Отчет товарищам большевикам устраненных членов расширенной редакции «Пролетария»

Раскольный характер этих шагов сознавался большинством редакции вполне ясно и признавался открыто. Приведем некоторые из их заявлений, занесенных в протокол собрания. «Я признаю нашу резолюцию раскольнической – сказал т. Алексей – и утверждаю, что сейчас возможность совместной работы с товарищами ультиматистами и отзовистами отсутствует». И т. Ленин подтвердил: – «Ясно, что единства во фракции нет, и раскол полный». А т. Каменев в дальнейшем пояснил это так: «Мы извергаем из своей среды тех товарищей, с которыми вместе в политическом отношении итти не можем». Словом, ответственность за раскол большинство редакции на этом собрании принимало на себя в полной мере; отмечаем это для того, чтобы на будущее устранить всякую возможность извращения фактов и сваливания с больной головы на здоровую.

Переход к принципиально новым для большевизма взглядам, почти в точности воспроизводящий собою переход от старой «Искры» к новой, не мог не оказать решающего влияния на все отношение к очередным задачам партии и фракции.

Задача первая: сохранение и укрепление нелегальной организации. Формально она сторонниками новопролетариевской линии признается, но в какой постановке?

«Надо критиковать думскую фракцию»… – пишет «Пролетарий» (в № 39), – но надо всем нам также укреплять организации на местах и развивать агитацию для использования каждого выступления фракции. Только соединение той и другой работы есть действительно достойная выдержанных революционных социал-демократов деятельность, только это соединение поможет нам побороть «гнилую минуту» и ускорить наступление нового подъема. Следовательно, вся работа сводится к работе фракции и по поводу нее, для чего и должны укрепляться организации на местах. Такова ли была большевистская постановка вопроса?

И естественно, что когда дело доходило до практических мер к укреплению организации, меры, действительно способные помочь выполнению этой задачи, но недостаточно тесно связанные с позицией «думизма», отвергались расширенной редакцией.

Так, основываясь на опыте с газетой «Рабочее Знамя», которая в течение нескольких месяцев поддерживала единство центрально-областной организации и способствовала ее расширению, мы предлагали расширенной редакции «приложить все усилия к тому, чтобы в России издавались областные органы, так как, – говорили мы, – орган, издаваемый за границей не может полно, своевременно, хорошо и правильно удовлетворять всех потребностей местных организаций в руководящей и прочей литературе». Это предложение было отвергнуто. Взамен того решено было издавать один популярный орган на всю Россию. Очевидно, что при нынешнем состоянии внутреннего транспорта и партийных связей орган этот для большей части российских организаций будет все равно, что заграничный; но зато, конечно, нынешнему большевистскому центру легче будет контролировать состав его редакции и заботиться о надлежащей постановке в нем борьбы с ультиматизмом, отзовизмом и т. п., чем это было бы с несколькими органами автономных областных организаций! Укрепление местных организаций будет достигаться весьма слабо; зато «думская» линия будет проведена надежно.

Задача вторая: углубление и расширение социалистической пропаганды. Первоначально она просто игнорировалась: за 16 месяцев заграничной работы нынешней редакции «Пролетария» – ею не издано ни одной пропагандистской книги или брошюры, несмотря на то, что в ее распоряжении находилось и много литературных сил и более чем когда-либо значительные материальные средства. А затем, когда по инициативе некоторых товарищей было предпринято устройство за границею, партийной школы, – со стороны редакции началась энергичнейшая борьба против этого дела. Посредством официальных резолюций о школе распространялись в России неверные сведения об ее якобы «богостроительском» и «отзовистском» направлении, она объявлялась «центром новой, откалывающейся от большевизма фракции», организаторы обвинялись в стремлении вести дело тайно от редакции «Пролетария», хотя они фактически начали именно с обращения к ее содействию – но его не получили (первое обращение по поводу школы было направлено в редакцию, но ею не было напечатано, а только на полтора месяца задержано) и т. п. Ни единой попытки не только оказать содействие школе, но хотя бы даже взять в свои руки контроль над нею, со стороны редакции не делалось; распространяя неизвестно откуда добытые ложные сведения о школе, редакция не сделала организаторам школы ни единого запроса с целью проверки этих сведений. Таково было отношение редакции ко всему этому делу.

А между тем устройство первой партийной школы за границею имеет особенно важное значение хотя бы потому, что на ней должны быть выработаны на будущее общие формы организации таких школ и их ведения, общие планы, программы, а, по мере возможности, и пропагандистские руководства для них, которые могли бы послужить опорою для всей дальнейшей работы в том же направлении за границею и в самой России.

Но понятно, что для товарищей, признающих центром партийной деятельнссти третье-думскую фракцию и видящих в ней широкое поле политической работы, дело углубления социалистической пропаганды представляется не только весьма второстепенным, а пожалуй даже отвлекающим партийные силы от более важных задач, и отношение к нему должно тогда оказаться именно таким, какое в данном случае обнаружилось.

А разработка вопросов, связанных с непосредственною борьбою народа против правительства и реакционных сил? Нечего и говорить, что бесполезно было бы искать подобных сюжетов на страницах нового «Пролетария». Думизм заслонил и отстранил все это.

Различие двух политических линий ясно. И на его почве теперь подготовляется новая группировка партийных сил.

Ее сущность заключается в образовании новой фракции центра. Между «думским» большевизмом нового «Пролетария» и левым партийным меньшевизмом граница стирается все больше. Объявление редакцией раскола со всеми «левыми большевиками» устраняет последние препятствия к объединению «правых большевиков» с ближайшею к ним частью меньшевистского течения. Признание «думских» задач центральными и основными должно послужить объединяющим принципом, а все вопросы, которые поддерживали расхождение двух крыльев партии, частью отведены пока в сторону историческим ходом вещей, частью благополучно забыты. Так, например, вопросы о революционной и оппортунистической тактике теряют свою непосредственную остроту, когда на деле и та и другая скованы настолько, что вообще могут проявлять себя лишь в минимальной степени. Было разногласие относительно нейтральности или партийности профессиональных союзов – но после Штутгартского международного конгресса, решившего спор в пользу партийности, умеренные меньшевики не станут слишком упираться, особенно, когда фактически работа в профессиональных союзах сведена к очень малой величине. Изучение и освещение вопросов народного восстания и т. п. – но какой же благоразумный умеренно-большевистский политик теперь об этом думает?.. Словом, давно пора по-дружески столковаться.

Еще в июне прошлого года, при первых признаках раскольной политики, один из нас в узкой редакции «Пролетария» поднял вопрос о том, не имеется ли в виду осуществление идеи «центра». Ему было отвечено успокоительным отрицанием. Но теперь для всех ясно, что это вопрос только времени И дипломатии.

Шаги в этом направлении делаются с обеих сторон. В сущности все ведение «Пролетария» за последний год было сплошным таким Шагом. Теперь он завершен расколом с «левыми». Естественно, что теперь и соответственные меньшевики, при всей их осторожной недоверчивости, решаются немного «пойти навстречу». Тов. Плеханов, в своем, наделавшем много шуму, недавнем выступлении в Женеве, открыто заявил, что, во-первых, он порывает с меньшевиками-ликвидаторами и твердо стоит за нелегальную партию, во-вторых, что и у большевиков есть серьезные и ортодоксальные марксисты, в-третьих, что, по отношению к профессиональным союзам, нужна осторожность, чтобы не сбиться на «экономизм» и «оппортунизм» и т. п. А т. Ленин в заседании расширенной редакции «Пролетария», приветствуя долгожданный поворот т. Плеханова, заявил (приводим слова, занесенные в протокол): «У меньшевиков есть течение ортодоксально-марксистское, плехановское, и у большевиков есть тоже ортодоксально-марксистское; и у них и у нас есть ликвидаторское течение – валентиновско-максимовское». Возможно ли яснее выразить готовность к объединению с Плехановым для борьбы против «врагов справа и врагов слева»?

Идею «центральной» фракции, которая руководила бы партией, опираясь на правое крыло против левого и обратно, мы считаем ошибочной в корне. Пока жизнь общества не сошла окончательно с революционной почвы на путь спокойного органического развития, до тех пор группировка внутри с.-д. партии в смысле тактики возможна только на две стороны-революционную и оппортунистическую. При условиях глубокой реакции, которая царит теперь, временная невозможность широкой работы способна затушевать многие различия этих двух тактик и привести к созданию мнимо-единой линии «центра», но как только начнется реальное оживление работы, несовместимость обеих тактик станет очевидна, и потребуется новая перегруппировка партийных сил, дело всегда трудное и мучительное.

Мы изложили в общих чертах основы того раскола, который в настоящее время объявлен в большевистской фракции. Мы избавляем вас, товарищи, от описания того, каким образом этот раскол более года подготовлялся и проводился в нашей заграничной коллегии. Вы легко можете себе представить, что это – довольно неприглядная картина мелкой борьбы, выживания, дрязг и т. п. Если когда-либо соберется учреждение, компетентное судить обе стороны за их действия, – мы рады будем представить такому учреждению точную, документальную картину всего дела, в которой с переменой лиц до мелочей воспроизводится история старого, меньшевистско-большевистского раскола. Здесь же мы констатируем только следующие, вполне установленные и в формальном отношении наиболее важные факты:

1) Мы с прошлого года все время настаивали на том, что вопрос о судьбе большевистской фракции, об ее готовившемся расколе в праве решить только съезд или, по крайней мере, расширенная полномочная конференция, но отнюдь не исполнительная коллегия, каковою является редакция; и мы все время требовали такой конференции. Большинство коллегии предпочло само решить вопрос о расколе, что избавляет его, конечно, от необходимости в будущем, на конференции или съезде, иметь дело с другой частью большевистской фракции, а имущество всей фракции оставляет в полном распоряжении этого большинства.

2) То же самое большинство коллегии противозаконно устранило из ее состава одного из нас, члена коллегии Максимова, выбранного большевистским съездом (т. е. большевистскою частью партийного съезда). Мы не признаем этого устранения тем более, что оно мотивировано отказом Максимова подчиниться резолюции о расколе большевистского течения и проводить ее в жизнь, каковой отказ для доверенного лица фракции, сознающего свой долг перед избирателями, совершенно обязателен.

Вот что наиболее существенно для формальной стороны дела.

Теперь, товарищи, мы свое исполнили – довели до вашего сведения о положении вещей. Очередь за вами: решайте, таково ли оно, каким должно быть, и что делать дальше?

Выбранные на Лондонском съезде члены расширенной редакции «Пролетария»:

Н. Максимов (член Центрального Комитета партии, бывший редактор популярной рабочей газеты. «Вперед», докладчик бойкотистов на июльской конференции 1907 г.), Николаев (член Центрального Комитета 1-го, 2-го и 3-го состава).

С существом взглядов, изложенных в этом отчете, уполномочил нас выразить его солидарность т. Марат, который, не будучи особой резолюцией устранен из состава коллегии, счел себя формально обязанным в ней остаться.

Специально по вопросу о раскольнической политике большинства расширенной редакции уполномочил нас сообщить о его солидарности с нами стоящий на иной политической позиции член расширенной редакции т. Домов.

Примечания