Наследство Катарины 4. Крылатый демон. Ч. 2

– Думаешь, зацветет местечко? – лениво спросил он, потягиваясь.

– Ты единственный, кто не выказывает мне почтение, как правителю, – хохотнул Бинар. – И не нужно. Это так утомляет, – закатил он глаза.

– Особенно, когда не можешь отправиться к той, которую любишь, – ткнул он ему в больное место. – Ты еще не передумал насчет серых предателей? Разве их не казнят по нашим законам?! – оскалился Рас, напрягая тощее тело.

– Я бы и сам хотел, – прорычал Бинар. – Начнем их вытеснять, как считаешь?

– В смысле?

– Совет. Я принимаю решения единолично, но обязан иметь сборище умов современности. Собираюсь добавить в него новых членов! – просиял он, Рас ухмыльнулся.

– Возьмешь меня? Я просто создан для этого! – указал он себе на голову, и они расхохотались.

На самом деле Рас пришел не поболтать с ним, а позвать на очередное заседание великих умов – серых. Тех, кто был рад смерти его родителей, и поспособствовал этому. Он гордо задрал вверх подбородок, ступая к своему трону. Советники ожидали.

– Приветствую, повелитель! – отозвался один из них – подхалим Олл.

Это был старый, сгорбленный, кое-где седой волк с обвисшей кожей, болтающейся шеей, морщинами. А его голос был словно скрип по стеклу: усиленный слух волков страдал, уши подрагивали.

– Решили, что будет с Гриком? – пробасил Кнут.

Он был моложе на порядок лет, но седина уже пополнила виски, высок, подтянут, глаза выразительные, но потухшие. Бинар знал, что Кнут показывает маску, истина выглядела куда непригляднее.

– Жрицы – прошлый век. Давно нужно было с ними разобраться, – встрял Ове.

Этот волк был толстым, его круглое лицо свисало, нос был маленьким, рот кривым. Бинар задавался вопросом, как Ове выглядит в волчьей шкуре. «Наверное, как жирная собака», – засмеялся он нечаянно вслух.

– Вы не уважаете наше участие? – вкрадчиво спросил Нэлл.

Он казался самым опасным из всех. Волк был молод, вступил в совет по праву, переданному ему по наследству от матери. Она погибла от руки белых, гонимых и уничтожаемых. Глава с особым упоением думал об этом. Судьба свершила одну месть за него, и он был ей за это благодарен. Нэлл был широк в плечах, красив, надменная улыбка, острые зубы, волосы серые и темные, как у Раса, такие же брови. Его крепкие руки были покрыты густой шерстью даже в человечьем обличии.

– Отчего же. Я бесконечно рад, что есть волки способные думать за меня. Однако я бы хотел внести изменения.

– В каком это смысле? – проскрипел Олл.

– В совет, – тишина стала осязаемой, – отныне будут входить еще четверо.

– Совет выбирает правитель, но в святыне прописаны правила. Претенденты обязаны пройти испытание ума, – возвестил Нэлл, и белый скрестил на груди могучие руки.

– Что ж, они пройдут. А когда вы в последний раз его проходили? – прогрохотал он улыбаясь.

– Мы не обязаны! – подпрыгнул Кнут.

– Извольте, святыня как раз обязывает проходить его каждому члену совета раз в столетие! – достал он из-за спины свиток и развернул, тыкая в золотую линию пальцем.

Серые стали еще невзрачнее. Не все смогут пройти сложнейшее испытание: кто-то в силу возраста, кто-то по другим причинам. Они опустили головы. Один лишь Нэлл сверлил свиток взглядом.

– Отлично. Раз никто не возражает, – Бинар хлопнул в ладоши, и в зал вошли Хорн, Рас и Ри, занимая места рядом с правителем.

– Ты не имеешь права сажать черного в совет! – взревел Нэлл, но был награжден испепеляющим взглядом, и сразу умолк.

– Еще раз я услышу нечто подобное, и ты первым пойдешь на то испытание! – прикрикнул на него глава. – Теперь о Грике. Он неприкасаемый, его жители свободны, – слышно было, как скрипят их зубы. —Жрицы нам не враги. Так было при моем отце, и будет при мне, – он помедлил прислушиваясь: в дверях появился еще один волк. – Проходи, Док. Знакомьтесь, четвертый новичок.

– Жрицы опасны! Что скажут люди? Наш правитель глупец?! – оборонялся Кнут.

– Моргнуть не успеешь, как они сместят тебя с трона, – скрипел Олл.

– Как считают новые члены совета? – обратился он к своей стае.

Друзья его поддержали, однако высказались по поводу опасности, так же как и старые советники, и предложили запретить жрицам проводить ритуалы на своей земле. Единогласно они подписали указ. Он принял к сведению мнение каждого, но решение еще раньше. Если совет не согласился бы с ним, Бинар бы просто сделал по-своему.

Заседание было окончено. Скучный день подходил к концу, и правитель отправился в свои покои. Волки не спали, но иногда погружались в легкую дрему по собственному желанию. Отдых, в котором существа по сути не нуждались, способствовал приведению рассудка в рабочее состояние. Многие пользовались таким трюком. Вот и он решил. Тем более что он был женат на человеке, и часто видел, как она спит. Катарина улыбалась во сне, и он гадал, что же такое видит его прекрасная колдунья. Бинар надеялся, что она видит его, а не Мартина.

При мысли о перевертыше, волк инстинктивно сжал кулаки. Читая жену, как открытую книгу благодаря их ребенку и связи, он видел его попытку завладеть ею. Бинар вспоминал, как она вздыхала от его прикосновения. Конечно же Катарина отбросила руку и отстранилась, но это не меняло тот факт, что ей понравилось. Волк не забывал о том, что жена все еще любит Мартина, отчаянно желая, чтобы его она любила сильнее. И пусть он уверил ее, что совсем не ревнует, но волк изводил себя сам.

Воспользовавшись белой нитью сплетенной в одну с золотой, он отправился к жене. Она видимо ослабила влияние заклинания, и он пробрался к ней ментально. Растрепанная Катарина сонно терла глаза, за окном светало, ее тонкий пеньюар просвечивался.

– Как дела? – приблизился он к кровати, жадно лаская ее взглядом.

– Не очень. Рада, что ты здесь. Ты стал сильнее, – виновато опустила она глаза.

– Так и есть. Я теперь глава и возможностей у меня больше, чем прежде. Еще недавно нам так этого не хватало! – намекал он на времена, когда они не могли общаться ментально. Бинар присел на кровать, сдувая теплым дыханием волосы с ее лица, его грудь часто вздымалась.

– Верно, – прижалась она к нему щекой, и он напрягся. – Прости меня. Я боялась говорить с тобой после того поступка, – провела девушка рукой ему по груди, возбуждая.

– Я понимаю, – схватил он ее за плечи, слегка приподнимая. – Для меня нет ничего важнее тебя и малыша. Никогда больше меня не игнорируй, – она кивнула, а он прильнул к ее губам.

Катарина потянула супруга на себя. Ощущения казались ей реальными, как если бы он действительно был здесь. Его твердые мышцы прижимались к ней, как вдруг он резко отпрянул. Девушка тяжело дышала, ночнушка задралась до бедер. Она очень боялась быть отвергнутой.

– Сейчас опасно, – протянул волк ладонь, касаясь округлившегося живота, – Катарина обвила его шею руками.

– Не лишай меня… прошу, – сладко поцеловала она супруга, проникая в его рот языком.

Бинар запыхтел, осторожно укладывая ее на кровать. Он ласкал ее, словно хрустальную вазу. Бело-золотой купол сиял над ними, искрил, переливался. К нему присоединилась еще одна энергия: пламя полыхало яркими вспышками. На пике наслаждения он завыл, а она испытала не только физическое удовольствие. Катарина будто была его продолжением, их энергии крепко сплелись и пульсировали, источая ослепляющий свет и нереальный звук, погружавшись в состояние блаженства и невесомости.

К завтраку она спустилась последней, ночь изрядно ее измотала. Фира покраснела при виде девушки. Крайд хмыкнул, не отвлекаясь от кружки с кофе. Здесь, на Земле, волки быстро обзавелись человеческими привычками. Катарина умяла свой завтрак благодаря дом, заигравший ей в ответ веселую песенку. Она погладила себя по животику и подняла на друзей глаза.

– Пойду, навещу папу, – вспомнила она о Кристофере, который еще не пришел в себя.

– Удивительно, что у тебя на это остались силы, – съязвил Крайд, Фира закатила глаза.

Конечно же волки слышали песнь своего вожака, а как же иначе. Смущаясь, девушка побежала к отцу. Он лежал на кровати, на спине: Кристофер никогда не спал в такой позе, потому что давился слюной. Глаза у него уже не бегали, но были открыты и мутные. «Видимо, ему потребуется больше одного дня, чтобы переварить увиденное», – погладила она его по седым волосам.

То, что Кристофер вернулся, зная, как она с ним поступила, и простил ей ложь – дорогого стоило. Воспоминание дома о встрече с Неисом открыло ей глаза на сложившуюся ситуацию. Отец зациклился не из-за влияния «параллельной», дом его принимал, как своего. А значит он имел в зародыше способности: не развившиеся, умирающие под натиском рамок, возведенных обществом и им самим. Девушка вздохнула. Она тоже любила ограничивать себя почем зря, и ни к чему хорошему это не приводило. Вот и сейчас, она ждала вестей от друзей вместо того, чтобы действовать. А теперь еще эта проблема с отцом. «Я не могу оставить его одного и отправиться к Эйнару. С другой стороны – кто знает, сколько продлиться его вынужденная кома? Да и фактически я буду находиться в доме, только в недосягаемом состоянии», – размышляла она.

Однако если отец очнется и увидит ее такой, то вполне возможно точно сойдет с ума. И девочки могли узнать что-нибудь интересное о крылатом демоне. Дом заверил ее, что явление с папой временное, и девушка не беспокоилась. Ну может чуть-чуть.

Она вышла на задний двор и поужинала с Грандом, преодолевая внутреннюю дрожь, поселившуюся у нее в душе, возникшую с момента ее возвращения. Ток пробежал по затылку, Катарина поежилась. Бездействие медленно ее уничтожало, и потому она ментально перенеслась к Регине. Материализовавшись у нее перед носом, девушка до чертиков ее напугала.

– Чуть укой меня не сделала! – хваталась подруга за сердце.

– Кем?

– Ууукой, – повторила она.

– Проехали. Нашла что-то? – присела на край стола девушка. В комнату вошел Ангус, и она намеренно стала видимой.

– Привет, колдунья! – обрадовался он.

– Полагаю, вы ищите заклинание, с помощью которого предки обезопасили планету от Таоса? – они переглянулись. – Успешно?

– Откуда ты? Не важно. Перерыли, что могли. Ни намека, – протянул он руку в попытке до нее дотронуться. Она схватила его за локоть, травник охнул. – Как настоящая!

– Силы растут и меняют восприятие, – пояснила Катарина понимая, откуда знает об этом. – Будете просить ждать? – Регина нахмурилась.

– То заклинание, возможно, до сих пор нас защищает. С его помощью мы могли бы обезопасить и твою планету! А сейчас, думаю, лучше на время вернуться сюда! – подошла она ближе, не прерывая зрительного контакта.

– Занятно. Только вот мой отец пришел в дом. Когда-то давно Неис воздействовал на него, и отец заклинился. А потом бабушка стерла ему память. Долгая история. Сейчас он в вынужденной коме, переваривает правду.

– Как это? – соображала Регина.

– Полагаю, он в состоянии акха, – понял Ангус, имея в виду транс.

Катарина поймала себя на мысли, что их язык стал просачиваться. Раньше она этого не замечала, разговор всегда складывался ровно.

– Именно. Я ро ате вилар, – друзья открыли рты. – Почему я говорю на вашем языке? – они словно приросли к месту.

– Это странно, – сказал, наконец, Ангус. – Оставайся пока с отцом. А мы поищем заклинание.

– Я не стану сидеть на месте и ждать! —разозлилась девушка. – К тому же, иро кадас инг. Черт! Заклинание не решит проблемы с Эйнаром. Я должна сдержать клятву!

– А если наткнешься на него? – Регина схватила ее за плечи.

– И что он мне сделает? Я тут же вернусь! Только и всего!

Они не хотели допускать этой ситуации, но пришлось смириться. В ледяных глазах колдуньи полыхало пламя, ее было не остановить. Регина собиралась побороться, но Ангус остановил ее жестом.

– Дар ин окко, – произнес он уверенно, и она растворилась, оставляя их наедине.

– Уверен, что поступил правильно? – раздосадовалась Регина.

– Видела ее взгляд? Она, итак, дала нам предостаточно времени. По крайней мере, она не солгала и сказала, как есть, – подруга кивнула, продолжая рыться в книгах.

***

Бинар вернулся после чудесной ночи воссоединения, сияя белоснежными искрами и освещая собой пространство. Какое-то время он сидел неподвижно, воспроизводя в мыслях каждое ее движение, полу взгляды, стоны. Он мечтательно вспоминал, как ее светлые волосы струились у нее по спине, ложились ему на лицо, и прикрывали потом грудь, когда они лежали, не размыкая объятий. В дверь постучали, вырывая его из царства грез.