Легендарный ФД. Фёдор Гнездилов – московский ополченец, смоленский партизан, советский гвардеец

Если завоеватели считали, что боевым действиям скоро наступит конец и им останется только установить «новый порядок» на завоёванных территориях, то Советская страна, в сложившейся для неё тяжелейшей обстановке, продолжала накапливать силы, чтобы дать достойный отпор оккупантам. «Во глубине Сибирских руд», как образно писал великий поэт, в полной тайне, известной только членам Государственного Комитета Обороны (ГКО) и некоторым работникам Генерального штаба, формировались, вооружались и обучались воинские подразделения, которым предстояло нанести сокрушительный удар по врагу. А пока эта секретная работа, требовавшая значительного времени, проводилась, необходимо было любыми средствами задержать стремительное продвижение зарвавшегося противника.

С этой целью в помощь Красной армии, с большими потерями отступавшей в глубокий тыл, стали формироваться дополнительные силы из народных добровольцев. Так, в целях борьбы с парашютными десантами и диверсантами, забрасывавшимися противником, по постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 июня 1941 года при городских, районных и уездных отделах НКВД на территории Ленинградской, Мурманской, Калининской и Ростовской областей, Карело-Финской республики, Украины, Белоруссии, Эстонской, Латвийской, Литовской и Молдавской ССР, Крымской автономной республики, Краснодарского края, западной части Грузинской ССР создавались истребительные батальоны численностью 100–200 человек «из числа проверенного партийного, комсомольского и советского актива, способного владеть оружием». За месяц было сформировано 1755 истребительных батальонов общей численностью 328 тысяч человек во главе с оперативными работниками НКВД и милиции.

Опираясь на огромный патриотический подъём советского народа, 26 июня 1941 года Центральный Комитет партии провёл совещание, на котором рассматривались общие вопросы организации борьбы против гитлеровских захватчиков. Основное внимание обращалось прежде всего на необходимость привлечения на помощь Красной армии широких народных масс. Во исполнение этого решения 2 июля 1941 года на очередном заседании партийному руководству было сообщено, что ГКО и ЦК ВКП(б) одобрили почин Ленинграда и Москвы о создании народного ополчения.

4 июля 1941 года председатель Государственного Комитета Обороны Сталин И.В. подписал постановление ГКО № 10 «О добровольной мобилизации трудящихся города Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения». В постановлении говорилось, что «в соответствии с волей, выраженной трудящимися, и предложениями партийных, профсоюзных и комсомольских организаций» следует «мобилизовать в дивизии народного ополчения по городу Москве 200 тысяч человек и по Московской области – 70 тысяч человек». В городе мобилизацию приказано было начать 3 июля и закончить 5 июля, в области эту работу предписывалось завершить 6 июля 1941 года. Руководство мобилизацией и формированием добровольческих подразделений возлагалось на командующего войсками Московского военного округа (МВО) генерал-лейтенанта Артемьева П.А. В помощь командующему МВО, под его председательством, создавалась «чрезвычайная семёрка», в которую вошли секретарь Московского городского комитета (МГК) Коммунистической партии Соколов, секретарь Московского (областного) комитета (МК) партии Яковлев, секретарь Московского городского и областного комитетов комсомола Пегов, начальник управления продовольственных товаров Горторготдела Филиппов, от военных – комбриг Онуприенко и подполковник Простов.

Сначала решено было создать 25 дивизий по районам, на которые тогда была разделена Москва. Формирование дивизий производилось за счёт мобилизации рабочих, служащих и учащихся в возрасте от 17 до 55 лет. От мобилизации освобождались военнообязанные призывных возрастов, а также рабочие и служащие предприятий, выполнявших «особо важные оборонные заказы». Рядовой и младший начальствующий состав, половина командиров взводов и часть командиров рот, весь медицинский и политический состав формируемых дивизий комплектовались из трудящихся каждого района. Остальной начальствующий состав обеспечивался за счёт кадров Рабоче-Крестьянской Красной армии (РККА). Боевая подготовка частей производилась по специальному плану Штаба МВО. Казарменное размещение частей народного ополчения осуществлялось на базе жилого фонда районов (школы, клубы или другие подходящие помещения). Снабжение дивизий народного ополчения автотранспортом, мото— и велоснаряжением, шанцевым инструментом (лопаты, топоры и другое), котелками, котлами для варки пищи и вещевым довольствием производилось из ресурсов города, области и соответствующего района. При необходимости всё это оборудование следовало оперативно изготовить. Вооружением и боеприпасами дивизии добровольцев обеспечивал Штаб МВО по линии военного снабжения.

В соответствии с постановлением ГКО на всё время нахождения добровольца в частях народного ополчения за ним сохранялось денежное содержание: для рабочих – в размере среднего заработка, для служащих – в размере получаемого ими оклада, для учащихся – в размере стипендии, для колхозников предусматривалось «пособие семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время». В случае инвалидности или смерти мобилизованного добровольцу и его семье предоставлялось право получения пенсии наравне с начальствующим составом Красной армии.

В первые дни июля на всех предприятиях, в учреждениях и учебных заведениях Москвы и Подмосковья с большим патриотическим подъёмом прошли собрания по вопросу организации дивизий народного ополчения. Рабочие, служащие, интеллигенция, учащиеся в своих выступлениях выражали большую любовь и преданность Родине, готовность с оружием в руках защищать её от вторгшихся на нашу землю полчищ фашистов. К 5 июля заявления с просьбой зачислить в народное ополчение поступили от 300 тысяч жителей города и области. Среди них были люди разных возрастов, профессий и национальностей.

Сначала было создано, в соответствии с постановлением ГКО, 25 дивизий народного ополчения. Однако слишком большой отток инженеров и рабочих с промышленных предприятий негативно сказался на выпуске военной продукции. Поэтому количество формируемых дивизий было сокращено наполовину, а необходимые производству специалисты получили «бронь», запрещавшую их призыв в армию.

6 июля 1941 года командующий МВО генерал Артемьев П.А. доложил в Государственный Комитет Обороны о завершении формирования двенадцати московских дивизий народного ополчения, получивших наименования: 1-я – Ленинского района, 2-я – Сталинского, 4-я – Куйбышевского, 5-я – Фрунзенского, 6-я – Дзержинского, 7-я – Бауманского, 8-я – Краснопресненского, 9-я – Кировского, 13-я – Растокинского, 17-я – Москворецкого, 18-я – Ленинградского и 21-я – Киевского района.

Добровольцы Московского народного ополчения

В составе ополчения оказались отцы и дети, пожилые и совсем юные добровольцы, рабочие и служащие, учёные и писатели, преподаватели и студенты, учителя и выпускники школ. В числе добровольцев в состав 9-й Кировской дивизии народного ополчения был зачислен в качестве рядового и герой нашего дальнейшего повествования Фёдор Данилович Гнездилов, которого сослуживцы по-дружески часто кратко называли «ФД».

Фёдор Данилович родился 8 февраля 1898 года в селе Клеповка Павловского уезда Воронежской губернии в бедной русской крестьянской семье. С малых лет ему пришлось самостоятельно зарабатывать на жизнь, поскольку родители развелись и уехали из дома, оставив троих детей на попечение соседей. В 12 лет Фёдор стал учеником по гончарному делу, но через два года эту работу пришлось оставить из-за очень тяжёлых для мальчика условий труда. Тогда он перешёл учеником к местным мастерам сапожного дела. Эту специальность способный хлопец освоил хорошо и даже порой самостоятельно работал как кустарь-сапожник. Вместе с тем в постоянной борьбе за хлеб насущный Фёдору так и не удалось получить даже начальное образование: он посещал школу в течение всего одного месяца, в результате чего изучил только азбуку.

После Февральской революции, в период всеобщего брожения, девятнадцатилетний юноша стал сборщиком подписей под списками голосования за большевиков и меньшевиков. Оформленные списки добровольный помощник передал коммунисту Ярославскому Ф.М., который помог разобраться неопытному в политической борьбе Фёдору, кто такие представители разных партий. Это дало возможность молодому парню осознанно занять свою активную позицию на стороне большевиков. В результате Фёдор Гнездилов стал бойцом Красногвардейского отряда, действовавшего в Клеповской волости Павловского уезда. Отряд занимался установлением советской власти по деревням, охраной государственного хлеба, почты, борьбой с бандитами, казаками генерала Краснова.

После некоторого затишья в вооружённой борьбе Фёдор Гнездилов с октября 1917 года мирно работал как кустарь-сапожник на родине в селе Клеповке. Однако с января 1918 года, когда над страной начали сгущаться грозовые тучи, он вновь стал бойцом в том же Красногвардейском отряде, продолжавшем свои действия в Воронежской области. Затем с апреля 1918 года ФД назначили красноармейцем-разведчиком в разведкоманду, входившую в состав знаменитого 1-го Орловского (железного) полка, который в составе 13-й дивизии воевал на Южном фронте. После ранения командира подразделения Фёдор Гнездилов самостоятельно руководил разведкой полка, приобретая ценный боевой опыт.

Ровно год провоевал ФД в «железном» полку, но в апреле 1919 года получил серьёзное ранение да ещё заболел сыпным тифом. На излечение его направили в госпиталь, а в начале лета отважный разведчик по состоянию здоровья был комиссован и получил отпуск на 7 недель. Он поехал набираться сил на родину, в село Клеповку. Но оттуда пришлось спешно удирать из-за свирепствовавших здесь «зелёных банд» («зеленчуков»), которые охотились за добровольцами-красноармейцами. С большим трудом Фёдор Гнездилов добрался до города Воронежа, где обратился за помощью в штаб 8-й армии. Как «слабосильного больного» молодого красноармейца направили в госпиталь города Задонска. Через несколько месяцев, после поправки здоровья, ФД был отправлен в город Липецк Тамбовской губернии в распоряжение уполномоченного комиссара по продовольствию, формировавшего (по указанию Ленина В.И.) продовольственные отряды.

С августа 1919 года уже закалённый в боях красноармеец Гнездилов Ф.Д. был назначен заместителем командира конного продотряда, в который входило 185 бойцов. Этот продотряд действовал по заданиям Липецкого уездного продовольственного комитета по реквизиции хлеба для фронта и Москвы. Дополнительно отряд вёл борьбу с дезертирами, которых в Тамбовской губернии набралось очень много. В составе Красных войск отряд воевал также с армией генерала Мамонтова, которого вынудили оставить занятые им ранее города Козлов, Тамбов и Воронеж.

В этом же насыщенном боевыми действиями 1919 году, в «партийную неделю», Гнездилов Ф.Д., состоявший ранее в комсомоле (Российском коммунистическом союзе молодёжи), вступил в члены РКП(б) – Российской Коммунистической партии (большевиков).

После расформирования продотряда, в апреле 1920 года, красноармейца Гнездилова Ф.Д. направили в город Тамбов в 20-й запасный сводный полк. Далее надёжного, опытного бойца перевели в город Орёл для охраны местной Губернской Чрезвычайной Комиссии. На основе этого батальона был сформирован кавалерийский эскадрон, который действовал против ряда местных банд. В январе 1921 года по заданию Орловского Губернского комитета партии большевиков Гнездилова Ф.Д. с оперативной работы перевели на мирное поприще, и он на полгода стал заведующим хозяйством партийных курсов в городе Ливны. Однако уже к концу этого года ФД вновь был в седле – назначен командиром взвода 1-го кавалерийского полка. После слияния этого полка с 18-м Ветлужским кавалерийским полком служба продолжилась в городе Борисоглебовске.

Всё шло вроде бы хорошо, но тут случилось нетривиальное событие, значительно повлиявшее на судьбу нашего героя. В 1922 году Фёдор Данилович Гнездилов женился на Клавдии Яковлевне Кильдишевой, что вполне естественно. Однако невеста происходила из очень набожной семьи и потому настояла, чтобы молодожёны не только расписались в ЗАГСе исполкома, но и венчались в церкви. В то время партийная организация, активно боровшаяся с церковниками, не могла спокойно пройти мимо такого «непартийного поведения» коммуниста, не отреагировать на него. За заключение брака в церкви Гнездилов Ф.Д. был исключён из Коммунистической партии большевиков. Для того чтобы избежать всяких кривотолков и как-то загладить свою вину, ставший беспартийным ФД решил «бежать подальше» и в июне 1922 года попросил добровольно направить его в Среднюю Азию для подавления басмаческих банд. Насколько нам известно, больше он не пытался по прошествии времени вернуться в партию, хотя постоянно тесно работал с партийными организациями и партийными руководителями. Видимо, боевого командира по его действиям и манере поведения все считали не иначе, как коммунистом, что через много лет было отмечено даже в некрологе.

В Самарканде Гнездилов Ф.Д. с июня и до конца 1922 года являлся помощником командира взвода 3-го кавалерийского полка 3-й Туркестанской стрелковой дивизии. Кавполк занимался ликвидацией басмаческих банд, действовавших в Самаркандском, Андижанском, Ошском и других округах.

После разгрома банд Фёдор Данилович Гнездилов в возрасте 24 лет в январе 1923 года был уволен в запас Красной армии. Он поселился в среднеазиатском городе Джизак, где стал работать кустарём-сапожником. Однако через полгода его назначили агентом для поручений Джизакского окружного водоканала. Затем, уже через месяц, перевели на должность младшего надзирателя городского Арестантского дома. В сентябре 1924 года ФД ушёл с этой работы и вновь на полгода занялся привычным делом кустаря-сапожника. С началом подготовки к посевным работам, с февраля по май 1925 года, Фёдор Гнездилов трудился в качестве рабочего тракторного отряда Джизакского окружного земельного отдела. Затем на полгода его поставили в качестве караульного охранять приходно-расходную кассу города Джизак. После трёхмесячного перерыва на «сапожное дело» Гнездилова Ф.Д. в январе 1926 года вдруг назначили заведующим скотобойнями всего Джизакского уезда. В сентябре— месяце того же года Фёдор переехал в город Ходжент, где сначала работал на производстве мастером по сапожному делу, а затем вновь вернулся к спокойному занятию кустаря-сапожника.

В мае 1927 года Гнездилова Ф.Д. назначили комендантом и судебным распорядителем Хождентского окружного суда, а с января 1929 года он стал на два года заведующим хозяйством и комендантом Ходжентского Окружного Исполнительного комитета.

Удостоверение Гнездилова Ф.Д.

Ходжентским Горсоветом он назначен комендантом

Правительственного поезда по отправке делегатов

на Всетаджикский съезд Советов. 11 февраля 1931 года

На этом девятилетняя «командировка» Фёдора Даниловича в Среднюю Азию закончилась, и в марте 1931 года он перебрался в Москву, где два года работал агентом и кладовщиком на строительстве института «Висма». Затем вновь началась «боевая работа» на должности коменданта Бауманского опорного пункта милиции города Москвы.

Попав в столицу, Фёдор Данилович сразу почувствовал недостаточность своего общего образования. В связи с этим в 1931 году, в возрасте 33 лет, он поступил учиться и за три года окончил шесть классов средней школы. В июле 1934 года Гнездилова Ф.Д. назначили помощником инспектора по розыску и приводам Московского городского отдела инженерно-технических работников Народного Комиссариата внутренних дел (НКВД) СССР Московской области. В августе 1937 года Фёдор Данилович перешёл на должность начальника отдела специального снабжения Машинно-транспортной базы Управления Трамвайно-троллейбусного треста (УТТТ) Московского Совета (Моссовета) депутатов трудящихся. Вот здесь-то в июне 1941 года его и застала война. Имея, как он писал в автобиографии, «большой, многолетний практический опыт борьбы с врагом, вредителями, заползшими на нашу священную землю, участвуя непосредственно в разведке, засадах и налётах», Фёдор Данилович Гнездилов в возрасте 43 лет без раздумий решил вступить добровольцем в Московское народное ополчение, чтобы вновь защитить свою Родину от нашествия новых подлых завоевателей.

3. 9-я кировская дивизия народного ополчения

Запись добровольцев в дивизии народного ополчения проводилась по предприятиям и учреждениям московских районов, где работой руководили «тройки»: партийный секретарь соответствующей организации, представители райкома (районного комитета коммунистической партии) и райвоенкомата (районного военного комиссариата). Списки, составленные на основании поданных трудящимися заявлений, затем утверждались «чрезвычайной тройкой» райкома партии, в которую входили первый секретарь, райвоенком и начальник райотдела НКВД. Далее утверждённые списки поступали в штаб формируемой дивизии.

Наше внимание будет уделено 9-й Кировской дивизии народного ополчения, которая находилась тогда в основном на территории нынешнего района Замоскворечье. С 5 июля по улицам столицы на сборные пункты потянулись вереницы добровольцев – рабочих, инженеров, служащих, студентов, преподавателей, учёных, журналистов, писателей, артистов, художников… Правда, в Кировскую дивизию набраны были по большей части рабочие промышленных предприятий района. Так, от обувной фабрики «Парижская коммуна» прибыли 750 рабочих, инженерно-технических работников и служащих, в том числе 210 коммунистов и 115 комсомольцев. В ряды добровольцев от Первой Образцовой типографии вступили 500 работников, от кондитерской фабрики «Рот-Фронт» – 280 работников, от Первой Ситценабивной фабрики – 270 работников, от Картонажной фабрики – 100 работников во главе с директором. Сотни рабочих и служащих пришли с Краснохолмского камвольного комбината, Дербенёвского химического завода имени И.В. Сталина, Насосного завода имени М.И. Калинина, Кожевенного завода имени Э. Тельмана, с Завода точных приборов, завода «Красный блок», завода Моспласткож, Московского радиозавода, Лентоткацкой фабрики № 6, фабрики «Красные суконщики», Швейной фабрики, предприятий Мосэнерго, Паровозного депо Московско-Донбасской железной дороги, Управления Трамвайно-троллейбусного треста, конторы «Авиапродснаб» и других предприятий района. От учебных заведений района прибыли преподаватели, аспиранты и студенты Технологического института лёгкой промышленности, учителя и ученики старших классов средних школ. В результате 9-я Кировская оказалась самой многочисленной из всех дивизией народного ополчения. Только в процессе формирования в ней уже набралось 10 500 человек, из которых 9000 были рабочими.

Особо отметим, что 5 июля 1941 года от Управления Трамвайно-троллейбусного треста во 2-ю роту 3-го стрелкового полка 9-й Кировской дивизий народного ополчения (ДНО) был зачислен рядовым Фёдор Данилович Гнездилов.

Командно-начальствующий состав 9-й ДНО комплектовался за счёт кадров Московского военного округа из числа слушателей Военной академии имени М.В. Фрунзе, Командных курсов «Выстрел» и выпускников военных училищ. Командиром дивизии был назначен участник Гражданской войны, преподаватель Военной академии имени М.В. Фрунзе, коммунист с большим стажем генерал-майор Бобров Б.Д., а комиссаром дивизии – Прохоров М.Н. Командирами полков стали кадровые старшие офицеры: 1-й полк – майор Михеев, 2-й полк – подполковник Тадзинов, 3-й полк – майор Можаров. Штаб дивизии размещался в клубе фабрики «Рот-Фронт», на стене здания которой теперь имеется памятная доска. Сборные пункты ополченцев находились в приспособленных под казармы помещениях Технологического института и школ № 516, 525, 527 и 649, где оборудовали нары с постельными принадлежностями и пункты питания. Всеми вопросами по организации и оснащению дивизии занималась «тройка» во главе с первым секретарём Кировского райкома партии Погосовым А.В.

К 7 июня 1941 года формирование дивизии было в основном завершено, и началось военное обучение ополченцев: на улицах и площадях – строевая подготовка, в скверах – тактические занятия. После ужина 8 июля состоялся поход ополченцев в Даниловские бани.

9 июня 1941 года полки 9-й Кировской дивизии выступили походным маршем по Калужскому шоссе к месту своей дислокации и подготовки в районе села Архангельское (9 км юго-западнее станции Бутово). После обустройства в летнем лагере начались обучение военному делу и доформирование отделений, взводов, рот и батальонов дивизии. Вместо добровольцев, вынужденно отчисленных по медицинским и иным показаниям, в состав дивизии были включены ополченцы Тимирязевского и Таганского районов Москвы, рота ополченцев Подольского района Подмосковья и 498-й медико-санитарный женский батальон. В этот период проводились обмундирование и снабжение ополченцев штатным воинским имуществом, изучение личного оружия, строевая подготовка, обучение действиям в бою одиночного бойца и подразделения.

В процессе формирования и подготовки личного состава дивизии естественно, что своими воинскими навыками и хорошей сноровкой выгодно отличался от неопытных ополченцев могучий по телосложению Фёдор Данилович Гнездилов. Начальство его приметило и потому назначило командиром 3-го стрелкового взвода 3-го полка. Позднее ему присвоили воинское звание «лейтенант».

Тетрадь с записями воспоминаний

Фёдора Даниловича Гнездилова

о 9-й Кировской дивизии народного ополчения столицы

19 июня 1941 года дивизия походным маршем по Калужскому и Варшавскому шоссе выдвинулась в район города Малоярославец, где в течение недели занималась строительством Можайской линии обороны. Затем был совершён пеший переход в район города Можайска, где дивизия сосредоточилась на станции Бородино.

Вот как об этих первых днях походного марша Дивизии народного ополчения к линии фронта вспоминал Фёдор Данилович Гнездилов:

“Воздух!” – команда быстро проносится по рядам марширующих по дороге в походном строю ополченцев. И они сразу же приходят в движение. Одни бойцы укрываются в близлежащем с дорогой лесочке, другие – в овраге. Фашистский стервятник на небольшой высоте проходит над лесом и, не найдя цели, удаляется за горизонт.

Пятые сутки наша 9-я Кировская дивизия народного ополчения совершает походный марш из Москвы. Позади уже триста километров пути. И на протяжении всего этого расстояния от столицы возводятся рубежи эшелонированной обороны. По шоссе снуют машины с техникой, железными балками, брёвнами. То тут, то там на склонах холмов видно, как люди роют окопы.

Скоро, видимо, подойдём вплотную к линии фронта. И чем ближе к цели, тем стремительнее шагают бойцы: хочется побыстрее встретиться с проклятым врагом.

– Долго ещё нам шагать придётся, пока на фронт попадём? – молчавший до этого боец В. Ситников повернулся к товарищам из своей шеренги. – А? Скорей бы. Жара эта проклятая, спасу нет.

– Потерпи, скоро привал, – ответили ему А. Беляев и М. Арадовский.

– А на привале-то что – манна небесная? Даже не напьёшься, только себя раздразнишь. – Ситников махнул рукой. – Враг наступает, а мы тут еле ползём.

Володе Ситникову всё казалось, что мы идём слишком медленно. Но об истинной причине его торопливости знали только те двое, с которыми он разговаривал, да ещё я, взводный. Все мы до начала войны работали вместе в Управлении Трамвайно-троллейбусного треста Москвы. Ситников водил по городу аварийную машину. Ту, которая всегда приходит на помощь в случае обрыва трамвайных или троллейбусных проводов. Перед самым выходом нашей 9-й Кировской дивизии народного ополчения из лагеря в Горках Ленинских Владимир получил похоронную: погиб его брат Александр, служивший на Западной границе. И вот теперь Ситников горел желанием поскорее встретиться с ненавистным врагом. Он шагал как-то даже легко, словно и не чувствовал усталости.

А жара стоит невыносимая. День… ночь… Всё идут и идут бойцы. Скорее на назначенный рубеж. Некоторые не выдерживают такого марафона, и потому всех отстающих забирает подвода. А лента шоссе тянется всё дальше и дальше на запад.

– Пить! – просят бойцы. У меня тоже жар в груди. Но командиры неумолимы: к колодцам никого не подпускают. В таких условиях нельзя сделать ни глотка воды! Те, кому всё же удаётся попить водицы вдоволь, через несколько часов выбиваются из сил.

Впереди уже слышны глухие раскаты взрывов. У нашего взвода затормозила полуторка.