Диодэльфа. Любовь куклы

К будке подошла женщина, что-то сказала продавцу, и тот стал передвигать ткани. Наконец вытащил бледно-розовую. Женщина кивнула. Продавец развернул ткань, край ее упал на землю. Получился розовый квадрат. Женщина пощупала ткань, еще раз кивнула. Продавец с довольным видом принялся проворно сворачивать ее в рулон.

И тут Клодия не поверила своим глазам: Дио как ни в чем не бывало вновь стоял возле рядов тканей, ощупывая то одну, то другую. Лицо его было лицом человека, скрупулезно выбирающего товар, – и только. Никаких таинственных исчезновений и появлений, нет, простой покупатель – было написано на лице. Продавец, проводив женщину с розовой тканью, сунул деньги в карман и повернулся к Дио, зашевелил губами. Тот кивнул и зашевелил губами в ответ.

– Вот хитрец! Выбрал момент. – Клодию почему-то разозлило то, как гладко Дио проделал свой фокус. Никто не заметил! Кроме Стручка. Так Клодия прозвала человека, который очень удивился встрече с Дио. Но Стручок видел только исчезновение.

«Кто он? Лицо неприятное. Человек из прошлого Дио? Враг? – размышляла Клодия. – Вот бы он вернулся сейчас! Посмотрела бы я, как Дио выкрутится на этот раз».

Дио меж тем неторопливо выбирал ткань. Клодия решила подождать, пока он покинет рынок, и тогда уж они поговорят о его секретах! Да как он смеет что-то скрывать от тех, кто его приютил? От тех, кто его вы́ходил! Скрывать что-то от отца, который раскрыл перед ним душу – обучил кукольному делу!

Дио кивнул продавцу, протянул ему несколько монет, свернул выбранную ткань валиком, сунул за пазуху и пошел. Вдруг остановился. Наклонился и что-то подобрал с земли. Подкинул в воздух апельсин, который обронил Стручок, поймал, усмехнулся и направился вдоль товарных рядов к выходу.

Клодия нагнала Дио в пролеске, дернула за рукав – валик выпал из-за пазухи, размотался, и ткань короткой дорожкой выбежала на землю.

– Да как ты смеешь! – крикнула Клодия.

Дио поднял ткань, отряхнул ее от налипших еловых иголок и сухих остатков листьев.

– Смею что? Ронять ткани в грязь?

– Кто этот Стручок?!

Дио притворно нахмурился, двумя пальцами аккуратно вытащил из ткани застрявшую веточку.

– Этот?

– Парень на рынке с лицом, как будто его двумя утюгами приложили – с одной и с другой стороны!

Дио ухмыльнулся.

– Действительно похоже. Никогда не думал о нем в таком ключе.

– Кто он? И почему ты боишься его?

Клодия подчеркнула слово «боишься». Он испугался, она видела! А вот она ничего не боится. Ничего и никого!

– Потому что он страшный, нет? С лицом-то, ударенным утюгами.

– Ты умеешь нормально разговаривать? – взбесилась Клодия. Да как он смеет не злиться и не оправдываться! – Я видела, как ты спрятался!

– Ну и что?

– Как «что»? – на миг растерялась Клодия. – Когда совесть чиста, не прячутся.

– А кто тебе сказал, что у меня она чиста? – улыбнулся Дио и протянул к Клодии руку, та от неожиданности отпрянула. Дио разжал пальцы. – Апельсинку будешь?

Клодия с размаху ударила Дио по руке, апельсин покатился по тропинке.

– Ты обманываешь нас! Мы ничего о тебе не знаем! Даже какой-то Стручок с лицом богомола знает больше! Отец вы́ходил тебя, спас от смерти, а ты врешь ему! Лжец!

Глаза Дио блеснули. Клодия отступила на шаг.

Дио сжал челюсти. Сердце Клодии подпрыгнуло к горлу и с размаху ухнуло вниз.

Дио молча развернулся и направился к трейлеру, цветастый бок которого уже виднелся вдалеке, за ветвями.

Клодия вдохнула несколько раз подряд, забывая выдыхать. Когда Дио ушел достаточно далеко, крикнула:

– И не смей больше носить меня на руках! Никогда! Слышишь?

Он не обернулся.

Апельсин закатился под куст жимолости – Клодия не сразу нашла. А когда нашла, вцепилась в него ногтями. Хотела раздавить – так, чтобы сок тек по руке, по локтю, капал на ноги, впитывался в землю. Чтобы разъедал ладони своей кислотой – чтобы чувствовался. Воткнуть в него пальцы! Уничтожить!

Не хватило сил.

Клодия вернулась с липкими руками и без апельсина. Увидела отца и почувствовала боль в ступнях: они совсем разбились о камни дороги и оголенные корни деревьев в пролеске. Не ощущала свои необутые ноги, когда неслась за Дио.

Отец вздохнул, увидев.

– Дио, перевяжи Клодии ноги, – сказал он негромко в сторону открытой двери трейлера.

– Нет! – крикнула Клодия.

– Сядь, – приказал отец.

– Он меня не тронет!

– Да что с тобой опять?

Клодия встретилась взглядом с Дио. Серые глаза смотрели на нее из нутра трейлера с непонятным выражением. Глаза злились? Ненавидели? Или наоборот – почти жалели? Вечно в его взгляде больше, чем в словах и даже поступках! Отец этого не замечает, а она, Клодия, знает: Дио не такой, каким кажется. Если отец попросит его перевязать ноги Клодии, он безропотно сделает. Но глаза останутся такими же, как если бы сама кровь обрела свободу и могла прямо глядеть миру в лицо, а не только слепо биться кровавым кулаком-сердцем в груди человека: «Выпустите из этой тюрьмы!»

Дио появился перед Клодией с бинтом и коричневым пузырьком в руках.

– Я сама! – Клодия выхватила у него бинт и пузырек и принялась неистово втирать жидкость в царапины на ступне. Было больно, раны обжигало, но Клодия сделала вид, что не больно и не обжигает. Лишь покрепче стиснула зубы. Представила, как бы это сделал Дио: аккуратно, почти нежно. И заводила уже алым от крови бинтом по ноге ожесточенней.

– К каждой кукле нужен подход. Ключ. Особое настроение. Кукла умеет любить. И должна полюбить твою руку.

Клодия сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Перед ней, прямо на полу, расположились Жаф и Дио. На них с потолка тусклым засыпающим глазом смотрела лампа. Жаф взял руку Дио и повернул ладонью к свету.

– Эта рука – душа куклы. Без руки кукла умирает. Едва начинается представление – вот уж поднят занавес! – кукла рождается, одухотворенная рукой.

Каждый вечер перед сном Жаф давал уроки Дио и Клодии. Многие мысли он повторял из раза в раз, оттого Клодии казалось, что она с младенчества знает о куклах всё. Когда она напоминала отцу, что слышит его слова, наверное, в сотый раз, он просто продолжал рассказывать дальше.

– Попробуй. – Жаф надел на руку Дио перчаточную куклу-клоуна.

– Перчатка – самое легкое. Дай ему марионетку, – подала голос Клодия.

Жаф пропустил мимо ушей комментарий дочери. Он смотрел на Дио.

– Что ты чувствуешь?

– Я ведь уже управлял перчаточной куклой и… – начал Дио.

– Нет, что ты чувствуешь? – перебил Жаф.

– Свою руку внутри куклы. Прикосновение ткани к коже.

Жаф снял с его ладони клоуна.

– А так?

– Ничего. Воздух.

– Неправильно чувствуешь. А теперь, – Жаф вновь надел клоуна на руку Дио, – ощути куклой руку, а не наоборот. Твоя рука – это душа куклы. Именно она делает ее живой, эмоциональной, ранимой. Заметь в теле куклы душу.

Клодия не сводила взгляда с Дио: как он поворачивает клоуна на руке, как наблюдает за ним. Брови его сосредоточенно сдвинулись. Клодии захотелось провести пальцем по каждой его брови – словно заново нарисовать их черной краской. Провести пальцем по губам – сотворить эти светло-алые причудливые фигуры. В свете лампы лицо у него как фарфоровое. А по бокам лица и на лбу – черные завитки волос из дорогих шелковых ниток. И пуговица.

Пуговица.

Клодия снова увидела пуговицу на кожаном шнурке на левом запястье Дио, и в груди у нее шевельнулся черный червяк.

– …потому что нужно любить куклу. Тогда и она полюбит тебя. Полюбить – значит одухотворить. Понимаешь? – поучал тем временем Жаф.

– Понимает! – хрипло выкрикнула Клодия. – Он и так любит куклу! Дэльфу! Но что-то этот кусок дерева пока не одухотворился от его любви!

И выскочила за дверь, с силой хлопнув ею.

Пока бежала через пролесок к озеру, слышала, как отец позвал два раза: «Клодия», потом что-то пробормотал. И затих. Видать, вернулся в трейлер – дальше учить Дио любить куклу.

Клодия опустилась на берег озера.

– Я ненавижу его, Клод, – проговорила она жалобно. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу, – повторила, но громкое слово не сделало своего дела.

Клодия больше не злилась, ей стало грустно. Ночной колдун в синем кафтане склонился над ее головой и блестел луной-моноклем, изумленно изучая печальную девочку на краю озера.

– Эта деревяшка, которая была с ним, когда мы нашли его обессиленным, обескровленным у большой сосны… Его невеста. Недоделанная кукла по имени Дэльфа… у нее не всегда было лицо, Клод. Я расскажу тебе, как родилось лицо Дэльфы.