На перекрестках судеб
- -
- 100%
- +
Осман поднял руки вверх:
– Сдаюсь! А если честно, то и в мыслях не было! Слово свое я держать привык…
– Да, знаю, знаю! Просто вредничаю немножко…
Женщина прижалась к мужу. Так бы сидеть и сидеть. Всю жизнь! Слушать, как поет в углу сверчок, как накрапывает по крыше дождь, как возится наверху сын. Ощущать тепло любимого тела под тонкой мягкостью фланели. Чувствовать биение любимого сердца. Видеть волнующее свечение любимых глаз…
– А вот и я! Ну-ка, все вместе: чиззз! Готово! Ой, нет, самовар не вместился! А надо бы с самоваром! Мам, левей давай. И сушки повесь на грудь. Для куража. Суперски! А теперь меня! Вот тут, под рогами…
Фотосессия затянулась до позднего вечера. Алика будто прорвало: и здесь давайте сфоткаемся, и там. И в родительской спальне, на огромной, застеленной вязаным пестрым покрывалом кровати. С горой подушек и настоящей медвежьей шкурой в изголовье. На чердаке, среди душистых связок сухих трав, старинной утвари и слюдяных окошек под самым потолком.
Потом он буквально выволок родителей на резное крыльцо, заставил зажечь керосиновую лампу, взять в руки вилы…
Первым не выдержал отец, наотрез отказавшийся позировать под проливным дождем, сидя на облучке старой повозки:
– Уволь, любимый, все остальное – завтра. Или послезавтра.
– Ну, папа!
– Уволь, сказал. И потом, завтра мы идем в лес, потом катаемся на моторке по реке. Вдруг не хватит памяти у твоего аппарата?
– Ты что, флешку запасную не взял? – брови Алика сложились смешным домиком, губы задрожали, мальчик подозрительно зашмыгал носом. – Как ты мог?!
– Кто же знал, что тебя так понесет? А флешку я в багаж запаковал. У нас Индия впереди…
– Вот и славно, – Валентина прижала ребенка к груди. – Завтра в лесу получатся замечательные снимки. Потом их все пересмотрим и неудачные удалим.
– Точно! – обрадовался Алик. – А ты говоришь: места не хватит! У нас с мамой все схвачено! Давайте, последний кадр, что ли! У туалета! Мои в классе обзавидуются – такой раритет!
Последний кадр плавно перешел в десяток дублей.
– Мам, а чай остыл давно! – поморщился Алик, отпивая глоток. – Погреешь?
– Как я могу отказать своему любимому мужчине? Тем более, поужинать-то мы так и не успели с твоей фотосессией.
– Не с моей, а нашей! – резонно возразил сын, принимаясь лакомиться творогом всухомятку.
И с аппетитом в этих местах полный порядок.
Потом они долго сидели у огня – ночь выдалась прохладной. Алик читал вслух стихи Пушкина – на лето будущему третьекласснику задали прочесть гору книг. А Валентина наслаждалась тихим семейным вечером. И отгоняла непонятную тревогу, засевшую в сердце с полудня. С чего бы? Вроде бы все хорошо. И впереди маячило пять дней такой понятной и простой жизни.
«Может, плюнуть на эту Индию и остаться на весь отпуск на крутых Валюшинских берегах? Ничего не выдумывать, ничего не ждать, просто жить и быть счастливой? И пускай себе тянется эта неспешная жизнь до бесконечности! А что? Подумаю над этим на досуге», – Валентина улыбнулась Алику и своим мыслям.
– А, нравится? – прошептал ей на ухо всевидящий и всеслышащий господин академик. – А я говорил…
– Тсс… пусть читает, – ответила она, плавясь в тепле любимого взгляда.
Потом читал Осман, мерно почесывая засыпающему Алику спинку. Валентина убирала со стола, покачивая головой в такт пушкинским строкам.
Потом они долго стояли на крыльце. Слушали дождь. Смотрели на небо. Целовались до головокружения. Снова слушали. Снова смотрели. Снова целовались…
– Звезды… – удивилась Валентина, запрокидывая голову. – И много как! Целые россыпи! Откуда?
– Так дождь прошел… – дыхание Османа щекотало ей ухо.
Такого томления Валентина, кажется, не испытывала ни разу в жизни! Только бы он не прекращал. Говори же! Говори…
– Смотри, видишь?
– Ммммм…
– Не там, чуть левее…
– Ммммм…
– Это Сатурн… а чуть ниже – Меркурий. Скоро начинается парад планет. Хотелось бы полюбоваться.
– И что это за ерунда? Они что, выстроятся по прямой? Но где та прямая?
– Зришь в корень, моя радость, – Осман прижал жену покрепче, отчего у той сразу пропал интерес к теме разговора.
Да пусть хоть пирамидой Хеопса выстраиваются – ей-то что за дело? Если рядом… мммм… господи, как хорошо! И безо всяких парадов!
Но муж увлекся, и Валентине не хотелось его прерывать. Впрочем, она могла слушать и получать удовольствие одновременно…
– Так вот, с данным явлением человечество связывает сотни фактов и тенденций. Как научных, так и псевдонаучных. Считается, что скопление планет в определенном порядке влечет за собой сбой иммунитета живых существ, серьезные природные катаклизмы, повышение уровня радиоактивности. И прочие радости. Даже ось земли может изменить свое положение.
– И на здоровье, – прохрипела Валентина, зарываясь поглубже в ворот мужниной рубашки. – Лишь бы нас не тронула.
– Не скажи. Если верить астрофизикам и астрологам, то порой за таким парадом следуют цунами высотой с километр, способные утопить почти все живое на планете. Активизируется вулканическая деятельность, могут проснуться сверхвулканы…
– Ось, я лучше сама потом о них в интернете прочитаю, – Валентина исподтишка показала язык Сатурну. И Меркурию заодно. – Давай просто так погуляем.
– Милая, я, кажется, увлекся. Прости. Хочу заняться на досуге. А в Центре продолжу. Между прочим, на одном из таких парадов майя предрекли конец света…
Валентина, вздыхая, высчитывала, какую пользу будет иметь с нового мужнего увлечения. Минимум минус двадцать минут свободного времени в день! Ну уж нет! Только не астрология! Или как там ее…
– Ось, оставь ты их в покое! В Библии сказано, что конец света произойдет безо всяких предупреждений.
– Цитата? – в глазах Османа заплясали веселые чертики.
– Ну… типа того…
С парадом планет было покончено. Правда, не сразу, увлекаемый в мокрый сад супруг счел своим долгом предупредить о разгуле анархии и нацизма, а также иных негативных реакциях человеческой психики на злополучный каприз планет:
– Несчастья могут обрушиться на любое государство – революции, террор, крушение идеалов. И на семью, как миниатюрную копию государства…
– Иди же сюда, дорогой, – обольстительно шептала неразумная супруга, жаждущая иных слов и действий, – ты же не оставишь меня одну в мокрой траве? Подождет твой космос…
Валентина увлекла супруга в глубь сада.
– Ну чем не Адам и Ева в райских кущах? Лично мне и шалаша не надо. О, ягодку в траве нашла, хочешь…
– Потом… – Осман бросил на мокрую от дождя траву куртку. Бережно уложил жену. Опустился и сам…
Звезды обрушились на их головы уже через несколько секунд. Вместе с Сатурном, Меркурием и прочими участниками грядущей сенсации… И долго мелькали в глазах утомленной счастьем Валентины в ворохе свежепахнущих простыней и подушек хорошо протопленной спальни.
– Если будешь паинькой, – шептали уставшие от поцелуев губы, – рожу тебе девочку. Или мальчика… а может, сразу двойню…
– Валюша, радость моя, с ума сойти! А не боишься? Возраст все-таки…
– Какие наши годы? Да я до полтинника могу матерью-героиней стать! Торжественно клянусь: пятеро! Как минимум…
– Я тебя обожаю…
Любопытные светила таращились в слюдяные окошки крыши. Недовольная распущенностью своих небесных подопечных луна, сердито насупив брови, скользила мимо. То и дело цеплялась за острые верхушки елок, зябко ежилась в пуху облаков, холодно серебрилась в неспокойном речном течении.
Мир спал, равнодушный ко всяческим предсказаниям и предостережениям. День грядущий обещал куда больше астрономического парада. И подготовиться к нему следовало основательно…
– Мама! Папа! Мы проспали! – тишину летнего утра разорвал детский крик.
– Тсс… – Осман обнял сына и приложил палец к его губам. – Пусть мама немножко поспит. Ночь выдалась у нее бессонной…
– Поспишь с вами, – бормотала под нос Валентина, не желая открывать глаз, – как же…
И тут же уснула. И пусть весь мир подождет!
Отец с сыном вышли на согретое солнцем крыльцо.
– И что же мы успели проспать?
– Ну… – растерялся Алик. – Вообще-то я просто так орал. Вместо будильника. Проснулся давно. А вы дрыхнете. Вот и…
– Есть хочешь?
– Давай…
Они обнялись и пошли в кухню.
– Готовить я не мастак, – оправдывался старший, заглядывая в холодильник. – Но на бутерброды способен… Тебе с чем? С колбасой или с сыром? Или йогурт?
– Пап, ты отстал от жизни! Давай я сам…
Младший вытащил из холодильника банку спагетти в мясном соусе и поставил в микроволновку.
– Мамины стратегические запасы, – важно пояснил он в ответ на изумленный взгляд отца. – Две минуты – и блюдо готово. А ты пока займись чаем. Где-то тут пончики были. Сейчас мы их…
– Мммм, как тут у вас пахнет… – застыла на пороге Валентина. – Хозяйничаете?
– Присоединяйся, – высокомерно кивнул Алик, – сегодня я дежурный по завтраку. Папа в осадке…
– Ребенок, прекрати выражаться! Твой словарный запас вполне позволяет…
– Валь, правда, я выпал в осадок. Наш парень даже спагетти готовить умеет. За две минуты!
– С волками жить… – пожала плечами Валентина. – Оставите мне немножко. Я в душ…
Она долго и с чувством распевала арии и романсы в струях горячей и холодной воды, с удовольствием растиралась жестким полотенцем и любовалась заглядывающими в окно ванной елями. Желание остаться в тайге до конца отпуска укоренялось в сознании не по дням, а по часам.
– Если так и дальше пойдет, я останусь тут на всю жизнь…
Потом они носились по траве за мячом, направо и налево разбрасываясь полученными калориями. Хохотали над собственными неловкостями. Цепляли на голову друг другу вчерашний венок из полевых цветов. Корчили смешные рожицы. Кружились в диких танцах. И чувствовали себя абсолютно счастливыми.
– Купаться идем? – выдохнул Алик, падая в траву без сил.
– Какое там! Холодно… лучше вечером после баньки… – пристроился рядом отец.
– Предатели! Мне, что ли, мячик из крапивы доставать? – возмутилась Валентина, но тут же сменила гнев на милость. – После баньки хорошо…
И вот уже три головы вместе, ноги-руки – во все стороны. Глаза к солнцу. Семейный цветок Османовых готовился встречать новый день. Цветик-шестицветик. Осталось лишь желание загадать.
Из кухни оптимистично прокуковала семь раз кукушка.
– С чего начнем? С рыбалки? Или на моторке покатаемся?
– Только не на моторке… – подхватилась Валентина, вспомнив о вчерашней тревоге. – Там же бензобак протекает! Давайте лучше лодку возьмем. Алик научится с веслами управляться.
– Мам, с веслами завтра… – захныкал сын. – Папа обещал с ветерком.
– Отец…
– Да ладно, Валь, от нас не убудет. Мы только до поворота и обратно… Я перед отплытием моторчик протру аккуратненько. Раз уж обещал…
– Ося, но это опасно…
– Мы только разочек…
– Тогда я – пас. Буду рыбу ловить.
– Всеми руками за: женщина на борту – жди неприятностей…
– Ах, так! Тогда поплывете только после обеда! А сейчас идем в лес. За ягодами. Надо же женщине заняться чем-то полезным, пока мужчины в плавании.
– Ну, мам, ты же рыбачить собиралась… А мы быстренько…
– Знаю я ваше быстренько! Сказано: после обеда! – и Валентина утвердительно стукнула кулачком по траве. Звука никто не услышал.
Легким движением руки она отвоевала у судьбы несколько часов счастья…
Не было бы счастья…
Март 2009, губернский город Н*
– Ой, Мишка, привет! А ты откуда? Сто лет о тебе ни слуху ни духу! – Матвей громко дышал в трубку. – Приехать? Да на здоровье! А давай прямо сегодня! Что? Не получается? Жаль… Послезавтра? Ну, давай… Будь здоров! Тетеньке привет!
Матвей отключился. Швырнул телефон куда-то в угол. Прошипел растревоженной коброй:
– Неймется вам, дачники хреновы…
Налил себе снова…
Он бы и не стал вспоминать какого-то там троюродного (или типа того) братца, подумаешь, седьмая вода на киселе! Но припекло. А Михаил, как считали в семье, был дока в распутывании всевозможных житейских клубков. Причем, чем запутаннее ситуация, тем больше шансов выиграть. Так говорили дядья, а им Матвей привык доверять. Еще бы – генералы! Все до одного. И он бы мог стать. Но…
В принципе, Матвею нравилась собственная жизнь. Как и то, что далека она от армии, как их область до столицы. И плевать на всяческие фамильные заморочки – тоже мне, понимаешь, династия! Ну, прадеды полками командовали. Ну, деды… Дядья еще дальше пошли. А толку? Вон папахен сгинул в афгане ни за что. А не пер бы на рожон, сыну не пришлось теперь перед всякими козлами пресмыкаться.
Да уж… не было бы счастья, да несчастье помогло. И не одно…
Жил да был себе на белом свете смазливый мальчишечка без определенных интересов. Скакал от кормушки к кормушке. То в череде нескончаемых любовниц, то в горстке доверчивых начальников, то в клане жалостливых родственников.
Там клюнет, тут откусит, здесь отхлебнет. И сыт, и согрет, и доволен почти. Но годы шли, и тылы следовало прикрывать основательно. Матвей взялся за дело с наиболее приятной стороны. Предварительно пораскинув слегка перекошенными не в ту сторону мозгами – успехи в казино, пусть и редкие, даром не проходят. В общем, напрягся…
Доверчивых начальников откинуть пришлось сразу. После распада Союза их заметно поубавилось. Жалостливые родственники смотрели на вечного просителя косо. А вот женщины…
Те мало менялись. Что раньше, что при Федерации – косяком перли. Только успевай вниманием одаривать. Главное, что б подруга подруге глотки не перегрызали. И отпускали с миром. А в остальном – сплошное удовольствие. И накормят, и напоят, и денег с собой дадут.
С годами Матвей заматерел. Приобрел неотразимую импозантность. Отшлифовал обаяние и сексуальность. И мог себе позволить любой уровень сложности в сфере обольщения. И позволил. Перебрав в одно прекрасное утро возможных кандидаток на вакантное место супруги, остановился на миловидной блондиночке с превосходным бюстом и не менее превосходным папашей-бизнесменом второго звена. На первое не решился. Тут бы со вторым разобраться.
Потому как будущий тесть навестил кавалера сразу же после предложения избраннице руки и всего остального.
– В общем так, зятек, ты, как я понял, тот еще хлыщ, – перешел он с места в галоп. – Дочка у меня одна, потому, раз ей так хочется, женитесь. Но! – огромный тестев палец с массивной золотой печаткой угрожающе сотряс воздух в миллиметре от Мотиного носа. – Чтоб без фокусов! Триста тысяч в месяц, а дальше крутитесь, как знаете! И никакой полиции! Мне и собственных проблем хватает. Я все сказал!
Как отрезал. Но свадьбу справил. И деньги присылал исправно. И даже отмазывал порой Матвея от возникающих неудобств. А триста тысяч поначалу казались приличными деньгами. Это на всем-то готовом!
Молодые супруги обзаводились полезными связями, образ жизни вели светский. Отдыхали на самых престижных курортах. Посещали лучшие концерты и спектакли. Отоваривались в самых дорогих магазинах.
Новый уровень жизни требовал большего. Работать же Матвею не хотелось. Зато в казино он являлся регулярно. Диана, погруженная в собственные заботы и радости, мужнины слабости игнорировала. При этом ловила каждое слово любимого, предупреждала каждое желание, с завидным рвением обустраивая семейное гнездышко, намереваясь прожить в нем с супругом всю жизнь.
Тот был не против. Прекрасная (и никак иначе) Диана оказалась и верной женой, и страстной любовницей, и преданной подругой, и заботливой хозяйкой. И, что он особенно ценил, успешным адвокатом перед крутым папашей.
Нет, по-крупному Матвей старался не нарываться, мелькающий перед глазами палец с печаткой запомнил на всю жизнь. А по мелочи бывало…
То проиграется подчистую, то морду важному чиновнику по пьяни набьет, то по той же пьяни (не сидеть же букой в ресторане за ужином!) скорость превысит. Да и выделенных семейству деньжат хватать вдруг перестало. Да что такое триста тысяч в наше время? Неделя на Гавайях, шубка для Дианы и десяток вечеров в казино.
Но тесть уперся:
– Мало? Так заработай больше! Тебе еще сорока нет – пахать можно! Вот и паши…
Сейчас! Вот так возьму и…
Но пришлось. И Матвей занял тепленькое местечко в губернской управе. И случилось это сразу после второго в его жизни относительного несчастья. Первым он совершенно искренне считал тестя.
А второе… И ведь пьяницей не был! Ну, двести пятьдесят граммов коньяка за вечер – детская доза! Ну, рюмашка рома на сон грядущий. Или стопарик беленькой в стрессовой ситуации. Да бутылка-другая в теплой компании. Но под хорошую закусь! И все дела!
А ведь не напились бы, не случилось бы ничего. Хотя, кто его знает… Ладно, случилось и случилось. Потом потихоньку утряслось. И тут тесть вмешался с дочкиной подачи – адвокаты нынче недешевы. В общем, утопталось, лебедой поросло. Забылось вроде бы.
А вот дружба укрепилась, на той самой заморочке замешанная. Ты ему помог, он – тебе. Приняли Матвея большие люди в свою компанию. На равных приняли. Хотя раньше только ради тестя и держали.
Сам управляющий делами губернатора так прямо и сказал:
– Нам проверенные люди нужны, Мотя! По самое не могу. Так что быть тебе начальником отдела. С осени приступишь. Похлопочу…
И похлопотал. Место – вполне спокойное. Оклад, конечно, с тестевыми вливаниями не сравнить, но вполне по губернским меркам приличный. И самое главное – никаких пертурбаций. Сиди себе, перекладывай бумажки, обзванивай людишек по списку.
А что там наверху – Иванов ли, Петров ли, а то и сам Сидоров – тебе не то, что фиолетово – черно-буро-малиново! У них своя свадьба, у нас, как говорится, не хуже. Как бегали городские-районные начальнички на поклон, так и бегают. Как кланялись, так и кланяются. Как клали в карман конверты, так и кладут. И ведь класть будут! И теперь суммарный доход Матвеева составлял почти половину тестевой субсидии. А самого Мотю в городе знали и уважали. Или делали вид, что уважают. Чем не жизнь?
Он давно и прочно вошел во вкус нового положения. Даже на работу не опаздывал. А порой и задерживался – мало ли, то корпоративчик, то прием в верхах, то секретарша новая… И терять своего места не собирался.
Но планы планами, а природных катаклизмов никто не отменял. Вот и затяжное вёдро сменилось переменной облачностью, грозившей скорым ненастьем. И Матвей зашевелился – самое время подыскать нужный зонтик. Самое время…
Тут и вспомнились дядья-племянники. Дяденьки при чинах на многое способны. Да и из тех, кто помоложе, пользу извлечь можно. Так с помощью дядьки-генерала он вышел на бывшего обэповца и небывшего кузена Михаила. А тот как раз и сам в Н* обозначился. Приятное совпадение, как не посмотри!
– Ладно, сиди на своей даче, – процедил он сквозь зубы, рассматривая принесенный женой рекламный проспект, – а мы пока в Таиланд смотаемся. Раз такие скидки! Глядишь, российские ненастья там меня не достанут…
Телефон сердито хрюкнул в дальнем углу комнаты. Надо же! Живой…
– Внимательно… – распевно произнес Матвей, пытаясь запомнить высветившийся на дисплее номер. – Да, помню… Но…
Еще один бросок. Похоже, сегодня новенькому «эпплу» придет конец. Или опять позвонить Мишке? Вот козел! Мог бы и сам догадаться, что дело не терпит отлагательств…
– Интересно, с какого боку за меня взялись? Уж не с Гулькиновского ли? Да нет, я-то там не при делах. Декабрьский междусобойчик? Мелочи жизни! Аванс за таежный пансионат? Уже хуже… А что, если малолетка завякала? Так я ж отстегнул прилично… Блин… Ведь не хотел связываться! Не хотел… Ну, жучара, ну, подставил… Тогда конец! Тесть не простит. Он в прошлый раз конкретно предупредил: еще одно следствие, и Дианка останется без мужа. И что-то там прозрачно намекнул насчет вдовы. Благодетель!
Матвей хорошо понимал, что с новой проблемой обращаться к тестю чревато как раз из-за последнего намека. Да и не собирался. Ему бы только узнать, откуда сквознячком потянуло:
– А там братву подключим, зря, что ли, Жук ее подкармливает. Или она его… А чё? Запросто…
Последний домысел вернул страдальцу хорошее настроение. В любом случае месяц в его распоряжении имеется. А за это время можно и в Таиланд слетать. И шантажиста вычислить.
Он в очередной раз реанимировал телефон и решительно набрал номер турагентства. Намереваясь насладиться жизнью до конца. А там как Бог даст…
И так приятно возвращаться под крышу дома своего…
Ю. Антонов
Апрель 2009, город Н*
– Весна-то какая, весна! – всю дорогу радовалась маменька.
Михей хмурился, сосредоточено управляя машиной. Однако предпочитал обходиться без колких замечаний. Пускай порадуется женщина. Теперь ей каждая мелочь в радость.
Честно говоря, за неделю на даче он успел устать от постоянных приливов восторга. Хоть и понимал, что ни весна и ни первые проклюнувшиеся на клумбе подснежники, а именно он тому причиной. И все же неловко ежился под счастливыми мамиными взглядами. Вздрагивал от ежеминутного прикосновения ласковой ладошки к седоватому ежику на макушке, к небритой – отдыхать, так отдыхать! – щеке, к давно затянувшейся на предплечье ране…
Отвык… А привыкать пока не рисковал. Вдруг втянешься?
– Ой, смотри, грачи прилетели…
– Ма, ты ж мне писала, что они вообще перестали улетать.
– Да? – удивилась Нонна Трофимовна, нежно пригладив непокорный сынов ежик. – Да это другие. У нас их теперь столько развелось…
– По-моему, это вороны…
– Да? Может ты и прав. Но весной-то пахнет, правда, сынок? Голова кругом… Ты бы окошко пошире отворил…
– Чтоб ты простыла? Нет уж, дома будешь нюхать. Под балконом автострада – так что самые весенние запахи будут в полном твоем распоряжении.
Нонна Трофимовна за словом в карман не лезла:
– А я в твое окошко буду выглядывать. Со стороны парка. Ух, и надышусь!
До конца отпуска оставалось пять с половиной месяцев. Чуть больше, но Михею хотелось слегка поторопить время.
– Худенький какой! – жаловалась мама, перенеся поглаживания на спину сына. – Ничего. Мы с Леночкой тебя откормим. На страх врагам…
– Каким врагам, мама? Смею напомнить: я обыкновенный доктор экономических наук, временно работающий за границей…
– Ну да, сынок. Ну да. Я имела в виду именно это. Может, не так выразилась: не врагам, конкурентам. Прости уж меня, дуру старую!
– Что за намеки? Мы еще тебя замуж выдадим!
– Значит, дура я молодая? Тоже мне утешение… Ой, давай здесь остановимся! У меня в холодильнике шаром покати…
– Это вряд ли, твоя Леночка бдит.
– Ну, ей по штату положено…
Они остановились здесь и там, и еще где-то. В результате Михей еле доволок до квартиры несколько увесистых пакетов с едой и напитками, набор каких-то абсолютно необыкновенных кастрюль.
– День добрый в вашу хату!
– О, Леночка! Как ты тут без нас? Вон, Бублик как соскучился!
Здоровенный котяра выглянул из переноски и громко мяукнул в сторону соседки.
Вообще-то Михей назвал его Баббл-гамом, поскольку обнаружил подкидыша с залепленной жвачкой мордочкой. Но маменька переиначила заморское прозвище на русский лад, и сын не стал спорить. Так в их квартире стало одним хлебобулочным изделием больше…
Теть Лена облобызала сначала Бублика, потом Нонну Трофимовну, приветливо улыбнулась отпрянувшему на всякий случай Михею и завозилась с ключом.
– Заедает слегка. Но теперь мужчина в доме, вмиг поправит! А я как чувствовала – голубчиков навертела с утречка. И хлебушка свежего купила…
– Да мы тут в супермаркет заскочили. Тоже набрали кой-чего… Сына кормить надо как следует. Не то, что мы с тобой – творог да чаек, чаек да творог…
Михей оставил сумки на кухне и скрылся в ванной. Похоже, дамское кудахтанье ему обеспечено на всем протяжении отдыха.
– Нет, надо в срочном порядке найти попутчицу и махнуть в Крым, – делился он планами с котом, тоже не пребывавшем в восторге от оживленного женского диалога.
– Мяууу? – вопросительно простонал тот.
– Нет, брат, тебе придется остаться. В самолет котов не берут. Да и подружки твои соскучились.
– Мяууу? – собеседник глубокомысленно взглянул на подоконник.
– Давно пора, – Михей распахнул створку и выпустил домашнего любимца на свободу. Бедолага, весь март провел у черта на куличках, самое время наверстывать упущенное.
Да и самому Михею заняться делами не помешает. Непростым оказалось сосватанное Востриковым дело. Совсем непростым.
Отобранная в интернете информация доказала одно: предварительные гипотезы не подтвердились. Предполагаемые и реальные жертвы по базе местного УВД скопом не проходили. Так, по мелочам. В качестве свидетелей. По одному или парами.