- -
- 100%
- +
Зверь скалиться перестал. Задумался. Потом легко перешагнул через вжавшегося в пол кролика – хвост метелкой прошелся по белоснежной шкуре – и, цокая, величественно двинулся к лестнице.
Снежок чуть помедлил, потом, спохватившись, заскакал следом. Он больше не скрывался, не шарахался от каждой тени. А пережитый ужас запустил процесс, который хозяйка называла «потоком неконтролируемой болтовни». Кролик прыгал по ступенькам, каждый прыжок сопровождая эмоциональным образом. Начал он с хозяйки, потом перешел на себя, жалуясь, как ему не хватает прогулок, зеленой травы. Хотя булка была вкусной, но трава все же лучше. Зверь раздраженно дергал хвостом, шевелил лопатками, но не обрывал. То ли не хотел, то ли не умел отвечать.
У двери хозяйки он не остановился, прошествовал дальше. Толкнул носом пятую по счету и через пару мгновений выволок оттуда зубами за подол юбки яростно сопротивляющуюся девицу.
– Да чтоб тебя темные загрызли! Какую сдыхлу ты творишь? Мышь ты потная, а не волк! Вот пожалуюсь на тебя Грымзе, будешь знать!
Девица столь сильно пахла травами, что кролик не удержался и чихнул. Его заметили…
– Ой! – расплылась в умилении девица, забыв о чудовище, которое продолжало тащить ее по коридору. – Маленький какой! Пушистый! Ты откуда такой, малыш? Если ничей, я тебя себе возьму, – и она уже протянула к нему руку, но зверь не позволил. Не выпуская подол, распахнул дверь в комнату Оли и впихнул туда девицу, потом повернулся к кролику, подцепил его за шкирку и зашагал вниз.
Когда мастер Хе заглянул в комнату к новой ученице, там вовсю кипела активная деятельность. На столе исходил паром котелок, под которым синим огоньком трепетала горелка. Вверх поднималось остро-травяное облако, от которого сразу зачесалось в носу.
На его шаги сидящая на постели девчонка резко повернулась и уставилась недовольным взглядом человека, которого отрывают от любимого дела.
– Луна, – обреченно вздохнул мастер, одновременно радуясь тому, что новенькая в надежных руках и понимая, что прикрывать неофициального целителя школы от пропусков придется именно ему. – Опять не на занятиях?
Девчонка раздраженно дернула плечом.
– Мне не нужны астро-физика и литература. Я не собираюсь читать больным стихи и рассказывать о звездах. Тем более, когда моя помощь требуется здесь, – и она кивнула на лежащую на кровать Пепел.
Мужчина поспорил бы, но Луна выпускалась на следующий год и заслуживала некоторые послабления в учебе, да и целительский дар у нее был силен. Директор не жалел вложенных в девчонку средств и даже собирался оплатить ей высшую школу. Хороший целитель всегда пригодится.
Мастер подошел, наклонился, проверяя состояние больной. Что же… хуже, чем он рассчитывал и лучше, чем подумал, увидев здесь Луну. Крупные синяки сошли, а мелкие были смазаны мазью. Укрепляющий отвар, который варился на столе, завершит исцеление.
– Я скажу мастерам, что ты выполняешь мое поручение.
И он сделал вид, что не заметил лежащего на коленях девчонки справочника по ядам. Школа не препятствовала ученикам проявлять любопытства даже в запрещенных областях.
– И спасибо за помощь, – он кивнул на Пепел.
– Не за что. Только хочу напомнить, мастер Хе, мертвых не исцелить, – и она обвиняюще посмотрела на мужчину.
ГЛАВА 6
Когда Оля окончательно пришла в себя, в комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабым светом лампы под потолком. Девочка медленно повернула голову. Парни были погружены в игру. Огонек, прикусив губу, задумчиво смотрел в карты, явно просчитывая ход. Туман был холодно спокоен. Балабол нервно барабанил пальцами по столу. В комнате непривычно остро пахло травами. И Оля начала вспоминать: незнакомое лицо над собой, горький вкус травы во рту, холод исцеляющих заклинаний.
– Снежок! – она села на кровати, испуганно зашарив руками вокруг.
– Тьфу! Напугала! – выдохнул Конфета, хватаясь за сердце. – Я уже и забыл, что ты здесь.
– Кого потеряла? – дружелюбно осведомился Туман.
– Кролика, – девочка свесилась, заглядывая под кровать.
Парни обеспокоенно переглянулись.
– Когда мы пришли, здесь была лишь Луна, – проговорил Огонек. – Кстати, она велела тебя напоить отваром, как проснешься.
Оля ощутила, как от дурных предчувствий сжимается сердце, а паника перекрывает горло.
– Тихо! – рявкнул вдруг Туман, и в наступившей тишине явственно послышался приближающийся цокот когтей.
Парни в секунды рассредоточились по кроватям, лишь Балабол суетно заметался в поисках свободного места, в итоге рухнув на светловолосого паренька. Тот предупреждающе зашипел и отодвинулся к стене. Стукнул ладонью, гася свет.
Туман без слов толкнул девочку в плечо, заваливая на кровать и падая следом. Обнял, прижимая к себе.
– Снежок! – попыталась освободиться Оля, засадив локоть ему в живот.
– Найдем! Обещаю, – прошептал он ей на ухо, даже не дернувшись.
Цокот замер напротив их двери. Потом раздался скрип, и в проеме возникла высокая ушастая тень. Парни усиленно засопели. Тень раздражающе медленно дошла до дальней кровати, а потом белый пушистый комок упал на простыни перед лицом девочки, защекотав кожу ушами. На Олю пахнуло землей, травой, а следом хлынул поток восторженных эмоций. Там были солнце, лес, зеленая трава, сладкие цветы и новый друг. Молчаливый, пугающе-страшный, но позволяющий делать все, что захочется.
Зверь тяжело вздохнул, словно закончил выполнять сложную миссию и развернулся к выходу. Около стола он внезапно замер, наклонился, подцепил что-то зубами и свернул к одной из кроватей. Оля успела заметить мелькнувшую в лунном свете карточку и услышать сдавленное «Спасибо», когда игральную карту положили перед лицом одного из парней.
Скрипнула дверь, отрезая удаляющийся цокот когтей.
Какое-то время все лежали, прислушиваясь к затихающему «цок-цок», а потом тишина взорвалась гомоном голосов:
– Ты, дебил, реально ему «Спасибо» сказал?
– А что? Он мне карту вернул. Невежливо было промолчать.
– Это ташир! Волк!
– Странный он какой-то. Понял же, что мы не спим. Почему не поднял тревогу и не вызвал дежурного?
– Вообще не понятно, зачем приходил. Мы же занавес поставили, не шумели. Ну прибрались чуток, так тихо же.
Кто-то шлепнул ладонью по стене, зажигая ночник под потолком. Парни вставали с кроватей, потирая ушибленные бока. Огонек растеряно крутил в руках карту.
– Тут такое дело, – кашлянул Туман, привлекая внимание, – он кролика вернул.
И взгляды парней мгновенно скрестились на лежащей на постели в обнимку со зверьком девочкой.
– Я правильно понимаю, он вернул его целым и невредимым? – вкрадчиво так поинтересовался Балабол и заморгал растеряно, словно озвучил нечто невозможное.
Оля не знала, что отвечать. Молчание затягивалось.
– Никогда не слышал, чтобы таширы заводили себе друзей, – хмыкнул Туман.
– Скажешь тоже, – возмутился Конфета. – Может он его съесть хотел, но подавился? Или твой зверь удрал, а волк его нашел и решил вернуть? Только все равно непонятно, с чего такая доброта.
– Приказ Упыря, – высказал догадку Лист, – они ментально связаны, разве не видно?
Оля съежилась под ставшими внимательными взглядами, крепче прижимая к себе зверька. Холод сканирующих заклинаний защекотал кожу.
– Повезло тебе, – вздохнул, наконец, Огонек, отворачиваясь и доставая из кармана колоду, – а мне вон собаку не разрешили… Пришлось тетке оставить, а она у меня… – и он обреченно махнул рукой.
В комнате повисла завистливая тишина, и на лицах парней дружно отразились детские воспоминания… Не простые такие и уж точно не счастливые.
– Ладно, – первым встряхнулся Туман, – Пепел, быстро пить отвар. Тут тебе от щедрости – надо ж было их так напугать – оставили домашнее задание на завтра. Раз выспалась, садись разбирать, а мы с парнями еще игру прокрутим.
– Слышал, ты своих в классе чуть не замочила, принцесса, – Огонек дружески шлепнул ее по плечу, подтолкнул к столу, где сегодня появился девятый стул. – Да и мастер Хе к целителю наведался после урока с тобой. Вот глянешь – мелкая, ни разу не опасная, а как слухи послушаешь, так за один стол садиться страшно.
– Стихийник, что ты хочешь, – с некоторой завистью покосился на нее Лист.
– Хочу, чтобы ее не отправили в подвал за подобные фокусы, – со злостью бросил Огонек
Туман предупреждающе кашлянул.
– Защищаешь? – вызверился на него парень. – Не хочешь пугать? А ничего, что она сама себя туда загоняет?
– Не тронут ее, – лениво отозвался Балабол. Отобрал у Огонька колоду, принялся раздавать. – Пока не тронут. Осторожничают. Так что не бойся, мелкая, но и не наглей. Учись давай, – и он легким подзатыльником заставил ее заглянуть в учебник.
Оля со вздохом – учиться не хотелось, хотелось отправиться в подвал и выяснить, чего так все боятся – раскрыла книгу. Страницы замелькали, останавливаясь на нужном месте. Она повела пальцем по строке, вчитываясь в текст, и не сразу заметила, как за столом установилась удивленная тишина.
– Я должен был догадаться: стихийник, пусть и не полный, мыслевик, странности в поведении, – принялся перечислять Туман. – Поневоле начнешь подозревать в тебе сбежавшую принцессу. Ладно, парни, играйте без меня. Я тут кое-кого грамоте учить буду.
Но игра без Тумана не задалась, и парни потихоньку травили байки. Рассказывали про жизнь, школу. Ругали учителей, директора. Хвалили еду. Хвастались, кто куда пойдет после школы. И только трое молчали: Туман, Огонек и Лист.
Комната после вечерней приборки стала чище. Паука парни выгнали – по крайней мере со смешками заверили, что так и сделали. А если тот вернется, то на него Снежка надо натравить. Мол, если ташир кролика не тронул, то паук и подавно испугается.
И спать Оля ложилась под их тихие разговоры с верным Снежком под боком.
Столичная канцелярия следственных дел.
Охранное заклинание проснулось, зевнуло – господин Тамс любил придавать характер зачарованным вещам – и скучающим тоном оповестило:
– К вам этот… молодой и прыткий. Небось с очередной бредовой идей пожаловал. Господин Дьер Топпер.
Алесто поморщился. Утро было хорошим. Спокойным. Даже сводки ночных происшествий были до оптимизма пусты. Граждане дружно решили вспомнить о своей добропорядочности. Никаких нападений. Незаконных применений магии. Ведьмы и те попритихли, ну или жалобы на них еще не дошли до канцелярии. Словом, день грозился быть проведенным в кабинете за разбором бумаг. Красота…
– Пусти его, – разрешил он, смиряясь с неизбежным. В новых сотрудниках после неопытности его жутко раздражал энтузиазм и уверенность, что именно они раскроют дело, о которое их товарищи изрядно зубы обломали.
– Господин Тамс, доброе утро, – в кабинет заглянул высокий темноволосый парень. По нынешней моде он волосы не стриг, а собирал в хвост на затылке. Вольность, разрешенная в их учреждении. Мол, ближе к народу надо быть не только слугам-чиновникам, но и следователям.
– Что у тебя? – поморщился Алесто, кивнув в ответ на приветствие. Парень с готовностью активировал планшет. Новомодная техника недавно поступила в отдел, и далеко не все сотрудники смогли ее освоить. Вот Алесто так и не смог.
– Дай угадаю, – он бросил быстрый взгляд на протянутый к нему экран, – школа Эссана? Опять?
– Но вы сами говорили, что там нечисто! – с жаром воскликнул Дьер.
– Топпер, – простонал Алесто, – я твой начальник, так?
Парень угрюмо кивнул.
– Ты копал под них три месяца, так?
И снова кивок.
– Мы отправляли к ним всевозможные проверки. Даже церковь подключили. И что?
– Ничего, – мрачно ответил Дьер.
– Ничего – это взяли и забыли, а о нас тогда столько народа ноги вытерло. Помнишь, что писали? Что мы набросились на несчастную школу, которая много лет спасает детей, чуть ли не подбирая их на улице. Ты сам проверял их учеников. Проверял? И согласился с тем, что их ждал бы дом семьи или ограничители. Везунчики смогли бы поступить в какое-нибудь военное учреждение. Остальные… Сам знаешь, какая жизнь в маленьких городках, когда твои родители подсели на какою-нибудь дрянь.
– Но их выпускники… – хмуро возразил следователь.
– Да, некоторые идут в криминал, кто-то в наемники, но тебе не кажется, что они и так оказались бы там без помощи школы, – Алесто терял терпение, – зато самым талантливым они университеты оплачивают. Кормят все эти годы, нормально учат.
Парень несогласно мотнул головой.
«И послали же тени упрямца!» – вздохнул про себя Алесто.
– Что ты предлагаешь? – спросил он прямо.
– Он берет не всех! Фактически скупает детей! – выдвинул Дьер самый решающий аргумент.
– Он директор школы и имеет на это право. Да и потом, ты знаешь, именно выпускники, став успешными, поддерживают школу деньгами. Так что я вполне понимаю его интерес в талантливых ребятах. Спасти всех невозможно. Он берет лишь сильных.
– И в основном парней!
Алесто пожал плечами, не видя в этом ничего криминального.
– Разрешите устроиться туда на работу, – выпалил Дьер и замер выжидательно.
– Ты? – ошарашено моргнул Алесто. – Учителем? В провинциальную школу-пансион?
– Думаете, не смогу? – с беспокойством уточнил следователь. – У меня столичная школа с отличием закончена. Потом еще Следственная академия. Тоже с отличием.
Алесто захотелось взвыть.
– Я тут на педагогические курсы поступил. В свободное от работы время, конечно. Через полгода сертификат. Смогу преподавать.
Алесто с отчаянием растер ладонями лицо, давя желание накинуть на молодого сотрудника что-нибудь эдакое… вяжущее по ногам и рукам. И запереть его. Надолго.
– Принесешь сертификат, подготовишь легенду, там посмотрим, – принял он решение.
Парень просиял. Распрощался и вымелся из кабинета.
– Плохо у тебя с делами, раз молодые дурью маются, – проворчало охранное заклинание с двери.
– Это распоряжение такое… – огрызнулся Алесто. – Начальство запрещает молодежь в серьезные дела вовлекать. Вот и подсовываешь им разное… А они там всякую дичь видят… Ладно. Полгода – это срок. Может и передумает. Но надо же… Учителем… В школу… Вот фантазия у парня! – и он одобрительно покачал головой.
Асмас. Академия
– Ты уверен? – в десятый раз спросил Лексар, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. Был вечер. Вокруг ни души. Академия готовилась к отбою, и засечь их могли лишь безмолвные, решившие проследить за пятикурсниками. Но пока их никто не пытался остановить, да и пятый курс, не первый. Они имели право здесь находиться.
Иль лишь зло скривил губы. Отвечать не стал. Посмотрел на проход, ведущий к источнику, и решительно зашагал по нему. Друг остался на подстраховке. Все было обговорено заранее. С момента исчезновения Оли они столько раз пытались достучаться до взрослых, предложить свою помощь, ведь брату проще найти ту, с которой они росли с детства. Бесполезно… Их в упор не замечали, советуя не лезть в это дело, а заниматься учебой. Мол, взрослые сами справятся.
– Ни жыргхвы они не справятся! – кусал от гнева губы Иль. – Фаттарцы добро на проход лишь на второй день дали. А что за эти два дня могло случиться? Все!
И он пнул камень, попавшийся под ноги. Они шли по дорожке парка. Взъерошенные. Злые. Обиженные. Их посчитали маленькими. Ненужными. А им до пепла надо было что-то сделать. От душащего бессилия хотелось кого-нибудь прибить, но курсанты, словно подозревая нехорошее, торопились убраться с их дороги.
– А что мы можем? – запальчиво возразил Лексар. Он давно уже простил Оле то, что она с ними не церемонилась, командовала, насмехалась порой, втягивала в неприятности. Один полет на драконах чего стоил… Но без нее было хуже, чем с ней. Так что он всем сердцем переживал за девчонку, пусть в глубине души был уверен: Оля не пропадет и любые неприятности обратит в свою пользу.
– Сбежать в Фаттару и искать самим? – предложил Ирлан.
Парни зафыркали.
– Нас на подходе к вратам возьмут. Третий наверняка озаботился, чтобы внести наши ауры в список, – Иль посмотрел на друга снисходительно. – Да и в Фаттаре… Мы со своим огнем как на ладони будем.
– Слышал, они стихийников за нелюдей считают, – неодобрительно проговорил Лексар. – А свою магию боятся использовать, мол, активное применение разрушает магическое поле планеты. Только по нужде, только по потребности. У меня родственник матери работал с их посольством много лет назад, – пояснил он, смутившись. – Уже тогда говорили – свихнулись они на предметах. Оживляют, начиняют магией, ну как мы артефакты, только они силу напрямую с материей соединяют. И живут, заставляя вещи работать вместо себя. Еще и топливо какое-то используют, чтобы не на одной силе те работали.
– Пепел с ними, – зло мотнул головой Иль, – но если они причинят вред сестре, я их вместе с оживленными изничтожу.
Парни сочувственно посмотрели на командира, готовые поддержать в любом безумстве. Оли им самим не хватало. Словно вытащили важный кусочек из компании, стерли какую-то часть. Словно у каждого из них сестру отобрали.
Иль похудел, спал отвратительно, и четверка как могла поддерживала своего лидера. Помогала с занятиями, прикрывала от неконтролируемых применений дара. Наставники, как сговорившись, устроили им внеплановый зачет по предметам, решив, что усиленные занятия лучше всего способствуют преодолению скорби. Их гоняли так, что даже выпускники смотрели сочувственно.
– Но стихии должны знать, что случилось, – заметил Лексар. – Уверен, без их ведома мы даже чихнуть не можем.
– Вот пойдем и спросим, – решительно поддержал его Иль.
Сейчас он быстрым шагом шел по коридору к источнику, остро ощущая, как не хватает рядом сестры. Она всегда прикрывала ему спину. И было достаточно знать, что она где-то поблизости, чтобы справиться со сложностями. Но теперь…
– Я сделаю это для тебя, сестренка, – прошептал он, облизывая пересохшие губы – воздух в пещере был сух и горяч. В голову лезли мелкие обиды, нечастые ссоры. Он почти не спорил с сестрой, еще реже обижался на нее, но все же случалось порой. И теперь ему казалось, что есть и его вина в том, что сестра исчезла. Не доглядел. Не спас. Не был рядом.
Если бы знать… на шаг от нее не отошел бы. Но Оля всегда была самостоятельна. Это он цеплялся за нее, без спора отдав лидерство. И только в академии, став главным в четверке, начал учиться жить своим умом. А сестра… Ходила в академию Ментала, занималась с дядей Кайлесом. Ей организовали индивидуальные занятия с наставником из Такии. Даже император выделял ее среди остальных детей королевской семьи.
Завидовал ли Иль? Нет, хотя и злился порой на самоуправство, но в сердце всегда гордился ею. И знал – он все равно сильнее и старше. А сестра только пытается быть сильной, на самом деле ей тоже нужна защита.
– Выходи! – крикнул он, склонившись над лавой и ощущая, как от жара печет лицо. Он вгляделся в черное полотно, в котором алыми прожилками гуляло пламя. – Не будь трусом! Выходи, поговорим!
Пламя гневно загудело, только злость, сжигающая сейчас изнутри Иля, была сильнее.
– Я не боюсь тебя! А вот ты… Если не выйдешь, будешь трусом. Нет, ты будешь никчемной жыргхвой.
Пламя взвилось вверх, ударило наотмашь по камням, и веер огненных брызг ужалил, прожигая одежду, добираясь до кожи. Мальчик зашипел.
– Дурак! – эхом загуляло по пещере, и сила навалилась, прижимая к камням. Сердце застучало в ушах, в горле пересохло, перед глазами заплясали алые точки, но он устоял, хоть и согнулся, уперев ладони в колени.
– Щенок! – бесновался огонь. Одежда уже тлела, но Иль не обращал внимания. Ему нужен был ответ. – Мелкий выродень! От кого требовать вздумал, пепел от помета?! Да я тебя изничтожу!
– Давай! Если по-другому не можешь! – выдохнул Иль, разгибаясь и глядя в поднявшуюся над ним волну. Внутри пламени, точно оно не могло сосредоточиться от возмущения, мелькали сотни лиц. – Она тебя так любила, а ты не смог ее защитить от какого-то пьяного архимага!
Про архимага он узнал от безмолвных. Парни говорить не хотели, но он проник в целительскую и сутки не отходил от валявшихся там пострадавших, навевая, как выразился один из них, своей унылой рожей пепельную тоску. Целители, приняв сторону мальчишки, делали вид, что нарушителя в палате нет. Так что безмолвные в итоге сдались или отец разрешил им открыть ему подробности дела…
Надо ли говорить, кто стал для Ильи, да и для всей академии врагом номер один? Потому как еще никому не было позволено похищать курсантов.
Пламя на оскорбление отреагировало очередным взлетом к потолку. Оно потемнело, запеклось коркой. Воздух в пещере исчез, выгорел, и Иль ощутил, как начинает кружиться голова при попытке сделать вдох. Но отступить сейчас?
– Молчишь?! – просипел, тщетно пытаясь расслышать в гудении пламени хоть какие-то слова. Вот с сестрой огонь говорил охотно, а чем он хуже?!
– Ненавижу тебя!
Слова сами сорвались с губ, Иль плохо понимал, что именно в бессилии кричит в огненную стену. Ему было больно, и он выплескивал боль, не в силах удержать внутри. По стене лавы меж запекшихся кусков затанцевал огненный поток. Огонь шипел, бурлил, но молчал…
– Отказываюсь от тебя, слышишь? Пока не вернешь сестру!
Он не понял, как его вынесло из пещеры. Очнулся от того, что Лексар хлопал его по щекам, испуганно причитая, что убийство принца ему не простят, даже если он в нем не виноват, и Третий точно сошлет на каторгу, чтобы остальным повадно не было.
Иль открыл глаза, застонал – кожу неимоверно пекло. Дико хотелось пить.
– Так-так, – внушительно произнесла над ним пустота. – Кто бы сомневался? Снова эта семейка. Старший выпустился, пришел черед младшему нас доставать.
– Тихо ты, – одернул его второй безмолвный, – это ж брат кронпринца.
– А мне по пеплу, – не согласился первый, – наказание будет получать, как все. Давай его в лазарет, а потом на доклад к ректору. Четвертого все равно в академии нет. Пусть ректор решение принимает, куда энергию мелочи направить. Надо же было так довести источник?! Меня до сих пор трясет от выброса. Передашь, чтобы дня на три закрыли, а то спалит всех сунувшихся к жыргхве. И что они не поделили?
Сил отвечать у Иля не было, а когда они появились – целители знали свое дело – он угрюмо отмалчивался, разглядывая пол в ректорской. Рядом такой же безмолвной статуей застыл Лексар.
Ректор разорялся долго. О долге, дисциплине, уважении к дарованной им силе.
– Он позволил мою сестру забрать, – процедил Иль, когда ректор выдохся. – Я от него отказываюсь.
Мужчина аж онемел от изумления.
– Пока не вернет, я без магии обходиться буду. Мама же как-то жила без нее, пока папу не встретила…
Ректор сначала говорить не мог, только ртом воздух хватал и смотрел умоляюще, мол, шутка же, да? Только Иль был уже не маленький, чтобы просто так обещаниями разбрасываться.
– И я откажусь, – поддержал командира Лексар.
– Ну все!!!! – раненым калкалосом взревел ректор. – Отказники, пожри вас огонь! Под арест. Обоих! Завтра разберемся, что с вами делать. И пусть… родители… Хотя бы ассара. Вот она пусть и уговаривает вас не маяться пеплом.
Ректор зря надеялся, это Иль знал твердо. Сестру надо было вернуть в первую очередь именно из-за мамы. Так что он не отступится, чтобы взрослые там ни придумали.
– Слышь ты, недоразвитие мозга. Плевок вальшгаса. Личинка трупного червя. Жертва ментального взлома. Трухляк навозный. Ошибка природы. Головешка тупая. Мозги, пеплом покрытые. Не понимаешь, что творишь, огрызок идиота?
Наставник Унтар разорялся добрых полчаса, ни разу не повторившись и оправдывая звание самого сурового наставника академии. И то, что Иля отдали ему, говорило о серьезности совершенного им проступка в глазах взрослых.
Оскорбления Иль переносил спокойно, почти равнодушно – дядя Сережа порой и не так выражался, когда считал, что малышня его не слышит. Оправдываться он не видел смысла, а потому угрюмо молчал, выжидая. У наставника была цель – выбить дурь из взбунтовавшегося курсанта, и он явно не собирался ограничиться словами.
– Не таких обламывали, – прищурившись, заявил Унтар, оценивая объект воспитания.
Объект смотрел исподлобья, явно имея противоположное мнение на данный счет. И где-то наставник Унтар уже встречал такой взгляд…
«Весь в отца», – мелькнула раздраженная мысль, и он ударил для начала тоненькой плетью. Та впилась в одежду, разрывая и оставляя на теле багровый след ожога. Пацан дернулся, стискивая зубы так, что скулы побелели. Взгляд потемнел, напитался ненавистью, и наставник ощутил легкую неуверенность, но отступать не собирался.
– Защищайся! – рявкнул он, чувствуя, как внутри тоже собирается злость. И это было плохо, ибо воспитание и злость не стоило совмещать.
Он выдохнул, возвращая себе контроль.