Луна в Близнецах

Дизайнер обложки Клавдия Шильденко

Иллюстратор Яна Шпаренко

© Наталья Бобровникова, 2023

© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2023

© Яна Шпаренко, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0059-3795-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Натали

1852 год

Графиня скучала. Огромный английский замок с большими холодными залами, гулкими коридорами, где эхом отзывался каждый шорох, мрачными портьерами, зеркалами в металлических оправах так и остался ей чужим. Два года назад, осенью, Николай ввёл жену в эти странные владения, пообещав, что они пробудут здесь не долго и будущей весной непременно вернутся в Петербург. Достойное образование, проницательность, подвижный ум Николая, его родство и титул сделали своё дело. В верхах оценили его усердие и стремление служить Отечеству, граф был назначен советником посольства в Лондоне в должности поверенного в делах Великобритании. Его карьера методично двигалась вверх. Натали беззаветно любила мужа. В то время не многим девицам выпадало счастье – брак по любви. После венчания она неотступно следовала за мужем, меняя страны, города, жилища. Ослеплённая близостью с любимым человеком, Натали будто не замечала рядом чужих стен, отсутствия собственного гнезда, иностранную речь.

Молодая чета обосновалась в восточной части замка. На втором этаже располагались их спальня, зал, кабинет Николая и комната горничной. Гостевые спальни находились также на втором этаже, но уже в западной части здания. Здесь располагалось множество комнат непонятного назначения, и Натали каждый день обещала себе обойти своё новое жилище, но откладывала и в конце концов вовсе отказалась от этой затеи. Она приказала поставить высокую ширму между восточной и западной частями замка и закрепить её наглухо, чтобы перекрыть единственный проход из одной части здания в другую. Комнаты для прислуги располагались в первом этаже. Вновь прибывших из-за моря жильцов обслуживали кухарка, садовник и старый кучер. Все трое изъяснялись на своём родном наречии, но понимали каждый жест молодой хозяйки, предупреждая любое её желание. Один Бог знал, как им это удавалось. Им импонировали её искренность и простота. В живой мимике графини легко угадывался лёгкий и весёлый нрав. В Натали гармонично сочетались жизнелюбие, юношеский максимализм, неуёмная энергия с женской миловидностью и умением тонко чувствовать людей. Ей чужды были светская напыщенность, надменность и чопорность, присущие особам её круга. А графа домочадцы откровенно побаивались. Свободное время Натали проводила с горничной Лизой, которая прибыла с молодой четой из Петербурга. Лиза словно тень повсюду следовала за своей госпожой. Она была всего на три года старше Натали и являлась молодой женщине скорее верным другом, нежели прислугой. С детства они вместе росли и надолго не разлучались. Женщины много и часто гуляли, совершая долгие переходы вдоль туманных зелёных равнин, с каждым разом всё дальше удаляясь от своей обители. От прогулок в карете они дружно отказались. В замке Натали переделала на русский манер только две комнаты: их с мужем спальню и зал. В зале новая хозяйка оставила камин, маленький старинный рояль, шахматный столик и несколько кресел. Громоздкие портьеры она распорядилась заменить светлой прозрачной вуалью цвета топлёного молока. Придирчиво и цепко оглядывая зал, Натали обратилась к Лизе: «Светлее стало? А по вечерам мы будем зажигать свечи. С ними уютнее, правда?» В последнее время Николай редко бывал дома. Натали с Лизой коротали долгие вечера одни, обстановку скрашивала музыка и попеременное чтение вслух. В замке женщины обнаружили старинную библиотеку. Бывало, они шутили друг с другом, смеялись, а то сидели у камина, молча глядя на огонь и думая каждая о своём. Их молчание не было тягостным, как если бы они находились только сами с собою. Лишь изредка Николая с Натали приглашали на приёмы в столичное светское общество. Эти поездки тяготили графиню. Молодая женщина чувствовала себя там напряжённо. Всё здесь было иначе, чем в России, казалось чужим, будто не настоящим. Графиня всё чаще просила мужа разрешить ей ненадолго вернуться в Петербург, повидать родителей. Николай успокаивал жену, уговаривал подождать. То было время, когда отношения между Россией и Турцией на Чёрном море накалились до предела. Россия находилась в преддверии войны, граф скрывал от жены истинное положение вещей, не желая нарушить её спокойствие. Владимир, брат Натали, после окончания военно-морского училища был откомандирован офицером на Черноморский флот.

Англия, демонстрируя нейтральную позицию, в действительности вела двойную игру. С одной стороны, она делала вид, что намерена вступить с Россией в переговоры о создании военного союза против Османской империи, тем самым подталкивая Николая I на решительные действия против Турции. С другой стороны, провоцировала турок на войну с Россией, обещая им оружие, деньги и прямую поддержку в случае возникновения конфликта. Эта политика, явно направленная против России с целью ограничить её экономическую и военную мощь, ослабить позиции на Чёрном море, осуществлялась намеренно. Руками Турции Англия задумала отторгнуть от России территории Крыма, Черкесии и Грузии. Англия выгодно и давно торговала с Турцией, а Россия со временем превратилась для неё в серьёзного влиятельного соперника. В это же время Николай I неразумно разорвал дипломатические отношения с Францией, которая также поддерживала Османскую империю. А внутри российского общества наметился не менее опасный раскол. Истинные патриоты государства, такие как Грибоедов, Тютчев, Горчаков, оказались в немилости у Николая I, их намеренно не приглашали в популярные светские салоны Петербурга. Это была многолетняя борьба внутри России между теми, кто истинно радел за свою державу и её будущее, и теми, кто презирал всё русское, считал русский язык варварским и непригодным для общения среди знати. Государственные посты в стране занимали люди, которые не считали Россию своей главной родиной, но рассматривали своё влияние как возможность обогатиться и насытиться властью.

Однажды Натали не дождалась мужа со службы. Не пришёл Николай и на следующий день. Графиня не спала всю ночь. Затемно, до рассвета, она велела Лизе разбудить кучера и распорядиться закладывать лошадей.

– Куда же вы? – удерживая Натали, воскликнула испуганная Лиза. – Подождём хотя бы один день.

– Не может быть, чтобы Николай не сообщил о себе. С ним что-то случилось… Что-то страшное…

Женщина растирала холодными тонкими пальцами бледные виски, справа от вздёрнутой вверх брови заметно пульсировала вздутая голубая жилка.

Такая лучистая, бесстрашная, Натали осунулась, постарела за одну только ночь, серая морщинка глубокой бороздкой пролегла между её бархатистых каштановых бровей. Большие карие глаза женщины, очерченные серыми кругами, светились неестественным блеском.

– Да что вы, милая! Милая моя Натали, – всплеснула руками Лиза и заплакала, поняв, что ей не удастся переубедить свою госпожу, – я не отпущу вас одну, я с вами поеду.

– Собирайся, Лиза, – сказала Натали глухим чужим голосом. – Вели Эмме поскорее сварить кофе. Дорога предстоит дальняя.

Она привычным движением набросила на себя шаль, и взяв свечу заспешила на первый этаж. Лиза едва поспевала за ней.

– Джакоб! – Натали настойчиво стучала в дверь, нервно перебирая пальцами.

Дверь распахнулась столь быстро, будто кучер стоял на пороге с самого вечера.

– Что миссис угодно? – сонно пробормотал кучер на ломаном русском языке, тряся косматой головой и наклоняясь вперёд всем телом, чтобы удерживать равновесие.

– Запрягайте лошадей, Джакоб, мы едем в Лондон.

Старик часто заморгал, его подслеповатые глаза слезились. Он сгрёб в охапку старую куртку и послушно затрусил к выходу. Лиза будто застыла, стоя на лестнице, наблюдая одними глазами за своей госпожой. Поймав беспокойный взгляд Натали, стряхнув охватившее её оцепенение, она бросилась к двери комнаты Эммы.

Наскоро и обжигаясь, женщины выпили по чашке кофе и уже через пятнадцать минут стояли на улице у входа в здание, кутаясь в пледы и закрывая лица от ветра и дождя. В ворота громко постучали. Послышались глухое фырканье, стук копыт о булыжную мостовую. Джакоб отодвинул тяжёлый засов и, налегая всей грудью на подвижную часть ворот, слегка приоткрыл правую половину. Всадник спешился и, помогая кучеру справиться с тяжёлой створкой, вошёл. Передав кучеру поводья, он шагнул навстречу женщинам. Откинув назад промокший капюшон, незваный гость обратился к графине коверкая слова, выдавая незнание английского.

– Где ваш муж, мадам?

Угадав его родной язык и отметив в незнакомце типично русскую внешность, Натали будто со стороны услышала свой собственный, незнакомый ей голос.

– Потрудитесь говорить на русском языке, сударь. Я у себя дома. Кто вы?

Незнакомец открыл нагрудный планшет и протянул графине сложенный вчетверо листок. Отметив про себя неучтивость гостя, Натали нарочито спокойно взяла бумагу.

Увидев знакомый штемпель, графиня вздрогнула, справилась с охватившим её волнением и принялась внимательно изучать документ.

– Что это? Я ничего не понимаю, обыскивать дом? Где мой муж?

– Это разрешение на осмотр вашего жилища. Мы его ищем, и вам пока никуда не следует ехать, мы вас пригласим, когда сочтём это необходимым.

– Почему ищете? С ним что-то случилось?!

– Мы сообщим вам, когда о нём появятся сведения. К вам в дом кто-нибудь приезжал? Кто навещал вашего мужа?

Натали в упор смотрела на гостя.

– Никто… Николай вторую ночь не переступал порог этого дома. Я намеревалась обратиться в посольство.

– Преждевременно! Мы пока не можем вам ничего сообщить. Давайте приступим к осмотру замка, проводите меня… Начнём, пожалуй, с кабинета.

Каждый метр и вещь в доме были тщательно осмотрены, даже более чем тщательно. Ширма в западную часть замка была разобрана. По злой иронии судьбы, Натали представилась наконец возможность осмотреть полностью принадлежавшие им с мужем владения. Кто бы мог подумать, что произойдёт это при таких странных, неожиданных обстоятельствах. Женщина была в замешательстве и так безнадёжно рассеянна, что уже через час не смогла бы вспомнить и половины увиденного ею из западной части этого неуютного строения. Гость покинул дом только к шести вечера. Как показалось Натали, среди вещей Николая он не нашёл ничего подозрительного и удалился, захватив с собою только одну небольшую кожаную папку из стола, что стоял в кабинете мужа. Совершенно измученная, Натали бессильно опустилась на колени возле камина. У неё даже не было сил плакать.

– Позвольте вашу шляпу, госпожа, – прошептала Лиза.

Потянулись долгие дни ожидания вестей из посольства. Натали с утра до вечера бродила по замку, вздрагивая на каждый стук входной двери и, упорно отказываясь гулять и принимать пищу. Втайне она не переставала ждать возвращения мужа. Лизе Натали говорила: «Вдруг прибудет человек из посольства, а мы на прогулке. Он не станет нас дожидаться, и я не узнаю о важном». Графиня выучила наизусть каждый уголок замка. Западная часть их владений теперь привлекала её внимание гораздо больше, чем та, которая была обитаемой. И только одна дверь оказалась закрытой для Натали. Она так и не поддалась, сколько женщина ни пыталась её отомкнуть. На двери не было ни ручки, ни замка, и никто из домочадцев не мог определённо сказать что-либо вразумительное по этому поводу. Лизе лишь изредка удавалось заставить Натали немного поесть. Графиня после исчезновения мужа потеряла интерес к пище. Напрасно Лиза мучила Эмму, заставляя готовить самые вкусные блюда, надеясь, что запахи вернут её госпоже желание принимать пищу. Всё было тщетно. Натали утратила интерес к прежним радостям. В библиотеку она почти не заходила, уже месяц молчал старинный инструмент, а шахматы пылились, напрасно ожидая, когда молодая хозяйка вспомнит о них. В прежние времена графиня любила шахматы. Играть научил её когда-то отец. Сидя у камина, поджав под себя ноги и завернувшись в тёплый плед, она часто перебирала тонкими пальцами гладкие фигурки из оникса, бережно поглаживая каждую и расставляя их на маленьком самшитовом столике ручной работы. Натали с Николаем любили эту игру. В шахматах они оба были азартны и непримиримы. Их нечастые, но фееричные баталии придавали супружеским отношениям пикантную нотку, вносили свежую струю. После таких игр их ещё больше влекло друг к другу. Натали и Лизу приучила играть. Правда, спокойная и покорная Лиза была графине слабым соперником, но со временем шахматы стали приносить молодым женщинам всё большее удовольствие и помогали интересно скоротать время. Но сейчас Натали будто забыла о своих прежних удовольствиях. Так, в общем молчании, скитаниях по дому и в бесполезных уговорах, прожили они месяц.

– Всё! – решительно произнесла однажды графиня, резко поставив на стол чашку с крепким чаем и расплескав его на белую крахмальную скатерть. – Всякому терпению приходит конец.

Лиза от неожиданности вздрогнула. Они теперь редко разговаривали и только по необходимости.

– Мы поедем в посольство, нужно проверить почту. Письма из Петербурга! Николай всегда приносил их со службы. Они не поедут сюда только ради того, чтобы передать мне письма, – графиня вопросительно умоляюще смотрела на Лизу.

Её взгляд говорил за себя. Женщина пыталась убедить себя в необходимости этой поездки. Ведь нужно же было придумать, зачем они поедут в посольство.

– Да, конечно, мы поедем завтра же, – обрадовалась Лиза, ей так хотелось хоть как-то расшевелить свою госпожу, создать видимость движения. Их жизнь превратилась в сущий кошмар, и она очень боялась, что Натали, находясь столько времени в подавленном состоянии, может серьёзно заболеть.

– Сегодня! Мы поедем сегодня! Где Джакоб?

– Сейчас распоряжусь, – Лиза стремительно встала и бросилась за кучером.

Вернувшись, она сказала, что им необходимо как можно теплее одеться, взять с собой тёплые пледы и провизию.

– Джакоб говорит, что по всем приметам будет метель. Может, всё же стоит выждать благоприятной погоды?

– Ну, погоды мы можем долго не дождаться, а в России метели ещё и не такие бывают.

Натали отказывалась слышать все увещевания Лизы, она методично укладывала в саквояж тёплые вещи, соображая, что станет говорить в посольстве. Та, поняв, что уговорить госпожу не удастся, опоспешила к Эмме на кухню.

– Скажи, пусть Джакоб захватит в дорогу всё, что есть у него из тёплого белья, вдруг нам придётся задержаться в пути.

Карета двигалась медленно.

– Нельзя ли ехать быстрее? – осведомилась Натали. – Мы так прибудем только к вечеру.

– Да, миссис, – отозвался кучер, с силой ударив лошадей, – к трём часам поспеем.

Всю дорогу женщины молчали. Графиня думала, о чём станет говорить, чтобы как-то прояснить ситуацию и выведать о месте нахождения мужа, а Лиза, видя, как напряжённо морщит лоб её госпожа, боялась отвлечь Натали от раздумий.

Карета остановилась. Графиня приподняла занавеску и, увидев перед собой внушительные металлические ворота, спросила:

– Что случилось, Джакоб?

– Это посольство, миссис.

Прохожих вокруг не наблюдалось, погода не располагала к прогулкам. Натали смутило, что у ворот нет привратника. Внутри, со стороны двора, Лиза увидела большой увесистый замок и тонкую проволоку, скрученную петлёй вокруг дужки замка и одного из прутьев изгороди. Мокрый снег валил не переставая, колючий влажный ветер забирался под полы пальто и суконные пелерины, проникая к рукам сквозь мягкие шерстяные муфты.

– Что всё это значит? – испуганно смотрела Натали в глаза Лизы.

– Может, у них не рабочий день?

– Посольство всегда работало. Круглосуточно, – пояснил кучер.

– Здесь никого нет. Вы разве не знаете, Англия ещё на прошлой неделе разорвала дипломатические отношения с Россией. Посольство опечатано три дня назад, – молодой англичанин в сером суконном пальто с интересом всматривался в лицо Натали.

Графиня сутилась.

– Да, конечно, – ответила она по-французски, пытаясь вспомнить, где могла видеть это лицо.

«Вильям! Лорд Вильям Браун! – обрадовалась своей догадке Натали. – Брат Изабеллы». Изабелла, единственная, с кем Натали удалось сойтись из светского лондонского общества. Они познакомились на одном из приёмов. Изабелла писала Натали с методичной периодичностью, неоднократно приглашая их с Николаем на вист. Граф с женой ни разу не воспользовались её приглашениями. Николай много работал, и Натали отвечала Изабелле учтивым отказом, ссылаясь на занятость мужа.

– Как поживает мадам Изабелла? – быстро нашлась Натали, слегка кивнув, и добавила: – Передайте ей мой поклон, Вильям.

Не дожидаясь реакции мужчины, графиня, увлекая за собой Лизу, поспешила к карете. Усевшись на холодное кресло, она громче положенного распорядилась: «Трогай!» Джакоб натянул поводья, карета рывком тронулась с места. Проехав немного, Натали приподняла занавеску. Заметив на другой стороне дороги букинистическую лавку, она велела кучеру остановиться.

– Лиза, держи, – графиня протянула женщине сумочку, – возьми все газеты по одному экземпляру. Все, что увидишь.

Обратный путь оказался много короче. Всю дорогу женщины молчали. Мысли роились в голове Натали, обгоняя друг друга. Единственной её эмоцией в этот момент был страх. В центре грудной клетки женщина ощущала вонзённый внутрь острый железный прут, похожий на тот, который обвивала проволока, идущая от подвесного замка на воротах посольства. И этот прут не давал ей свободно дышать. Натали во всём привыкла полагаться на мужа. Она не представляла, куда может обратиться в создавшемся положении, кому может довериться в этой чужой незнакомой стране. Перечитав несколько раз всё, что удалось добыть в лавке, графиня сделала вывод, что доверять англичанам небезопасно. Британские газеты были в целом лояльны к России, но между строк Натали читала другое. Она инстинктивно чувствовала, что должна взвешивать каждый свой шаг. Скорее всего, англичане депортировали из страны русских дипломатов, но почему тогда мне не поступило никаких распоряжений? Может, Николай арестован, и они держат его у себя, чтобы получить дополнительные сведения? Быть может, замок является тому причиной? Замок – наша с мужем собственность. Может быть, это и стало тем препятствием, которое объясняет задержку решения вопроса о моём здесь пребывании. Она вдруг поймала себя на мысли: «Моём пребывании. Нашем! Нашем с Николаем пребывании!» Так или иначе необходимо связаться с юридической конторой, найти поверенного в делах, чтобы определиться с имуществом, счетами и выяснить, как скоро можно будет вернуться в Россию. Изабелла!!! Изабелла – единственный человек, к кому я могу обратиться в этой стране. Интересно, Изабелла осведомлена об исчезновении Николая?

Натали пересматривала письма, пытаясь отыскать адрес Браунов. Она напишет, постарается устроить так, чтобы им можно было встретиться с глазу на глаз. Быть может, стоит пригласить их с Вильямом на ужин? Изабелла не была замужем. Она проживала в одном из самых богатых, статусных особняков в окрестностях Лондона со своим братом, и спросить её о родителях Натали не решалась, боясь затронуть какую-либо семейную тайну Браунов. Тем же вечером графиня написала Изабелле письмо, надеясь следующим утром отправить послание с Джакобом. Натали решила действовать, что называется, ва-банк. Как ни странно, но, даже находясь в столь затруднительном и необычном для неё положении, она неотступно следовала своему основному принципу – довериться жизни. Подсознательно она с самого детства ощущала в себе это безграничное доверие, какое бы препятствие или беда ни возникали на её пути. Натали не могла лицемерить, отступать, изменять себе – не могла предавать жизнь. В её воображении Изабелла была преисполнена благородства, внушала доверие, поэтому графиня решилась написать всё как есть и договориться о встрече. Об исчезновении Николая Натали решила рассказать позже, ведь если письмо каким-то образом попадёт в чужие руки, то эта информация будет иметь уже совершенно другой подтекст. Поэтому всё, что она могла себе позволить, это просьбу о встрече.

«Дорогая Изабелла. Спешу сообщить, что мне необходимо встретиться с тобой в ближайшее время. Я намерена рассказать тебе о событиях, произошедших с нами и совершенно перевернувших нашу жизнь. Мне срочно необходим твой совет. Надеюсь на скорую встречу и жду ответа.

Уже с середины следующего дня женщина начала ждать возвращения кучера, но Джакоб вернулся только поздним вечером. Зато посланник от Изабеллы явился в три часа дня, и по его сообщению Натали поняла, что та не успела получить её письмо. Изабелла не знала об исчезновении Николая. Видимо, Вильям рассказал сестре об их случайной встрече у дома Харрингтона, и Изабелла не заставила себя долго ждать. Натали читала:

«Дорогая моя Натали,

Я скучаю по тебе, скучаю по нашим беседам, музыке. Не могу забыть «Лунный свет» в твоём исполнении, у нас Дебюсси так проникновенно ещё никто не играл. Дни тянутся однообразно, скучно, и даже вист мне совершенно опостылел. Но спешу тебе сообщить, что в среду на будущей неделе у нас будет Князь U.N. Это один из интереснейших людей Лондона. У него тайно консультируются самые влиятельные особы столицы. Думаю, вам с Николаем эта встреча будет небезынтересна. О князе в салонах рассказывают самые невообразимые истории. Он искусный маг и чародей, показывает фокусы, предсказывает по руке и по глазам. Ты будешь совершенно им очарована. Мы с Вильямом ждём вас в среду к 17—00.

2. Князь

Выкурив трубку, мужчина привычно расположился у камина. Усевшись по-турецки на круглом шерстяном коврике, он не мигая смотрел, как резвятся маленькие огненные искорки, поднимаясь вверх, исчезают в чёрном проёме дымохода. Его взор становился всё более беспристрастным, безучастным к окружающему, веки медленно тяжелели, словно наливались жидким горячим металлом. Князь устало закрыл глаза. Он не мог определённо сказать, в скольких мирах ему приходилось бывать, но знал, что этот мир не его. По какой-то чудовищной случайности появился он здесь. Зачем и что привело его сюда, какова его роль, его цель? Одно понимал и чувствовал, что он иной – чужой в этом мире. Ему были непонятны стремления и помыслы этих людей. Как мотыльки, жадно устремлялись они к неминуемому концу, сгорая в горниле своих неуёмных страстей и неутолённых желаний. Их жизнь представлялась ему безнадёжной, бессмысленной, страшной. В который раз князь наблюдал внутренним взором одну и ту же картину: множество светлячков, неравномерно распределившись по поверхности большого голубого шара, хаотично двигались, освещая собой окружающее пространство. Интенсивность света была у каждого огонька своя. Одни казались умеренно яркими, другие медленно гасли, подобно тлеющим на ветру углям. Изредка встречались звёздочки, свет которых распространялся далеко за пределы сферы. Но самое красивое свечение имело чистый розовый цвет и, князь точно об этом знал, ни с чем не сравнимый аромат – божественный нектар. Иногда эти розовые огни устремлялись ввысь, наталкиваясь на невидимую преграду, и тогда начинали двигаться в пределах ещё большей сферы, ударяясь в её внутреннюю грань. Они безуспешно пытались преодолеть это невидимое препятствие и не могли. Некоторые были связаны между собой тонкими прозрачными лучиками, которые мешали им свободно перемещаться и подниматься вверх. У иных связи эти были так прочны, что казалось, разорвать их нет никакой возможности. Вторая сфера – граница, была окутана сверху серебристым газовым облаком, из которого также тянулись множественные нити, пронизывающие внутреннюю сферу и прикреплённые к движущимся огонькам. Но нити эти не сдерживали движения огней, а наоборот, защищали их от сильных ударов о всевозможные препятствия. Вся эта картина, на первый взгляд, казалась нелепой, бессмысленной. Но когда внутренний взор мужчины осваивался в незнакомом пространстве, появлялось ощущение некого порядка – закона, которому подчинялось это непрекращающееся движение. Сию картину князь наблюдал уже в течение месяца, пытаясь хоть сколько-нибудь приблизиться к её сути. Как только он своим намерением устремлялся к этим огням, видение боязливо гасло, оставляя терпкое послевкусие незавершённости, будоража воображение и одновременно даря надежду на понимание. «Да пусти же, я не причиню вреда!!!» – неожиданно в пустоту прокричал его внутренний голос. И тотчас он увидел, как мерцающий розовым пламенем огонёк, отделившись от поверхности голубого шара, устремился ему навстречу, двигаясь по тонкому световому лучу, направленному в центр его груди. Он не мог объяснить, но точно знал, что луч этот связывает его с той звёздочкой крепко и давно. Перед князем явился образ молодой кареглазой женщины в длинном фиолетовом платье. Он силился во что бы то ни стало удержать его, запечатлеть в своей памяти. Но глаза самопроизвольно открылись, и мужчина уже не мог вспомнить черт её лица, как ни старался. В сознании отпечатался только блеск этих карих глаз и уверенность, что при встрече он сможет её узнать. И ещё у мужчины возникло горькое чувство вины перед этим розовым огоньком, так доверчиво и бесстрашно летящим ему навстречу.