Долго и счастливо

– Вы не знаете, где мне найти Салима? – спросила Маша, подходя к барной стойке.

– Салима? – бармен почему-то удивился.

Маша достала из кармана брюк купюру, помахала у него перед носом и положила на столешницу, знаком показав на кофейный аппарат.

Официант кивнул, слизнул бумажку едва заметным движением, поставил чашку под сопло и нажал кнопку, думая, как все же несправедлива жизнь – какой-то Салим, мальчишка еще, а вот, поди ж ты, охмурил такую славную светленькую туристочку. Совсем свеженькую и не бедную, судя по всему, а вот ему, скорей всего придется сегодня ублажать толстую потную Эльзу.

Кофе почти закончился, когда за стеклянной дверью замаячила унылая фигура Салима. Маша кивнула ему издали и неторопливо направилась в сторону моря, чувствуя себя разведчицей на задании. Салим понуро плелся следом. Возле высокого парапета перед спуском на пляж Маша остановилась, ожидая, когда же посыльный доплетется до нее.

Салим украдкой огляделся. Он отнюдь не разделял оптимизма Керима, который сообщил, что русская девица ищет его для чего-то такого этакого… Ну так и есть, снова разговоры про вчерашнее. Хотя она обещала отблагодарить за информацию. Ладно, пара лишних долларов никогда не помешает. Он приободрился и охотно рассказал все, что успел услышать от полицейских, а также из разговоров управляющего с дежурным администратором. Те-то очень боялись, что поползут слухи, потому и Салима не отпустили, хотя его смена давно закончилась. Велели никуда не отлучаться и не болтать, разумеется, лишнего. Любопытная русская как услышала про фотографии да про кровь на футболке, так и завертелась, и стала такое предлагать, что Салим четко понял, почему его дядя, называет их «эти чокнутые русские». А дядя знает, что говорит: у него магазинчик на углу, туда Салим, кстати, за йогуртом для нее бегал. Вот зачем ей среди ночи йогурт понадобился? Вот она-то как раз чокнутая. Если он согласится, его с работы точно попрут. Но деньги так заманчиво хрустели в ее руках, совсем новенькие, будто только-только из банка. И Салим не устоял.

И вот теперь Маша, склонившись над столом, старательно изучала изображение через увеличительное стекло. Она и сама не поняла, с чего ей пришло в голову пробраться в номер Павла. Скорей всего интуиция – папа мог бы гордо сейчас добавить что-нибудь про наследственность. Когда Салим, отчаянно труся, открыл ей номер, она опять почувствовала себя уже не разведчицей, а сыщиком-любителем: что-то вроде «следствие ведет дилетант». Хотя какой же она дилетант? Она – Ниро Вульф и Арчи Гудвин в одном лице, два в одном. Маша совсем не представляла, что она будет искать, но раз уж пришла надо хоть что-то сделать. Она заглянула в шкаф, осмотрела ряд баночек и флакончиков на тумбочке у зеркала, приподняла подушки. Нет, никаких тебе кровавых надписей или записок с угрозами, ни потерянной зажигалки с инициалами убийцы. Ниро с Арчи растерялись. И вот уже когда Маша совсем сникла, тут-то и обнаружилась фотография под кроватью. То ли полиция в спешке выронила, то ли сам Павел, когда обнаружил фотоснимки. Так, стоп, а когда он их обнаружил? Этого Маша не знала. Салим сказал, что Павел удивился, увидев снимки, оторопел даже. И было отчего.

На том снимке, который достался Маше, Яна нежно прильнула к груди статного красавца. У красавца были смуглые скулы, густые темные кудри, выразительные губы и фигура атлета. Красота! И что это значит? Все что угодно. Павел мог увидеть это, рассвирепеть и… а потом ломать комедию, где моя жена, ах, ах! Тогда вопрос, откуда взялись эти пресловутые фотографии? Кто-то же их принес. Кто? И когда? Вот если она это узнает, она и убийцу найдет. Так Маша это поняла. Судя по тому, с какой легкостью Салим согласился открыть ей дверь в номер, это особого труда ни для кого не представляет. Он, конечно, поломался для приличия, боюсь, мол, но Машу не особо убедил. И, действительно, вскоре прибежал с ключом. Где взял? Сказал, у горничной. Спер, стащил просто. Молодец. А Маша долго у себя в номере снимок разглядывала, вертела и так и этак. А потом, кажется, поняла, в чем дело, но для верности решила все же проверить наверняка. Потому и пошла в жару, в самое, можно сказать, пекло, искать пресловутую лупу. Пришлось надеть длинную юбку и кофту с рукавами, а еще шляпу с полями нацепить: немилосердное солнце нещадно терзало опаленные давеча щеки и нос.