Взрывная натура

Нас здесь всего двенадцать «везунчиков» набралось, почти все на первом ряду и уместимся. Сан догнал на полпути, отобрал сумку и, опустив голову, пробурчал:

– Обиделась, да?

Мы как раз проходили мимо вальяжно развалившегося на сиденье высокого худощавого парня, облаченного почему-то в военные штаны и короткую куртку с металлическими заклепками. На голове его красовалось нечто невообразимое – коротко остриженные по бокам черные волосы сверху торчали во все стороны неровными прядями, а сзади красовалась коротенькая косичка. И вот этот более чем эксклюзивно разряженный индивид услышал последнюю фразу Сана и тут же отреагировал. Резво подскочил, вклинился между нами, обняв обоих за плечи, и заявил:

– Ты бы пыл поубавил, Сан, а то девчонка скоро от одного твоего жизнерадостно рыжего вида вздрагивать начнет, – и, повернувшись ко мне, добавил: – Я Колин. Если этот ушастый гигант начнет наглеть, обращайся.

Я покосилась сначала на «гиганта», потом на второго эксклюзива, на голову выше меня, и решила выбрать меньшее из зол – Сан и пониже будет, и я его хоть немного уже знаю.

Я дернула плечом, скидывая руку Колина, пробурчала:

– Спасибо, учту, – сама схватила рыжего за руку и утащила к первому ряду. – Сидеть будем здесь, – заявила безапелляционно, указав на места как раз напротив преподавательского стола.

Остальные студенты бродили по аудитории или торчали у окон, а одна девушка вообще задремала на подоконнике. Места занимать никто не торопился, так что нам достались самые лучшие… ну, это я тогда так думала. Устроилась поудобнее, отметив, что Сан скорчил кислую мину, но спорить не стал, покорно усевшись рядом. И такой он при этом обреченно-грустный был, даже уши поникли. Я пожала плечами и занялась изучением других эксклюзивов. С Колином мы уже познакомились, если можно это так назвать. Когда мой взгляд на мгновение остановился на парне, он задорно подмигнул и широко улыбнулся. Тут же отвела глаза, чтобы не подумал чего лишнего. Ален вернулся в аудиторию, но на меня даже не взглянул, демонстративно устроился подальше и отвернулся. Подумаешь. Надо же, какие мы нежные! Я ведь не специально его поранила. Но если и дальше будет дуться, могу и извиниться, с меня не убудет. Не хотелось бы наживать себе врагов вот так, сразу. С меня и магистра этого, который так некстати оказался имперским куратором, да к тому же больно живучим, за глаза хватит.

Девушек в группе, помимо меня, было еще две. Первая – пухленькая розовощекая блондинка мгновенно заинтересовала двух черноволосых парней в черных же брюках и сорочках. Парни эти были очень друг на друга похожи, видимо, братья, и чем-то смутно напоминали самую жуткую касту магов – некромантов. Может, излишней бледностью, или пристрастием к черному цвету в одежде, или же цепкими, будто читающими мысли взглядами. В общем, мне они показались жутковатыми. А блондинка же, напротив, млела от подчеркнутого внимания и откровенно флиртовала с обоими.

Вторая девушка, задремавшая на подоконнике, была худой бледной шатенкой с невыразительными чертами лица и в каком-то тоже невыразительном мешковатом сером платье. На нее я и смотрела, когда распахнулась дверь в аудиторию, а следом послышался какой-то грохот. Вздрогнули мы с девушкой в сером одновременно и так же одновременно повернули головы на шум. Оказалось, это Колин свалился вместе со стулом, на котором практически лежал, водрузив ноги на стол и раскачиваясь, когда в аудиторию вошли Ангелина Азаэровна и магистр Тэран Крант собственной персоной – наши кураторы, один от института, один от имперского контроля.

Я тут же опустила голову и уставилась на стол. Сразу же припомнилось все, что я успела наговорить Кранту, будучи под действием умир-травы. Стыдно-то как, но извиниться точно не смогу. Я не нашла в себе сил даже на то, чтобы голову поднять и посмотреть на него, куда уж там извиняться. Я лучше перед Аленом два раза извинюсь, чем один раз этому магистру в глаза взгляну. Решено – в его присутствии смотрю только вниз. Он же не преподаватель, не будет каждый день наведываться. Вот сейчас выступит, а потом когда еще заявится. Как-никак, целый магистр, у него и без нас дел полно, некогда ему с детками эксклюзивными нянчиться… По крайней мере, я на это очень надеялась.

По шороху и шагам поняла, что все расселись по местам, и приготовилась слушать. Первой заговорила Ангелина Азаэровна. Сан оказался абсолютно прав, преподавательница приятным мелодичным голосом минут пять вещала о том, как нам всем повезло и какие мы особенные. А под конец вообще заявила, что за нами будущее и на наших плечах – величайшая ответственность. Я невольно покосилась на свое плечо, но ничего, кроме руки Сана, на нем не увидела. И когда этот прохвост успел меня приобнять? Так напугалась появления магистра Кранта, что даже не почувствовала. Дернула плечом и прошипела, не поднимая головы:

– Руку убери.

Сан послушался, убрал руку с плеча, но оставил на спинке стула, от чего мне теперь было неудобно на нее облокачиваться. Но в этот момент слово взял магистр, и мне стало уже не до Сана с его конечностями. А все потому, что и по поводу второй части вводного занятия этот лопоухий оказался прав, – Крант взялся перечислять нам запреты.

И чего нам только было нельзя! Да нам все было нельзя! Вплоть до близкого общения со студентами с других факультетов, не говоря уже о применении магии вне стен лабораторий и без надзора преподавателей. Нашу свободу ограничили во всем, и наказание за нарушение этих правил было весьма жестоким, вплоть до полной изоляции. А в конце Крант еще и припечатал, что наши родственники уже подписали согласие, и нас просто уведомляют, во избежание необдуманных поступков. Голову я так и не поднимала, но почему-то была уверена, что в этот момент куратор смотрел именно на меня. Я его взгляд макушкой чувствовала!

Потом слово опять взяла Ангелина Азаэровна. Я уж было обрадовалась, что нас сейчас в очередной раз поздравят и отпустят по домам, но не тут-то было. Куратор от института радостно объявила:

– А сейчас заполним одну интересную анкету. Ничего особенного, просто небольшой психологический тест. Главное – отвечайте честно, не стоит стесняться.

Кто-то из моих собратьев по несчастью глухо застонал. Вообще стонать и пыхтеть они начали еще тогда, когда Крант перечислял обширный список запретов. Но делали это как-то опасливо, вполсилы, а сейчас уже откровенно выказывали недовольство. Особенно те два парня в черном, которые до появления кураторов флиртовали с блондинкой. А Колин так вообще громко проворчал:

– Это издевательство какое-то. Мне уже давно на медитацию пора.

Ангелина Азаэровна, в этот момент раздававшая нам анкеты, счастливо улыбнулась и посоветовала парню:

– Вот и напиши о том, как и для чего медитируешь. И вообще, пишите обо всем, что в голову придет. Приступайте. Чем быстрее закончите, тем быстрее мы вас отпустим. А уже завтра начнем полноценные занятия!

И с таким предвкушением она произнесла последнюю фразу, что сразу стало понятно – преподавательница просто в восторге от эксперимента и жаждет как можно быстрее добраться до подопытных.

Анкета выглядела весьма странно: на трех скрепленных листах было всего пять вопросов и свободное место для ответа на полстраницы. И вопросы не порадовали. Это уже не анкета, а допрос какой-то! Первый же вопрос вогнал меня в ступор: «Опишите свои ощущения и эмоции в момент проявления вашей магии». И что тут писать? Да еще и на полстраницы!

Украдкой огляделась – все сосредоточенно что-то строчили в своих анкетах. У них, видимо, не было проблем с ответами. Ну да, они-то со своей необычной магией наверняка если и не с рождения, то уж точно подольше меня живут. Вообще магия проявляется рано, первые всплески происходят еще в раннем детстве, как правило, до пяти лет. В редких случаях – чуть позже, лет в десять-двенадцать. У магов до пятого уровня это просто владение магией, без предрасположенности к какому-то определенному ее виду. А уже с пятого начинается разделение на ту же боевую, некромантию, целительскую и прочее. Магов до пятого уровня у нас в империи процентов шестьдесят. С пятого по шестой включительно – около тридцати. Седьмой уровень развить в себе удается единицам, а уж врожденный – только у потомственных чистокровных аристократов в основном встречается. Ну и магистры, это вообще отдельная каста…

Так вот, если здесь все такие эксклюзивные, то у них явно уровень от пятого и выше, причем врожденный. Вряд им кто-то решился бы развивать и увеличивать уровень необычной магии. Вот и получается, что все со своей магией хорошо знакомы, отлично ее чувствуют и без затруднений могут описать свои эмоции. Но я-то не такая! Чувствую себя самозванкой и злостной обманщицей… да еще и с высшим седьмым уровнем. Но отвечать-то что-то надо, посему будем сочинять.

Я взяла ручку, тяжко вздохнула и приступила к описанию «своих ощущений и эмоций». Сочинять было непросто, ведь магия низкого уровня вообще практически никак не ощущается. И я со своим условно третьим, применяя простенькие бытовые заклинания (а на другие и не способна была), чувствовала только легкое покалывание в кончиках пальцев и, собственно, едва ощутимое движение самой магии где-то в районе солнечного сплетения, да и то не всегда. А тут требуют каких-то ощущений, да еще и эмоции им подавай. В последние полгода эмоций у меня по отношению к собственной магии было хоть отбавляй, но они не имели никакого отношения к самому магическому процессу. Не буду же я описывать, как переживаю, что в очередной раз взорву все вокруг, или делиться страхами по поводу возможного разоблачения. А посему… Я чуть наклонилась влево, скосила взгляд и посмотрела, что там Сан написал.

– Студентка Эшарон, не думаю, что в анкете студента Эсанэла вы найдете ответы на ваши вопросы, – прозвучал грозный голос куратора Кранта… прямо у меня над головой.

Я медленно подняла голову, но взглянуть в лицо куратору, конечно, не решилась.

– Не отвлекайтесь, – строго проговорил магистр.

После чего по-военному резко развернулся и пошел вдоль ряда столов. Я проследила за его широкой прямой спиной и уже было хотела вернуться к подглядыванию в анкету Сана, когда магистр Крант остановился перед столом, за которым сидела та самая неприметная девушка, которая задремала на подоконнике, чуть наклонился и тихо проговорил:

– Если вам трудно сформулировать ответы, Элиша, то мы с доцентом Асир готовы выслушать вас устно.

– Спасибо, – едва слышно прошептала девушка, смущенно опустив голову.

– Что-то я не понял! Я тут поэму сочиняю, а она устно ответить может? – возмутился один из тех сокурсников, которых я не успела рассмотреть до начала занятия, – полноватый смуглый парень с куцым хвостиком невзрачного серого цвета, большим, как картофелина, носом и маленькими, глубоко посаженными глазками, цвет которых я на таком расстоянии не разглядела.

Тэран Крант медленно повернулся к нему и смерил таким взглядом, что даже я испуганно опустила голову, уткнувшись в свою анкету, что уж говорить о носатом.

Больше никто не рискнул и рта раскрыть. Да что там, даже шуршать страницами и скрипеть ручками стали гораздо тише. Все-таки магистров боялись все без исключений. А когда один из этих всемогущих магов еще и стоит над душой, вообще жить страшно становится.

Не поднимая головы, я взглянула на Кранта из-за полуопущенных ресниц и задумалась – вот он прошел по аудитории, подошел к Ангелине Азаэровне, облокотился на стол и тихо что-то проговорил. Преподавательница смущенно заулыбалась и спешно ответила. О чем они воркуют, мне было неинтересно. Интересовало другое – как, вот скажите мне, как он так быстро восстановился после сквозного ранения в грудь? И не просто в грудь, а явно в сердце. И ведь ни намека на то, что ему больно или присутствуют еще какие-то неудобства. Я бы еще поняла, если бы его сразу к целителям отправили, и то от таких ранений, даже при помощи лучших целителей, неделями отходят, это если сердце не сильно пострадало. Ну, допустим, у него сердце… с другой стороны, скажем. А что? И такое иногда бывает. Поэтому, видимо, и не умер сразу. Но все равно ранение-то имело место, и не шуточное! А он с дырой в груди еще и меня в лазарет отнес на руках! Если, конечно, Сан не наврал. Да даже если и наврал, все равно не мог он так быстро восстановиться. Вот бы взглянуть, что у него там, затянулась ли дыра, или так и ходит, грудную клетку проветривает? Бред, конечно, но интересно же! Так и представила, как встаю, подхожу к магистру и начинаю расстегивать сорочку, а потом срываю ее с его широких плеч, чтобы рассмотреть грудь…

– Студентка Эшарон, немедленно прекратите! – вдруг взревел магистр Крант.

Я вздрогнула и уставилась на мага округлившимися от страха и удивления глазами. А он стоит перед преподавательским столом, руки на груди скрестил, ноги широко расставлены, уверенная такая поза. И крайне разгневанная. Брови нахмурил, на широких скулах желваки так и ходят, глазами своими янтарными смотрит так, что того и гляди дыру прожжет. И ямочка на подбородке, не ярко выраженная, но симпатичная такая. И вообще, магистр оказался весьма привлекательным мужчиной, молодым на вид, больше двадцати пяти и не дашь. А сколько ему в действительности, и гадать не стоит, с одинаковой вероятностью может быть как двадцать пять, так и сто двадцать пять. Раньше мне как-то не до рассматривания его внешности было. Сначала дыра в его груди все внимание на себя перетянула, после, в лазарете, я вообще была не в себе, а потом, в смысле сегодня, просто страшно было на него взглянуть. Ну а сейчас, раз уж посмотрела, так и рассмотрела…

– Магистр Крант? – позвала его вскочившая из-за стола Ангелина Азаэровна, опасливо тронув за плечо.

Маг продолжал буравить меня гневным взглядом, а я продолжала во все глаза смотреть на него. Ну да, страшно, так потому и взгляд отвести не могу… от страха в ступор впала. И опять воображение рисует картину, как я сорочку с него снимаю, чтобы проверить, зажило там все или нет.

– Немедленно прекратите… витать в облаках и займитесь анкетой, – практически прорычал куратор. – У меня нет лишнего времени сидеть тут с вами до вечера.

В анкету я уткнулась практически носом, а руки дрожат. Ну как тут что-то напишешь? Да еще и Сан, чуть наклонившись ко мне, тихонечко так шепчет:

– Ты чего магистра злишь, Даюська? Не нарывайся.

Злобно глянула на ушастого недоэльфа, засопела и принялась дальше ощущения с эмоциями сочинять. Но нервы были на пределе, да и вообще разозлилась я, вот и написала то, что, неверное, не стоило писать. На первый-то вопрос ответила более-менее прилично, расписала на целых три строчки, на большее воображения не хватило. А вот на втором оторвалась по полной программе. А как бы вы после такого-то стресса ответили на вопрос: «Какое влияние оказывает на вашу магию нервное перенапряжение?» Вот и я расписала, как на меня нервное перенапряжение действует. Так прямо и написала: «Появляется желание кому-нибудь в сердце магическим снарядом зарядить». Опомнилась, когда сия ересь уже красовалась в анкете. Долго и усердно зачеркивала, чтобы прочитать было невозможно. Потом, ниже, обстоятельно объяснила, что эмоциональное состояние вообще не влияет на мою взрывную магию, за исключением тех случаев, когда она срабатывает инстинктивно. А итог у моих магических потуг всегда один – материализация и последующий взрыв.

Вот когда про взрыв написала, то задумалась – а не было ведь взрыва-то, когда я на экзамене магию применяла. Не было! Впервые с тех пор, как в лаборатории в экспериментальный концентрат вляпалась. Интересно, это мои новые способности сбой дали, или тут дело в магистре, через которого прошла материализовавшаяся магия? Как бы это проверить-то?

В результате, совсем запутавшись в раздумьях и переживаниях, я безнадежно отстала от сокурсников в заполнении опроса. Все уже давно сдали свои анкеты, и только Сан все еще сидел рядом, уже явно давно ответив на все вопросы, но терпеливо ожидая меня.

Остальных, к слову, отпустили, снабдив расписанием занятий и пропусками в библиотеку. И даже тихая скромная Элиша ушла, пошептавшись о чем-то с кураторами.

– Даюсь, может, тебе помочь? – спросил шепотом Сан, когда я перевернула страницу и едва не застонала, прочитав последний вопрос, который и вопросом-то, по сути, не был: «Ваши мысли и предположения по поводу обуздания и развития вашего дара».

А тут еще и Ангелина Азаэровна подошла, взглянула на пустую графу ответа и запричитала:

– Ну что же ты так долго, Даяна? У меня зачет по пройденному у второго курса стихийников, пропустить никак нельзя.

– Идите, я прослежу, – сжалился над ней магистр Крант.

А кто надо мной сжалится?

– Ой, правда? – обрадовалась преподавательница. – Вы меня очень выручите, магистр, – и, повернувшись ко мне, добавила: – Ты уж поторопись, Даяна. Сама понимаешь, начало учебного года, все загружены. А без этой анкеты мы не сможем подобрать подходящий процесс обучения для каждого из вас, наших эксклюзивных студентов.

И с такой любовью она произнесла это «наших эксклюзивных студентов», что мне даже стыдно стало. Опять себя не на своем месте почувствовала.

Но в следующее мгновение Ангелина Азаэровна убежала по своим делам, а надо мной прозвучал требовательный голос магистра Тэрана Кранта.

– Эсанэл, вы закончили? – уточнил маг у моего рыжего друга.

Сан не растерялся, бодро улыбнулся и соврал:

– Нет, магистр. У меня еще остались некоторые мысли. Вот сейчас сформулирую, запишу, и тогда точно все.

Но обрадовалась я зря. Крант хмыкнул, забрал у Сана анкету, бегло просмотрел и вынес вердикт:

– Вы закончили. Возьмите расписание и пропуск и можете быть свободны.

– А я никуда не спешу, – нагло заявил полуэльф.

– Зато я спешу, – явно начиная звереть, рыкнул куратор. – Свободен!

Сан виновато посмотрел на меня и понуро поплелся к преподавательскому столу, взял расписание и пропуск, сунул в сумку, еще раз с сочувствием взглянул на меня и покинул аудиторию.

Я же опять уткнулась в анкету, трясущейся рукой держа ручку над первой строкой под вопросом.

– И долго вы еще собираетесь гипнотизировать этот несчастный листок? – раздраженно спросил магистр.

Молчу и смотрю на анкету.

– Вы издеваетесь? – рыкнул Крант.

Я зажмурилась на мгновение, попыталась собраться, выдохнула и приступила к написанию ответа.

Написала: «Я считаю, что для обуздания моего дара…» – и все, ни одной мысли, ни одной идеи. А над душой стоит целый магистр, к тому же, так неудачно недобитый мною.

– Ну и? – поинтересовался этот недобитый, когда мое зависание над анкетой продлилось чуть больше пары минут.

– А можно я потом закончу? – жалобно попросила я, продолжая прожигать взглядом злосчастные листки.

И услышала категоричный ответ:

– Нет.

– Но почему? – возмутилась я, но голову поднять так смелости и не хватило.

– Потому что…

Ну да, великолепный ответ! Но это, оказывается, был еще не весь ответ. Магистр хмыкнул и продолжил:

– Потому что мне не терпится узнать, какие у вас мысли по поводу способов борьбы с вашей проблемой, студентка. А проблема налицо.

И вот тут я не выдержала, вскинула голову и посмотрела прямо в глаза этому магистру неубиваемому. Ну да, разозлилась. А кто бы не разозлился? Он же откровенно издевается, банально мстит за то, что я его… не добила. В этот момент я, пожалуй, даже пожалела, что не добила. Проблема, значит, у меня? Интересно ему, какие у меня мысли по поводу ее решения? Так я ему расскажу!

И, глядя в глаза ехидно ухмыляющемуся магу, я отчетливо произнесла:

– Я пришла сюда учиться. Вы меня приняли, вот вы и ищите эффективные способы моего обучения. Для того и был создан факультет эксклюзивной магии. А я не собираюсь выполнять за вас вашу работу!

И встала, чтобы просто-напросто сбежать, потому что запоздало настигло осознание, на кого я повысила голос. Но уйти мне не дали. Как только я вышла из-за стола, маг схватил меня за предплечье и практически зашипел:

– Ты осознаешь, с кем разговариваешь, девочка?

Чуть не ответила: «С мальчиком». Ну правда, какая я ему девочка? Я студентка! Причем уже далеко не ребенок и знаю свои права. И пусть он магистр, но у нас в империи законы равны для всех. Хватать меня за руку и тем более запугивать не имеет права даже сам канцлер.

– Немедленно отпустите меня, – потребовала я. – Иначе…

– Иначе что? – перебил меня Крант. – Опять попытаешься воздействовать на меня примитивной приворотной магией? Тут ты просчиталась, дорогуша. На меня не действует любовная магия, да и любая другая – тоже.

Да он совсем от всесилия умом тронулся? Больно он мне нужен, чтобы я на него любовную магию насылала, да и нет у меня ее! И вообще…

– Да что вы ко мне привязались-то? Хотите, чтобы извинилась? Ну так простите… что не добила!

Это я, конечно, зря. Но довел же! Я и так вся изнервничалась из-за этой учебы, а тут еще магистр вцепился клещом в руку и не отпускает.

– Даже так, – меж тем протянул Крант. – Рассчитывала на другой эффект?

О чем он вообще? На какой эффект я могла рассчитывать, если о его существовании до этого злосчастного поступления даже и не знала?

Злость как-то сама по себе пропала. Я устало повернулась к куратору, подняла голову, посмотрела на него и честно призналась:

– Я вообще не хотела сюда поступать, это дедушка настоял. Может, вы меня отчислите, а?

Магистр Крант как-то задумчиво на меня посмотрел и задал совсем непонятный вопрос.

– То есть ты не целилась в меня? А в кого же тогда?

– Э-э-э, – растерянно протянула я. – Да ни в кого вообще-то. Так просто…

На меня посмотрели с явным сомнением… в умственных способностях.

– Так я могу идти? – спросила, скромно потупив взгляд.

– Допиши сначала, – с усмешкой кивнул на лежащую на столе анкету маг.

– Да не знаю я, что там писать, – вспылила я, покосившись на его руку, продолжающую сжимать мое предплечье.

– Так и напиши, что не знаешь, – милостиво подсказал куратор, отпустив меня наконец-то.

И кто я такая, чтобы спорить с магистром? Правильно, никто. Села и добросовестно дописала «Предложений и предположений по поводу программы обучения нет».

После чего свернула анкету, спрятала ручку в сумку и с чистой совестью направилась к выходу.

– Студентка Эшарон, задержитесь, пожалуйста, – понеслось мне вслед.

С протяжным стоном:

– Ну что еще? – я развернулась и уставилась на куратора.

– Вы внимательно слушали правила и запреты, введенные для вашего курса? – поинтересовался магистр, даже не глядя на меня.

Я ответила удивленным взглядом. Там столько этих запретов было, что я их совершенно не запомнила.

– Возьмите, – протянули мне листок. – Советую обратить пристальное внимание на двенадцатый пункт. Свободны.

Взяла внушительный список запретов и, не прощаясь, практически сбежала из аудитории. А за дверью меня ждал взволнованный Сан.

– Ты чего так долго? Ругал, да? – с сочувствием спросил он.

Я совсем сникла и даже носом шмыгнула. И правда обидно, ну чего он так на меня взъелся? Ну подумаешь, продырявила слегка, ему же от этого ни горячо, ни холодно, судя по всему, а нервы треплет, будто я ему на любимую мозоль наступила.

– Нет, я этого так не оставлю! – воинственно заявил Сан, узрев мое состояние, и рванул к двери в аудиторию.

– Стой! – крикнула я и бросилась за лопоухим недоразумением.

Да его Крант в порошок сотрет! Но, ворвавшись вслед за ним в аудиторию, обнаружила только растерянно озирающегося рыжего и больше никого.

– Не понял, – удивленно протянул Сан. – А где магистр?

Я только плечами пожала. А что тут еще скажешь? Опять, наверное, через стену, как призрак бестелесный, ушел. Удобно, однако.

– А ты чего расписание и пропуск в библиотеку не взяла? – поинтересовался Сан, подойдя к преподавательскому столу.

– Забыла, – пробурчала я.

Пропуск и расписание – это последнее, о чем я думала, убегая от неадекватного магистра…

Аудиторию мы с Саном покидали в глубокой задумчивости: я – о своей тяжкой доле, он, видимо, о том, как куратор незамеченным смылся.

Спустившись на первый этаж, я сразу же поплелась к выходу, но у Сана были другие планы.

– Ты куда? – полюбопытствовал он, придержав меня за предплечье.

И этот туда же! Они сегодня все меня так хватать будут? И так, наверное, синяки останутся…

– Домой, – пробурчала я, отдергивая руку.

– А за учебниками кто пойдет? – улыбнулся ушастый. – Я, конечно, мог бы их получить и доставить прямо тебе домой. Но кто ж мне сразу два комплекта выдаст? Да и пропуск именной. Так что, подруга, разворачивайся, и потопали в библиотеку.

В библиотеку топать не хотелось совершенно. Мне бы сейчас домой, закрыться в комнате, упасть на кровать, закрыть глаза и представить, что этого кошмарного дня не было. Но день-то еще только начался, полдень едва минул, так что до кровати я доберусь не скоро. Горестно вздохнула и поплелась за отвратительно бодрым, счастливым Саном. Чему он так радуется? Мне бы хоть десятую часть его энтузиазма.