Ромео должен повзрослеть
- -
- 100%
- +
– Хотите, съезжу с вами?
Анна призналась себе, что ждала этих слов. Что ж, пускай. Возможно, с его помощью они с Олесей еще успеют в парк. Она решительно кивнула и залезла в машину. Клюев уселся рядом.
– Давно за рулем? – спросил он, рассматривая крохотный, но уютный салон «Шкоды».
– Три года. С тех пор как стала здесь работать. – Анна включила зажигание, и машина выехала с парковки на улицу.
Несколько минут они ехали молча, Клюев нарочито внимательно смотрел в окно, изредка бросая мимолетный взгляд на Анну.
– Хорошая лошадка, – наконец похвалил он «Шкоду», – и рулите неплохо.
– Спасибо, я в курсе, – Анна усмехнулась. – А ваша лошадка где? Ведь есть же?
– Есть, – Клюев кивнул. – Скорей не лошадка, а конь. В гараже стоит возле дома.
– Почему же вы на нем не приехали?
– А смысл? Я живу почти рядом с колледжем. Пять минут ходу.
– Вот оно что… – она понимающе кивнула. – И давно?
– Давно что?
– Давно живете в этом районе?
– Да нет, не так давно. Если честно, всего неделю. Купил летом квартиру в Москве и вот переехал.
– Так вы нэмэстный? – Анна весело засмеялась и повернула во двор к сервису.
– Я военный, – серьезно ответил Клюев, – бывший военный. По свету меня поносило порядочно. А родом я из маленького городка на Оке, вы о таком, поди, и не слыхали.
– Мой дед был военным, – сказала Анна, – подполковником. А вы в каком чине?
– Я закончил служить капитаном. Но это было давно. Десять лет назад.
– Десять? И что же вы делали все это время?
– Строил свой бизнес в Ростове.
– Какой, если не секрет?
– Не секрет. Но это вряд ли будет интересно. Технические приборы, необходимые в цехах.
Анна кивнула со знанием дела, хотя понятия не имела, о чем идет речь.
– Я только одного не пойму, на что вам сдался наш колледж?
– Я же говорил – с детства люблю чинить и ремонтировать. Это моя сущность. Бизнес – это одно, а тут как хобби.
«Шкода» остановилась. Клюев вышел первым и распахнул перед Анной дверцу.
– У меня такое предложение, – тон его был спокойным и уверенным, – вы сейчас идете туда, – он махнул рукой в сторону небольшой кафешки, примостившейся под боком сервиса, – садитесь за столик, берете кофе и отдыхаете. А я занимаюсь машиной.
– Ну зачем же, я вовсе не устала, – попыталась возразить Анна, – да и что я там буду одна делать, в этой забегаловке?
– Я же не предлагаю вам там ужинать, – Клюев деликатным, но твердым жестом взял ее за плечо. – Просто посидеть и попить горячий кофе, вместо того чтобы торчать у ангара и нюхать пары бензина.
При слове «ужинать» Анна невольно сглотнула слюну. Она так и не успела пообедать, и в желудке ее было пусто, если не считать яблока и чашки кофе между парами. Клюев и это уловил.
– Идите, Анна. Вот вам деньги, купите хоть пирожок какой-нибудь к кофе. А потом мы подумаем о заведении поприличнее. – Он достал из кармана куртки пятисотрублевую бумажку и протянул ее Анне.
– Бред какой-то, – пробормотала та, – как будто у меня денег нет. Да я и не ем пирожки…
Однако Клюев уже не слушал ее, переключившись на подошедшего механика. Анна пожала плечами и пошла в кафе. Там было пусто, лишь за одним столиком пили пиво трое южных парней в кожанках. За стойкой стояла полная пожилая азербайджанка в цветастой шали и с длинными блестящими серьгами в ушах. Парни с интересом уставились на Анну, а официантка приветливо произнесла:
– Добрый вечер! Что желаете?
Анна попросила капучино и маленькую шоколадку. Барменша долго отсчитывала остаток сдачи десятирублевыми монетами, качая серьгами и тихо бормоча. Анна взяла картонный стаканчик и села у окна. Через стекло ей были видны «Шкода» и стоящий рядом с ней Клюев. Колесо уже сняли и отнесли на вулканизацию. Клюев и молодой парень-автомеханик о чем-то оживленно разговаривали. Парень обошел машину, нагнулся, что-то разглядывая под днищем, несколько раз стукнул ботинком по другим колесам. И снова подошел к Клюеву.
– Машину чинить приехали? – спросила азербайджанка.
– Да. Колесо спустило.
– Тут хорошие мастера, – сказала женщина, – все сделают. И дорого не возьмут. Это сервис моего сына.
Анна кивнула и продолжала пить кофе, оказавшийся на удивление недурственным.
За окном стремительно темнело. Она увидела, как механик принес колесо и поставил его на место запаски. «Надо же с ним расплатиться», – спохватилась Анна. Она вышла на улицу. Клюев уже отсчитал парню деньги и, судя по довольному лицу последнего, явно не пожадничал. Анна подошла к машине.
– Сколько я вам должна?
– Думаю, нисколько. – Клюев спрятал бумажник.
– Нет, так не пойдет, – твердо проговорила Анна. – Мы с вами знакомы несколько часов.
– Разве это что-то меняет? – удивился Клюев.
– Определенно меняет. Меня не нужно спонсировать, я вполне платежеспособна.
– Анна! – Клюев смотрел на нее насмешливо, но с теплотой в глазах. – Можно без отчества? Я ведь прилично старше вас.
Она растерянно кивнула.
– Так вот, милая девушка Анна! Что ж вы такая гордая и заносчивая? Не зря вас на работе прозвали Акулой! Да, да, я уже в курсе. Я же ничего от вас не требую взамен и даже не прошу. Просто захотелось помочь. А вы сразу «спонсировать», «платежеспособная». Фи.
Анна слушала его приятный голос, смотрела на четкий, чеканный профиль в свете фонаря и чувствовала, что слабеет. С тех пор как умерли родители, она не позволяла себе быть слабой. Держала себя в кулаке, старалась не плакать, не жаловаться, даже если было очень плохо и больно. И когда любимый оказался предателем и они с Олесей остались одни-одинешеньки, даже тогда Анна не проронила ни слезинки, хотя ей хотелось выть в голос. Но сейчас она почувствовала, как глаза наполняются горячей влагой. Это было мучительно стыдно и одновременно невероятно сладостно. Анна надеялась, что темнота помешает Клюеву разглядеть ее слезы, однако спорить с ним ей совершенно расхотелось. Вместо этого хотелось взъерошить его аккуратно зачесанные красивые блестящие волосы. А еще провести ладонью по его небритой щеке. Анне показалось, что она даже ощущает покалывание щетины на кончиках пальцев…
– Садитесь, – просто сказал Клюев, – поедем ужинать.
– А сколько времени? – Анна точно вышла из сладкого оцепенения и с тревогой достала телефон. Вспыхнувший экран показывал четверть седьмого. Значит, прошел целый час, как они уехали из колледжа! А ей показалось, от силы двадцать минут. – Дмитрий, простите меня, – как можно мягче произнесла Анна. – Я вам очень признательна за помощь. И за приглашение. Но… я не могу. Правда…
Он смотрел на нее, и она явственно видела огорчение на его лице.
– Не можете почему? Спешите куда-то? Кто-то вас ждет?
– Да.
…Все равно надо сказать. Это ее жизнь, она не будет другой. Лучше сразу, зачем тянуть, скрывать…. Анна подняла голову, глаза ее волшебным образом высохли.
– Да, меня ждет дочь. Она в саду, и мне нужно ее забрать.
– Дочь? – в голосе Клюева слышались удивление и напряженность одновременно. – У вас есть дочь?
– Да. Ей пять. Зовут Олеся.
– Но… мужа ведь у вас нет? – Клюев смотрел на Анну с надеждой. Она вдруг подумала, что хоть он красавец, и лет ему не меньше 35, и деньги у него водятся, но выглядит он сейчас как мальчишка. Обыкновенный влюбленный в нее мальчишка.
– Мужа нет, – она улыбнулась, – иначе бы он уже давно приехал и поменял это чертово колесо.
Они рассмеялись почти одновременно, оба чувствуя, как отпускает жуткое напряжение и на душе становится легко и ясно. Они хохотали в голос и не могли остановиться. Первым справился с собой Клюев:
– Сколько у нас есть времени?
– Нисколько. Я и так всегда забираю ее последней.
– Ну хоть час?
– Полчаса максимум.
Он помолчал, прикидывая что-то в уме, лицо его сделалось сосредоточенным.
– Засекайте. Время пошло. – Он распахнул перед Анной дверцу машины. – Прошу за руль, госпожа водительница!
Анна, смеясь, повиновалась. Вспыхнули фары, «Шкода» медленно поползла по дорожке мимо ангаров. Клюев внимательно изучал что-то в телефоне.
– Куда мы едем? – спросила Анна.
– Вот сюда, – он показал ей экран с отмеченным на нем маршрутом. – Тут езды пять-семь минут. Это отличный сетевой ресторанчик, поесть мы не успеем, но закажем домой все, что вы захотите.
– Домой? – Анна посмотрела на Клюева с удивлением. Он снова рассмеялся.
– Вы неверно поняли. Я вовсе не напрашиваюсь к вам в гости. И прекрасно понимаю, что вы не готовы к тому, чтобы представить меня своей дочери. Во всяком случае, не сегодня. Еду вы отвезете к себе и вместо того, чтобы стоять у плиты, сможете посвятить вечер вашей Олесе. Я не ошибся, ее зовут Олесей?
– Не ошиблись. – Анна, пользуясь тем, что они стоят на светофоре, все-таки осуществила свое желание – оторвала руку от руля и провела по волосам Дмитрия. Они оказались неожиданно мягкими, почти шелковыми. – Дима, спасибо вам за все.
– Тебе, – поправил он, блаженно улыбаясь, – не вам, а тебе. Хоть мы и не пили на брудершафт, но надеюсь, очень скоро это сделаем. Я прав? – Клюев поймал ладонь Анны и поднес к своим губам. – Потом, все потом. А сейчас следи за дорогой.
4
Дрон уже битый час торчал на задворках колледжа. Настроение у него было хуже некуда, домой идти не хотелось. Хотелось надраться и ни о чем не думать, но вот беда: денег у Дрона было тоже раз, два и обчелся. Накануне он купил с рук телефон и теперь был без копейки. От злости и бессилия Сашка слонялся туда-сюда по парковке, с которой недавно уехали Анна и Клюев. Он видел их, наблюдал, как Клюев помог Анне поменять запаску, как они стояли и мило беседовали. А потом сели в машину и отчалили. Ну надо же быть таким идиотом, чтобы собственными руками все подстроить для соперника! И откуда только взялся этот смазливый упакованный козел, как из-под земли вынырнул?
Дрон долго разрабатывал план: как он проколет Анне колесо, сам потом вызовется помочь, предложит ей свозить машину на сервис к Козюле, Дронову корешу. А тот все сделает якобы бесплатно, а на самом деле Дрон ему потом отработает все, еще и с процентами. Осуществить этот блистательный план оказалось не так-то просто: то погода была мерзопакостная, менять колеса в грязи под проливным дождем Дрону не хотелось, не до романтики будет. То Анна машину чинила и приезжала в колледж на такси. То Козюля вдруг заартачился и отказался Дрону подыгрывать. В общем, много всяких подводных камней встретилось на пути исполнения Дроновой мечты. А мечта была нежной и розовой, как фруктовый зефир: сделать так, чтобы эта высокомерная и неприступная гордячка Акула наконец его заметила. Чтобы увидела в нем настоящего мужика, умелого, делового, а не надоедливого мальчишку с тощей шеей и остатками подростковых прыщей. Эх, теперь все пошло кувырком.
Перед глазами Дрона все стояла картина: расстроенная Анна в коротком белом пальто, на офигенных каблучках, с домкратом в руках, и услужливый незнакомец, глядящий на нее, точно кот на сметану. Небось сидят сейчас где-нибудь в ресторане, ужинают, пьют вино, и этот недоумок потихоньку гладит Анины наманикюренные пальчики и мечтает о том, как поедет к ней домой… При мысли об этом у Дрона аж в глазах потемнело. Нет, хватит, надо взять себя в руки – над ним и так уже все в колледже смеются. «Что, Дроныч, не по зубам тебе Акула-каракула? Смотри, скоро сама тебя проглотит, у нее ж зубы о-го-го». Но что он может сделать? Разве сердцу прикажешь? Вон сколько девчонок симпатичных на одном только их курсе – взять хотя бы Катьку Петухову: и фигурка, и личико, все высший класс. И Дрон ей нравится еще со второго курса. Она наверняка согласилась бы с ним встречаться. И не она одна. Но не нужны Сашке Дронову однокурсницы, хоть убей, не нужны. Сохнет он по Анне Анатольевне уже третий год, как только увидел ее, так погиб. Эти холодные синие глаза, гладкие волосы надо лбом, высокие скулы, которые, когда Анна злится, заливает нежный румянец. И голос – ровный и мелодичный, от которого теплеет внутри. Сколько раз Сашке снились это лицо и голос. Кажется, закрой он глаза, и все равно сможет мысленно нарисовать каждую черточку, каждый штришок и изгиб. Скверно все это, потому что шансов у него нет. Совершенно никаких шансов. Анна на него и не смотрит, а если и обратит внимание, то только чтобы выругать или высмеять. Ясно ежу, бесит ее Сашка со своими неумелыми ухаживаниями и уже окончательно достал. А он гибнет от своей безответной любви, как «Титаник» во льдах. Съехал по учебе на одни тройки, стал дерзким и колючим, а ведь на первом курсе был добряком и душой компании. Дома с матерью бесконечные ссоры. Знает Сашка, что мать права: папашка свалил к молоденькой, денег дает мало, матери приходится крутиться на двух работах. А она еще нестарая, красивая, ей мужика хочется, чтобы ухаживал, замуж взял. Ирка, сеструха, совсем ребенок, в четвертом классе. Кому ж помогать по дому, по хозяйству, как не Сашке? А он, как во сне, слоняется по квартире или уйдет на целый день, а возвращается за полночь. Правда, весь последний год он подрабатывал в сервисе у Козюли, приносил домой кое-какие деньжата, но бо́льшую часть их тратил на себя же. А уж насчет того, чтобы убраться, полы там помыть или посуду – тут Дрон вообще полный ноль. Вот мать и обижается, ругается с ним. Еще ее, конечно, доводят его оценки. Диплом нужно писать, а у него хвостов куча за прошлый год. Преподы звонят, жалуются. А что толку жаловаться, когда Дрон уже совершеннолетний и ростом метр девяносто. Как говорится, поздно пить боржоми.
В кармане у Дрона затренькал телефон. Звонила мать. Он поколебался, борясь с искушением не отвечать, но все-таки принял вызов.
– Ты где? – с ходу наехала она. – Ты мне утром когда обещал быть?
– Не помню, – процедил Дрон.
На самом деле он отлично помнил, что мать просила его в половине седьмого быть дома. Ирка в очередной раз валялась с ОРВИ, а мать не хотела брать больничный. Сегодня она работала до ночи, и Сашка должен был накормить температурившую Ирку ужином и проследить, чтобы она выпила лекарства.
– Совести у тебя нет, Саш! Ребенок больной целый день один. Я ей позвонила, у нее тридцать восемь и шесть! Ничего не ела с утра. Где ты шляешься, черт тебя побрал?
Голос матери задрожал и сорвался. Дрону стало стыдно. Он подавленно молчал. В трубке слышались всхлипывания.
– Ма, ну чего ты? Иду я, сейчас буду. Из-за этого реветь?
– Не из-за этого, – хрипло проговорила мать.
– Что еще случилось?
– Зуб сломался, Саня, передний. Раскрошился начисто. Я теперь как баба-Яга.
Сашка сочувственно вздохнул. Зубы у них – это семейное.
– Имплант надо ставить, – печально проговорила мать, – а денег нет. Отец обещал дать, но не смог. Сказал, им с Лизой надо путевки в Таиланд выкупать…
Лизка была новая отцовская жена, чуть старше Сашки, а понтов выше крыши. То ей в Таиланд, то на Канары, то брюлики, то еще что. Сашке стало жаль мать. Он был в курсе, почему она так убивается из-за зуба – к ним в кафе пришел новый менеджер, симпатичный дядька со смешной фамилией Котенкин. Матери он очень понравился, она ему тоже. Что ж она теперь, без зубов должна щеголять перед своим кавалером?
– Послушай, не плачь, – сказал Сашка после небольшого раздумья. – Я достану деньги. Сколько нужно?
– Где это ты их достанешь? – недоверчиво спросила мать.
– Не важно. Не твои проблемы.
– Сорок, – неуверенно проговорила она. – Эй, стой, подожди…
Но Дрон уже отключился. Он вышел за ограду и быстро зашагал в сторону пустыря, где держал свой подпольный сервис Генка Козюлин, или попросту Козюля. Козюле было лет 27–30, в юности ему «посчастливилось» побывать на зоне за мелкое хулиганство. Это был низкорослый коренастый крепыш с квадратными, мясистыми, всегда запачканными машинным маслом ладонями, с большим красным носом-картошкой, в котором он любил ковырять коротким толстым пальцем, наводя на мысль о том, что кличка Козюля произошла не только от фамилии. Генкиному «автобизнесу» было уже лет пять. Сам он здорово шарил в автомеханике и на раз ремонтировал старые, дешевые иномарки и отечественные «четверки» и «девятки». Его клиентами были в основном местные таджики и пацанва, только начинающая водить, прикупившая себе копеечные тачки, которые ломались на каждом шагу. Работал Козюля в старом гараже, доставшемся ему от отца. Постепенно расширяясь, он прикупил у местных алкашей еще два соседних гаража и стал нанимать малолеток, у которых руки росли откуда надо. Платил пацанам Козюля сущие копейки, иногда и вовсе не платил, потому что большинство из них были ему вечно должны. Генка помимо авторемонта промышлял ростовщичеством, ссужал периодически подросткам некие суммы, требуя потом возвращения с процентами. Про его грабительские условия все были в курсе, но больше достать бабки было неоткуда, а Генка всегда был на месте в своем гараже, и в карманах его всегда лежали купюры самого разного достоинства.
Козюля встретил Дрона весьма недружелюбно.
– А, Каланча! – Каланчой Сашку на пустыре прозвали за высокий рост. – Сколько можно тебя ждать? Где телка твоя с колесами? – он с недовольным видом протянул Дрону руку. Тот пожал потную и сальную Козюлину ладонь.
– Привет, Ген. Не будет колес, не получилось. Проехали.
– Ну ты даешь, Каланча! – Генка грязно выругался и замахнулся было дать Сашке оплеуху, но передумал. – Предупредить не мог? Торчу здесь из-за него, всю задницу просидел!
– Прости, Геныч, – виновато произнес Дрон.
– Так и быть, на первый раз, – смягчился Козюля. – Чего тогда пожаловал? От меня чего надо, бабосов?
Сашка кивнул. Генка деловито сплюнул под ноги.
– Сколько?
– Сорокез.
Козюля удивленно свистнул.
– А не слипнется у тебя, малой?
– Я не малой, – буркнул Дрон, – не слипнется. Нужно мне.
– А отдавать как будешь. Когда?
Сашка прикинул, что если месяца три поработать на Козюлин сервис по мелким заказам, то, наверное, можно будет рассчитаться. Пока он раздумывал, Козюля решительно произнес:
– Дам до января. Вернешь полтос.
– Да ты че, Геныч? – возмутился Дрон. – До января два месяца всего. И почему полтос? Я думал 45.
– Индюк тоже думал, – мрачно изрек Козюля, – могу и не давать. Не нравится, иди в Сбербанк. – Он заржал.
«Упырь! – со злостью подумал Сашка. – Язва на теле рабочего класса».
– Ладно, я согласен, – сказал он Козюле.
– Лады. – Тот достал из засаленного ватника разноцветную пачку денег, долго пересчитывал и протянул Сашке: – На, все что есть. Ровно сорок. С завтрева ты у меня на подхвате. Как раз тачку пригонят бампер менять. Тебе отдам.
– Окей. – Дрон осторожно взял у Козюли деньги. – Спасибо, Ген, выручил.
– На здоровье, Каланча. А бабу свою привози, интересно взглянуть на нее – что за телка у тебя с тачкой.
Дрон кивнул неопределенно и зашагал с пустыря. Немного отойдя, он набрал материн номер.
– Да! – шепеляво ответила та.
– Звони стоматологу, пусть записывает тебя на завтра.
– Ты что, достал деньги? – голос матери задрожал от радости. Дрон молчал, довольный. – Не может быть! Сашка, ты врешь небось. Где взял?
– Где взял, там уже нет, – грубо ответил Дрон.
– Ты это… – мать замялась. – К отцу ездил, что ль?
– Вот еще! – рассердился Сашка. – Даже не думай. Отец тут ни при чем. Стал бы я у него просить!
– А где тогда? – вдруг заволновалась мать.
– В долг взял, – отрезал Сашка.
– В долг?
– Да, в долг. Отработаю потом. Ты звони врачу. Я деньги попозже принесу. А сейчас пока.
– Как пока? – заклокотала трубка. – Стой! Не смей! – Но Сашка уже спрятал телефон в карман.
Ему вдруг стало отчаянно весело. Так бывает, когда ввязываешься в рисковое и заведомо провальное дело. Знаешь, что отступить уже нельзя, впереди ничего хорошего. Но почему-то не страшно и даже не грустно. Просто пусто и холодно на душе. Как будто стоишь на ветру, продуваемый со всех сторон.
Ветер на самом деле дул, погода еще вчера вечером испортилась, небо затянуло тучами, деревья гнулись и качались, расставаясь с последней листвой. Дрон затянул молнию под самое горло, надвинул на глаза капюшон и пошел себе наугад, куда ноги повели. Он слонялся долго, просто ходил по улицам, сначала знакомым, а потом чужим, на которых раньше не бывал. Ему казалось, если он остановится, то ощущение свободы и пустоты сразу исчезнет. Руки его без перчаток замерзли, желудок стало сводить от голода. Но Дрон все шел вперед, словно желая убежать от самого себя, от своей глупой, безнадежной любви, от горькой и бестолковой жизни своей в восемнадцать лет от роду…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.