Мама для Совенка. Часть 3

Медитации за эти месяцы не просто приелись – в печенках сидели. Даже во сне преследовали. И самое обидное – больше половины группы еще не ведали подобного несчастья. Его товарищам позволялось играть, лазить по заброшенным башням академии, заниматься всякой ерундой, а у него почти не было свободного времени. Из занятий лишь физическую подготовку оставили да пару предметов для повторения. Остальное – медитация, чтоб ей сгореть.

– Уже меньше осталось, – примиряюще заметила Юля.

Аль покачал головой: оставшиеся два года и девять месяцев первого блока обучения казались вечностью. Отчаяние временами накатывало столь сильно, что хотелось биться головой о стену. И ведь он прекрасно чувствовал пламя. Мог его контролировать. Преподаватели, как один, отмечали его успехи. Первый тест он сдал на отлично.

Помогло ли? Если бы… Занятий прибавили, и Аль теперь просиживал часами, приклеив задницу к полу. Никакой пользы в этих сидениях он не видел. У него и так все хорошо. Но будь добр быть как все. Положено три года медитаций – изволь подчиниться, даже если ты будущий Столп и у тебя есть ассара.

– Все это бесполезно, – махнул рукой, прикусил губы.

Лучше бы учили чему-нибудь полезному, например военной тактике и обороне, чтобы так же здорово гонять пиратов, как Четвертый. Или политике и управлению чужим сознанием, чтобы уметь находить шпионов и подавлять заговоры, как Третий. Или наукам, хотя быть как Первый Алю не хотелось. Душа не лежала к занудностям. Опыты его привлекали, но он понимал, что для одного успешного опыта надо сотню книг прочитать, а потом еще несколько лет собственными исследованиями заниматься. Нет, этот путь не для него. Вот путешествовать, как Второй, он бы с удовольствием отправился. Вместе с ассарой.

– Не скажи, нет так уж и бесполезно, – не согласилась Юля, видимо, вспомнив собственный опыт. – Но дело занудное, н-да.

И оба вздохнули.

– А пошли прогуляемся на нашу башню? – предложила Юля.

Башню они себе присмотрели давно. Была она крайней в центральном корпусе академии. Нижний этаж использовался для складирования хлама, на верхнем жили птицы и пыль, зато с площадки открывался потрясающий вид на соседний отрог горного хребта. И никого из посторонних. Тайное место, где можно побыть одному или с друзьями.

– Никогда не думала, что море может надоесть, – с негодованием делилась ассара, – но твои братья… Они меня из воды практически не выпускали. Подогреют слегка и отправляют в воду. Сплошная диктатура. А я не хочу. И вода меня не хочет. Привыкли, что пламя надо покорять – либо ты его, либо оно тебя, – а с водой так не прокатывает. Тут иная стихия. Мягкая и… мокрая. Меня почти засолили, пока не появился Первый и не приказал не маяться дурью, а просто расслабиться – мол, вода сама найдет путь. Я ему так благодарна, ты не представляешь. Я от всех этих мокростей из насморка не вылезала. Так что мы гуляли по берегу моря – и ничего больше. Кстати, я тебе и твоим товарищам вкусностей привезла. Потом отдам.

Совенок обрадованно кивнул. Просто так его сладким не баловали, а за праздничным столом под осуждающими взглядами родни пирог в горло не лез – Аль оттуда всегда полуголодным уходил.

Но ассара считала, что баловать сладким надо по поводу, а лучше без. Больше всего Аль обожал земной шоколад – Юля утверждала, что он идеальное лекарство от плохого настроения, – но и местные кусочки теста, вываренные в сладком сиропе, ему тоже пришлись по душе.

– А вчера – уж не знаю, что случилось – я смогла вытащить воду из стакана. Пить хотелось, сил нет. Она ко мне и приползла. Сама. Я заорала, перепугала всех, больше всего Четвертого. Ну и заявила, что море видеть больше не могу. И вот я здесь. Вместе с Фильяргом.

Аль шел и счастливо улыбался. Было так здорово слушать ее голос. Понимать, что она рядом. И радоваться ее успехам.

– Вы скоро поженитесь? – спросил.

Юля фыркнула, горестно простонала:

– Еще один. Будто других вопросов нет. Лучше готовься: твой брат жаждет сделать из тебя человека.

– Всегда готов, – бодро отрапортовал.

– Ну-ну, – не поверила Юля, потом попросила: – Подожди.

Они остановились на втором этаже башни у лестницы. Ассара зашарила в карманах, подобрала с пола осколок камня.

– Встань к стене. Ровно. Не сутулься. Ты же будущий правитель, а осанка никуда не годится. Между прочим, на сутулых королях корона смотрится, как на корове седло.

– У нас нет коров, – обиженно заметил Аль, но плечи расправил. Над его головой процарапали черту.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнула ассара, отступая, – будем отмечать твой рост. А то я вижу, как ты переживаешь из-за него. Не бойся. Рванешь так, что обгонишь остальных, обещаю.

И Аль поверил, как всегда верил словам ассары.

– Тебя здесь не обижают? – спросила с тревогой Юля. Требовательно вгляделась в лицо мальчика, и тот на мгновение позволил себе представить, как его ассара с воплем «Над кем издеваешься? Над ребенком? Гад!» гоняет по полю наставника силы, заставляя его отжиматься, подпрыгивать и делать выпады.

– Юля, – укоризненно протянул Аль, стирая заманчивую картинку.

Та вздохнула, пробормотала:

– Да-да, помню, огонь любит сильных. – И упрямо поджала губы: – Но если станет невмоготу, просто скажи. Я что-нибудь придумаю. Знаешь, мне тетя Софрана одну штуку показала… И вообще, если выходить на тропу войны, надо быть готовым дать отпор. Понимаю, правила и все такое. Но и позволять вытирать о себя ноги нельзя. Вот вырастут твои обидчики, придут к трону, а тут ты… И вспомнят они, как тебя гоняли. Никакого уважения. Столп, пусть и будущий, он такой… – И она задумалась, подбирая слова. Оживилась: – Я тебе читала книгу «Лев, колдунья и платяной шкаф»? Нет? Надо будет почитать. Приду к вам сегодня после отбоя.

Аль не возражал. Ни против визита, ни против того, что Юля представляла его на троне. Знал, что на самом деле не хочет она для него такой судьбы. Помнил ее слова: «Ваш огонь – большой затейник. Мне вон темное пламя подкинул. Ох, боюсь, Совенок, у него на тебя большие планы. Так что будем работать, словно тебя уже выбрали. Лучше перебдеть, чем потом судорожно наверстывать». Помнил и всецело доверял интуиции ассары. Сам он пока не думал о троне. Слишком быстро судьба зажигала костры, чтобы к ним привыкнуть. Все его мысли были о насущном: академия, учеба, столкновения с ребятами.

Да, они случались. Не всем по душе пришлось появление в академии Шестого. Слишком долго его держали за сгоревшую деревяшку. Слишком многие были уверены, что слабака-принца уберут из дворца, заменят более подходящим наследником. И даже спустя три месяца мало что изменилось. К нему присматривались. Оценивали. И ждали провала.

Но были те, кого он мысленно уже называл друзьями. Непоседа и задира Шиль, медлительный и спокойный Франтех, любитель книг и большой поклонник Первого высочества Луньярд. «Его свита», как насмешливо называл их брат.

– Ребята будут ждать, – улыбнулся Аль, и ассара не удержалась – обняла, прижимая к себе. От ласкового тепла в глазах защипало, и Шестой заморгал, прогоняя слезы.

– Я так рад, что ты снова со мной, – пробормотал, пряча лицо в складках ее платья.

Ассара потрепала его по голове, взъерошила волосы.

– Я всегда с тобой, даже когда меня рядом нет, – заметила. Потом помолчала и добавила со вздохом: – У нас с тобой столько дел впереди. Первый обещал нас осчастливить через неделю. Так что скоро ректору и наставникам станет не до вас. Гарантирую.

Обещанное «счастье» действительно прибыло через неделю. Академия замерла в напряжении. Все было готово. Полы блестели, территория была вылизана, в корпусе, который выделили для вновь прибывших, был произведен ремонт. Женские туалеты появились на каждом этаже. Курсанты стали лучше следить за внешним видом, и Юля подумала, что наличие противоположного пола стимулирует к порядку лучше командирского пинка.

– Юля! – Софрана кинулась обниматься, как только сошла с вальшгаса. – У нас там такое… – закатила глаза, потом спохватилась, повернулась к мявшимся за ее спиной девушкам. Скомандовала: – Построились! – И разрозненная группа выстроилась в ровную цепочку. Сразу видно – тренировались. Знали, на что идут.

Юля проверила: одиннадцать. Не густо, но для начала сойдет.

Потом было знакомство. Благодаря информации от Третьего она успела изучить дело каждой. Знала, что три из них хотят быть артефакторами, пять – традиционно целителями, а еще две мечтают стать архитекторами и мастерами-оформителями, и только одна указала боевое направление… Бедный ректор аж подавился, когда прочитал такую наглость.

Юля приветливо кивала первопроходцам, пионерам магической академии. Девочки бледнели, краснели, робели, но держались неплохо. С вбитым с детства достоинством. Сама Софрана изменилась. Взгляд сделался строже, повзрослела, похорошела и прибавила в уверенности. Вместо девочки-одуванчика леди с явными признаками стали в характере. И надо будет при каждой встрече намекать Третьему о внимании к девушке со стороны сильного пола. Ревность – она как ржавчина. Потихоньку разъедает возведенную из упрямства броню.

– Предлагаю всем пройти к себе, разложить вещи, потом я проведу вас по территории, расскажу что и как. Затем у вас вводная лекция от ректора, тестирование и… – запнулась.

Она так и не пришла к окончательному решению, будет ли это отдельный женский факультет, или девушек включат в состав действующих групп. Ректор был за первый вариант, Юля настаивала на втором – консенсус достигнут не был.

Махнула рукой – тестирование покажет. Если уровень разный, пихать всех в одну группу бессмысленно. Опять же, что делать со специализацией? Допустим, про боевой факультет речи пока нет, но не отправлять же всех на целительский?

– Будем посмотреть, – закончила бодро и улыбнулась.

– Вот здесь у нас святая святых – кабинет ректора. – И Юля провела стайку девушек в приемную.

С досадой оглядела пустую комнату. Да что такое?! Ведь договаривались, согласовывали время… И где носит этого секретаря? Всегда же цербером сидел у дверей, а тут… Словно ржа пожрала. И что делать? Вламываться без доклада? Раньше – запросто, но общение с Третьим и его укоризненное «госпожа ассара» заставляли осторожничать. Однако за спиной перешептывались надежда и будущее Асмаса, и Юля с широкой улыбкой «здравствуйте, я ваша тетя» шагнула к двери.

Шагам аккомпанировал тихий скрип. Дверца шкафа поползла в сторону, но тут же была втянута обратно. Юля едва успела заметить мелькнувшие пальцы. Н-да… А цербер казался таким воинственным. Одичали они тут в своем мужском мирке. Совсем одичали.

– Господин Сэльс, – потянула на себя дверь кабинета, моля, чтобы хоть ректор был на месте, – мы не рано? Можно?

– Заходите, – отозвались из глубины кабинета.

– Я бесконечно рад приветствовать столь замечательных леди в стенах академии, – вещал ректор, прохаживаясь перед замершими на стульях девушками. Для полного образа суровому «полковнику» не хватало кнутовища, отбивающего ритм шагов о голенище сапога. Впрочем, и без него вид у господина ректора был устрашающе грозный, как и произносимая им речь. Перечисление одних только нарушений и их последствий заняло минут пятнадцать, а уж пафоса было на целый штрафбат. Леди бледнели, дышали чаще и явно собирались опозорить торжественность момента обмороком. Ректор с видом поедателя юных дев упивался моментом.

«Небось уже мысленно празднует бегство испуганных студенток», – поморщилась Юля. Некоторых жизнь ничему не учит: ни строгое «надо» от короны, ни злобный Четвертый, которому до кабинета минут десять ходьбы, ни нагоняй от Третьего за гнобление ассары.

«Женщинам здесь не место», – поскрипывали сапоги. «Не место, да», – подтверждали брови. «А если сунетесь, ох и плохо будет», – читалось в глазах.

– Господин ректор, – поймала Юля паузу в речи. Мужчина замер на половине шага, развернулся в ее сторону. – Вы сейчас говорите о курсантах, да? Уверена, наши студентки, – она выделила голосом последнее слово, – не нуждаются в столь строгих дисциплинарных ограничениях.

Ректор бился как лев за разграничение мужских и женского факультетов. В целом логика была понятна: военное – мужчинам, остальное – женщинам. В обучение всех огненных магов входила военная подготовка, и Юля была уверена, что даже маг-оформитель мог с легкостью запулить файербол в лоб противнику. Дамы, в принципе, тоже, но вряд ли их допустят на боевой факультет – ректор костьми ляжет. И потому на базе академии был сформирован отдельный гражданский женский факультет. Со студентками. Факультет сформировали, а вот базу под него переписать не успели. Ректор же шпарил по заученному уставу: «Курсант обязан…». И вот нарвался на свое же творение.

Кашлянул, соображая, как притянуть студенток к нарядам по мытью туалетов. Мужских, ага.

– К тому же у нас есть прецедент, – мило улыбнулась Юля.

За девочек было обидно. За девочек хотелось отомстить. И мысль «моих девочек в обиду не дам» приятно легла на сердце.

– Мы же с вами смогли бы решить вопрос, не прибегая к пунктам устава.

Ректор побагровел. Видно, снова вспомнил украденную наливку.

– Так почему бы не разработать новый свод правил для студенток, а пока будем действовать с уже продемонстрированным вами снисхождением.

«Вряд ли девочки станут нарушать правила в первые же дни», – добавила про себя. Разве что по незнанию.

Господин Сэльс посмотрел недобро. Усмехнулся. Развел руками:

– Что же, Юлия Андреевна, поправка принимается. И раз уж мы заговорили о правилах, вам их и разрабатывать как главе факультета.

Юля мысленно охнула. Не удержалась. Вскочила со стула.

– Вы же обещали преподавательниц и наставниц с материка!

– Увы, – поджал губы ректор, – не нашлось достойных кандидатур. А вы у нас член правящей семьи. Талантливый маг. Ассара.

И потому на вас можно повесить руководство факультетом, а денежки, выделенные короной, потратить на более нужные вещи. Юля стиснула зубы. Ох допрыгается ректор до камеральной проверки, или что у них там предусмотрено в подобных случаях. Но девочек без руководства бросить нельзя…

– Хорошо.

И она обменялась с ректором кровожадными улыбками, а где-то там, на тропе, сам выкопался топор войны.

– Теперь по программе. – Господин Сэльс для солидности подхватил со стола лист бумаги, но заглядывать в него не стал, вещая по памяти: – Ввиду исключительной ситуации принято решение срок медитаций сократить с трех лет до года.

Еле слышный стон пронесся по ряду студенток. Господин ректор на глазах возвращал себе душевное равновесие.

– Мы не стали убирать блок силы – лишь немного облегчили программу.

Это означало, что вместо пяти километров девочки будут бежать три. Выкопанный топор занялся самозаточкой.

– Первый год вы будете развивать стихию, стабилизировать дар, изучать общие предметы. Позже мы включим совместные занятия с курсантами по специализации.

И будет их крайне мало. Нечего ранить тонкую душевную организацию женским присутствием.

Юля ощутила, как дает о себе знать огонь. Как быстрее по венам течет кровь, а внутри крепнет желание сжечь тут все к такой-то матери. Но хорош будет глава факультета, если продемонстрирует срыв в первый же день своего назначения. Пусть и повод… напрашивается сам. Пришлось считать до ста. Мило улыбаться и снова считать до ста.

В целом не так уж и страшно. Можно взять опыт института благородных девиц с поправкой на местный колорит. И обязательно додавить ректора с приглашением специалистов. Со слов Третьего, на материке программы женского обучения реализуют не один десяток лет. Грех будет не воспользоваться чужим опытом.

Юля шла по дорожке парка, и сама себя уговаривала не паниковать. Девушки обустраивались в комнатах, а ей срочно нужна была пауза – обдумать, успокоиться и никого не прибить.

В крайне лестном – «Вы же наша ассара!» – предложении смущало одно: она такая же студентка, как и остальные. И главой факультета быть не может при всем своем желании… Это как «деда» ставить командовать полком только потому, что он раньше призвался. Пусть она ассара, невеста Четвертого, но это не повод занимать неположенное место. Легко представить, какие разговоры поползут по дворцу и сколько работы прибавится у Третьего. Вывод: ректор предпринял очередной демарш по дискредитации ассары.

Юля стиснула ладони, с трудом удерживая рвущееся наружу пламя. Но день-то тяжелый: масса переживаний, нервяк, еще и огонь у нее своевольный… Сам решил, что надо выплеснуть раздражение. Короче, не удержала.

– Осторожно! – предостерегающе крикнула, и мужчина отпрыгнул в сторону.

Не повезло бедняге проходить мимо. Хорошо еще, что выброс был небольшим – так, дракончик икнул, – а реакция у мужчины была… по-преподавательски быстрой.

– Госпожа ассара? – спросил удивленно, с опаской подходя ближе. – С вами все в порядке?

– Нет, – мотнула головой девушка. С ненавистью посмотрела на окна ректорского кабинета.

Мужчина проследил за ее взглядом. Понимающе кивнул. Улыбнулся:

– Мне тоже иногда хочется сжечь все к Жыргхве после совещаний. – И предложил: – Прогуляемся?

Они шли вдоль прудов, которые отдали на издевательства курсантам. Те, в ком пробуждалась вода, пытались договориться здесь со стихией – редкое, кстати, для огневиков сочетание. Все же огонь и вода не слишком толерантны друг к другу.

Юля любила это место, несмотря на сложные отношения с водной стихией. У нее процесс принятия шел как всегда непросто и нестандартно. То есть подсознание смирилось и приняло, а разум все еще сопротивлялся. И каждый раз, пытаясь воззвать к воде, Юля испытывала легкую дрожь, словно к лягушке надо было прикоснуться. Вроде и знаешь, что безвредная и не слишком-то и противная, еще и полезная, но где-то свербит опасливая мысль о бородавках, нашептанная еще бабушкой в детстве.

На прудах было здорово. А еще здесь вода могла перемещаться в любых направлениях, наплевав на законы тяготения. Висеть шарами в воздухе. Рисовать ленты Мебиуса. Прозрачным вальшгасом важно прохаживаться по поверхности пруда (работа старших курсов). Изливаться десятками водопадов прямо из воздуха так, что глаза слепило играющим в струях солнцем.

– Знаете, я считаю, что прогресс, как и воду, остановить невозможно. – Преподаватель притормозил напротив вальшгаса. Поморщился. Подправил отделившийся от водного туловища водный же хвост.

Юля бы поспорила. Земная история знала немало примеров, когда уничтожались библиотеки, убивались носители знаний, и целое государство откатывалось на пару веков назад. А кто всему виной? Фанатики. Неважно чего. Главное, не принимающие ничего нового. Среди людей есть немало тех, кто панически боялся любых перемен. И если они получали лидирующее положение… Да здравствует консерватизм. В худшем варианте – с откатом в прошлое.

– Поэтому полностью одобряю появление в нашей академии женского факультета.

Что же… Ей повезло встретить сторонника прогрессивных идей. Неплохо. И сторонников с каждым днем будет все больше, если одна зараза не похоронит идею женского образования на корню. Вот устроит провокацию так, что весь птичник от нервов облысеет, и его величество вынужден будет уступить общественности. Ассару, может, и оставят – все-таки Шестой, – а остальных вернут домой, к мамкам, да замуж выдадут.

– Слушайте, – Юля повернулась к преподавателю, озаренная внезапной идеей, – у нас свободна должность декана. Знаю, многие предпочли бы видеть на ней женщину, но это совсем необязательно. Преподаватели, ректор все равно мужчины. Так почему бы вам не возглавить первый женский факультет? – И добавила заискивающе: – Войдете в историю.

– В могилу я войду, – еле слышно проговорил будущая звезда истории Асмаса, меняясь в лице, и уже громче: – Благодарю за оказанную честь и лестное для меня предложение. – Кислая рожа говорила об обратном. – Но боюсь, я не справлюсь. Я же просто преподаватель.