Вкус ветра

– Пойдём, – позвала она. – Что ж ты один тут останешься?

– Да всё в порядке, я не хочу, – покачал я головой.

И тут нас разделила толпа других детей, бежавших по своему маршруту.

Она быстро посмотрела туда, куда спокойно ушла наша команда, снова посмотрела на меня, и, пропуская перед собой детей, протянула мне руку.

Я не знаю, что мною тогда двигало, но я, секунду замешкавшись, ухватил её за руку, как первоклассник, честное слово. Крепко так, точно боялся, что потеряюсь в толпе и её потеряю, хотя был на голову выше неё.

– Пойдём, – улыбнулась она.

И мы побежали догонять остальных.

Уставшие ребята никак не отреагировали на то, что я, здоровый лось, иду за ручку с вожатой. И руку мне не хотелось отпускать. Её ладонь была нежной и прохладной в моей, уже страшно шершавой и мозолистой от разгрузок всяких мешков и ящиков. Почему-то подумал, что если выпущу её руку, то обязательно поцарапаю. А мне не хотелось, чтобы ей было неприятно.

Она улыбнулась и лишь взяла за руку шестиклассницу, чтобы не ставить меня в неловкое положение.

– Я многодетная мама, – засмеялась она. – Ух, какие вы у меня хорошие!

Шестиклассница что-то счастливо защебетала, держа за руку вожатую и смешно мне улыбаясь.

Возле ларёчка, где стояла тележка с мороженым и крутили вату, собрались все наши.

– Какое мороженое будем? – спросила она у меня, глядя снизу вверх.

– Какое вы любите? – я перемялся с ноги на ногу, чувствуя, что земля под ногами начинает гореть.

– Давай вот это, – она указала куда-то, но я уже ничего перед собой не видел.

Земля качнулась и просела подо мной, а я тысячу раз пожалел, что уступил мимолётному чувству чего-то необъяснимого и пошёл с ней.

Я даже не почувствовал, как она высвободила свою руку и отошла к продавцу.

Я не слышал голосов вокруг.

– Ты что выбрал?

Рядом со мной стоял одноклассник, круглый, как мяч, и прозванный Пончиком.

– Мороженое, – ответил я, собственно не понимая, что он говорит.

– Я шоколадное люблю, – сообщил мне Пончик. – С орехами. Или с вареньем. А ещё лучше – и то и другое. Поп-корн пробовал? Тут ничего такой, как в кинотеатре.

– Правда? – я отошёл от Пончика, собираясь незаметно слинять. – Да что-то меня от жары мутит, не хочется ничего.

– Да ты хот-дог купи, полегчает, – Пончик двигался следом за мной, как приклеенный. – И колу. Я сейчас ещё одно мороженое возьму и поп-корн.

– А мы съедим мороженое.

Она появилась внезапно с той же светлой улыбкой, которая была словно маяком в водовороте обыденности.

– Вот, держи сдачу, – и она, вместе с мороженым сунула мне в руку сто рублей. – Там не протолкнуться. А ты, Миша, уже купил что хотел?

Пончик покачал головой.

– Надо было и мне вас попросить купить мороженое, – с досадой протянул он. – Тоже буду учителем, чтобы без очереди проходить.

– Ну да, за пирожками учителя, конечно, первые, – засмеялась она, протягивая мне бумажный стакан с поп-корном и бутылку сока. – Это мне просто повезло, пока Насте вату крутили. А так бы тоже стояла, пока вы всё не смели бы.

Я, онемевши, хлопал глазами, глядя на неё.

– Пойду, пока не разобрали, – кивнул Пончик, глядя с жадностью на то, что было в моих руках.

– Зачем вы….

– Пить очень хочется, – перебила она меня.

Я горел со стыда до самого ядра Земли.

– Не расстраивай меня, ладно? – она, склонив голову набок, строго посмотрела на меня.

И я промолчал. Промолчал, хотя хотел закричать, затопать ногами, чтобы отказаться от всего, что со мной происходило. И продолжил топтаться рядом с ней, нерешительно пробуя карамельную кукурузу.

А потом, когда мы все шли по парку, меня точно прорвало. Я болтал без умолку, как заведённым. Счастливый, довольный, как слон, я готов был говорить со всеми обо всём на свете. И самое удивительное – всем, кто меня окружал, было интересно слушать мой бред.

– Слушай, а ты оказывается, не такой и зануда, – похвалила меня одноклассница. – Я бы с таким парнем даже встречаться хотела. Как думаешь, я была бы для тебя хорошей слушательницей?

Я засмеялся. Кажется, я превзошёл самого себя. Но стоило мне замолчать, как желание сгореть дотла или исчезнуть снова возвращалось.

А она всё так же спокойно улыбалась, наблюдая за нами всеми, даже и не подозревая, что изменила мою жизнь, перевернув всё с ног на голову.

Сегодня я ехал, чтобы встретиться с ней.

Сто лет не виделись.

Точнее – прошло девять долгих лет.

Интересно, узнает ли она меня?

А может, она уже и не работает в нашей школе. Я не был уверен, что сразу встречу её. Но был уверен, что обязательно найду её.

– Здравствуйте.

Я встретил её в парке после тщательных поисков, на которые ушло несколько дней. Случайно и точно по чьей-то доброй воле.

Моя бывшая вожатая обернулась.

Ничуть не изменилась. Видимо и вправду у неё есть машина времени. Всё такая же, только в глазах, где-то глубоко-глубоко спряталась грусть.

– Здравствуйте, – отозвалась она, немного удивлённо.

Я улыбался, глядя на неё сверху вниз.

– Вы узнали меня? – спросил я.

– Илюша ты? – неуверенно спросила она.

– Я, Алиса Игоревна, я.

Она радостно засмеялась, подходя ближе.

– Как ты изменился! Прошла бы мимо и не узнала.

– А вы совсем не изменились, абсолютно, – я был счастлив.

Протянув ей розы, красные, как она любила, я взял её руку и прижал к себе.

– Я так вам благодарен, что вы изменили мою жизнь.

Она удивлённо вскинула брови.

– Возможно, вы не помните тот момент, но я ни на секунду не забыл, когда в этом же парке вы купили мне мороженое, – теперь я мог сказать ей обо всём. – Это вышло у вас так просто. А я помню, как мне было неловко.

– Я тогда тебя, наверное, обидела?

– Нет, – я покачал головой. – Я тогда почувствовал, что я кому-то нужен. Вы поняли всё, что было у меня в тот день на душе. И не дали скатиться на дно. Я добился того, о чём раньше не мог и мечтать. И сегодня я хочу вас поблагодарить за это. Вы даже не представляете, как вы изменили мою жизнь.

В её глазах было то же тепло, как и девять лет назад. А ладонь была такой же мягкой и тёплой. На мгновенье я снова почувствовал себя тем же растерянным десятиклассником, которому вдруг выпала несказанная удача стать чуточку счастливее, чем он есть.

А потом я уверенно подставил локоть, чтобы она взяла меня под руку и мы пошли. Только теперь я знал, что будет дальше и знал, что земля не будет под ногами гореть ни у меня, ни у неё.

«Я, в первую очередь, человек, – говорила она когда-то. – А потом уже у меня есть профессия. Если я учитель или вожатая, я, получается, не человек? Тогда пусть роботы учат вас уму-разуму».