Обратная сторона луны
- -
- 100%
- +
Оля и раньше слышала эту поговорку. Так часто говорил ее отец матери, когда в гости заглядывали коллеги-профессоры или соседи с разными болячками. Поговорить о простудах, поносах и прочих заразах любили все жители их дома, а отец, не гнушаясь общением даже с самыми ворчливыми из них, все слушал и слушал их жалобы. Потом сам вещал о достижениях современной медицины, о лазерах и крутых агрегатах, но все равно давал на вооружение только народные рецепты. Мама постоянно жаловалась, что в доме, как у сапожника без сапог – ни одной новомодной таблетки, а все только травки да настойки. Тем не менее, ни Оля, ни Анна Павловна уже и не помнили, когда последний раз болели. А сам Михаил Михайлович, в быту просто Михалыч, слыл самым здоровым мужчиной во всей округе. Кто-то говорил, что он втайне от всех принимает западные таблетки молодости, кто-то и впрямь верил в чудесную силу травок-муравок, а кто-то злостно помалкивал. Не всем по душе приходилось это розовощекое семейство: и достаток у них, и здоровье, и дочь-красавица. А Оля никого не слушала и знала, что сам отец в свои сорок с лихвой до сих пор по утрам закаляется и бегает в любую погоду, мать каждый вечер, обтянувшись лосинами, скачет у экрана телевизора, а сама она через день ходит на волейбол да на лыжи. Плюс хорошее питание. Вот и весь сказ. И никаких молодильных таблеток и дорогих операций.
От этих мыслей у Ольги защемило сердце. «Сколько еще здесь сидеть? Домой, я так хочу домой!» Она уже представляла, как прижмется к матери и простит ей все обиды. А потом подойдет отец и возьмет их в охапку. И она будет рыдать и обещать, что больше никогда не попрется в такой рискованный поход. И что будет хорошей девочкой. И мама всплакнет, а папа рассмеется.
«Ни к чему мне все эти истории про волков, – злилась она про себя, – все равно уеду и забуду. И никаких дурацких книжек писать не буду!»
На столе тем временем объявился бутыль с оранжевым содержимым и три стаканчика.
– Я, наверное, не буду, – Оля раньше никогда не пила спиртного, и начинать не хотела.
– Да ладно тебе, – Настасья подала ей стаканчик, – это легкая настоечка на рябине. Она только согреет и успокоит. Не бойся, не опьянеешь. Если только всю бутыль залпом не выпьешь, – и она снова засмеялась.
Их веселье злило Ольгу еще больше. Где-то на улице рыщет волк Алекс, в деревне, наверняка, уже строят план, как ее убить. Каким-то образом она, чужеродная девчонка, смешалась кровью с Максимом и стала его женой. В другой раз, она, конечно, от такого жениха не отказалась бы, но сейчас, вдали от семьи, в этом доме… А они веселятся… Им самим-то не страшно? И с этими мыслями она неожиданно для себя сделала глоток. Горько-сладкий напиток приятно обжег горло и разлился в животе, от чего она наконец-то немного обмякла.
– Последний раз я слышала эту историю от мужа, – Настасья сделала большой глоток и уселась прямо около камина на маленькую чурку, – Мы сидели в спальне у мальчиков и Алекс так сопел. Ему нетерпелось узнать, каким большим и сильным он станет. Постоянно донимал отца, а Семен все говорил: «Мальчики еще так малы». Тогда ночью Макс проснулся в горячке и никак не мог понять, что с ним происходит. «Пора» – сказал Семен и уселся на кровать к Алексу. А я продолжала обнимать испуганного Максима. В ту ночь на небе стояла полная луна, и все его естество рвалось на свободу, но он ничего не знал, не понимал, и потому ему было так больно…
Она на некоторое мгновение остановилась и повернулась лицом к камину. Оля видела, как ее плечи слегка содрогнулись.
– Тело и разум, – помог ей Максим, – когда они в разладе, организм сходит с ума. Мышцы начинают переворачиваться, а мозг не дает им завершить обращение, – Максим понизил голос, – Обращение в волка.
– Ты? – Ольга опешила, но спасительный стаканчик все еще был в руках, и она сделала новый глоток.
– Я, Алекс, мама, папа и все жители деревни.
– Волки?!!
– Волколаки, – Настасья повернулась к Оле и Максиму, – так мы называем себя сами. Мы славяне, и предки наши всегда жили именно здесь, а необъятных просторах Руси-матушки. Мы знаем, что есть и другие перевертыши. Но мы не знаем никого из них, не знаем их природы, да и не стремимся узнать, – она снова отвернулась. Вся ее веселость исчезла, и жензина с трудом держалась, чтобы не всхлипнуть.
– Мама хочет сказать, что уже сотни лет наша стая живет обособленно. Мы не ищем встреч с людьми, кроме как для того, чтобы покупать у них вещи и одежду. Некоторые уходят в люди, но не возвращаются. Наверное, они перестают быть волколаками, а может, наоборот, переворачиваются в зверя и убегают в лес. По крайней мере, окажись я вдали от дома, так и сделал бы.
– Не надо, сын, – Настасья вернулась в разговор, – этого не случится. Пока я жива, ты не потеряешь человечности.
– А это возможно? – Оля не верила своим ушам, но любопытство брало верх над осторожностью, – Может быть Алекс…
– Нет, глупышка, – Максим не дал ей закончить опасное предположение, – Он легко переворачивается. Даже без боли. Поверь, он просто тебя защищал. Тот парень хотел прогнать тебя, но в человеческом теле Алекс сильно рисковал. Раны, полученные волком, заживают быстрее, чем те, что мы зарабатываем людьми. Поэтому мы так долго восстанавливали силы, когда тащили тебя в деревню. В волчьей шкуре импровизированные носилки не утащишь.
Ольга только раскрыла рот.
– Есть очень много условностей, дорогуша, но тебе их все знать не обязательно, – Настасья жестом показала сыну обновить содержимое своего стакана.
– А кровь? – девушка никак не могла понять, каким образом вдруг стала женой Максима.
– Кровь Макса я добавила тебе в травяной отвар, который ты пила вчера. Чтобы стать одной из нас, тебе нужно иметь внутри себя частичку нас, чтобы суметь впервые перевернуться.
– Перевернуться? В волка? – Оля не верила ушам, – Я не хочу! Я нормальной хочу быть! – слезы прыснули у нее из глаз.
– Ой, – Настасья с досадой опустошила стакан и облокотилась на камин. Почему-то она не обожглась, – ты такая плакса.
Максим встал и присел рядом с Ольгой на корточки. Она прижала ладони к лицу, но он, не без усилия, взял ее руки в свои и заглянул в заплаканные глаза.
– Не бойся, это вовсе не обязательно, – потом он обернулся к матери, – Поласковее нельзя?
– Можно, – она встала и плюхнулась в кресло, на котором до этого сидел Максим, прямо под рукой оказался бутыль с настойкой, и Настасья ловким движением разлила напиток по опустевшим стаканчикам.
Максим, не отпуская рук Ольги, продолжил:
– В первую полную луну, после начала обращения, тебе нужно совершить ритуал, чтобы перевернуться в волка. Если ты ничего не сделаешь, ты останешься человеком. Обычной девушкой, как ты и хотела.
Ольга всхлипнула и вытерла слезы.
– Все будет в порядке. На полную луну ты уже будешь дома, и с тобой все будет в порядке. Обещаю.
– Но зачем? – простонала Оля еле слышно.
– Это мамина затея, – при этих словах Максима Настасья широко улыбнулась и прищурилась, – Мужчины в нашем роду категоричны и чужаков в деревне не терпят. К тому же есть риск, что ты, оказавшись дома, раструбишь на всю округу, что видела людей, которые могут переворачиваться в волков. Ну, – он замялся, – или книгу напишешь.
– Бог мой, Макс! – Ольга соскочила с кресла, – Что ты заладил-то с этой книгой? – На нее вдруг нахлынуло непонятное чувство злости, – Не собираюсь я ничего писать, да и рассказывать тоже. Думаете, люди мне поверят? Они решат, что я дурочка и поселять жить в дурдом!
– Что такое дурдом? – Макс действительно не слышал ранее этого слова.
– О! – Ольга заводилась все больше, – Это, скорее всего, мое новое пристанище! Господи! – она закрыла лицо руками, – А если я, сама не понимая, совершу этот проклятый ритуал?
– Не думаю, – Настасья жестом показала ей на кресло, – Сядь и успокойся. Без Макса ты ничего не сможешь. А в полную луну, как тебе уже было говорено, вы будете далеко друг от друга.
Ольга хотела возразить, но хозяйка вдруг изменилась в лице и приподнялась с кресла.
– Думаешь, я желала сыну такую женщину, как ты? – в глазах Настасьи отразился огонь камина, и лицо так изменилось, что Ольга предпочла промолчать, – Думаешь, мне нравится вся эта ситуация? Я просила сыновей бросить тебя в лесу и дать умереть!
Девушка открыла рот в ужасе. Она совсем растерялась. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это броситься наутек из этого дома. И пусть ее там съедят волки. Или она просто замерзнет и умрет. Плевать!
– Эти щенки, – Настасья бросила злой взгляд на Макса, который молча облокотился на кресло и наблюдал за происходящим, – уговорили меня оставить тебя. Я не просто впустила тебя в свой дом, я выхаживала тебя, я привела к тебе Арину. Брось они тебя, ты не прожила бы и пары часов. А теперь, смотри-ка, ей противно, что мы волки! Для тебя это честь, дурочка!
Настасья резко развернулась и направилась в сторону кухни. Уже около дверей она обернулась:
– Но, благодари не меня, – и хлопнула дверью.
– Мать преувеличивает, – Максим встал и опять с усилием усадил Ольгу в кресло, – но тут дело вот в чем. Пока не появятся спасатели, ты можешь выжить только в деревне. Но мы не сможем убедить старосту, что, покинув нас, ты сохранишь нашу тайну. Если они будут думать, что ты хочешь остаться здесь навсегда, тебя не тронут.
– Почему же вы их просто не обманули? – Оля почувствовала, что от прикосновений Максима, от его дыхания рядом и под прицелом загадочных голубых глаз ей становится лучше, паника отступает и в голове, наконец-то, проясняется.
– Они могут проверить, – Макс, наверное, почувствовал странную вибрацию в воздухе, и поспешил отдалиться. Он присел у камина и закинул пару полешек, – скорее всего сегодня вечером или завтра с утра Арина снова нарисуется у нас дома. Она возьмет каплю твоей крови и скажет остальным, что мы не врем.
– Но вы врете! – Оля осознала весь риск, который берет на себя эта семья: Настасья, хозяйка дома, которую она так ранила своим нежеланием стать частью этого мира. Алекс, который пытался спасти ее, а она обозвала его трусом и сбежала. Максим. Этот мужчина уже второй день возится с ней, как с маленькой девочкой, а она так бросалась в него упреками о браке. Злость сменилась раскаяньем, – Что будет с вами, когда все узнают?
– Ничего, – Максим понял, что она сдалась, – мы разберемся.
Слезы снова подступили к горлу:
– Твоя мать права. Я такая плакса!
И девушка рванулась на кухню, чтобы обнять женщину, давшую ей второй шанс. Она хотела броситься ей в ноги и просить прощения, и благодарить, и рыдать. Но вместо Настасьи она налетела на Алексея. Юноша аккуратно отстранился и через ее плечо посмотрел на брата.
– Они идут.
Ольга не видела Алекса с той самой драки на Форпосту. Она понимала, как сильно оскорбила его и сильно хотела извиниться, но он смотрел на нее так, как будто вовсе не держит на нее больше зла. Скорее, он искренне переживал за ее безопасность.
– Все в порядке, она член семьи, – с этими словами Максим появился в дверях кухни.
Тяжелая пауза повисла в воздухе. Девушка, утирая слезы, по очереди оглядела всех присутствующих: Настасья виновато смотрела на младшего сына, Алекс растеряно бегал глазами от матери к брату, а Максим, гордо подняв голову, не мигая, смотрел ему в глаза.
– Нет, – Алекс попятился к двери на улицу, – Мама, скажи, что это неправда! – Гримаса ужаса застыла на его лице, и он с таким страхом смотрел на мать, что Ольга невольно сглотнула. Настасья в этот момент опустила глаза.
Алексей даже не посмотрел на девушку и брата; не произнеся и звука, он тихонько открыл двери и вышел вон.
6– Полкапли
Они сидели втроем и молчали. Настасья оперлась локтями о стол и подперла пальцами подбородок. Глаза смотрели сквозь пространство куда-то вдаль и не выдавали даже намека на то, что сейчас творится в ее голове. Максим, обогнув Ольгу, сел на свободный стул и уткнулся немигающим взглядом в свою мать. На его лице не шевелился ни один мускул, но всем нутром Ольга чувствовала его напряжение. Робким движением она коснулась его плеча, но тут же одернула руку. Таким нелепым ей показался этот жест.
Гул голосов они услышали задолго до стука в дверь.
– Я сам, – Максим встал из-за стола и направился в сени. Через пару минут он вернулся в компании старой женщины, лицо которой было испачкано чем-то, напоминающим грязь, а от накинутой на плечи старой лисьей шубы пахло гарью и алкоголем.
– Арина, – Настасья поспешила приветствовать гостью, в ее движениях и мимике читалось облегчение.
– Не суетись, Настя, – женщина, не дожидаясь приглашения, прошла в дом и направилась прямиком к Ольге. Девушка соскочила со стула и буквально впечаталась в стену за своей спиной.
– Что, что вам нужно? – голос не слушался Олю, слова давались с трудом и нелепо обрывались от дрожи во всем теле.
– Как будто ты не знаешь, милочка? – старуха ухмыльнулась, – У вас там, – она запрокинула голову, – есть пословица: с волками жить – по-волчьи выть. Слышала?
Оля кивнула.
– Ну так вой, – женщина залилась смехом и достала из-за пазухи кривой нож.
Настасья ахнула, Максим попытался подскочить, но знахарка обдала его таким взглядом, что он тут же остановился, а Ольга лишь беспомощно зажмурилась.
Она почувствовала, как грубая морщинистая рука коснулась ее запястья, но так и не смогла открыть глаза. Потом резкая боль, и огонь охватил всю ее руку. Предательские слезы прыснули из глаз, и ей пришлось увидеть происходящее. На левом запястье зияла глубокая рана, а кровь словно отказывалась показываться из-за кромки кожи. Старуха стала шептать какие-то непонятные слова и трясти ее руку. Боль усилилась и Ольга почувствовала как будто внутри нее что-то лопнуло. Кровь сначала тонкой струйкой, а подом водопадом хлынула из пореза. Запах алкоголя снова ударил в нос, а женщина продолжала трясти руку, одновременно собирая Ольгину кровь в серую тряпицу. Когда с нее уже закапало, старуха остановилась и громко рявкнула подобно собаке. Ольга увидела, что красная жижа, словно повинуясь ее приказу, резко остановилась, руку пронзила судорога, и все поплыло перед глазами.
Очнулась она на кровати. В той самой темной комнатушке без окон, в которой валялась несколько дней без сознания. В которой эта вонючая знахарка вернула ей способность двигаться. В которой она почувствовала теплоту и заботу рук Настасьи. В которой так легко дышалось, когда рядом был Алекс. В которой она впервые увидела огромные голубые глаза Макса, и в которой сердце ее так непривычно сжималось от нахлынувших эмоций.
«Мне все приснилось: и лес, и волки, и знахарка. Это дурной сон. А эти славные люди спасли мне жизнь и помогут добраться домой». Дом. Сердце снова больно сжалось и забилось так громко, что на улице ее должно быть кто-то услышал.
Деревянный сруб, жилище приютившей ее семьи, окружали люди. Она слышала громкие крики. Не разбирая слов, Оля понимала, что это угрозы. Не видя сквозь стены, она, тем не менее, представляла их горящие злобой глаза. Или это огонь? Факелы! Они хотят спалить дом!
Ольга соскочила с кровати и побежала на кухню. В левой руке пульсировала боль, но она старалась не обращать на это внимания. Девушка уже хваталась за дверную ручку, когда яркий свет ослепил ее и она, отпрянув, повалилась на пол. Свет погас, и она разглядела Алекса.
– Что происходит? Что с Максом? Где твоя мать? – она попыталась быстро вскочить на ноги, но лишь неуклюже приземлилась на попу и чертыхнулась.
Алексей смотрел на нее каким-то отсутствующим взглядом, и ей показалось, что он сейчас пройдет мимо, а она так и останется сидеть на полу. Но он подал ей руку, помог подняться и глазами указал на дверь ее маленькой комнатушки.
– Я не хочу сидеть там и ждать, пока вы без толку защищаете меня от этих варваров! – Ольга попыталась оттолкнуть парня, но это было равносильно попытке муравья сбить с ног слона, – Пусти меня! Они хотят сжечь дом!
Глубоко вздохнув, Алексей попытался выдавить улыбку.
– Распознать каплю волчьей крови в тебе очень сложно, они совершают ритуал. И тебе там не место. Иди к себе.
– Но там темно, и я слышу их за стеной.
– Зажги свечу и закрой уши, – Алекс выдавил еще одну натянутую улыбку и повернулся к дверям на кухню.
– Не уходи! – Ольга мертвой хваткой вцепилась в его руку, и он обернулся, – Пожалуйста. Мне страшно.
Пару мгновений он лишь недоверчиво смотрел на нее, и она совсем не узнавала в нем того человека, который буквально вернул ее к жизни и даже заставил смеяться.
– Ладно, – его лицо смягчилось, – пойдем.
Она послушно вернулась в комнату без окон и уселась по-турецки на кровать. Он последовал ее примеру. Правда, все движения его были такими скованными, а лицо так напряжено, что Ольге казалось, будто она виновата в этом. Но почему? Почему он так зол?
– Алекс, – она попыталась разрядить обстановку, – что за ритуал они там делают?
– Они помогают Арине учуять волчий дух внутри тебя, – он остановился, – Это правда?
– Что, правда?
– Ты выбрала Макса? Ты пила его кровь? – глаза Алекса стали еще темнее, и Оля вздрогнула.
– Нет. Я ничего не знала…
Удивление, облегчение и еще куча эмоций мгновенно отобразились на лице Алексея, и уже настоящая, добрая и знакомая Ольге улыбка, появилась на его лице. И снова ей стало легко, и орущая толпа за стеной вдруг перестала существовать, только полумрак этой комнаты и ласковый взгляд ее визави.
– Твоя мама добавила каплю крови мне в чашку, когда отпаивала после…
Она запнулась на полуслове. Когда что? Когда она сломя голову бежала по деревне, думая, что Алекс бросил ее на съедение волкам? Или когда она была уверена, что он лично не против ее слопать?
– Послушай, – и она коснулась его коленки, – Я очень испугалась. Они только потом рассказали мне все. И про кровь, и про обращение, и про всю вашу… стаю. Прости, что так… Что испугалась тебя…
Она опустила глаза и не сразу поняла, как оказалась в теплых объятиях человека-волка. Он зарылся лицом в ее волосы и что-то прошептал, только вот слов она не смогла разобрать. Зато весь страх ушел.
– Все в порядке, – он немного высвободил ее из объятий, но все еще держал за плечи, – Мы что-нибудь придумаем.
– Расскажи мне про ритуал.
– Я же сказал…
– Нет, – Оля немного отпрянула, но лишь, чтобы удобнее сесть, и его руки от плеч спустились к ее ладоням, – про ритуал обращения.
Алекс откинулся на стену и отпустил ее руки.
– Про первую полную луну?
Оля кивнула.
– Чтобы стать обращенным волколаком нужно всего две вещи: капля и полкапли, – и он замер, ожидая дальнейших расспросов.
Ольга улыбнулась:
– Не тяни.
– Хорошо, – он ехидно прищурился, и эта мимика безумно напомнила ей Настасью, – капля крови волколака и полкапли крови человека.
– Ты издеваешься, – Ольга хлопнула его по коленке.
– Сначала ты пьешь кровь волка, а потом в первую полную луну всего полкапли человеческой крови сделают тебя одной из нас.
– Всего полкапли?
– Так говорится в придании, ну а если честно, – он придвинулся к девушке и шепнул на ухо, – человека придется убить.
– Убить? – Ольга отпрянула, – И ты? И Макс? И Настасья? Вы убивали людей?
– Мы – нет, – Алекс снова стал серьезным, – Мы – врожденные, а ты будешь обращенной. У нас не было выбора, мы такие с самого первого своего вздоха. А ты, – он помедлил, – у тебя есть выбор.
Ольга поняла, к чему он клонит. Он думает, что она может выбирать, остаться с волками или вернуться в семью. Но все обстояло совсем не так. У нее и мысли не было остаться. И, кажется, сейчас, по ее глазам, Алекс это понял.
– Ты уйдешь, – он произнес это как проклятье.
– Уйду, – она встала с кровати, – Уйду, потому что там мой дом и моя семья. А здесь – твой.
– Через луну, – Алекс тоже встал и взял ее за руки, – Через луну ты можешь сделать все сама, по своей воле. Ты сможешь выбрать и мужа, и свою судьбу.
Он осекся, уйдя в свои мысли. Они так и стояли, взявшись за руки. На сердце у Ольги повис тяжеленный камень: она совсем запуталась. Конечно, ей хотелось отблагодарить все семейство и заставить Алекса улыбаться. В глубине души она понимала, чего он хочет, и о каком выборе идет речь. Не волчья судьба интересовала его больше всего, а их будущее. Будущее, в котором он видел ее рядом. Он сжимал ее руки, и с каждым его вдохом, сжималось ее сердце. У нее никогда не было брата, но вот сейчас она бы отдала все на свете, чтобы им был именно Алекс. Он ее защитит и насмешит, он будет рядом. И она прижалась к нему всем телом. Он откликнулся и обхватил ее плечи руками.
Дверь скрипнула и зашла Настасья. На секунду она замерла, но улыбнулась и сказала:
– Все хорошо.
Ольга бросилась к ней в объятия.
– Вы спасли меня, спасли, – повторяла она снова и снова.
– Это не все, – Настасья сделала шаг в сторону и за ее плечом Оля увидела Максима.
– На перевале появились спасатели…
Ольга почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось. Весь день ее тело словно жило своей жизнью, а она только покорно внимала его капризам. Ей должно было стать легче, она должна прыгать от счастья. Она понимала это разумом, но сердце отказывалось ликовать. Вопреки ему, она улыбнулась.
– Когда?
Максим обменялся взглядом с матерью, потом снова посмотрел на нее:
– Завтра утром. Выспись хорошенько.
7– Свобода выбора
Настасья разбудила Ольгу задолго до рассвета. На мгновение девушке показалось, что она дома, в своей мягкой постели, и это ее собственная мама не дает ей насладиться сном.
– У меня каникулы, – протянула Ольга и перевернулась на другой бок.
Настасья усмехнулась:
– У тебя долгое и опасное путешествие. Вставай, соня, – и она скинула одеяло.
– Почему так рано? – девушка все еще сопротивлялась.
– Чтобы не красоваться по деревне с рюкзаком на спине. Вставай, кому говорю.
Ольга открыла глаза и, наконец-то, сообразила, где находится, и зачем ее так рано разбудили. «Надо собираться, и никаких левых мыслей!» Еще с вечера она почувствовала сильнейшую тоску. В груди буквально ныло, и Оля пыталась убедить себя, что это волнение. Ее родители наверняка сходят с ума: папа хватается за сердце, а мама, как обычно это бывает, если она жутко нервничает, за сигарету. И отец опять ворчит на нее. А сам сидит у телефона и вздрагивает при каждом шорохе. Ольга так ясно видела эту картину, но еще четче она ощущала, как побежит им навстречу, как окажется в крепких отеческих объятиях, и как зальет слезами все пространство вокруг себя. И как поздно вечером, излив родителям душу, и соврав на счет волчьей деревни, будет сочинять грустную историю своего волшебного спасения. И сердце ее будет рваться из груди, а в мыслях так и будут витать голубые глаза, ласковые руки и этот запах смолы и сдобы. Когда-нибудь она обязательно вернется сюда. Или это невозможно?
Горькая правда резанула, как нож. Кривой нож знахарки, проверяющий ее принадлежность к волчьей стае. Она теперь на самом краю пропасти, в которую так и хочется упасть. И чтобы братья снова нашли ее и спасли. И чтобы Максим прижал к себе ее маленькое замерзшее тельце, а Алекс не давал ей сдаваться и постоянно смеялся. И Настасья…
– Спасибо вам за все, – она обняла немного смутившуюся женщину, – я никогда вас не забуду. Честное слово.
– Ой, милая, лучше забудь, – Настасья отстранилась и подошла к двери, – У тебя пять минут на сборы. Твои вещи у камина. Я собрала вам в дорогу рюкзак. Макс уже ждет. Поторопись.
И она вышла. А Ольга осталась наедине со свечой и мрачными стенами своей комнатушки. Своей? Смешно. Как быстро она привыкла ко всему, что ее здесь окружает, и даже не чувствует себя здесь чужой. Наверное, это волчья кровь в голову ударила!
Теплые носки, колготы, свитер – все аккуратно лежало на краю кровати. «Настасья, должно быть, вообще не ложилась. Господи, какая же она чудесная! Как же я буду скучать!» Ольга не переставала удивляться собственным мыслям. «Я никогда не встречу таких людей там, в моем мире. Никогда и никто не будет так рисковать ради меня. И никто не будет так смотреть на меня, держать за руку… Надо быть сильной. Это всего лишь история. Моя маленькая история. Может, и правда, написать книгу? – она улыбнулась своим мыслям, – Макс меня убьет».
На кухне уже все были в сборе. Когда она вошла, замурованная в свой лыжный костюм, в воздухе повисла тишина. Настасья, верная себе, оправила серое шерстяное платье и сложила руки на кромке видавшего виды фартука. Алексей стоял у подоконника с чашкой в руках. На нем были только спортивные штаны, и его голый торс сильно резонировал с Ольгиным теплым обмундированием. Максим сидел рядом с матерь. Он был одет, не так тепло. Но куртка и штаны имелись.
– Я готова, – Оля попыталась улыбнуться, но рот лишь нелепо растянулся в жалком подобии улыбки.