Выборг. Карельский перешеек

Даниил хорошо знал эту семью. Братья Захарьевичи – Яков, Юрий и Василий – были правнуками знаменитого московского боярина Фёдора Кошки. Любимец Дмитрия Донского, один из свидетелей его духовной грамоты (завещания), Фёдор Кошка стал родоначальником целого ряда московских боярских фамилий. Внучка Фёдора Кошки Марья Фёдоровна была выдана замуж за князя Ярослава Владимировича – сына героя Куликовской битвы князя Владимира Андреевича Серпуховского. В этом браке у них родилась дочь Марья, которая впоследствии стала женой великого князя Василия Тёмного и матерью «государя всея Руси» Ивана III. Княгиня Марья Ярославовна была единственным человеком, который мог заставить Ивана III отказаться от тех или иных намерений. Лишь после её кончины он начал жестоко расправляться со своими родными братьями.

Родственные связи с домом Калиты ставили «кошкин род», как называли родословцы потомков Фёдора Кошки, в особое положение среди прочей не титулованной московской знати. Однако дело было не только в этом. Среди потомков Кошки было немало храбрых воевод, верой и правдой служивших московскому делу. Подобно их деду, Ивану Фёдоровичу Кошкину, славились доблестью и воинским искусством и братья Захарьичи. Другой отличительной чертой этого семейства была гордость. Не имея княжеского титула, Захарьичи, однако, не считали себя ниже Рюриковичей или Гедиминовичей. Они всегда готовы были постоять за свою родовую честь в местническом споре, а то и в рыцарском поединке.

Судьба не раз сводила Даниила Щеню с братьями Захарьевичами. Они вместе водили полки на шведов, татар и литовцев. Каждому хватало своей славы. Но в войне 1500/03 годов они неожиданно столкнулись, что называется, «лоб в лоб»…

Со взятием Дорогобужа перед «московитами» открывалась прямая дорога на Смоленск. Этот исконно русский город ещё в 1405 году перешел под власть Литвы. Вернуть его было заветной мечтой московских великих князей. Однако Иван III по своему обыкновению не спешил. После взятия Дорогобужа он приказал Юрию Захарьичу ждать подкреплений. С юга к нему спешили полки из Северской земли, которыми командовали князья Семен Стародубский и Василий Шемячич, а также брат Юрия Захарьича Яков. Из Твери со своим полком подоспел Даниил Щеня. Ближе к месту событий, в Великие Луки, переместилась и новгородская рать.

Наконец, русские полки были собраны воедино и готовы к выступлению. Но тут неожиданно взбунтовался Юрий Захарьич. Он был назначен воеводой в сторожевой полк, тогда как Даниил Щеня – в большой. Боярин усмотрел в этом унижение своей родовой чести и послал жалобу самому Ивану III. Великий князь, вероятно, не без умысла составил обидный для Юрия Захарьича расклад воевод по полкам: во все времена тираны любили стравливать своих военачальников и тем самым укреплять собственную власть.

В ответ на жалобу боярина Иван III прислал грозное послание, где требовал выполнять приказ. Юрий вынужден был подчиниться…

Но как утешился и возрадовался бы Юрий Захарьевич, если бы смог заглянуть в будущее и увидеть небывалое возвышение своих потомков! Внучка Юрия, Анастасия, станет женой царя Ивана Грозного, а внук, Никита, – главой боярского правительства. Сын этого Никиты, Фёдор, займет патриарший престол под именем Филарета. Еще одно поколенье и вот уже праправнук Юрия, Михаил, сын Фёдора-Филарета – восходит на царский престол в качестве основателя новой династии, которая по имени одного из сыновей Юрия станет называться династией Романовых. Обиженный воевода поскакал к своему сторожевому полку, памятуя грозные слова государевой грамоты:

«Тебе стеречь не князя Даниила, стеречь тебе меня и моего дела. Каковы воеводы в большом полку, таковы чинят и в сторожевом; ино не сором быть тебе в сторожевом полку».

Между тем весть о падении Брянска и Дорогобужа заставила великого князя Литовского принять срочные меры. Против «московитов» был послан с большим войском один из лучших полководцев Александра Казимировича – литовский гетман князь Константин Острожский. Узнав о том, что русская рать во главе с Юрием Захарьичем стоит между Дорогобужем и Ельней, он устремился туда. Воинственного гетмана не остановила и весть о подходе новых русских сил – полков Даниила Щени и «верховских» князей.

Два войска встретились на берегах речки Ведроши – неподалеку от современного села Алексина Дорогобужского района Смоленской области. Стремительной атакой Острожский опрокинул передовой отряд «московитов». Однако увидев перед собой основное войско, гетман остановился в нерешительности: численность его составляла несколько десятков тысяч человек. Несколько дней обе рати стояли без движения. Их разделяла речка Тросна, к бассейну которой принадлежала Ведрошь.

Наконец гетман отдал приказ наступать. 14 июля 1500 года его войско перешло через Тросну и напало на русских. От тяжкого топота могучих боевых коней задрожала земля.

Заглушая страх пронзительным кличем атаки, помчались вперед обреченные всадники. Направляемые твердой рукой, сверкнули острия копий, выбирая место для смертоносного удара. Началось одно из крупнейших в истории средневековой Руси сражений…

Не мудрствуя лукаво, доблестный Острожский повел свое войско в лобовую атаку на «московитов». Именно этого терпеливо ждал Даниил Щеня. Предугадав действия литовцев, он применил прием, с помощью которого за 120 лет перед тем Дмитрий Донской разгромил Мамая: скрытное расположение засадного полка.

Ожесточенная сеча длилась шесть часов. Ее исход решило внезапное появление засадного полка. Застоявшиеся в томительном ожидании воины ринулись на врага с удвоенной яростью. Их внезапное появление внесло смятение в ряды литовцев. Они дрогнули и начали отступать.

Предусмотрительный Щеня распорядился разрушить мост через Тросну. Многие литовцы не успели уйти на другой берег. Русские воины ловили их поодиночке, стараясь захватить живыми. Пленные, взятые в бою, считались в ту пору едва ли не самой ценной добычей. За тех, кто побогаче, можно было получить хороший выкуп от их родственников, а неимущих – продать в рабство татарам.

Разгром литовского войска был сокрушительным. Неподалеку от места основного сражения – «Митькова поля» – был взят в плен и сам Острожский.

Гонец, несший весть о победе при Ведроши, примчался в Москву уже через три дня после сражения – в пятницу, 17 июля 1500 года. Получив это радостное известие, Иван III приказал устроить всенародное празднество…

Разгром литовцев в битве на Ведроши повлек за собой новые успехи русских войск. 6 августа 1500 года Яков Захарьич взял древний город Северской земли Путивль – тот самый Путивль, на стенах которого причитала когда-то безутешная Ярославна, оплакивала своего князя Игоря. А три дня спустя. 9 августа, отряд псковичей изгнал литовцев из Торопца – города-крепости на древнем порубежье новгородских, смоленских и полоцких земель.

Однако в дальнейшем ход войны несколько изменился не в пользу «московитов». Снежные заносы не позволяли осуществить намеченный на зиму 1500/01 года поход русских войск на Смоленск. А в 1501 году положение осложнилось вторжением в русские земли союзников Литвы – ливонских рыцарей. Это вызвало ответные действия со стороны Ивана III. В частности, он распорядился направить в Новгород в качестве одного из двух назначавшихся туда наместников именно Даниила Щеню.

Осенью 1501-го и зимой 1501/02 года Даниил Щеня вместе с В. В. Шуйским действовал против вторгшихся в псковские земли ливонцев. Тогда же вместе с князем Даниилом Пенко он ходил на «свойских немцев» – шведов.

Занимая в 1502/05 годах пост новгородского наместника, Щеня, однако, не раз покидал город по тем или иным «государевым службам». Летом 1502 года он вместе с другими воеводами ходил на Смоленск. Однако осада Смоленска оказалась безрезультатной. Одной из главных причин неудачи была беспомощность «главнокомандующего» – князя Дмитрия Жилки, сына Ивана III.

Вернувшись в Новгород, Даниил продолжал борьбу с ливонцами. Помимо военных предприятий, он выступал в эти годы то как дипломат, заключавший перемирие с Литвой, то как доверенное лицо Ивана III, чья подпись наряду с прочими скрепила завещание Державного в конце 1503 года.

Измученный болезнями и семейными неурядицами, «государь всея Руси» явно близился к концу своего земного пути. Он все меньше думал о делах, и все больше – о «спасении души». Рассказывают, что незадолго до кончины он решил вновь переписать завещание и передать престол Дмитрию – внуку, Этим решением он обелил бы свою совесть, но поставил бы Московскую Русь на грань небывалой внутренней смуты. Впрочем, сделать этого Иван уже не успел. 27 октября 1505 года в возрасте 65 лет он скончался.

Кончина Ивана III не изменила положения Даниила Щени. Он по-прежнему незаменим там, где требуется присутствие опытного и надежного воеводы. Летом 1506 года, когда воз никла опасность набега казанских татар на русские земли, Даниил был послан в Муром и возглавил собранные там полки. Но на этот раз татары отказались от своего замысла.

В 1508/10 годах Щеня вновь занимал пост новгородского наместника. Во главе новгородской рати он участвовал в русско-литовской войне, вызванной восстанием против нового великого князя Литовского Сигизмунда (1507/48) крупнейшего православного литовского магната Михаила Глинского. Правительство Василия III решило оказать Глинскому военную помощь.

Даниилу Щене со своим полком приказано было идти к Орше. Туда подтянулись и другие воеводы. Осада Орши затянулась. А тем временем Сигизмунд лично прибыл к Орше во главе большой армии. Московские воеводы получили приказ отступить к Вязьме, обойдя Смоленск с юга. Учитывая возможность внезапного движения литовцев к Торопцу, Василий III послал Щеню туда. Изгнав проникших в город литовских людей, Даниил заставил торопчан целовать крест на верность московскому государю.

Пробыв некоторое время в Торопце, Даниил вернулся в Новгород. Известно, что 29 марта 1509 года он в качестве новгородского наместника заключил 14-летнее перемирие с ливонскими послами. Этот договор был выгоден России, ливонцы обязывались не вступать в союз с Литвой.

Тогда Даниил Щеня выхлопотал у Василия III прощение своему двоюродному брату Василию Патрикееву, насильно постриженному в монашество в 1499 году под именем Вассиана. Около 1510 года князь-инок появился в Москве. Авторитет Вассиана Патрикеева вскоре стал так высок, что даже сам Василий III часто навещал его в Симоновом монастыре.

Впрочем, своим возвышением Вассиан был обязан не одним только родственным связям. Из монастырского заточения он вышел с богатым запасом мыслей и знаний. Беседы с ним доставляли удовольствие всякому, кто умел ценить умное слово. Наконец его взгляды на роль церкви и монастырей в жизни общества оказались созвучны настроениям и планам самого великого князя.

Около 1512 года Даниил занял одну из самых почетных государственных должностей – московского наместника. Летом 1512 года наряду с другими воеводами он ходил с войском на Оку, готовясь дать отпор крымцам. Зимой 1512/13 года во время первого похода Василия III на Смоленск Даниил был главным среди сопровождавших его воевод. Летом 1513 года он участвовал и во втором походе на Смоленск. Однако город и на этот раз устоял. Лишь третий поход, летом 1514 года, принес успех «московитам». И вновь непосредственным руководителем военных действий был Щеня.

Ценя боевые заслуги Даниила, великий князь возложил на него почетную миссию первому из московских воевод войти в сдавшийся на милость победителей город и привести его жителей к присяге. Лишь после этого 1 августа 1514 года Василий III торжественно въехал в Смоленск.

Вскоре Даниил покинул покоренный город, передав бразды правления своему старому сослуживцу – бывшему новгородскому наместнику князю В. В. Шуйскому, назначенному смоленским наместником.

Война с Литвой продолжалась. Разгром русского войска в битве под Оршей 8 сентября 1514 года качнул чашу весов в пользу Сигизмунда. Летом 1515 года можно было ожидать новых попыток литовцев возвратить Смоленск. И потому Даниил Щеня вновь послан был с войском занять позицию неподалеку от Смоленска – в Дорогобуже. Однако боевых действий тем летом так и не произошло. Обе стороны занялись поиском союзников, дипломатическими разведками и переговорами.

Карелы являлись ценными союзниками Новгорода на Севере. Поэтому, когда в конце XIV – в XV вв. бояре создали вотчинный «пояс обороны» в Обонежье от притязаний московских великих князей, им пришлось учесть владетельные права «пяти родов» на Карельском берегу Белого моря. Основные приращения своего землевладения на Беломорье бояре осуществляли южнее устья реки Выг. Выгозерский погост был покрыт густой сетью боярщин. Новгород оставил широкий выход к промысловым богатствам Белого моря своим вассалам-союзникам – от устья Выга на юге до Сон-реки, границы Керетской волости, на севере.

Московские притязания на новгородскую независимость вызвали некоторое изменение способа управления на Севере в последнее десятилетие существования Новгородской феодальной республики. Обширные регионы Подвинья и карельского Беломорья оказались под управлением наместника новгородского архиепископа в Двинской земле. В частности, скрепление его печатью частноправовых актов детей корельских и новгородских бояр узаконивало их сделки на местные владения.

Старания Великого Новгорода по укреплению системы управления не только на Севере, но и по всей Новгородской земле не остановили великого князя Ивана III Васильевича. В результате московского похода 1477/78 гг. вечевая республика пала. С этого времени Карелия вошла в орбиту общероссийской государственности. Начался новый этап ее истории. Но основные достижения новгородского периода в социально-экономической и государственно-политической областях не забылись. Ростки государственного феодализма, торгово-купеческие связи, обеспечение надёжного управления и военной защиты границы получили дальнейшее развитие в следующие века.

В 1470-х годах к востоку от Выборгского замка была построена крепостная стена протяженностью почти в два километра с десятью башнями. Однако, совершенствование артиллерии требовало усиления обороны города.

В 1547/56 годах городом Выборгом правил шведский король Густав Васа. В 1547 году по повелению короля фортификатор Ганс фон Берген начал стоить Круглую башню с целью усиления обороны города с юго-восточной стороны. Посредством 17-метровой боевой галереи (стены) Круглая башня соединялась со Скотопрогонной башней каменной городской стены. Комплекс из двух башен и соединяющей их галереи представляли собой средневековый тип укрепленного воротного устройства – барбакан. Круглая башня имела диаметр 21 метр, ширину стен от 3 до 4 метров. Перед башней был вырыт ров, а на трех ее ярусах находились пушки, которые могли вести круговую оборону. 15 августа 1550 г. было завершено строительство Круглой башни.

В апреле 1555 года флотилия адмирала Якоба Багге прошла реку Неву, и высадилась в районе Орешка. Осада крепости не удалась, и шведы ушли обратно. 20 января 1556 года русские войска численностью около 20 тыс. человек, под командованием воевод князя П.М.Щенятева и Д.Ф.Палецкого перейдя шведскую границу, начали наступление на город Выборг. Разбив шведский отряд у Киновепи они захватили 7 шведских пушек. Взять г. Выборг не удалось. Но были разграблены его окрестности и взято в плен множество местных жителей. Русские продавали пленных. Мужчину за гривну, а девку за 5 алтын.

Когда русские подошли к городу Выборгу во второй раз, они были атакованы шведским отрядом. В том бою Круглая башня получила боевое крещение. Русские воины понесли потери, были ранены оба полковых воеводы: князь Н. Приимков-Ростовский и Ф. Пушкин. После этого в бой вступил передовой полк братьев С.В. и Н. В. Шереметевых, атаковавший увлекшихся преследованием шведов. В этой атаке был ранен воевода Н. В. Шереметев. В бой вступали все новые силы русских и союзных им татар. Фланговая атака полка Правой руки воеводы Ивана Меньшого Шереметева решила дело. Шведы бежали с поля боя в Выборг и окрестные леса, потеряв более сотни убитыми и полсотни пленными.

Густав Васа надеялся на помощь Польши и Ливонии, но те уклонились от участия в войне. Пришлось отправлять в Москву королевскую грамоту:

«Мы, Густав, божиею милостию свейский, готский и вендский король, челом бью твоему велеможнейшему князю, государю Ивану Васильевичу, о твоей милости».

Царь Иван согласился на восстановление статус-кво, но при этом желчно прибавил:

«Если же у короля и теперь та же гордость на мысли, что ему с нашими наместниками новгородскими не ссылаться, то он бы к нам и послов не отправлял, потому что старые обычаи порушиться не могут. Если сам король не знает, то купцов своих пусть спросит: новгородские пригородки – Псков, Устюг, чай знают, скольким каждый из них больше Стекольны (Стокгольма)?»

В конце концов, новгородский наместник князь Михаил Васильевич Глинский и член парламента Стен Эриксон Лейонхувед подписали 25 марта (2 апреля) 1557 года в Новгороде мирный договор сроком на 40 лет. Договор в целом сохранял статус-кво, но ряд мелких статей показывал, кто стал победителем в войне. Так, все пленные русские возвращались шведами вместе с захваченным имуществом, а вот шведские пленные подлежали выкупу у русских.

Договор со Швецией вступил в силу 1 января 1558 года.

В 1563 году фортификаторами Андреасом Маалари и Иоганом де Мессом была возведена Рогатая крепость. Облицованная гранитными глыбами куртина протянулась на 300 метров в юго-восточном направлении. Здесь линия укреплений поворачивала на юго-запад и, пересекая полуостров, достигала берега Выборгского залива. Протяженность этой куртины составляла 400 метров. Повернув на северо-запад, южная куртина двухсотметровой длины, следуя вдоль берега, соединялась со старой гранитной стеной у Монастырских ворот. На флангах крепости в глубине полуострова возвели два мощных бастиона.

Северо-восточный бастион Эуряпя строился с 1575 по 1576 год. Укреплению левого фланга крепости шведские инженеры уделяли особое внимание. Находясь полностью на суше, он был наиболее уязвим. Оборону правого фланга Рогатой крепости осуществлял второй бастион – Панцерлакс. В 1580-х годах строилась прибрежная куртина между Панцерлаксом и Монастырскими воротами Каменного города. Между ними возвели третий деревянный бастион – Вальпорт. Строители учли оплошности при возведении укреплений Каменного города, которые быстро ветшали и разрушались. Стены, построенные вдоль берегов, в некоторых местах упали в воду. Чтобы избежать этого, под сооружения Рогатой крепости заложили основательный фундамент из крупных валунов шириной 4,5 метра внизу и более трех метров вверху. От Круглой башни до бастиона Эуряпя25, откопали широкий ров, наполняемый водой до бухты Салакка-Лахти. Во рву построили равелин, получивший название Каролус. Обрушившуюся башню Лакамунду разобрали, и на ее основании возвели новый бастион, получивший имя королевы – Элеонора. Сухой ров тридцатиметровой ширины пересекал полуостров перед юго-восточной куртиной. В нем находился Большой равелин, а по обе стороны от него – два каменных редута – вспомогательные оборонительные сооружения. Рогатая крепость строилась на протяжении более чем тридцати лет. Ее постоянно ремонтировали и обновляли. Почти одновременно работы по строительству военных укреплений велись на мысе Сиканиеми (Смоляной Берег), западнее замка. Руководил ими строительный мастер Якоб Стендаль. Мыс укреплений не имел, и это было наиболее уязвимое место в оборонительном поясе Выборга. По принципу бастионных систем укреплений реконструировали и крепостные сооружения Каменного города.

На южном берегу полуострова, на месте нынешнего порта, построили бастионы Гольц, Нейпорт и Зант, а на северном – Кляйнплатформ и Вассерпорт. От последнего куртина шла к бастиону Элеоноры. Обстановка на русско-шведской границе к концу XVI века стала довольно напряженной.

В 1580 году в Выборг прибыл известный военачальник Понтус де ля Гарди. Шведский отряд под его командованием предпринял поход к берегам Ладоги. Позже объектом ответного удара был Выборг. Рогатая крепость тогда подверглась первому серьезному испытанию. Это случилось 29 января 1592 года, когда авангард русских войск подошел к стенам города с юго-востока и бастионы Эуряпя и Панцерлакс26 впервые участвовали в боевых действиях. Двухтысячный шведский гарнизон, которым командовал опытный маршал Клаус Флеминг, привлеченные к защите крепости, вооруженные горожане и плотный огонь с новейших укреплений сулили осаждавшим лишь большие потери и не предвещали успеха. Русские войска 31 января сняли осаду и отошли.

глава 6

Шли последние годы правления Ивана IV. Утрата Балтийского побережья и нескольких русских городов-крепостей – Нарвы, Копорья, Яма и Корелы лишила русских выхода в Балтийское море. Царь Фёдор Иоаннович хорошо понимал, что торговые пути могут закрыться. Экономическое положение страны было тяжёлым. Стефан Баторий неустанно грозил напасть на Русь. Со Швецией сражаться не было сил.

18 марта 1584 года был обычный день. Три часа пополудни. Иван IV прошёл в баню. В бане он был до семи часов, развлекаясь песнями. Когда он вышел хорошо освежённый, его перенесли в комнату и посадили на кровать.

– Принесите шахматы, – приказал он. – И позовите Родиона Биркина!

Когда ему принесли шахматы, царь расставил все шахматы кроме короля, которого никак не мог поставить на доску. Когда к царю пришёл Родион Биркин, он разместил около себя его, Бориса Годунова и своих слуг. Царь был одет в распахнутый халат, полотняную рубаху и чулки. Вдруг царь ослабел и повалился навзничь. Начался крик, кто-то послал за водкой, кто-то побежал в аптеку, за духовником, лекарями. Но когда все прибежали, у царя остановилось сердце…

31 мая по избранию Московского Земского собора 27 летний Фёдор Иоаннович был коронован на царство.

Почти через два года, в октябре 1585 года недалеко от Нарвы у устья реки Плюсы состоялись переговоры между шведскими послами К. Тоттом, П. Делагарди и русскими, боярином князем Ф.Д.Шестуновым и думным дворянином И.П.Татищевым. Переговоры состояли в том, чтобы не разрывать мирный договор и попытаться договориться о безвозмездном возвращении русских городов. Шведы возвращать даром города со смехом отказались.

– Лучше отдать города полякам… – говорили шведы.

Переговоры тогда зашли в тупик. Через некоторое время П. Делагарди утонул в реке Нарве. Царь Фёдор счёл, что это произошло по милости чудотворца Николая, покровителя Нарвы, и в декабре было заключено перемирие на 4 года…

Спустя 4 года, в 1589 году, Фёдор Иоаннович получил нехорошее письмо от шведского короля Юхана III. Король обвинял русскую сторону в нарушении перемирия. В письме говорилось что русские войска вторглись в шведские владения, жгли дома, били и мучили людей. Король требовал, чтобы к 10 августа прибыли послы.

Фёдор ответил на письмо Юхану:

«Мы грамоту твою выслушали и таковому безмерному задору твоему подивились. Нам было за такие твои гордые слова и ссылаться с тобою непригоже. Да мы, великие государи христианские, для своего царского милосердного обычая тебе объявляем, что никто из русских не нападал на шведские земли.

Ты писал, что не хочешь ждать до срока мирного постановления: таких гордых слов тебе было писать непригоже. А у нас, у великих государей благочестивых русских царей, изначала ведется: где наши послы и посланники не только переговоры закрепят крестным целованием, хотя где и слово молвят, и то неизменно бывает. Если ты начнешь до срока войну, то кровь будет на тебе, а наши рати против тебя готовы. А что ты писал о послах, и нам было за такие задоры и за такие твои гордые письма ссылаться с тобою непригоже. Но мы, государи христианские, за челоби-тием бояр наших и чтоб разлития крови христианской не было, послов своих великих на съезд, на реку Нарову, к устью Плюсы-реки послали».

Пока посольство готовилось выехать в Швецию, в это время опасный союз Швеции с Речью Посполитой, которой правил сын Юхана Сигизмунд III, не состоялся из-за нежелания польских панов воевать за интересы шведской короны.

Союзник поляков, австрийский император Рудольф обещал помочь Фёдору войне со Швецией. Послы получили новый наказ:

«Говорить с послами по большим, высоким мерам, а последняя мера: в государеву сторону Нарву, Ивангород, Яму, Копорье, Корелу без накладу, без денег. Если же не согласятся уступить этих городов без денег, то ничего не решать без отсылки с государем, если же согласятся, то заключить вечный мир без братства».