Королевство вкусных открытий

Ник открыл ключом дверь и зашёл внутрь. Одна большая комната, только две кровати в правом углу огорожены самодельной деревянной перегородкой. Тот угол мама называла «опочивальней». Справа у входа – крючки и вешалки для одежды, но Ник игнорировал их, ведь намного быстрее положить вещь просто на пол. Тут же стояли бананы.

Слева у входа висел умывальник в виде глубокого сосуда с верхним отверстием для залива воды и с краником внизу. Под умывальником, на полу, стояло ведро, куда всё стекало. Когда ведро наполнялось, его уносили в одну из общественных отходных дыр, которую ещё давно при становлении королевства вырыли на окраине рядом с домом Ника. С умывальником соседствовало полотенце на крючке, а внизу стоял горшок, но последним Ник практически не пользовался. Если ему очень надо – он шёл в местный уличный туалет. Его строили для бедняков, ведь у состоятельных жителей были свои уборные и ванные, даже если это подземный дом. Воду Ник набирал неподалёку в уличной водозаборной колонке.

От умывальника и до конца комнаты растянулась кухня. Все стены в деревянных полках, на которых вплотную набиты различные банки со специями и продуктами, коробки с едой, кухонная утварь и очень много книг по кулинарии и алхимии. Рядом стояла газовая плита, которую Ник купил совсем недавно, когда прилично накопил денег. Сбоку от плиты – деревянный прямоугольный стол, а в центре комнаты – большой круглый. На столах господствовал беспорядок. Открытая книга со свежей каплей сладкого соуса на странице прилипла к смятому блокноту с записями Ника. Рядом валялись перьевая ручка, карандаши и термометр. Посередине стола расположились небольшая чешуйчатая дыня и пустая кастрюля, на дне которой лупа разглядывала мелкие крошки. В сам стол неуклюже были воткнуты ножницы и пара ножей. На весах лежал целый мангустин, а рядом – кусок жевательной ириски и стручковые бобы. Баночка с прогревающей карамелью стояла открытой с застывшей ложкой внутри.

Картина на прямоугольном столе вызывала больший интерес: грязные кастрюли, сковорода, ложки и тарелки, судя по запаху, лежали тут уже неделю. Но фруктово-овощной аромат перебивал благовоние грязи. Рядом стояло два деревянных покоцанных стула. Над всем многообразием горели паслёны приятного тёпло-белого света.

Ник подошёл к круглому столу, и его живот сильно заурчал.

Я ел вообще сегодня? Чесночные сухарики? Или это было вчера? Ну если вчера, то не страшно!

Ник отмахнулся от звуков живота и взял несколько стручков бобов со стола, которые он уже давно не мог разгадать. Чего только не делал с горошком, как только не варил его или смешивал с другими яствами. Всё безуспешно. Поварстье плюхнулся на стул, взялся руками за обратную сторону сиденья, чтобы пододвинуться, и угодил пальцами во что-то липкое. Совсем не удивившись, он вытер руку о валявшуюся рядом уже грязную салфетку и приблизился к столу. Он откинулся на спинку стула и сложил ногу на ногу. Аккуратно раскрыв один стручок, Ник съел суховатую зелёную горошинку. Нежный травянистый вкус приятно окутал рот.

Эх, бобы, бобы, вы такие зелёные и такие загадочные. Зелёные, как трава? Или трава зеленее? Зелёную траву я в последний раз, однако, видел в Иссинельском королевстве! Там так красиво. Так, стоп, о чём это я?

Ник в ступоре остановился и посмотрел на стручок в руках.

Что-то я отвлёкся! Итак, бобы!

Тут он съел ещё одну горошинку и продолжил рассуждать:

Они как круглые бусинки, возможно, это с ними связано! Но душистая бусинка выглядит совсем по-другому. Кстати, её я почему-то тоже детально не исследовал. Да, все сразу поняли, что она даёт аромат, но вдруг там скрыто что-то ещё?

Ник слегка качался на стуле, подёргивая ногой. Зачем-то осмотрев всю комнату, он остановил свой взгляд на стручке бобов.

Опять сбился, Ники! Ты сейчас работаешь над Б-О-Б-А-М-И!

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

Хотя это, может, и не я… Точно! Бобы сбивают с мысли!

Он в спешке принялся искать свой блокнот среди завала на столе и когда понял, что это будет не быстро, выпотрошил все горошки из стручка и прямо внутри него нацарапал карандашом: «Сбивают с мысли». Отложил стручок в сторону.

Фух, интересненько.

От семейства бобовых у Ника пересохло в горле, и он пошёл налить воды в стакан из чайника. Жадно выхлебав всё до последней капли, со стуком поставил стакан на столешницу, вытер капли с губ рукавом и задумался.

Так-с, а чем я сейчас занимался?

Он понял, что потерял мысль, и наверняка это было неважно, потому решил заняться (наконец-то!) своими экспериментами. Он нашел блокнот, отклеил его от книги, перелистал до чистой страницы и взял карандаш.

Над чем Ники сегодня будет работать? Он задумчиво оглядел стол. О, бобы! Как удачно, с вас и начну!

Ник записал сегодняшнюю дату и время, а напротив указал название исследуемого продукта. Усевшись поудобнее, он начал по одной поглощать горошинки. Но абсолютно ничего не происходило, никакого волшебства.

Почему у меня вяжет рот, будто я их уже много съел… а что я вообще ел? Может, пора следить за питанием и есть хотя бы два раза в день?

Ник рассмеялся. Шутки-самосмейки – частый гость в его доме. Скорее в королевстве пойдёт дождь, чем Ник станет правильно питаться.

Так-с, а о чём я сейчас думал?

Он взял карандаш и только хотел начать вносить заметки, как наткнулся на надпись о дате и времени, о том, что пару минут назад он уже решил заниматься бобами.

Ой, так Ники уже начал опыты на бобах?

Поварстье громко хмыкнул и наклонил голову. Да, его мысли порой сбивчивы и живут своей жизнью, но, чтобы забыть размышления, которые буквально тут же варились в его голове, такого ещё не происходило. Он никак не мог припомнить, что сейчас делал, но ощущение, что это уже случалось с ним, крепко вцепилось в сознание.

Ник в спешке начал поднимать со стола все предметы и внимательно их осматривать. Столько раз он ел бобы, но именно сейчас произошло что-то необычное. В руки ему попался пустой стручок от бобов. Он раскрыл его и ахнул. Внутри была выцарапана фраза «Сбивают с мысли», которая глубоко въелась странным образом в иссохший стручок.

Кожица стручка так сильно поглотила её… будто впитала все буквы…

Ник всё ещё разглядывал стручок, пока к нему не пришла идея. Он начертил что-то в блокноте, взял другой стручок бобов, выпотрошил его и что-то записал внутри него. Потом встал со стула и опять замедлился, о чём-то задумался. Вновь сев, Ник посмотрел в блокнот, а потом в пустой зеленый стручок, и огромная улыбка растянулась на всё лицо.

«Сейчас буду думать о стакане и запишу это на стручок бобов. Возможно, я об этом забуду», – гласила надпись в блокноте.

«Стакан», – прочитал Ник слово на уже высохшем стручке.

Бобы для назойливых мыслей и стирания их с памяти! Прекрасно! – Ник прыгал от радости.

Ники назовёт тебя… – Тут он на секунду остановился.

Бобо-забывалка!

В такие моменты Ник считал себя абсолютно счастливым человеком, а энергия доходила до предельного значения. Повеселившись ещё чуть-чуть, он принялся за второй, гораздо загадочный для него продукт.

Взял со стола мангустин и начал внимательно рассматривать. Круговой разрез, который он сделал три дня назад, уже полностью зарос. Мангустин был, как новенький.

Занятно!

Ник резко сел на стул и начал усиленно что-то писать, сгорбившись над бумагой так сильно, что его нос поравнялся с серединой карандаша. Начертив каракули, понятные только ему, он встал, взяв мангустин двумя руками.

Ну, что, мой мангустиновый друг, покажешь, на что ты способен?

Он выдохнул, подбросил мангустин и тут же поймал. Ничего не произошло. Он подкинул его ещё повыше. Ничего. Ник хмыкнул и подкинул его с большей силой. Мангустин ударился о потолок, и в этот же момент его половинки раскрылись, оттуда мгновенно распахнулось что-то похожее на метровый зонт, состоящий из мелких решёток-паутинок, сцепленных друг с другом. Эта конструкция ударилась о голову Ника и тут же молниеносно спряталась обратно в мангустин. Фрукт упал на пол, и здесь повторился тот же трюк – появился зонт. Но на этот раз он не сворачивался обратно.

Ник ахнул. Он склонился над конструкцией и впился в неё взглядом. Резкий, но приятный фруктово-приторный аромат пронзил его нос. Ник быстро повернулся к круглому столу, схватил лупу и начал изучать объект. Сетчатая поверхность состояла из коричневых тончайших палочек жевательных ирисок. Внешне она походила на круглую паутину. А на двух противоположных сторонах этой паутины находилось по половинке мангустина. Было видно, что сеточка тянется именно из них.

Точно, это ириски! Это они так сцепились!

Ник аккуратно потянул палец к поверхности «зонтика», и, как только он коснулся её, она тут же свернулась обратно в оболочку мангустина. Две половинки захлопнулись как ни в чём не бывало. Ник поднял фрукт с пола и повертел в руках.

Никакого шва или разреза, ничего! Это удивительно! Но зачем она раскрывается? Как это применять?

Ник вновь швырнул мангустин, теперь уже на пол, и конструкция опять раскрылась. Он взял со стола блокнот, оторвал пустой лист бумаги и аккуратно положил его на эту сетчатую паутину. Ничего не произошло.

Хм-м…

Он наклонился и ещё раз прикоснулся к сетке. И в ту же секунду сетка закрылась, скрепив половинки мангустина и вытолкнув лист. Ник стоял и размышлял, наблюдая, как лист плавно падал на пол.

То есть, ты, дружище, реагируешь на человеческое тело… Хм-м…

Ник всё равно решил опробовать разные предметы, чтобы подтвердить свою теорию. В ход пошли лупа, карандаши, паслён, ножницы и даже остатки хлеба. Мангустин с раскрытым «зонтиком» не реагировал ни на что.

Ник схватил с крючка в зоне кухни яркую в красный цветочек рукавицу-прихватку, что давно покупала мама, и надел на правую руку. Осторожно прикоснулся к раскрытой сетке, та тотчас закрылась.

Ладненько. А что, если… Ники сядет на тебя?

Комичность фразы не сразу дошла до Ника, а когда это случилось, он издал нелепый смешок и закрыл свой рот руками, чтобы не рассмеяться ещё громче. Странная привычка пришла из школьных времён, где ему приходилось вести себя тихо и неприметно, чтобы одноклассники не добрались до «этого обормота-чудилы с последней парты».

Ник отбил мангустин опять о пол, и тот раскрылся. Немного неуверенно поварстье подошёл, развернулся спиной к паутине и медленно сел на неё. Он слегка провалился, и тут же сеточка плавно подбросила его, давая возможность встать Нику на ноги. Паутина тут же спряталась в мангустин. Парень застыл на месте на несколько секунд и подкинул фрукт ещё раз. Теперь он упал на сетку боком, и она тут же моментально его отпружинила, юный экспериментатор легко встал на ноги, как в прошлый раз.

Ник подпрыгнул, взвизгнул и захлопал в ладоши, как ребёнок, который увидел в цирке таинственный фокус. Его глаза замерцали. Он опять резко развернулся к столу, сел и принялся дотошно записывать что-то в блокноте. Потом так же резко остановился. Встал, схватил банное полотенце с другого дальнего крючка и завязал его на поясе. После чего взял мангустин с пола и опять подкинул его. С двумя слоями одежды Ник осторожно сел на раскрывшуюся паутину, и она всё равно его вытолкнула и закрылась. Ник на этом не остановился – он подбежал к незаправленной (как обычно) кровати, стянул одеяло и обернулся им. Раскрыв фрукт, он аккуратно сел на него, и, о чудо, ничего не произошло. Мангустин не вытолкнул его и не захлопнулся.

Значит, через три слоя одежды уже не чувствуешь…

Ник уселся за стол и продолжил чертить свои каракули.

Он давно пытался разгадать мангустин. Его тоже выращивали на рынке, но никаких свойств при поедании он не выделял. Продавцы, конечно, говорили покупателям, что, съев его, вы будете счастливы весь день, но это обман. В самом начале стало понятно, что фрукт не обладал волшебным действием, в отличие от других. Но прибыль превыше всего, и потому в ход пошли хитрости. Но Ника не покидала идея, что мангустин не так прост, как казался. Когда он в прошлом съел плоды, оставив половинки фрукта немного полежать, то через некоторое время они склеились. Тогда Ник начал подкидывать мангустин вверх и заметил, что при кидании половинки разъединяются, а при падении – склеиваются.

Ник стал экспериментировать с мангустином в сочетании с другими волшебными Дарами. Он перепробовал разные продукты, пока не добрался до жевательных ирисок. Или, как он их называет, «моделирующих ирисок». Ник разрезал пополам мангустин, съел мякоть, а в опустевшие половинки выложил тонкие палочки из ирисок. Почему палочки? Ответа на этот вопрос не было. Просто ему хотелось сделать именно палочки. Он знал, что для превращения бананового слипа в ролики требуется три дня, поэтому отложил мангустин тоже на три дня.

И вот сегодня, на четвёртый день, у него всё получилось!

Я назову тебя «Защитный мангустин»!

Ник продолжал писать.

А если это будет другая поверхность?

Ник резко встал и ударил продукт о стол. Результат был такой же. Ник опять широко улыбнулся. Он начал бросать мангустин в другие поверхности: стул, плиту, кровать. Так увлёкся своим занятием, что не заметил шум приближающего транспорта на улице как раз в то время, когда мангустин случайно угодил в окно. Раскрывшаяся сетка вдребезги разбила стекло и выпала на улицу. Послышались возгласы людей и резкое торможение колёс. Ник рванул к двери, распахнул её и в ужасе уставился на дорогу.

Там стояло три электрических четырёхколёсных велосипеда – или по-другому мувсайкла – королевских придворных со светящимися паслёнами вместо фар. В первом и во втором ехало четверо стражей, но сейчас они встали и направили ружья на Ника. В центральном мувсайкле сидел Перс Купер и надменно смотрел на Ника. Возле бампера его транспорта лежала защитная паутина мангустина и остатки разбитого стекла.

Ник дёрнулся, чтобы побежать к мангустину, но один из стражников резко закричал:

– Стоять! Ни с места! Руки за голову!

Ник остановился и медленно поднял руки. Глаза стали огромными, во рту появился противный привкус жёлчи. Сердце колотилось, как безумное, а мысли путались:

– Н-но-о… сэр… Ники не сделал ничего плохого… Его окно случайно разбилось…

– … И упало на меня, чуть не убив? – холодно закончил фразу Перс Купер.

Ник не знал, что сказать. Его рот онемел, и он не смог выдавить из себя ни звука.

– Надеть на него наручники! – крикнул глава стражей своим подчинённым. – Вас арестовывают за покушение на убийство мистера Перса Купера, придворного короля Лейфа Всевышнего!

Двое стражников подбежали к Нику, завели его руки за спину и сковали в наручники. Затем они силой опустили поварстье на колени и встали рядом. Ник всё ещё пребывал в ужасе и переводил взгляд то на них, то на Перса Купера. Он заметил, что губы главы стражей скривились в едва заметной улыбке.

– С… г… м-м… – попытался сказать Ник.

– Что мычит этот обормот? – спросил Перс Купер, подходя к Нику.

– Не можем понять, сэр! – доложили стражники.

Глава стражей подошёл к Нику. На его груди позировала вышитая огромная буква G. Внимательно посмотрев на поварстье, он перевёл взгляд на сетку от мангустина.

– Обыскать его дом! – приказал Перс Купер подчинённым.

Сбылся самый страшный кошмар Ника. Несколько стражников зашли в дом и начали переворачивать всё вверх дном, изучая записи блокнота и книги на полках.

Нет… н-нет… этого не может быть! Мне это снится!

– Сэр, вам нужно это увидеть, – крикнул один из стражей.

Перс Купер вошёл в дом. Прошла минута, но для Ника время моментально замёрзло. Глава покинул помещение и с довольной ухмылкой приблизился к Нику:

– Так ты у нас поварстье!

Ник с открытым ртом уставился на него. Тело стало тугим и уже не подчинялось своему хозяину. Вздохи участились, внутри всё барабанило. Вслед за главой вышли стражники, вынося в коробках его блокнот, книги и некоторые продукты. Одна и та же мысль крутилась в голове Ника:

Скажи что-нибудь! Не молчи, чёрт побери! НИКИ!!!

– Глухонемой поварстье, это что-то новое, – с презрением ухмыльнулся Перс Купер.

– Н-ники… Ники – просто повар! – наконец выдавил из себя Ник, запинаясь на каждом слове.

– Ага, а начальник – просто дядя, который посадит тебя в тюрьму, – засмеялся глава стражей. – Увезти его во второй участок, запереть в свободной камере! – Затем он наклонился к Нику: – А завтра будет суд, где ты все свои байки расскажешь судье, «Ники-просто-повар», у-ха-ха!

Ника подняли и потащили в крайний мувсайкл. Только сейчас Ник увидел, как из соседнего дома подглядывала за происходящим Роза. Они встретились глазами, и она тут же скрылась из виду, задёрнув шторы.

Мир рухнул. Ник чувствовал, как всё вокруг плывёт. Его посадили на место и приковали наручниками к сиденью.

Никогда не катался на мувсайклах…

Один из стражей нагнулся к сетке мангустина и хотел её убрать, но она тут же закрылась в цельный фрукт. Стражник почесал затылок и пошёл докладывать своему начальнику, после чего забрал фрукт и положил в коробку к остальным вещам поварстье. Стража расселась по мувсайклам, один из них разместился рядом с Ником.

Процессия с шумом тронулась. Два больших колеса крепились к передней оси, а два маленьких – к задней. Этот транспорт полностью зависел от электрического привода и работал на батареях, которые располагались на доске под пассажирским сидением. Его скорость развивалась до двадцати пяти километров в час – чуть больше скорости обычного велосипеда. В каждом мувсайкле размещалось два места и звонкий клаксон. Такую комфортную доставку могли себе позволить только король, придворные и другие зажиточные люди королевства.

Транспорт ехал колонной, и в каждом находилось по стражнику. Мувсайкл Ника ехал последним. Он безучастно смотрел вокруг на ночные пейзажи и никак не мог собраться с мыслями. Казалось, это происходило не с ним, а с другим Ником Обисом. Тёплый, но резкий ветер дул всем в лицо, заставляя щуриться Ника, но не стражей – те надели очки.

Колонна двигалась сначала вверх по Храмной улице, а после Прачечной свернула налево, на улицу Порядка. Здесь, проехав пару домов, они остановились у входа во второй участок стражей. Страж, что сидел рядом с Ником, отстегнул его, взял за наручники и вывел. Встав, Ник оглядел здание. Небольшой одноэтажный каменный дом с дворовым участком слева, огороженным таким же каменным забором, и ещё одним строением с плоской крышей справа, к которому вела отдельная дверь. Окна в доме решётчатые, что в принципе было необязательно, ведь все камеры с заключёнными находились под землёй. Крыша здания состояла из каменного конуса с развевающимся на ветру флагом с названием места. Серый дом с серым забором и таким же серым участком.

– Нет, нет! Это какая-то ошибка! Меня скоро точно выпустят! – вслух воскликнул Ник.

Страж удивлённо посмотрел и подтолкнул его внутрь. Открыв двойную дверь, он завёл Ника в небольшой зал, где стояло четыре стола со стульями. Сбоку справа находился шкаф с оружием и униформой. Здесь же располагалась небольшая кухня с посудой, кофе и другими напитками. В дальнем правом углу приютился маленький стол с медицинскими инструментами. В дальнем левом – решётчатая дверь с навесным замком, через которую было видно круговую лестницу, ведущую вниз к камерам. Слева почти во всю стену развалился большой стеллаж с пронумерованными полками, где хранились личные вещи заключённых и рабочая форма преступников. Здесь же виднелась дверь, ведущая во внутренний двор. Освещение выдавали белые и тёмные фиолетовые паслёны.

В ночное время здесь обычно немноголюдно, поэтому сейчас их встретили только двое стражей – Бак и Верджил. Они вальяжно сидели за столами, а Бак и вовсе закинул ноги на стол.

– Приказано посадить его в свободную камеру! Завтра будет суд, – доложил страж своим коллегам, когда они с Ником вошли.

– Пф, вот ж люди, не могут до утра подождать. Надо именно ночью вляпываться, – скривился Бак, – что он натворил?

– Покушение на убийство мистера Перса Купера и… он – поварстье.

– У-у-у… Давненько их не было, – Бак потирал злорадно руки.

– Нужно оформить его сейчас, меня там ждут! Мы сопровождаем Перса Купера.

– Да боже ты мой, оформим мы его, только не ной! – Бак откинул голову и закатил глаза.

Страж сделал вид, что его это ничуть не задело. Он развернулся к ним спиной так по-военному чётко, будто был на параде перед толпами зевак, и отмаршировал к выходу.

Тело Ника шаталось, а взгляд ошеломлённо метался от одного стража к другому.

– Старина, оформишь его? – Бак повернулся налево и посмотрел на Верджила.

– Будет сделано, – с этими словами второй страж тяжело поднялся со своего места и, пыхтя, подошёл к соседнему столу. Тучный мужчина с пивным животиком, лет пятидесяти, с седыми волосами и небольшой бородой взял с края стола бумаги, уселся и указал Нику пальцем, чтобы тот подсел к нему. Ник послушался. Верджил, взяв перьевую ручку, начал задавать Нику вопросы и записывать это всё в рапорт:

– Имя, фамилия?

– Н-ник… Ник Обис.

К Нику вернулся голос, и он немного выдохнул. Успокоил себя, что это всё злая шутка и скоро его освободят.

– Адрес?

Ник сглотнул:

– Храмная улица, дом восемнадцать. Сэр, а когда меня отпустят?

– Пф-ф, за такое минимум год точно дадут, чудик! – ответил Бак. Он подошёл к кухонному столу и налил себе кофе.

– Н-но… это было случайно! Ники не хотел никого убивать! – Глаза Ника стали влажными. – Ники простой житель, который хочет помочь людям!

– А ты точно чудила, – усмехнулся Бак и поглядел на него, – ты о себе всегда говоришь в третьем лице?

Ник промолчал. Чувство действительности медленно возвращалось к нему. Он уловил кисло-приторный запах, что показалось странным. Начал разглядывать униформу Бака. Чёрная льняная рубашка с коротким рукавом, косым воротом и всего одной пуговицей у шеи. Штаны тоже чёрные, но хлопковые, с накладными боковыми карманами и с резинкой внизу у щиколотки. Рубашка была заправлена в штаны и подвязана чёрным ремнём. На ногах торчала закрытая обувь на шнурках с резиновой подошвой и хлопковым верхом для лёгкого бега.

Бак вернулся с кружкой кофе и опять закинул ноги на свой стол.

– Место работы и должность? – продолжил допрос Верджил.

– Ники… то есть я работаю помощником повара в «Закусочной», – Ник опустил голову.

– Хозяина зовут Савва?

Ник кивнул.

– Расскажи в подробностях, как ты организовал покушение на мистера Перса Купера.

– Что? Покушение? Я не… – Ник посмотрел на стража беспомощными глазами, и ураган чувств нахлынул на него. – Это всё случайность и ошибка! Окно разбилось случайно! Я заигрался, понимаете, просто потерял счёт времени и не углядел, как мангустин угодил в окно! А в этот момент проезжала колонна, и это всё случайно разбилось, понимаете? Я не смог остановить мангустин, и он улетел! – протараторил Ник. Его дыхание сбилось, он нервно дышал.

– Значит, мангустин? Хорошо, так и запишу, – Верджил аккуратно и медленно выводил каждое слово.

– Как давно ты поварстье и на какую тайную организацию работаешь?

Глаза Ника округлились, а мышцы тела сильно сжались. Губы уже давно потрескались, а во рту стало так сухо, как в почве Драйвиденского королевства.

– Я… я не поварстье, – тихо сказал он.

– Значит, признаваться отказываешься. Хорошо, – и Верджил опять уткнулся в листок.

Бак радостно попивал кофе и криво улыбался, глядя на Ника:

– И-и-и что-о-о ва-ам, лю-юди, не-й-мё-ётся-я? – медленно протянул Бак, – жи-ви-те-е спо-кой-но-о, не-е лезьте-е ку-у-да не на-адо!

– Ты опять его выпил? Нам же тогда запретили, – посмеялся Верджил.

– Н-но-о, никто-о же-е не ви-ди-ит, рассла-абься! – также не спеша ответил Бак.

Оба принялись хохотать. Стало понятно, что Бак выпил кофе вялук-сорт. Напиток, после которого фразы и слова растягиваются, как пластилин.

Посмеявшись вдоволь, Верджил встал, поднял Ника, и они пошли к решётчатой двери. Открыв навесной замок ключом, что висел в связке у него на ремне, они начали спускаться по винтовой лестнице. Вдоль лестницы слева располагалась гладкая земляная дорожка для удобного скатывания тележек и других приспособлений на колёсах.

Пройдя около двадцати ступенек, они попали в тёмное подземное помещение, которое освещало четыре паслёна голубого цвета. Вдоль стен смотрели друг на друга множество камер, разделяемых широким проходом. Ближайшая камера слева пустовала, туда Ника и определили, предварительно сняв с него наручники.

Страж закрыл камеру, повесил замок, провернул ключ и пошёл обратно в кабинет.