Руководство для проповедников

I. ПРОПОВЕДЬ

4. Специфическая природа проповеди прекрасно выявлена евангелистом Лукой в рассказе о проповеди Христа в синагоге Назарета (см. Лк 4, 16–30). Прочитав отрывок из книги пророка Исаии, Он вернул свиток служителю и произнес: «Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами» (Лк 4, 21). Чтение и размышление над этим отрывком может нам помочь понять волнение, наполнившее ту маленькую синагогу: провозглашение слова Божия в священном собрании – это событие. В Verbum Domini читаем следующее: «литургия – преимущественная сфера, где Бог говорит с нами в настоящем времени, в нашей жизни; говорит сегодня со Своим народом, внимающим и отвечающим Ему» (VD 52). Преимущественная сфера, хоть и не единственная. Безусловно, Бог обращается к нам разными способами: в жизненных событиях, через личное изучение Писания, во время молчаливой молитвы. Тем не менее, литургия является преимущественной сферой, так как именно здесь мы слушаем Слово Божие как часть священнопразднования, достигающего апогея в Жертвоприношении Христа извечному Отцу. В «Катехизисе» утверждается, что «Евхаристия создает Церковь» (ККЦ 1396), однако и Евхаристия неотделима от Слова Божия (см. ККЦ 1346).

Будучи неотъемлемой частью литургии, проповедь представляет собой не только учение, но также акт поклонения. Читая проповеди Отцов Церкви, мы узнаем, что многие из них завершали свои наставления славословием и словом «Аминь»: они понимали, что цель проповеди не только просвещать народ, но и прославлять Бога. Проповедь – это гимн благодарения за magnalia Dei и не только возвещение собранию того, что Слово Божие исполняется в тех, кто Ему внемлет, но также прославление Бога.

В силу своей литургической природы проповедь обладает также таинственным значением: Христос присутствует как среди тех, кто собрался, чтобы слушать Его Слово, так и в проповеди служителя, через которого Сам Господь, когда-то проповедавший в синагоге Назарета, ныне наставляет Свой народ. Verbum Domini выражает это такими словами: «Сакраментальный характер Слова можно понять по аналогии с реальным присутствием Христа в пресуществленных видах хлеба и вина. Приступая к алтарю и приобщаясь Евхаристической трапезы, мы реально причащаемся Христовых Тела и Крови. Провозглашение Слова Божия в литургии предполагает признание того, что Сам Христос присутствует в нем и обращается к нам, чтобы быть принятым» (VD 56).

5. В виду того, что проповедь является неотъемлемой частью божественного культа Церкви, она должна быть провозглашаема только епископами, священниками либо диаконами. Тесная связь между трапезой Слова и трапезой алтаря ведет к тому, что «проповедь обычно следует произносить самому предстоятелю» («Общее наставление к Римскому Миссалу» 66) или, во всяком случае, всегда тому, кто был рукоположен как предстоятель или помощник при алтаре. Духовные лидеры из мирян, подготовленные должным образом, могут преподать ценное наставление и плодотворное увещевание, но подобные выступления должны предполагать иной контекст; подлинная литургическая природа проповеди все же требует, чтобы ее преподавали лишь те, кто был рукоположен для совершения божественного культа в Церкви (см. Redemptionis sacramentum, 161).

6. Папа Франциск отмечает, что проповедь – «это особый жанр, так как речь идет об обращении, которое произносится в рамках литургического священнопразднования и, как следствие, должно быть кратким и не принимать форму беседы или лекции» (EG 138). Поэтому литургическая природа проповеди указывает на ее особую функцию. В этой связи, принимая во внимание эту функцию, было бы полезным указать, чем проповедь не является.

Она не является назиданием на абстрактную тему; иными словами, Месса не представляет собой повод для проповедника обращаться к темам, абсолютно не имеющим связи с литургическим священнопразднованием и его чтениями, либо своевольно обходиться с текстами, предусмотренными Церковью, искажая их, для того чтобы подогнать под готовую идею. Проповедь не является также практикой в библейской экзегетике. Народ Божий имеет огромное желание углубить знание Писаний, и пастыри должны предоставить возможности и источники, которые позволили бы верующим углубить знание Слова Божия. В любом случае, воскресная проповедь не является поводом для углубленного библейского экзегезиса. Это не подходящий момент для этого, важнее призвание проповедника провозглашать то, как Слово Божие исполняется здесь и сейчас. Тем более проповедь не должна быть катехитическим наставлением, даже если катехизис является ее важным измерением. Как и в случае с библейским экзегезисом, это не подходящий момент для надлежащей катехизации, иначе проповедование представляло бы собой своего рода практику выступления с речью во время Мессы, что в действительности не связано с самим литургическим священнопразднованием. Наконец, проповедь не должна использоваться как время для личного свидетельства проповедника. Несомненно, люди могут быть глубоко взволнованы личными историями, однако проповедь должна передавать веру Церкви, а не просто личную историю проповедника. Как предупреждает Папа Франциск исключительно морализаторская и доктринерская проповедь, а также превращение проповеди в лекцию по экзегетике умаляет общение сердец, имеющее место в проповеди, которая должна обладать почти таинственным характером, так как вера происходит из того, что услышано (см. EG 142).

7. То, что проповедь не является ничем из всего вышеперечисленного, не значит, что основным темам – библейскому экзегезису, доктринальному учению и личному опыту – нет места в проповедовании; безусловно, они могут стать действенными элементами хорошей проповеди. Целесообразно умение проповедника находить связь между текстами священнопразднования и событиями и вопросами современности, делиться плодами обучения для понимания отрывка из Писания и выявлять связь между Словом Божиим и учением Церкви. Все эти элементы, подобно огню, являются хорошими слугами, но плохими хозяевами: они хороши, когда оказываются полезными для дела проповеди, но уже не являются таковыми, если замещают ее. Кроме того, проповедник должен говорить так, чтобы убедить слушателей в своей вере в могущество Бога. Он не должен понижать стандарт своего послания до уровня личного опыта из страха быть обвиненным в том, что не практикует то, что проповедует. Ибо он проповедует не себя самого, а Христа и поэтому может без лицемерия указывать на вершины святости, к которым, подобно всем, он стремится в своем паломничестве веры.

8. Помимо этого, необходимо подчеркнуть, что проповедь должна быть адаптирована к нуждам конкретной общины и по-настоящему черпать из этого вдохновение. Об этом красноречиво говорит Папа Франциск в Evangelii gaudium:

Тот же Дух, вдохновивший Евангелия и действующий в народе Божием, Своим вдохновением подсказывает, как слушать веру народа и как проповедовать на каждой Евхаристии. Поэтому христианская проповедь находит в культурном сердце народа источник живой воды, которая подсказывает, что и как нужно сказать. Как всем нам нравится, когда к нам обращаются на нашем родном языке, так и о вере нам хотелось бы, чтобы с нами говорили в ключе «родной культуры», на родном наречии (см. 2 Мак 7, 21. 27), которое наше сердце более расположено слушать. Это наречие – тональность, внушающая силу, вдохновение, смелость и энергию (EG 139).

9. Чем же тогда является проповедь? Первый ответ на этот вопрос мы находим в двух отрывках из Praenotanda к литургическим книгам Церкви. Прежде всего, в «Общем наставлении к Римскому Миссалу» читаем:

Проповедь составляет часть Литургии и настоятельно рекомендуется. Она необходима для поддержания духовной жизни христианина. Проповедь может пояснять какой-либо аспект чтений Священного Писания, либо текст из Обычного последования Мессы или из Частного последования [proprium] данного дня; при этом следует принимать во внимание как празднуемую тайну, так и конкретные нужды слушателей (65).

10. Введение к «Лекционарию» значительно расширяет это краткое описание:

Проповедь, в которой в течение литургического года на основе Священного Писания излагаются тайны веры и основы христианской жизни, является частью Литургии Слова […] рекомендована и в некоторых случаях обязательна. Проповедь, которую в принципе должен читать предстоятель собрания, в совершении святой Мессы ведет к тому, чтобы прочитанное Слово Божие вместе с Евхаристической Литургией становилось «возвещением великих дел Божиих в истории спасения, то есть в тайне Христовой» (SC 35, 2). Ибо Пасхальная тайна Христа, возвещенная в чтениях и проповеди, совершается в жертве святой Мессы. Христос всегда присутствует и действует в провозглашении Церкви Своей.

Проповедь, будучи толкованием слов прочтенного Священного Писания или какого-либо литургического текста, должна приводить общину верных к соучастию в совершении Евхаристии, так, «чтобы сохраняли в жизни то, что получили верой». Благодаря этому действенному учению как прочтенное Слово Божие, так и литургические обряды Церкви могут стать действенными, если проповедь действительно является плодом размышления, если хорошо приготовлена, не сильно длинна и не сильно коротка, и если направлена ко всем присутствующим, также и к детям и к необразованным людям (OLM 24).

11. Следовало бы выделить некоторые основополагающие аспекты, содержащиеся в этих двух предложенных описаниях. В широком смысле проповедь – это наставление о тайнах веры и принципах христианской жизни, применимое к конкретным нуждам слушателей. Это весьма краткое определение, так как существуют разнообразные жанры проповедования и наставления. На его специфическую форму указывает словосочетание «на основе Священного Писания», отсылающее к библейским отрывкам и молитвам литургического священнопразднования. Об этом важно помнить, так как молитвы обладают герменевтической ценностью для толкования библейских текстов проповедником. Именно литургический контекст отличает проповедь от прочих форм поучения. Понимание этого становится ключевым, когда проповедь помещена в рамки евхаристического священнопразднования: то, что утверждается в документах, имеет большое значение для правильного понимания задачи проповеди. Литургия Слова и Евхаристическая Литургия вместе провозглашают великие дела Бога ради нашего спасения во Христе: «Ибо Пасхальная тайна Христа, возвещенная в чтениях и проповеди, совершается в жертве святой Мессы». Проповедь во время Мессы «должна приводить общину верных к соучастию в совершении Евхаристии, так, "чтобы сохраняли в жизни то, что получили верой" (SC 10)» (OLM 24).

12. Подобное описание проповеди на Мессе предполагает простую, но убедительную динамику. Первый шаг подсказывают слова: «Пасхальная тайна Христа, возвещенная в чтениях и проповеди». Проповедник объясняет чтения и молитвы священнопразднования таким образом, чтобы их смысл раскрылся в смерти и воскресении Господа. Изумительно, насколько тесно связаны «чтения и проповедь», вплоть до того, что плохое провозглашение библейских чтений способно привести к неверному пониманию проповеди. И то, и другое является провозглашением, подтверждая в очередной раз, до какой степени проповедь представляет собой литургическое действие; по существу, она является своего рода продолжением самих чтений. Устанавливая связь между чтениями и Пасхальной тайной, проповедник в своих размышлениях может затрагивать доктринальные и нравственные учения, содержащиеся в текстах.

13. Второй шаг подсказывают следующие слова: «[Пасхальная тайна] совершается в жертве Святой Мессы». Вторая часть проповеди располагает общину к евхаристическому священнопразднованию и осознанию того, что в нем происходит истинное приобщение к тайне смерти и воскресения Господа. Фактически каждую проповедь можно было бы расценивать как необходимость косвенным образом повторить еще раз слова апостола Павла: «Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?» (1 Кор 10, 16).

14. Третий шаг, который может быть коротким и считаться завершением, указывает на то, как члены общины, преображенные в Евхаристии, могут нести Евангелие миру в своей повседневной жизни. Безусловно, сами библейские чтения содержат в себе знания и способы для претворения их в жизнь, однако проповеднику надлежит также обратить внимание на действие самой Евхаристии, которую община собирается праздновать, и ее плоды в повседневной жизни, в блаженной надежде на неразрывное соединение с Богом.

15. В итоге, проповедь формируется в соответствии с простой динамикой. В свете Пасхальной тайны в ней отражается смысл чтений и молитв конкретного священнопразднования, и таким образом она приводит собрание к Евхаристической Литургии, к приобщению самой Пасхальной тайне (примеры такого гомилетического подхода изложены во второй части «Руководства»). Это ясно свидетельствует о том, что литургическая среда является главным ключом к толкованию библейских текстов, провозглашаемых во время священнопразднования. Обратимся теперь собственно к толкованию.