Снежком собрались драться. Кролик напрягся, ощерил зубы. Он еще пытался намекнуть на какую-то волну, которой можно по мозгам дать, но Оля не могла вспомнить, как ее сделать.
– Зверя дай подержать, – один из парней протянул руку, и тут же с криком отдернул – на пальце отпечаталась пара острых зубов, быстро налившихся кровью.
– Ах ты гад! – замахнулся он на Снежка. Оля увернулась, приготовившись ударить – жар уже просился наружу, но тут из-за колонны к ним шагнул еще один парень. Встал между ней и остальными, и Оля уткнулась взглядом в его спину. Форменный китель парень снял и был в одной черной рубашке.
– Делать нечего к девчонке цепляться? Или давно в подвале не сидели? – уточнил он, складывая руки на груди.
– Девчонке? – взвизгнул пострадавший, слизывая сочившуюся из глубоких ранок кровь.
– Ослеп? Или помочь зрение улучшить?
Напряжение, сгустившись, повисло в коридоре. Их скандал привлек внимание, и вокруг начал собираться народ.
Но стоять вот так за спиной было неловко. Да и парень один против троих…
– Может он плохо видит и мне ближе подойти? – спросила Оля, обходя своего защитника и вставая рядом. Тот повернул голову, удивленно вскинул брови. Оглядел озадаченно.
– Спину прикрою, – доверительно прошептала ему Оля. И парень неожиданно расхохотался.
– Ну, мелочь… Даешь. Спину она мне прикроет! Ты мне до груди даже не достаешь.
– А я прыгучая и верткая, – горячо заверила его девочка. Парень ей понравился. Темноволосый. Глаза черные. Веселые.
– Смотри, Ветер, какой у тебя защитник появился, – хохотнул кто-то из толпы, – тебе теперь даже наставник Хе не страшен.
– Да ну вас, темные, – отмахнулся парень и потянул девочку за плечо. – Идем, провожу, а то кто-нибудь еще прицепится. Луча теперь бойся. Он злопамятный. И за кроликом смотри. Залезет куда не следует – таширы сожрут.
ГЛАВА 4
– А кто такие таширы?
Они неспешно шли по открытой галерее, обрамлявшую внутренний двор школы. Спину девочки щекотали любопытные взгляды.
– Таширы – стражи школы. Оживленные, – Ветер охотно отвечал на ее вопросы. – Охраняют территорию по ночам и следят за порядком. Здесь есть несколько закрытых зон. Туда и днем нельзя ходить. Воспитатели потом покажут. Если честно, впервые кому-то разрешили притащить с собой питомца, – и парень озадаченно покачал головой, потом спросил: – Упырь уже дал тебе имя?
– Пепел, – отозвалась девочка.
– Повезло. Видать, настроение хорошее было. Мог и похуже чем назвать. У нас и Тыква есть и Стекло, и даже Дырка.
Они поднялись по ступеням вверх, вошли в просторную анфиладу, и Оля восхищенно закрутила головой. Стены коридора были увешаны часами разной формы, расцветки. Встречались как совсем простые, так и со сложным узором, были даже со странными животными наверху. Только вместо времени на циферблатах стояли занятия, уроки, у кого-то красным горели надписи, намекая, что это наказание.
– Впечатляет, да? – улыбнулся Ветер, довольный ее реакцией. – Это следилки с расписанием. У каждого ученика своя собственная. Когда тебя внесут в списки, не забудь проверить часы. И почаще с ними сверяйся. За опоздания здесь наказывают.
Дверь в столовую обнаружилась аккурат за стеной с часами и охраняли ее две темно-серые статуи животных: вытянутые морды, длинные уши, мощные лапы.
Привычный к ним Ветер прошел, не заметив, а вот она задержалась и подскочила в испуге, когда правая статуя вдруг дернула носом. А потом алый язык скользнул, облизываясь, по зубам. Девочка поспешно рванула за провожатым. Рядом с Ветром было спокойнее.
В столовой их встретила высокая сухопарая женщина. Ее темные волосы были забраны наверх, перевязаны бархатной лентой в плотный пучок и зализаны так, что ни один волосок не торчал наружу. На длинном лице нашли свой отпечаток прожитые годы, а слишком выдающийся нос делал хозяйку похожей на птицу.
При виде парня тонкие брови женщины неодобрительно взметнулись вверх.
– Ветер, только не говори, что проголодался!
– Никак нет, госпожа управительница, – бодро отрапортовал парень, вытягиваясь по струнке, – я привел к вам новенькую. Пепел, – и он подтолкнул девочку вперед.
Взгляд серых глаз цепко впился в Олю. Потом скользнул ниже.
– А это что такое? – с брезгливым потрясением уточнила женщина, указывая на Снежка.
– Господин директор разрешил взять его с собой, – девочка притиснула кролика к груди, и тот полузадушено пискнул.
Управительница глянула так, что стало ясно – обоим не жить.
– Я сам видел – они вместе пришли, – снова влез Ветер, явно поставив себе цель собрать как можно больше неприятностей за сегодня.
Во взгляде женщины промелькнули сомнения напополам с раздражением.
– Допустим, – она склонила голову. Прошлась рукой, отряхивая невидимую пылинку с длинной темно-зеленой юбки. – Я уточню у господина директора завтра утром. Пока можете остаться, – и подчеркнула: – Оба.
Оля незаметно перевела дыхание, разжимая стиснутые пальцы.
– Идем, – позвала женщина. Оля помахала на прощанье Ветру, поймала его улыбку и с легким сердцем пошла за управительницей.
– Меня зовут госпожа Лирьяра Горра. Зови меня госпожа Горра или управительница, – тепла в голосе женщины не прибавилось. Оля представила, какому по счету ученику она это говорит и поняла, что требовать участия к каждому невозможно. – Сейчас я покажу тебе комнату. Сегодня уже поздно для правил. Так что переживи эту ночь и завтра поговорим.
И было непонятно – шутит она или всерьез.
Еще этот коридор… Старый, темный, с рассохшимися кое-где деревянными панелями и странным, тусклым светом от стеклянных колб.
– Тебе повезло. Девочек в этому году не набрали в твой класс, будешь одна.
Оля посмотрела с недоумением. Что хорошего в том, чтобы учиться одной среди мальчишек?!
– Жить в комнате одна будешь, – пояснила госпожа Горра, заметив ее недоумение.
Они поднимались по скрипучей лестнице на третий этаж. И снова статуи. На этот раз в углах на лестничных площадках. Лохматые животные с квадратными мордами стояли на задних лапах и выглядели изготовившимися к атаке.
Оля на всякий случай обошла их стороной.
– С соседками по этажу потом познакомишься. Сегодня тебе лучше никуда не ходить, – предупредила женщина, открывая первую на третьем этаже дверь. Щелкнула пальцами, и под потолком зажегся свет.
Оля заинтересовано огляделась. Шесть кроватей. Столы в центре, сдвинутые вместе. Какой-то мусор по углам. Стены, выкрашенные в грязно-розовый. Нет, когда-то он был нежно-розовый, но теперь просто грязным. Паутина в углах.
– Комнату в порядок привести. Стены отмыть, мусор убрать, – в голосе женщины появились устало-стальные нотки. – Срок три дня. Проверю. Старшая на этаже Родник. К ней обратишься за ведром и тряпками. Магию не применять. Паука видишь? – и она ткнула пальцем на что-то маленькое и мохнатое в углу. – Он питается силой. Будешь магичить – вырастет и сожрет. Поняла?
Оля не поняла. Она вообще имела смутное представление о том, кто такой паук, но не верить причин у нее не было, так что она кивнула.
– Хорошо, – равнодушно похвалила ее управительница. – За той дверью – ванная комната. Белье возьмешь в шкафу. Там же висит форма. Оденешь завтра утром. А теперь спать. Живо.
И она легонько хлопнула по стене, приглушив свет – наверху остался гореть слабый огонек, и комната сразу стала в два раза больше и страшнее.
Хлопнула дверь – Оля осталась одна. Она положила кролика на пол, и тот заскакал по комнате, обнюхиваясь и осматриваясь. Сняла с плеча сумку.
Полотняную сумку ей выдала Гейра. Она же разрешила набрать сухой травы для кролика, дала пару яблок, морковки и подарила букварь. С ним, уча буквы, девочка и просидела целый день. Так что был шанс, что завтра утром она сможет кое-как прочитать расписание на часах.
Первым делом Оля устроила лежанку для кролика, вытащив из шкафа забытую там коробку. Как временное решение пойдет, дальше надо будет что-нибудь придумать. Затем наведалась в ванную комнату. Вздохнула при виде грязи и запустении. Три дня? Она и за неделю тут не управится. Достала из шкафа чистое постельное белье. Там же нашелся смешной комплект, состоящий из штанов по колено и длинной рубашки. Нежно-голубой цвет в горошек намекал, что в этом надо спать.
Свет выключать было боязно. Взгляд то и дело возвращался к углу, где засел страшный паук, жрущий магию. Но Снежок, обскакав территорию, заверил, что поводов для тревоги нет.