Мечтатель. Сборник рассказов

–Сколько же лет этим снимкам? – Пробурчал я, намереваясь достать всю доступную информацию с этой фотографии.

Просидев несколько часов декодя информацию, я наконец достал нужные числа.

Снимки датировались двухсотлетней давностью. Чуть раньше того времени, как был построен первый “Эдем”, первый город, куда все стремились.

Открыв папку с видеороликами, я нашел там лишь несколько файлов, а открыв первый, стал дожидаться погрузки. Будучи неимоверно взбудораженным, я быстро подошел к двери и закрылся на засов, а на обратном пути захватил пачку снеков и, быстро ее открыв, стал запихивать в себя калории.

Наконец видео прогрузилось, и я замер с полу-набитым ртом.

==

–Ну, скажи что-нибудь! – Девочка снимала стоящего рядом брата, который смотрел в окно и нервно выстукивал пальцами о подоконник.

–Что я могу сказать? Я не хочу туда. Мне и тут нравится!

–Папа говорит, что мы отхватим один из самых красивых особняков.

Парень повернул голову, смотря на говорившую девочку поверх кадра.

–И ты правда в это веришь? Правда веришь, что именно нам выпала такая честь? Все это попахивает одним большим разводом!

Парень раздражённо и как-то с горечью стукнул бедный подоконник и, развернувшись, ушел. Девочка же развернула камеру на себя и с грустью посмотрела в объектив.

–Может ты и прав, может, когда мы состаримся, ты будешь смотреть мои видео и улыбаться, а может и не будешь.

Девочка в последний раз грустно взглянула в камеру, и ролик оборвался сразу же, воспроизведя следующий.

Брат с сестрой шли по центральной улице огромной инфраструктуры в толпе таких же растерянных людей.

Камера крутилась во все стороны, давая рассмотреть все аспекты архитектуры.

–Что думаешь? – Спросила девочка, наведя камеру на парня.

–Бутафория. –Покачал он головой в ответ.

Спустя некоторое время, толпа стала разделяться и люди начали заходить в здания-коробки без окон и хоть каких-то намеков на убранства.

–Мне страшно.

Девочка повесила камеру на шею и покрепче прижалась к брату, похоже, забыв выключить сьемку

–Родители уже должны быть на месте со всеми вещами. Нас встретят, не бойся, сейчас зарегистрируемся и найдем их.

Девочка стала хныкать, а брат опустился на колени и крепко ее обнял.

–Не бойся милая, все будет хорошо. – Последнюю фразу он сказал чуть невнятно, уже падая на пол вместе с сестрой.

Люди один за одним стали падать, а комната покрылась мутноватой пеленой. Камера не прекращала снимать.

Из ниш в стенах стали выезжать небольшие машины с большими манипуляторами и грузить людей без сознаний неровными штабелями на погрузчики и увозить куда-то в сторону, куда картинка камеры не выходила. В один момент двух детей так же подхватила клешня и увезла в сторону. Камера сползла с шеи девочки упав на пол, а через несколько секунд колесо одного из погрузчика наехало на камеру, и картинка остановилась.

===

Я сидел с ошарашенным лицом, так и не прожевав до конца снеки.

Любопытство в самом начале сменилось страхом, а после и ужасом. “Эдем”, куда пытается попасть любой человек – лишь шутка, большая насмешка над наивными людьми…

Я вскочил и, сорвав засов на двери, выбежал на улицу и повернулся в сторону высоких стен города вдалеке, на которых огромными каллиграфичными буквами было написано: “Рай на земле”.

19. Почему он другой.

Время – безумно интересный и загадочный фактор. Время создало из крошечных, неподвластных зрению организмов, полноценный функционирующий организм, называемый человеком. Время расширят вселенную и рождает звезды. Время неподкупно и, как не банально, скоротечно. В его праве как дарить, так и забирать жизнь.

Когда-то давным-давно, на заре целой эпохи, когда человек уже научился ходить прямо, а огонь стал привычным глазу, жил, или уж не буду врать, выживал, один индивидуум. Среди всех своих сородичей, пожалуй, он больше всего мог называться человеком. Его мысли и поступки отличались от тех, с кем он существовал. И это пугало его.

Он не знал еще насколько был уникален, не знал, что именно с него начнется нечто странное, но не менее удивительное. Увы, но имени своего он тоже не знал.

Он был невысоким, но, под стать своему времени, крепким юношей. Немытые кучерявые волосы доходили ему почти до плеч, а тело было покрыто ссадинами и черными разводам многодневной грязи. Сейчас он сидел на прохладном замшелом камне, подтянув под себя ноги и уткнувшись носом в черные колени.

Соленые дорожки слез самую малость смыли грязь с лица. Юноша сидел так уже много часов и почти не шевелился. Он пытался понять, что сделало его таким, почему он изгой в своем племени, почему он отличается от остальных. Почему он другой…

Когда грудная клетка молодого человека перестала сотрясаться от частого дыхания, юноша, наконец, смог поднять голову и, размазав грязь по лицу ладонями, осмотрелся. Камень, на котором он сидел, находился на небольшой мшистой поляне, с одной стороны которой подымались крутые скалы, создавая приятную прохладную тень. Остальное пространство вокруг него занимал густой лес с невысокими, но пушистыми хвоями.

Недалеко от парня, прям на краю поляны, возле деревьев, отдыхал небольшой олененок, рассматривая незнакомца во все глаза.

Сидя на камне, юноша не мог перестать любоваться этим местом, этой тишиной и умиротворением. В груди стало тепло, а обида, что засела болью в голове, отошла. Ему не хотелось уходить, не хотелось возвращаться в общество, которое его не понимает, не хотелось снова становится объектом насмешек и издевок.

Все для себя, наконец, решив, он вознамерился создать свое поселение, где он не будет изгоем, где он сможет быть тем, кем он есть, верить в то, что велит сердце и жить так, как желает.

Воодушевившись, он подскочил с камня так, что олененок на краю поляны, испугано и часто спотыкаясь, ускакал в темноту хвойного леса. Юноша, выпятив грудь и возбужденно дыша, осматривал свои новые владения, в его голове рождалось все больше идей, и рот неведомой силой сам собой растянулся в широкой улыбке. Для него началась новая жизнь.

В эту же ночь, под мирное потрескивание костра и периодически доносящиеся из леса звуки ночных птиц, юноша угольком тщательно выводил на стене рисунки. Точки, что, на первый взгляд, хаотично были нарисованы на скале, он соединял в не слишком ровные линии. Парень рисовал звездное небо, или, как он считал сам, Богов.

Он видел в этих огнях что-то очень важное и значимое. Загадка, которую он, очевидно, обязан разгадать. Поговорить с этими существами, узнать огромную тайну, как он считал.

Спустя много ночей, на месте камня, где парень когда-то плакал от отчаяния и обиды, стояла хижина в которой жил взрослый крепкий мужчина, от юноши у которого остались лишь кучерявые волосы и все то же детское стремление к великой тайне в бесконечных звездах.

Откинув толстую шкуру, мужчина вышел на свет и с уверенным видом отправился в лес на охоту. Какими бы романтизированными грезами он бы не был охвачен, жизнь не так проста, как хотелось бы. Желудку не докажешь, что ты создан для высшей цели и у тебя нет времени для таких приземленных действий, как добыча мяса.

Почти каждую ночь он продолжал выводить линии угольком на шершавой скале. Рисунок был поистине огромен, но разгадка была все еще слишком далека от него. Но, как иногда получается, стремиться к мечте бывает намного увлекательней, чем достижение ее. К сожалению, или к, пожалуй, радости мужчины, его путь к мечте был буквально бесконечным…

Шло время, тепло сменялось холодом, хвои осыпались рыжими иголками, чтобы нарастить новые, рядом с хижиной появилось еще несколько шалашей, укрепленных костями и шкурами древних животных. На волосах мужчины появилась первая седина, а на скале – рисунки его маленьких детей. Племя росло в такт забот, что требовали своего решения и, со временем, тайна, что человек так рьяно хотел разгадать, мечта, к которой хотел приблизиться, стала отголоском старых и наивных грез.

Тайна осталась теплиться где-то глубоко в душе человека. Он все так же иногда сидел на траве, смотря в небо и ища ответы на незаданные вопросы. С каждым сезоном все реже и реже…

Дети выросли и завели своих спутниц, построили новые хижины. Поселение нестерпимо разрослось на всю поляну. Размеренная жизнь опьяняла своим шествием, заставляя отвернуться от всего прочего. Но появился мальчик, или даже… юноша.

Мужчина, чьи кучерявые волосы теперь стали полностью седыми, а былая мощь в руках уже давно ушла, стал замечать одного выделяющегося юнца, что ходил день ото дня в горы. Он рассказывал сверстникам о том, какие виды открываются на океан, что находится на той стороне скал. Рассказывал о неведомых существах, что обитают в пучине того прекрасного места.

Еще одна глубинная тайна родилась в, казалось, небольшом поселении. Тайна, что заставляла просыпаться сердце в порыве найти ответы на все такие же незаданные вопросы. Тайна, стремившаяся вниз, в глубину, а не вверх к облакам, как было прежде. Но, как это часто бывает, мысли, что посещают странных парней и девушек, не всегда находят отголоски в душах других людей.

Юноша был охвачен этими мыслями, он мечтал о путешествии, о тайнах, что хранит то место. Он хотел обрести знания, хотел, чтоб те существа поделились с ним рассказами о новых мирах и людях, которых он сможет встретить.

Эта рьяная фанатичность пугала многих. Все чаще его сторонились и называли странным. Все чаще детям запрещали играть и разговаривать с ним, а иногда и вовсе насмехались. С тяжелым сердцем мужчине, что тоже некогда грезил тайной, но уже давно позабыл об этом, пришлось изгнать странного парня из племени.

Жаркие порывы заглянуть, хоть одним глазом, за ширму неизведанного, не смогли пробудить те детские мечты о звездах и далеких неизведанных Богах. Решение осталось непреклонным…

Юноша сидел на краю скалы, на небольшом камне поджав под себя ноги и плакал. Его затуманенный взор был пустым. Он не мог понять: почему он такой, почему отличается от остальных. Почему он другой…

32. Мечтатель.

Я рад что ты, мой друг, смог дочитать это странное чтиво до конца. В заключении, я бы хотел рассказать еще одну историю. Мою историю. Это не сон, а лишь мои мысли, что так давно просятся наружу, на бумагу.

Будучи еще совсем маленьким, в возрасте, когда уже начинаешь осмыслять себя, но все еще безумно мал, чтобы придавать хоть какой-то вес своим словам, я придумал интересную, по крайней мере для меня, игру.

Игра была проста как мир: я – бесстрашный герой со своей “терракотовой армией” крушу врагов на лево и на право, создавая сценарий за сценарием, выводя обычную игру в ранг колоссального детского абсурда, если можно, так сказать. Я день за днем шел к победе в своем выдуманном мире с призрачными войнами и… мне это безумно нравилось.

В моменты, когда я не мог играть и был привязан, очевидно не буквально, я закрывал глаза и продолжал мечтать и играть в пустоте своих грез.

Эта игра затянулась на шесть лет. Начальная школа подходила к концу, как и эпоха этой поистине огромной эпопеи. Я вышел в свой последний бой, где был героически повержен, оставшись один на один с тем злом, что я истреблял все эти шесть лет.

Я не хотел побеждать, ведь победа означала бы конец истории. Я решил, что когда-нибудь обязательно превращу этот клиффхэнгер в новую главу.

И вот я лежу на ковре, и в моей голове пустота. Такая давящая пустота, что со всей силы наступила на грудь, не давая подняться.

Прошло время, и я, как наркоман, в дикой ломке требуя заполнить пустоту, стал читать. Чтение стало моим спасением и, пусть банально, но от этого не менее очевидно, стало моим грунтом в той пустоте, из которого я, в последствии, лепил свой мир, в котором я мог быть счастлив, уйдя от реальности, пусть и кратковременно.

Мой мир дал плоды, и теперь я каждую ночь вижу сны, проживаю другие жизни, путешествую в другие галактики, и это так же безумно, как и прекрасно. Никогда нельзя переставать мечтать. Я со всей своей доступной силой уверен в своих словах.

Как правило, пожалуй, эти действия и привели меня к мыслям что написаны далее…

Вселенная, бескрайняя пустота, жизнь где-то там, совершенно другие миры в эонах световых лет отсюда… мне безумно импонируют эти мысли. Я заложник своих рассуждений. Я мечтатель.

Я готов лежать часами, смотря на звезды. Для некоторых – это лишь маленькие огоньки, свет которых начинает проявляться, как только наступит ночь, лично для меня – это целые эпохи. Газовые гиганты, летевшие сквозь пространство, даровав от себя только свет, которым мы можем наслаждаться.

Где-то там находятся миллиарды миров, где есть жизнь, есть ученые, есть врачи, есть строители, есть мечтатели.

До рези в груди, до выступающих соленых капель на веках я хочу, чтобы кто-то там, разделял мои мысли. Мечтал, желал, творил.

Мне трудно дышать с мыслью о том, что моего времени не хватит. Не хватит, чтобы увидеть то прекрасное своими глазами, достигнуть света звезд и коснуться тех миров, тех вселенных, тех мечтателей.

Этой мой источник вдохновения. Именно рьяное отчаяние, чувство бесполезности в глобальных масштабах, чувство ничтожности заставляет сжимать зубы до боли в скулах. Именно эти моменты принуждают к попыткам сделать хоть что-то, оставить после себя нечто важное, что-то значимое.

Безумство, пусть так. Лучше я останусь безумцем, чем потеряю мысли, которыми живу.

Никогда не переставай мечтать, мой друг.

Конец первой книги…

P.s. 21 то же что 5 у Цезаря.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора