Стоящие свыше. Часть V. Абсолютный враг

– Татка, если я прямо отсюда выйду к Вечному Бродяге, то раскатаю этот дом по болоту, – улыбнулась Спаска. – И потом, мне не нужен огонь.

– Необязательно же выходить к Вечному Бродяге, можно просто развести огонь… Будет светло и красиво, – ответил отец.

– И масло закоптит все зеркало… – сказала Спаска.

– Вот до чего же люди вокруг меня скучные. Им говоришь: красиво, а они о какой-то копоти…

– Татка, если хочешь, я зажгу огонь. Мне не жалко.

– Не надо. Мне огня и без этого надолго хватило. Я для тебя хотел.

– Татка, а тебя вообще убить нельзя? – робко спросила Спаска.

– Не знаю. Меня еще ни разу не убивали.

– А как вышло, что ты остался живой?

– Да очень просто: стрела до сердца не дошла. О воду я только здорово ушибся, даже не ожидал. Ну и принародное сожжение тоже в мои замыслы не входило.

– А ты разве заранее знал?

– Конечно. Меня твой Волче предупредил. Через Славуша.

Через неделю Спаска привыкла к призраку Чудотвора-Спасителя. И отец поправлялся быстро – даже начал вставать. И уже не пил на ночь маковых слез. Только Вечный Бродяга так ни разу и не появился в межмирье. Отец не сразу это заметил, он думал, Спаска по ночам встречает его на болоте. А когда понял, что тот уже неделю не сбрасывал Спаске энергии, стал озабоченным и засобирался в Верхний мир.

– Таточка, тебе еще нельзя… Кто тебя перевязывать там будет? – испугалась Спаска.

– Ты не понимаешь. Я его Охранитель. Мне нужно быть рядом с ним.

– Таточка, ну что с ним может случиться, а? Ты и ходить еще толком не можешь… Подожди еще недельку, может, он появится сам.

– А если нет?

– А если да?

А потом они оба проснулись среди ночи – как от толчка.

– Спаска? – позвал отец с кровати. – Ты слышала? Ты заметила?

Она заметила: Вечный Бродяга качнул границу миров. Спаска не сомневалась в том, что это сделал именно он.

– Вот видишь! – Она вскочила с постели и вбежала в комнату к отцу. – Вот видишь, с ним все хорошо, он жив и здоров!

– Да… Пожалуй, я поболею еще недельку.

Слух о том, что Волчок в Хстове и служит у господина Красена, быстро дошел до пятого легата, и он даже нанес чудотвору визит. Красен заверил его, что по истечении срока в бригаде штрафников вернет секретаря пятому легату. Намекал, правда, что для карьеры Волчка было бы лучше состоять на службе у чудотвора…

Волчку нравилось служить у Красена – и легче было, и полезней для замка. Да и Красен казался Волчку человеком загадочным: никак не получалось понять, в какую игру он играет и с какими целями. А в жизни Красен был не хуже отца родного: и за стол с собой Волчка сажал, и рассказывал много интересного, и не перегружал работой. Как-то раз Волчок спросил его, правда ли, что в мире, откуда он пришел, так хороши учебники по естествознанию. Красен очень удивился и спросил:

– С чего ты взял, что в солнечном мире Добра кого-то интересует естествознание?

Красен в разговоре с Явленом как-то упоминал учебник некоего Суждена, в соответствии с которым солнечный свет представляет собой поток мелких частиц.

– Но вы же его изучали… Значит, кого-то интересует?

– А тебе это зачем? – улыбнулся Красен.

– Если чудотворы владеют миром, значит они знают больше наших Надзирающих.

– Хочешь владеть миром?

– Считайте, что хочу.

– Я достану тебе хороший учебник. Только он написан на языке чудотворов, и ты его не поймешь. А впрочем, было бы неплохо сделать перевод. Если ты согласен задерживаться у меня после ужина, мы могли бы этим заняться. Я, знаешь ли, пишу как курица лапой…

– Я не против… – пожал плечами Волчок.

А в тот же вечер Красен снова предложил Волчку дело, о котором не должен узнать Огненный Сокол. Волчок поломался для порядка, но, конечно, согласился: именно такие дела интересовали его больше всего.

Только на этот раз дело оказалось куда опасней, чем в прошлый.

– Я знаю, ты можешь подделать любой почерк и любую подпись. Мне нужно написать письмо вот этим почерком.

Красен положил перед ним письмо. Почерк Волчок узнал – это писал секретарь третьего легата.

– Мне надо попробовать, – ответил Волчок.

– Разумеется. Я тебя не тороплю.

Через час Волчок мог написать этим почерком любое письмо, и тогда Красен продиктовал ему то, что требовалось.

«Государь! Случайно мне стали известны замыслы ненавистных колдунов, которые собираются убить Вас. Двадцать первого июня, по дороге на праздник Коротких ночей в Волгороде, на переправе через Соляное Вражище Вас будет ждать засада. Если Вы остановитесь перед мостом, на Вашу карету нападут из засады. Если въедете на мост, под ним разорвется бочка с порохом.

Опасаясь мести колдунов, я не подписываю это предупреждение, но Вы можете проверить мои слова, ведь Ваша армия много сильней наемников замка. Остаюсь верным Вашим подданным, и пребудет с Вами сила и милосердие Предвечного и его чудотворов».

Волчок, конечно, написал продиктованное, но, закончив, пристально поглядел на Красена и спросил:

– Вы хотите, чтобы Огненный Сокол меня убил?

– Не думаю, что на тебя падет подозрение. Ты не входишь в число людей, которым это известно.

– А секретарь третьего легата входит? – усмехнулся Волчок. Обвинение колдунов было шито белыми нитками; разумеется, операцию готовил Огненный Сокол.

– Может входить.

– Для того чтобы в предательстве обвинили третьего легата, нужно, чтобы это письмо попало в руки Особого легиона. Не думаю, что Государь им поделится. А если вы знаете о предстоящем покушении, о нем могу узнать и я. Даже если вы заверите Огненного Сокола в том, что я ничего не знал. Я для того при вас и состою, чтобы узнавать то, что мне знать не положено. К тому же всем известно, что я мастер подделывать почерк.

– Не слишком ли ты умный? – усмехнулся Красен.

– Меня будут спрашивать не так, как вас. Мне приходится быть умным.

– Боишься?

– Я не хочу стать калекой в двадцать два года, накануне женитьбы. И это в лучшем случае.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Нужно подумать. О покушении известно тем, кто будет сидеть в засаде и взрывать бочку с порохом. Не сомневаюсь, это будут люди Огненного Сокола, который дураков не держит. И каждый из них прекрасно знает, чью карету следует ожидать на Северном тракте двадцать первого июня.

– Это интересно. Я думаю, можно подставить любого из них.

– Я знаю этих людей. Они преданы Огненному Соколу. Мне было бы… неприятно подставить кого-то из них. Это… бесчестно. И секретаря третьего легата я знаю тоже – он не предатель.

– Вот как? А то, что эти люди убьют Государя, тебя не тревожит? – усмехнулся Красен.

– Они выполняют приказ. Нельзя думать над приказами. Тот, кто отдает приказ, принимает на себя всю ответственность. А это – третий легат, а не его секретарь.

– Ничто не мешало третьему легату продиктовать письмо секретарю. В общем, кончай ломаться. Если Огненный Сокол тебя заподозрит, можешь признаться ему в том, что это я велел тебе написать письмо.

– Вы можете отдать приказ не убивать Государя. Зачем вам эта игра? – Волчок посмотрел Красену в глаза.

– А это не твое дело.

– Государя все равно убьют… – проворчал Волчок себе под нос.

– С чего ты взял?

– Он мешает храмовникам.

– И ты считаешь, что это правильно? – Красен прищурился.

– Я никак не считаю. Пока я могу только смотреть и учиться.

– У кого?

– У того, кто победит.

– Ну-ну… – вздохнул Красен. – Припиши внизу: «Опасаясь мести колдунов, я воспользовался чужим, но известным вам почерком. Не ищите меня ради моей безопасности».

– «Опасаясь мести колдунов» уже было… – заметил Волчок.

– Да? – Красен заглянул в листок из-за спины Волчка. – Тогда перепиши еще раз и вставь это вместо «я не подписываюсь».

Двадцать второго утром по всему Хстову разнеслась весть: колдуны покушались на жизнь Государя, но их замыслы с треском провалились. Государь арестовал больше двадцати наемников, которые не погнушались деньгами Сизого Нетопыря, – все они оказались гвардейцами Особого легиона. По дороге на Столбовую улицу Волчок от души посмеялся над шуткой Государя.

От Красена он узнал, что Огненный Сокол еще ночью был взят под стражу людьми Государя и обвиняется в государственной измене, – об этом на улицах никто не кричал. Но обвинение, скорей всего, быстро снимут.

– Как тебе удается всегда выглядеть столь блестяще? – спросил Красен еще у двери.

– Я не знаю. Наверное, стоит благодарить хозяйку комнаты, которую я снимаю.

– На Змеючьем гребне ты выглядел не хуже… Я хотел отправить тебя домой, привести себя в порядок, но это совершенно не требуется.

– Зачем?

– Мы едем во дворец Стоящего Свыше. На встречу с Государем. Стоящий Свыше перепуган, поэтому и позвал меня. Он почему-то думает, что мое присутствие добавит веса его словам.

– А разве не добавит? – усмехнулся Волчок.

– Государь не любит чудотворов.

Волчок остолбенел.

– Зачем вы мне это сказали? Хотите, чтобы я снова распустил слух по Хстову?

– За такой слух тебе отрежут язык, – посмеялся Красен. – Так что лучше помалкивай. Просто смотри и учись у тех, кто победит…

– Вы не сомневаетесь в победе чудотворов?

– Добро всегда побеждает, – с усмешкой ответил Красен. – И я еще не видел победителя, который объявил бы себя злом.

До встречи с Красеном Волчок считал чудотворов единым целым, а теперь задумался: возможно, они тоже соперничают между собой, как Огненный Сокол с третьим легатом, ищут продвижения по службе, имеют свои корыстные цели и интересы. Ведь Красен ведет игру в обход Явлена, например. Но в чем состоят его корыстные интересы, Волчок понять так и не смог.

Дворец Стоящего Свыше потряс его не столько немыслимой роскошью, сколько солнечными камнями, которые его освещали. Волчок был не единственным секретарем на этой встрече: со своим секретарем пришел третий легат, и трое писарей Стоящего Свыше уже ждали в огромной светлой зале. День выдался не просто пасмурным, а полутемным, сумеречным, и люстра под потолком сияла двумя десятками солнечных камней. Волчок сел за стол для писарей, в дальнем углу залы, – над столом тоже горели солнечные камни, отчего бумага казалась ослепительной и чуть желтоватой.

Красен, третий легат и Стоящий Свыше переговаривались вполголоса за круглым столом в центре залы и изредка поглядывали на дверь – Государя все не было. Впрочем, о его прибытии все догадались сразу: под окнами раздался цокот множества копыт – он прибыл верхом, в сопровождении тридцати всадников. Словно давал понять, что не видит в этой встрече ничего торжественного.

Не прошло и пяти минут, как два лакея распахнули широкие двойные двери в залу и Государь появился на пороге – как всегда, в белом, ослепительный, изящный, горделивый. За ним следовал первый легат армии. И Волчку показалось, что трепет перед Государем испытывает не он один: все секретари не просто поднялись, а вытянулись в струнку и уставились на Государя во все глаза. Из-за круглого стола поднялся только третий легат. Ни Красен, ни Стоящий Свыше не были подданными Государя и выказать почтения не сочли нужным. На пороге он задержался не дольше секунды и, позвякивая шпорами, быстрым и легким шагом проследовал к круглому столу. И, прежде чем сесть, свысока оглядел троих «противников». На губах его мелькнула удовлетворенная улыбка.

– Рад видеть присутствующих в добром здравии, – сказал он, усаживаясь. – И если вы ответите мне тем же, я вам не поверю.

– Государь… – кашлянул Стоящий Свыше, но тот его оборвал:

– Оставьте сладкие речи для проповедей простолюдинам. Я прекрасно знаю, кто отдает приказы гвардейцам. И если бы мне нужно было законное подтверждение очевидного, я бы получил признание Огненного Сокола за сутки. Засвидетельствованное моими дознавателями, судьями, писарями и даже вашими наблюдателями. Так ка́к, господа, хочет ли Храм покаяния Огненного Сокола на Дворцовой площади перед моими подданными? Нужно ли моим подданным – вашим прихожанам – знать о том, кто покушался на мою жизнь?

– Государь, – кашлянул третий легат и поднялся. – Произошло недоразумение. Ни я, ни Стоящий Свыше не подозревали о замыслах Огненного Сокола. И, разумеется, он будет отрицать свою вину…

Волчок усмехнулся: конечно, теперь во всем будет виноват Огненный Сокол. Государь же рассмеялся.

– Я знал, – сказал он. – Я знал, что ты подставишь своего лучшего человека при первой же возможности. Потому что лучшие люди всегда наступают на пятки тем, кто стоит на ступеньку выше. И лучше бы тебе забрать свои слова назад, иначе я арестую и тебя. А потом мои дознаватели спросят вас обоих, как было дело, и спросят как следует. Я уверен, Огненный Сокол окажется сильней.

– Я под защитой Храма, – пробормотал третий легат.

– Ты под защитой Храма до тех пор, пока выполняешь волю Храма. Но если покушение на меня было волей Храма, тогда и разговор будет совсем иным. Ты не Надзирающий и не мних, ты лишь состоишь на службе. Так же как Огненный Сокол. Итак, чей приказ выполнял Огненный Сокол? Твой или Стоящего Свыше? А?

– Он выполнял мой приказ… – неожиданно вступил в разговор Красен.

Глаза Государя полыхнули гневом. Он резко повернул голову в сторону чудотвора и впился в него взглядом. Волчок не видел лица Стоящего Свыше, тот сидел к нему спиной, но плечи его вдруг опустились, словно до этого он пребывал в напряжении, а теперь неожиданно расслабился.

– Вот как? Чудотворы приходят к нам из мира Добра, чтобы убивать? – процедил Государь сквозь зубы.

– Ты можешь объявить на Дворцовой площади о том, что чудотворы пытались тебя убить. А Надзирающие в храмах разъяснят твоим подданным, почему чудотворы хотели это сделать. Если же этого будет мало, Айда Очен с солнечным камнем в руках спустится в город на крылатой колеснице, чтобы подтвердить слова Надзирающих. – Красен говорил тихо, медленно, и только тут Волчок осознал, какой огромной властью обладает этот человек: он не только обращается на «ты» к Государю – он может угрожать ему смертью. Но зачем тогда было предупреждать его о покушении?

Государь не опустил глаза, только гнев в них сменился ненавистью, но вовсе не досадой.

– Если чудотворы смеют угрожать мне, их не будет на моей земле, – кинул он в лицо Красену, поднялся и быстрым шагом направился к двери.

– Мальчишка… – усмехнулся Красен.

Государь развернулся так поспешно, что шедший вслед за ним первый легат армии едва на него не налетел.

– Да, я еще молод. Мне хватит времени избавить мои земли от злых духов, отнимающих у людей сердца.

Волчку стоило усилий ничем не выдать ни удивления, ни… радости. Вот как. Государь знает, кто такие чудотворы!

Он снова пошел к двери, и Красену пришлось говорить ему в спину:

– Не с помощью же гражданской войны!

Государь не оглянулся. Волчок, глядя Государю вслед, поднялся вместе со всеми, когда распахнулась дверь. Нет, у Волчка и раньше не было сомнений в своей правоте, но ощущать за спиной силу государства совсем не то, что силу замка Чернокнижника. А слова Государя вселяли веру в победу. Веру, которой у Волчка никогда не было.

– Нет, это уму непостижимо… – выговорил Стоящий Свыше, когда захлопнулась дверь. – За такие слова я должен отлучить его от Храма…

– Не говорите ерунды, – проворчал Красен, поднимаясь. – Подумайте лучше, как дать ему понять, что Храм намного сильней его армии. Иначе он, чего доброго, в самом деле начнет войну.

– Если его не убедили слухи о новом оружии, что еще мы можем сделать? – развел руками третий легат.

– Значит, это были недостаточно убедительные слухи. Или он уверен, что этим оружием Храм не сможет воспользоваться. Или уже везет сталь из Дерта, а из Кины – хлопок. – Красен взглянул на Волчка: – Пойдем. Сегодня мне тут больше нечего делать.

Огненный Сокол покинул службу дознания Государя через два дня – не особенно помятым, но очень злым. Людей из его бригады по настоянию Храма перевели в башню Правосудия, поскольку речь шла о связи с колдунами, а этими делами ведал Особый легион. Красен пояснил Волчку, что это стало требованием Стоящего Свыше в ответ на доброхульство Государя. И Волчок, конечно, спросил, зачем Красен принял на себя ответственность за покушение, и тот неожиданно ответил, странно и по-доброму глядя Волчку в глаза:

– Чудотворам не нужна гражданская война в Млчане. А для этого надо удержать паритет между Государем и Храмом. Я дал козырь в руки Государю, я же его и отобрал.

– Но если бы Государя сменил его наследник, гражданской войны не случилось бы.

– Ну, знаешь… Нет человека – нет проблемы? Ты, наверное, не изучал историю. А это тебе было бы полезней, чем естествознание. Если ты в самом деле собрался учиться у победителей… Человек, даже Государь, ничего не решает. Есть объективная ситуация, которая требует разрешения. Люди появляются на политической арене не по воле случая, мир рождает их в тот самый момент, когда они более всего ему нужны. Это только кажется, что достаточно убить Государя. Но тогда Храм, ничем не сдерживаемый, приведет Млчану на край пропасти.

– Но разве чудотворы не всецело на стороне Храма? Верней, разве Храм не выполняет волю чудотворов? – переспросил Волчок.

– Думаешь, Огненному Соколу есть дело до воли чудотворов? Он спит и видит себя третьим легатом. Думаешь, Стоящему Свыше есть до этого дело? Нет, его заботит только долгая, спокойная и роскошная старость. Может, воля чудотворов волнует тебя? Может, тебя волнует, что происходит с твоим миром? С твоим, а не моим, заметь. Нет, ты учишься у победителей. И собственный домик в Хстове тебе дороже, чем… – Красен осекся и недоговорил.

А когда Огненный Сокол оказался на свободе, Красен сам предложил Волчку ночевать в его доме, но тот отказался. Оттягивать разговор с Огненным Соколом было бессмысленно – это только вызвало бы его подозрения. А в том, что этот разговор состоится, Волчок не сомневался.

Он задержался у Красена – тот, как и обещал, достал учебник естествознания и теперь диктовал Волчку перевод в пергаменную книгу. Учебник Славуша был лучше – понятней. Домой Волчок пришел около десяти вечера и застал в трактире Огненного Сокола. Мамонька суетилась вокруг его стола, и он поглядывал на нее со значением.

Волчок сел напротив Огненного Сокола, а мамонька отправилась на кухню, посетовав, что «мальчик» слишком долго задерживается на службе и ужинает так поздно.

– Рад видеть вас в добром здравии, – кивнул Волчок, не скрывая кислой мины.

– Я хотел позвать тебя в «Сыч и Сом», но потом подумал, что здесь кормят не хуже. Ладно, ладно, я знаю, что тебе это не нравится. Но я же не ужинаю здесь каждый вечер… А жаль. – Он оглянулся через плечо, прищелкнул языком и шепнул: – Хороша…

– У вас какое-то дело?

– Да. У меня дело. Я прочел твои отчеты за последние дни. Скажи мне честно, тебе их диктует Красен?

– Отчасти… – усмехнулся Волчок.

– Я этому не удивляюсь. А теперь расскажи мне, чего Красен не велел вставлять в отчет…

– Вчера он встречался с Государем и не хотел, чтобы об этом кто-то знал. Я не присутствовал на этой встрече, но знаю, что Красен хотел с ним помириться.

– А раньше? Удалось ли тебе узнать что-то, что Красен хотел от тебя скрыть?

– Если вы о покушении – нет, я ничего об этом не знал. Красен знал, теперь я уверен, но он ни с кем этого не обсуждал.

– Почему ты уверен, что он знал об этом заранее?

– Потому что он не удивился, когда это произошло.

– Вот как. И не удивился тому, что покушение провалилось?

– Над этим он посмеялся, но не обрадовался и не расстроился. Мне показалось, что он не знал о провале заранее, но ничего против него не имел.

– Посмеялся, значит… – Лицо Огненного Сокола перекосилось. – Скажи, а ты знаешь почерк секретаря третьего легата?

– Да, конечно. В канцелярии я часто работаю с его документами.

– А подделать его ты мог бы?

– Конечно. По памяти вряд ли, нужно иметь перед глазами образец. И не три слова, а страницу хотя бы.

Глупо было отказываться – все знают, что Волчок может подделать любой почерк. Значит, Огненный Сокол знает о записке Государю. И знает даже, чьим почерком она написана. После секретаря третьего легата Волчок будет следующим подозреваемым.

– Я воспользуюсь этим, если понадобится… – Огненный Сокол кивнул. Значит, подозревает. Он всегда и всех подозревает, а теперь у него гораздо больше причин подозревать именно Волчка. И, конечно, можно было воспользоваться любезным предложением Красена выдать его при случае, но Волчок посчитал, что случай пока не наступил.

А то, что он соврал Огненному Соколу, нестрашно. За это не обвинят в измене: Красен не только обладает властью, не только имеет бумагу, по которой его приказ может оспорить лишь Стоящий Свыше, – он чудотвор, почему бы простому гвардейцу не исполнить волю чудотвора из любви к Предвечному?

Мамонька поставила перед Волчком миску наваристого рассольника – он взялся за кусок хлеба, пристально глядя, чем она отвечает на взгляды Огненного Сокола. Лучше бы ей вообще на них не отвечать – чтобы не приваживать капитана Особого легиона в «Пескарь и Ерш». Волчок похолодел, представив, как Огненный Сокол заходит в трактир и видит Спаску на пороге кухни… А он ведь знает ее в лицо…

– Что смотришь недовольно? – улыбнулся Огненный Сокол, когда мамонька скрылась в кухне. – Жалко тебе? Или, может, ты ревнуешь?

– Она на мать мою похожа. Мне это… неприятно. Вы гвардеец, у вас власть – как она вам откажет?

– А с чего ты взял, что она мне откажет? Я что, мерзкий старикашка, по-твоему? И она не девица, чтоб ломаться.

Нет, мерзким старикашкой Огненный Сокол не был. Наоборот. Наверное, женщины за счастье почитали его внимание. Но Волчку почему-то казалось, что мамоньке он совсем не нравится.

– Уходите… – проворчал Волчок, потупившись.

– Что? – усмехнулся Огненный Сокол.

– Уходите. Мамонька не посмеет вас выгнать, потому что вы мне повредить можете.

– Ну-ну… А если я не уйду? Вот не захочу уйти и не уйду. – Огненный Сокол широко улыбнулся. – Что тогда ты будешь делать? За саблю схватишься? Давай! Я давно хотел посмотреть, что ты еще умеешь, кроме как красиво писать.

– Мне не победить вас саблей, и вы это знаете. Я могу лишь попросить – вы вольны выполнить мою просьбу, а вольны поступить по-своему. Но это мой дом, я здесь живу и еще раз говорю: уходите. Оставьте мамоньку в покое.

– Да ты никак сердишься? – Огненный Сокол рассмеялся. – Надо же, ты умеешь сердиться. А не боишься меня? Или думаешь, что дружба с чудотвором тебе поможет?

– Меня ценят и отличают, потому что я на брюхе не ползаю, и угождать любой ценой я вам не стану.

– Хорошо сказано. Но отвечу тебе по-дружески: это до тех пор, пока кто-нибудь не захочет посмотреть, как ты ползаешь на брюхе. А завтра тебе ой как понадобится дружба со мной. Только будет поздно. – Огненный Сокол поднялся, отодвинув тарелку.

– Ой, господин гвардеец, куда же вы! – ахнула мамонька ему вслед. – Еще ведь яблочки печеные… с медом…

Огненный Сокол вышел не оглянувшись. Мамонька подошла к двери, выглянула в щелку и только потом вернулась к столу. Ласково погладила Волчка по голове и сказала:

– Глупый, глупый мальчик…

– Мне показалось, он вам не нравится, – проворчал Волчок. – Я ошибся?

– Да не в этом дело. Если бы я хотела его привадить, я бы ему отказала.

– Не понял…

– Да что ж тут понимать… Твой Огненный Сокол получил бы, чего хотел, и забыл бы про меня. А не забыл бы – я бы его со службы каждый день встречать начала, он бы от меня по всему Хстову бегал… И уж к Мельничному ручью на выстрел бы не подошел. А теперь он снова явится. Пока своего не получит – не успокоится.

– Об этом я не подумал… – пробормотал Волчок.