- -
- 100%
- +
– О, мой бог! – мгновенно изменился в лице главный насмешник.
– Вот тебе и твой бог! – оскалился седовласый. – И вести через него будет, попеременно с нашим уважаемым господином астрогатором, вот этот стажер. Так что не задирайте его. А то… Сами понимаете… От него зависит, пройдем ли мы вообще там.
– А от нас – не разлетимся ли мы на атомы от какой-нибудь дурацкой поломки в реакторах или от нарушения синхронизации генераторов, – тут же парировал насмешник.
– Дубина! Я тебе о чем говорю: вы друг от друга зависите! Он облажается – ты свою задницу в гипере не найдешь. Ты облажаешься – та же история, только пыль от всех останется. Так что извольте друг друга уважать и не портить настроение. Хотя бы для того, чтобы у тебя руки не дрожали. Когда надо…
Сказано было с явным намеком на некие обстоятельства, знакомые тут всем. Компания хохотнула.
– И вы забыли, что стажеры рано или поздно становятся полными астрогаторами. Это он сейчас как бы ниже вас. Или судьбу насмешников над Гюннаром напомнить?
– Так то Гюннар! – попытался кто-то возразить.
– А этот тоже не дурак, если предпочли его, а не Дьюка или того фраера с «Тюльпана».
Аргумент был весомый. Самые наглые смутились.
– Короче, придурки: прекратили издеваться друг над другом. Мы сюда жрать пришли, или чего? – оборвал седовласый дальнейшие словоизвержения рядового и младшего командного состава.
И после этого демонстративно сел рядом с Брисом.
Обед прошел, в целом, спокойно.
Когда уже покинули кают-компанию, Брис, заметив, что в коридоре больше никого нет, сдержанно поблагодарил старого космонавта.
– Ничего, парень! Дело житейское. Не ты первый через новичковые тернии продираешься. Но и ты не подведи. Если что…
– Конечно, господин… – запнулся Брис.
– Шон. Зови меня просто Шон, – хлопнув Бриса по плечу ответил седовласый. – Я тут главный специалист по генераторам.
– Да, господин Шон.
– Сочтемся… Когда-нибудь… Если случай будет. Бывай, брат! – сказал наладчик и зашагал в сторону кольцевого коридора.
Брис проводил его взглядом, посмотрел на часы и заторопился в сторону астрогаторской. Как-то не так, как ожидалось, складывались дела на корабле. Гораздо хуже самых скверных описаний, что он слышал. Возможно, те, кто описывал нравы в торговом флоте, несколько приукрашивали действительность. Осознание этого вызывало болезненное ощущение пронзительного одиночества. Как у выгнанной хозяином собаки на холодном осеннем ветру.
Это, конечно, хорошо, что в экипаже оказался хоть один, проявивший порядочность. Но, в общем, команда производила скверное впечатление. В этом человеческом паучатнике, мотающемся от звезды к звезде, конфликты, похоже, случались нередко, а это опасно.
Вот только после подписания временного контракта и выхода в гипер иной дороги, кроме как вперед через все опасности космоса, не оставалось.
* * *Как и ожидалось, проблемы начались на третьей неделе полета. Уже позади осталось пять контрольных выходов в обычное пространство. Все работало на борту как надо, без сбоев. Корабль тоже шел туда, куда надо. И каждый раз, когда он выныривал из гипера, угольно-черная тьма по курсу звездолета все больше и больше расползалась вширь, заслоняя звезды, закрывая собой раскинувшие радужные щупальца эмиссионные газопылевые туманности.
Вообще, «Угольный мешок» слыл местом не просто темным, но и крайне мерзким для навигации. Что-то здесь было не так. Что-то нарушало обычную картину гиперпространства, располагая по пути внутрь «Мешка» все больше и больше каверз. И далеко не все каверзы, встречавшиеся на пути звездолетов, носили безобидный характер.
Да, всех астрогаторов натаскивали на распознание этих каверз-рифов, на способы безопасного прохода. И Брис тут не был исключением. Только каверза – она потому и каверза, что иногда, показавшись безопасной, оборачивается настоящим бедствием.
Все было бы хорошо, если бы первую в своей жизни каверзу гипера Брис сподобился пройти хотя бы вприглядку с главным астрогатором «Звездного медведя». Но того в этот момент не оказалось в рубке управления. Дарт Каас как раз отлучился, посчитав, что мелочи, отображаемые гиперлокатором корабля, новичок легко одолеет, и пригляд за ним не нужен.
То, что звездолетчики по-простому называли «чумой», нарисовалось на терминале внезапно. Вот его нет, и вдруг – вот оно есть. То ли сбой в локаторе, то ли сама эта область сформировалась буквально только что, но реагировать пришлось оперативно. И именно Брису. Без подсказок старших товарищей.
Траектория корабля на терминалах упиралась чуть ли не в центр аномалии. Быстро пересчитав оптимумы, Брис принял, как ему казалось, самое лучшее решение…
Дарт как раз шел по коридору, когда на него накатил приступ дурноты. Перед глазами все раздвоилось, и если бы он не успел схватиться за поручни, то обязательно бы свалился. Где-то дальше по коридору раздались дикие, панические крики, которые, правда, быстро стихли.
Астрогатор замотал головой, но все равно после наваждения остался легкий звон в ушах и быстро стихающее головокружение.
Взвыла и тут же заглохла сирена тревоги. Кто-то где-то жутко ругался. Но даже этого сквернослова заткнула следующая волна, прошедшая через корабль. Будто сама костлявая ожгла души своим ледяным дыханием. На мгновение схватила сердца… и отпустила.
Дарт с места в карьер бросился в астрогаторскую.
– И что это было? – злобно поинтересовался он, влетев в помещение и убедившись по показаниям приборов, что все в порядке.
– Тройной разрыв второго рода по пятой и шестой осям, господин Каас.
– И ты пошел прямо?! – спросил он у Бриса тоном прокурора.
– Вы оставили мне указания по возможности сократить независимое время. Если бы мы выполнили маневр уклонения, то это бы заняло четыре часа, а по внешнему времени одиннадцать суток.
– Идиот! – схватился за голову астрогатор. – Ты что, не знал, что во всех инструкциях рекомендуется выполнять уклонение?!
– Но вы же сказали… Да и для корабля никаких последствий быть не могло…
– А ну морду мне свою покажи! – рявкнул Дарт.
Брис испугано повернулся к начальству и застыл. Лицо астрогатора было перекошено яростью и страхом. Но по мере того, как он вглядывался в зрачки Бриса, лицо его разгладилось.
– Значит, у тебя тоже чертов иммунитет, – наконец выговорил Дарт и разразился новой бранью. Правда, быстро выдохся.
– Запомни! – сказал он наконец. – Если в инструкциях стоит «обходить», значит, надо обходить. И никаких приписок-сносок, что, типа, кораблю похрен, как проходить. ПОНЯЛ?!!
– Да, господин астрогатор… – выдавил из себя покрасневший Брис.
Правда, продолжить разнос Дарту помешал включившийся корабельный коммуникатор. На нем появилось лицо взбешенного капитана.
– Дарт? – рыкнул он. – Сдай вахту стажеру, если на ней сидишь, и бегом ко мне!
Астрогатор шумно вдохнул воздух, поджал губы, что-то процедил сквозь зубы и, злобно зыркнув в сторону Бриса, отбыл.
* * *– Так, Дарт! Объясни мне, как мы могли вляпаться в «чуму»?! – Сходу начал разнос капитан, когда астрогатор заявился на командный мостик. Видно тоже успел со своего места проанализировать курс и запись только что случившегося.
– Виноват, Майт! Не уследил. Оставил стажера одного, пошел завтракать и не определил сразу, что входим в зону с триплексом. Признаков не было.
– Черт! – рыкнул капитан и весь затрясся от злости.
– А что случилось? – невинным голосом задал вопрос астрогатор. Он, конечно, знал, что может случиться на корабле, если по нему пронесется «чума». Но решил сыграть под дурачка.
– Трюмный обделался, – процедил сквозь зубы капитан.
– Как?!
– Натурально! – рявкнул Крон. – Наложил полные штаны. От страха потерял сознание.
Дарт не выдержал и заржал.
– Черт тебя задери, Дарт! – заорал капитан и стукнул по подлокотнику кулаком. – Я понимаю, что весь эффект в страхе, будь он неладен! Но мы так всю команду растеряем! Ты представляешь, сколько еще трюмная команда будет сраться по малейшему поводу? Не знаешь? А я знаю!
Дарт тут же навострил уши. По внешнему виду было ясно, что и капитана продрало до самых кишок – спешил выговориться, чтобы прийти в себя окончательно.
– Слушай внимательно, Дарт! Я тогда был стажером. Так же, как и твой этот… гений астрогации. И мы также тогда по глупости астрогатора попали в триплекс. Так в ближайшем порту у нас уволилась половина команды. Все заработали патологический страх. Немотивированный. И капитану пришлось всем этим обломам выплачивать за терапию. А я не хочу! Не хочу, Дарт! Мы и так уже в долгах… И не говори, что там, в порту Биэлы, нам заплатят по высшим ставкам! У нас все уйдет на модернизацию и ремонт. Иначе мы не выплывем!!!
Вид у капитана был достаточно озверелым, так что Дарт Каас поспешил стереть с лица рвавшийся наружу смех.
Капитан взглянул на астрогатора, и лицо его разгладилось. Гнев прошел.
– У него иммунитет? – спросил он более спокойным тоном.
– Да. Очевидно, полный.
– Хоть это хорошо… – пробурчал капитан, снова нахмурившись.
И продолжил в том же тоне:
– Это хорошо, что у этого щенка, у тебя, у меня, у Кресса иммунитет к этой гиперпространственной дряни. Но это не значит, что он есть и у других. Поэтому проследи, чтобы никогда, слышишь, никогда этот щенок не вздумал ломиться напролом там, где во всех рекомендациях стоит «идти в обход»! Ты за него подписался – ты и отвечаешь!
* * *– Да… Накосячил наш малец-астрогатор… – задумчиво выговорил Шон, поднимаясв на ноги и потирая ушибленную коленку.
– Мастер! А почему вы считаете, что это стажер нас так? – спросил его подчиненный, то и дело трясший головой, будто отгоняя какое-то наваждение. Да и вид у него был изрядно оглушенный.
– Элементарно, Чек, – усмехнулся Шон.
Слегка прихрамывая, он подошел к контрольной панели, удостоверился, что все в порядке, и оглядел свою немногочисленную команду. Все были хоть и сильно обескуражены происшествием, но на ногах и в сознании. Наконец, он вспомнил, что его о чем-то спрашивали.
– Только новички и без присмотра «чумную область» насквозь ходят, – мрачно выговорил он.
– Выходит, и наш господин астрогатор Каас скосячил…
– Цыц, рядовой, – хмыкнув, бросил Шон. – Начальство не ошибается. Ошибаются подчиненные.
Чек кивнул и заткнулся.
Еще раз более придирчиво осмотрев свою немногочисленную смену, Шон скомандовал:
– Тьер и Чек! За мной! Будем подбирать дерьмо. Вы… – Шон кивнул в сторону остающихся двоих. – Продолжаете нести вахту. Внесете поправки и ждите меня… Впрочем, я не скоро. Не дураки. Справитесь. А не справитесь – головы отвинчу.
Последнее Шон проговорил буднично. Как само собой разумеющееся. Но остающиеся восприняли это как должное. Подобрались. Посуровели.
– Какая наша задача, мастер Шон? – осторожно попытался уточнить тот, у кого на костюме красовалось вышитое имя «Тьер».
– Дерьмо подбирать… – Мрачно повторил тот, продолжая двигаться в сторону соседнего отсека, и добавил ядовито: – Ты разве не почувствовал проход «чумы»?
– Так это она была! – воскликнул Чек, явно еще пребывая в несколько оглушенном состоянии.
Услышав подозрительные интонации, Шон остановился, резко обернулся и вперился в зрачки подчиненного. Секунду всматривался, но тут же расслабился.
– Она, Чек, она, – подтвердил он, разворачиваясь снова туда, куда шел. – Тебя, я вижу, слегка оглушило.
– Есть такое, мастер Шон, – несколько испугано выговорил Чек.
– Расслабься! – хмыкнул мастер, прикладывая ладонь к сенсору запора двери отсека. Дверь скользнула в паз, и он шагнул за порог.
– Если ты остался на ногах, значит, обойдется без последствий. Хуже тем, кто с копыт слетел… Ну, типа этого.
Шон быстро подошел к сидевшему возле переборки матросу, с безумными глазами хватавшего ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Мастер быстро нанес пару пощечин сидящему, от чего глаза страдальца приобрели более осмысленное выражение.
– Сколько пальцев? – строго задал вопрос Шон, глядя на пострадавшего.
– Д-два, мастер!
– Как меня зовут?
– Мастер Шон, мастер Шон! – ответил сконфуженно матрос и икнул. Он даже не заметил некоторой неправильности в своем ответе. Но мастер-то заметил.
– До лазарета дойдешь сам? – строго спросил он.
Матрос осторожно кивнул, словно опасаясь, что мысли в голове расплескаются.
– Полный вперед! – отдал команду Шон и ободряюще хлопнул матроса по плечу.
Тот поднялся и шатающейся походкой направился к двери. Коленки у него тряслись и временами подгибались, из-за чего ему приходилось хвататься за стену.
– Дойдет, – удовлетворенно заключил мастер и направился к следующей цели.
– Слабаки какие-то! Вот мы… – с некоторым даже куражом вдруг запетушился Чек, наблюдая спину удалявшегося матроса. Видно, страх у него прошел уже окончательно. Осталось только крайне неприятное воспоминание, режущее по самолюбию. И он решил его восстановить за счет тех, кто не выдержал, кто оказался более подвержен напасти. Но мастер прервал Чека без всякой жалости.
Говорил Шон буднично, и даже с некоторым презрением к собеседнику, что действовало еще более отрезвляюще.
– Болван ты! Потому что новичок… У нас половина команды не прошла тест номер четыре. Для капитана и совладельцев корабля это большая экономия. Ведь платить таким можно меньше… И платят! Вот за такое вот…
Шон пнул ботинком в ногу тела, валявшегося в углу. Матрос даже в бессознательном состоянии продолжал сжимать руками голову. Да и вся его поза была такова, что казалось, он всеми силами хотел не просто в угол забиться, а пролезть сквозь переборки.
– Теперь у него отходняк будет двое-трое суток, – добавил Шон, опускаясь перед бесчувственным телом на корточки. – А нам за них отдуваться. Ведь ради вот этой мелочи капитан вряд ли даст команду на выход из гипера. Фору потеряем.
– Какую такую фору? – тут же навострил уши любопытный Тьер.
– У нас на борту дипломаты. А они торопятся на свою планету как ошпаренные. Ведь скажи-ка, почему наш курс в сторону «Угольного мешка»?
– А как вы определили, мастер? – тут же поинтересовался Тьер, с интересом наблюдая, как мастер смены достает одноразовый инъектор и колет им пострадавшего. В это время сконфуженный Чек стоял у него за спиной и виновато чесал затылок, переваривая тираду Шона.
– А где еще можно встретить «чуму» вот так запросто? – Ответил деловито Шон, надевая колпачок на иглу и отправляя использованный инъектор в карман. – Да и Биэла, знаешь, где находится?
– Нет, мастер!
– По ту сторону «Мешка»… Так! Этого берите и тащите в лазарет, – скептически глянув на тело, отдал команду Шон. – Я тут еще посмотрю, кто есть. Как управитесь – немедленно ко мне сюда.
– Есть, мастер! – хором сказали его подчиненные и схватились за тело матроса, по-прежнему пребывавшего в бесчувственном состоянии.
– Тяжелый… – процедил сквозь зубы Тьер.
– Скажи спасибо, что не воняет, – буркнул Шон.
* * *Министр безопасности республики Киран, господин Вилек, не питал никаких иллюзий относительно интеллекта премьер-министра. Туповатый коротышка Пурон пролез на этот пост благодаря тому, что ранее снимался в кино и несколько лет даже держал звание «секс-символа». Ясное дело, когда дошло до голосования, тупоумные барышни, писавшие кипятком только от вида его смазливой мордашки, толпами побежали к избирательным урнам. Да так, будто именно там их кумир раздавал автографы.
Теперь приходилось мириться с необходимостью делать скидку на его тупость и легкомыслие. А фильтровать информацию, да еще на высоком правительственном уровне, было затруднительно. Ведь формально этот петух, как премьер-министр, имел право совать свой нос везде и пытаться что-то понять своими куриными мозгами.
Но раз вызвал этот дурак – значит, надо.
Бодрым шагом пройдя до стола секретаря, он подал папку, которую загодя приготовил. Тот сначала с серьезным видом принял папку, а потом ощерился в извиняющейся улыбке.
– Подождите, пожалуйста, немного, господин министр! У господина премьер-министра важный гость. И они еще не закончили.
Вилек поджал губы, но ничего не сказал, хотя вполне мог спросить, что за гость и что конкретно они там не закончили. Однако он не успел решить, как поступать, когда высокая золоченая дверь отворилась и из нее выплыла некая особа с невозмутимым видом и слегка помятой блузкой. На далеко выпирающей груди болталась карточка журналиста «Ежедневных Новостей» – главной стереовизорной компании республики.
«Петух помял очередную курочку», – мелькнуло у министра в голове, когда он поймал брошенный в его сторону заинтересованный взгляд дамы. Приготовился было отбиваться, но та явно куда-то спешила, и ей было не до министра безопасности.
Вилек проводил мрачным взглядом журналистку и приготовился войти, но в приемную вдруг ввалились еще двое. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, кто же это еще на прием, то невольно его брови поползли вверх.
– Сенатор Кайле? Господин министр? Вас тоже вызвали? – удивился Вилек, едва те поздоровались. То, что одновременно в приемной сошлись сразу три ключевые фигуры «закрытого клуба», еще больше разожгло нехорошие подозрения у министра.
– Видно, обстановка того требует, – философски заметил министр обороны адмирал Лукас, провожая взглядом секретаря, шмыгнувшего в кабинет премьера.
– Вы хоть имеете представление, из-за чего нас сюда позвали? – с раздражением спросил министр безопасности. То, что чертов киноактер не удосужился сообщить ему ни темы совещания, ни повода, по которому их вызывают, уже было вопиющим нарушением протокола.
И раньше между премьером и министром безопасности случались трения. Пурон даже пытался отправить его в отставку, но так как за Вилеком стояли весьма влиятельные люди как в деловых кругах, так и в сенате, премьеру даже не позволили поставить вопрос на заседании кабинета, как он ни пытался. Вопрос снимался большинством голосов еще до рассмотрения по существу. Вот и оставалось Пурону изводить Вилека почти что детскими выходками.
– Нас вызвали прокомментировать некие ноты из Совета Конфедерации, – сообщил адмирал.
– А министр иностранных дел тогда где? – удивился министр безопасности. – Он хоть будет?
– Нет. Не будет, – коротко ответил Лукас. – Очевидно, ноты и сообщения не настолько важны, чтобы требовалось еще и его присутствие.
– А мы тогда зачем?! – задал риторический вопрос Вилек.
– Для протокола, – цинично бросил сенатор Кайле.
Вилек изумленно пожал плечами. Впрочем, от этого артиста на посту премьера можно ожидать и не таких глупостей. Если бы не особенности законодательства республики Киран, когда премьер-министр избирается прямым всеобщим тайным голосованием, а министры – голосованием палат парламента, то, возможно, все было бы не так грустно.
Однако нехорошие подозрения стоило рассеять.
– А как продвигаются наши шахматные партии? Следующие ходы уже обдуманы? – сделав скучающую мину, спросил Вилек.
– Да, все в порядке, – кивнул адмирал. – Завтра поступят. Как и планировалось в нашем клубе. От графика игры никто не отстал.
Данная фраза, произнесенная генералом, только со стороны могла показаться совершенно незначащей. И если их записывали (что обязательно делалось), никаких подозрений вызвать не могла. Каждому было хорошо известно, что вся троица участвует в длительном «годовом» шахматном турнире. Хоть и на правах почетных наблюдателей.
Но это было всего лишь прикрытие. На самом деле адмирал проинформировал министра и сенатора о том, что в их тайном проекте дела обстоят хорошо. И все движется как надо, без досадных проколов и недоразумений.
По договору министр обеспечивал внешнее прикрытие проекта. Осуществляли же непосредственное руководство работами конкретно сенатор и адмирал. Каждый по своей части: сенатор обеспечивал финансовую сторону, а адмирал – сугубо научную.
Наконец, на пороге показался секретарь и широким жестом, с поклоном, пригласил всех заходить.
– Господа! Я только что получил сразу и ноту, и несколько пренеприятных известий, – взял быка за рога премьер, когда все расселись вокруг стола. – И вызвал вас для того, чтобы вы мне прояснили ситуацию.
Присутствующие дружно кивнули, ожидая продолжения.
– Сперва о ноте… – заговорил Пурон скрипучим голосом. Он его всегда использовал, когда хотел показать свое раздражение. Получалось у него это всегда хорошо – все-таки бывший актер. Присутствующие поморщились.
Премьер повернулся к сенатору и пристально посмотрел на него. Тот сразу изобразил на лице живейшую заинтересованность.
– Нота получена от посольства Къяны. Два часа назад. По сути, нас обвиняют в нарушении «Соглашения о нераспространении».
– Но… это же… Надо немедленно назначить заседание кабинета министров! – встрепенулся сенатор.
– Обязательно! – подчеркнул премьер, наваливаясь на стол и упираясь взглядом в зрачки сенатора. – Но я вас всех пригласил для того, чтобы хотя бы примерно разобраться в ситуации. А ситуация, если все это правда, очень скверная.
– Так в чем нас обвиняют? – нейтральным деловым тоном поинтересовался Самюэль Вилек, чтобы прервать традиционные цветистые, длинные, но пустые словоизвержения премьера на его любимую тему «как все скверно». Тот поперхнулся. На секунду прервался, но быстро нашелся и продолжил:
– Нас обвиняют в ведении незаконных разработок.
– Каких? – скучающим голосом поинтересовался Вилек.
– Разработка биологического оружия второго рода.
– Упаси боже! – вскинулся сенатор, округлив глаза.
– Но ведь какие-то основания у Къяны есть? – агрессивно нажал Пурон.
– И какая область исследований нам вменяется в вину? – продолжил гнуть свое все тем же тоном министр безопасности.
Премьер быстро глянул в бумаги и ответил:
– БП-5.
Вилек саркастически ухмыльнулся.
– Нет там ничего, – ответил он. – Пусть приводят хоть всю Конфедерацию и удостоверятся. Мы все лаборатории им покажем.
– А что представляет собой проект «Линия-2»? – попробовал надавить премьер на сенатора. – Или вы будете утверждать, что не ведете исследований по проекту с таким названием?
Очевидно было, что Пурон уже успел справиться по бюджетам и знал, что проект существует. Это было легко.
Тем не менее насторожившийся было министр безопасности сразу расслабился. Запрос явно попадал мимо цели. Посмотрел на сенатора и кивнул, давая тому возможность высказаться. Тем более что это была его вотчина. Он выбивал финансирование на данный проект.
– Да, господин премьер-министр, мы ведем исследования по проекту с таким названием. Чистая наука. Но не в той области, которая запрещена, а… – Сенатор сделал многозначительную паузу прежде чем закончить. – Рядом!
– И для этого, надеюсь, не используется какая-либо технология из Списка? – спросил Пурон, повернувшись к Вилеку.
– Ни в коем случае! – заверил министр безопасности. И это было вполне искренним. В «Линии-2» действительно никакими технологиями из Списка и не пахло.
Премьер с подозрением посмотрел на него, но продолжать в том же направлении не стал.
– Но чем вызвана ваша заинтересованность этим проектом? Он был упомянут в ноте герцогства? – счел уместным поинтересоваться Вилек.
– Мгм!.. – промычал Пурон.
Это в его исполнении должно было, как он считал, выглядеть многозначительно. Но не для окружающих.
– Да, мистер Вилек! – наконец выговорил он.
– Очевидно, что тут поработали наши конкуренты, пытаясь добыть вот таким нечестным путем либо детали разрабатываемых средств… либо сами средства в какой-либо степени завершенности, – заключил министр безопасности.
– Но мы можем их просто послать?
– Вы же знаете, господин премьер-министр, что просто так «послать» у нас никого нельзя! – как маленького, начал увещевать Вилек премьера.
– Я понимаю! Но как от них отвязаться? Ведь они привезут инспекцию уже на следующий день после нашего отказа допустить их. Весь Совет безопасности Конфедерации!
– А и не надо отказывать. Запросите независимую инспекцию именно из Совета. Это элементарно! Именно об этом им и сообщите.
Премьер кивнул и тут же перешел к следующему делу.
– И это все про вас, господин Вилек, – многозначительно бросил он, залезая в какие-то папки на рабочем столе.
Министр безопасности, не меняя надменного выражения лица, только бровь вопросительно поднял. Он не видел, что за документы отобразились на рабочей поверхности большого сенсорного экрана под пальцами премьера. Но уже догадывался, о чем может пойти речь.
– С Терции передали, что именно в Киран была доставлена некая контрабанда… – продолжил Пурон, выдержав паузу.
Вилек кивнул. Это было ожидаемо. И вот это уже действительно серьезно, в отличие от вздорных наскоков герцогства Къяна.
– Я в курсе дела, господин премьер-министр. Мои люди занимаются этим. Мы давно ловим этих контрабандистов. А также заказчиков. В данный момент проводится операция по задержанию…