Тени. Похищенные души
- -
- 100%
- +
Я коснулась груди парня, и тепло его кожи заставило меня почти забыть о том, что могло произойти.
Он наклонил голову, и его губы почти коснулись моих.
– И даже если он сможет вернуть кольцо, – прохрипел Тристан, и темные полосы потянулись вверх по его шее, – он вряд ли сможет устоять перед тобой. Поверь мне, я сам сейчас едва держусь. – Тристан тяжело выдохнул и опустил руку, отступил на несколько шагов, так что мы больше не касались друг друга. – Бьюсь об заклад, что любой, кто с тобой свяжется, Эбби, обречен на смерть.
Он отвернулся и стянул полотенце со своего плеча, потом потер руки, словно мог просто вытереть черноту, обвившую его тело. Мельком он взглянул на меня через плечо, и от этого взгляда у меня кровь застыла в жилах. Его глаза потемнели, и теперь он походил на хищника, который уже держит в лапах свою добычу.
– Ты особенная, Эбби. Знаешь об этом? Особенная и неотразимая, – он бросил полотенце на спинку дивана и усмехнулся. – Шла бы ты к себе в комнату. Увидимся утром. Договорились?
– Утром? – переспросила я. Ухмылка Тристана стала только шире.
– Нет, если захочешь, можно и у меня на эту ночь остаться. Если пожелаешь, можем даже в одной кровати спать, но…
– Очень смешно! – я метнула на него свирепый взгляд и почувствовала, как кровь прилила к щекам. – Нельзя сейчас просто бездействовать.
Тристан пожал плечами.
– Мы и не бездействуем. Мы пытаемся успокоиться. Ведь так? Во всем этом хаосе мы не должны забывать, что Даркенхолл прежде всего старается держать планку и казаться совершенно нормальной школой.
Я шмыгнула носом.
– Вот именно, что только старается казаться. А на деле никому верить нельзя, на каждом углу – сплетни и обман.
Тристан рассмеялся.
– Туше. Тогда иди в свою комнату и посплетничай с лучшими подружками, – пошутил он, подмигивая, – потому что если ты останешься, Эбби, я за последствия не ручаюсь.
В его взгляде читалось чистейшее соблазнение.
Дрожа, я выдохнула и прижала руку к своему дико бьющемуся сердцу. Я ощущала, что в воздухе витало нечто большее, чем просто легкий флирт. Тристан достаточно часто говорил, как его привлекали мои плетения, как ему хочется их поглотить. И я знала, что это его вожделение сродни мучительному голоду Бастиана. Он мне это объяснял, рассказывал, как чувствует себя рядом со мной.
Меня интересовало, было ли это то, что он тогда имел в виду, или же это являлось чем-то большим.
– Увидимся завтра, – буркнул он, небрежно взъерошив волосы. Вода на его груди высохла, и теперь мне казалось, что я вижу, как бьется сердце парня. – Уходи сейчас же, иначе я уже не смогу гарантировать, что все будет в порядке. – Темные полосы снова выступили на его руках.
Я испуганно ахнула.
– Тебя, видимо, слишком сильно ударили по голове, – прохрипела я, пятясь к двери комнаты. – Ты ничего не соображаешь. Иначе ты бы не стал так говорить.
С этими словами я отвернулась и бросилась вниз по лестнице.
По дороге к школе я почти бежала и замедлила шаг, только когда достигла парка. Под подошвами туфель хрустел гравий, пахло дождем. Я запрокинула голову и всмотрелась в густую листву. Невольно вспомнился тот момент на колесе обозрения, когда мы с Бастианом смотрели сверху на эти кроны деревьев. Уже тогда мои чувства смущали меня. Но, по крайней мере, это были мои чувства. Мои настоящие чувства. Да, мои… А что теперь? Что настоящего во мне осталось?
Серые драконы на ступенях, ведущих в школу, смотрели на меня с удивлением, когда на этот раз я просто вошла внутрь, не задев их. Я пересекла холл и свернула в гостиную. Даже шагов не было слышно, когда я поднималась по ступеням: все звуки словно тонули в синем ковре.
Бастиан солгал мне, украл мою душу, а потом бросил. И я даже не могла сказать, что из этого считалось худшим предательством. Я понимала, что это причинит мне боль. Так оно и случилось – в первый момент, но теперь я ничего не чувствовала. Никакой боли. Никаких сожалений. Мне хотелось плакать обо всем, что я потеряла. Но слезы так и не пришли. Даже заплакать я не могла!..
Вот и моя комната. В глубине души мне очень хотелось, чтобы Эсме и Жасмин находились сейчас где-нибудь в другом месте. Мне нужно перевести дух. Снять с себя эту окровавленную одежду. А вот отвечать на вопросы или еще хуже – выдумывать оправдания – у меня не было ни малейшего желания.
Я надеялась, что в комнате никого не будет, я сама этого хотела, и все же чувство одиночества пронзило меня, как удар током, когда я вошла в пустую комнату. Жизнь и так не сахар, и каждый раз, когда происходило какое-то дерьмо, я оставалась с этим один на один. Как же я от этого устала – всегда справляться со всем в одиночку.
Стараясь не касаться пятен крови на одежде, я осторожно разделась. Эта кровь принадлежала не мне, а Кроссу. Как я тогда ткнула его карандашом в бок…
От одной мысли о случившемся мне стало плохо.
Через некоторое время, приняв душ и переодевшись в пижаму, я устроилась на подоконнике. На улице уже стемнело, и все, что произошло, сейчас казалось таким нереальным. Обхватив руками колени, я следила за дверью. Было уже почти девять. Эсме и Жасмин должны уже вот-вот вернуться.
Я ждала их, но все равно вздрогнула, когда дверь распахнулась, и мои соседки вошли в комнату, что-то с жаром обсуждая.
– Божечки! – Жасмин замерла на месте, увидев меня. – Эбби вернулась! – радостно воскликнула она и сгребла меня с подоконника в объятья, пока Эсме тщательно осматривала комнату, как будто подозревала, что я прячу кого-то в шкафу.
– Так ты одна? – кажется, она выглядела слегка разочарованно.
– А кого еще ты ожидала увидеть? – буркнула я, высвобождаясь из объятий Жасмин.
– Тристана, – Эсме подмигнула мне. – Я знаю, что вы двое что-то затеяли.
– Так ты была с ним все это время? – Жасмин взглянула на меня с нескрываемым любопытством и устроилась поудобнее на своей кровати. – Рассказывай скорее! Он правда так хорошо целуется, как все утверждают?
Я задохнулась и покраснела, что, конечно, не осталось незамеченным.
Жасмин восторженно завизжала и хлопнула в ладоши.
– Господи! Значит, это правда!
Я невольно рассмеялась. Эйфория Жасмин оказалась действительно заразительной. Прижав к себе подушку, я усмехнулась.
– Я же не все время находилась рядом с ним, – слукавила я, потому что Бастиан заранее объяснил, что по семейным обстоятельствам меня несколько дней не будет на занятиях. – Я хотела кое-что обсудить с приемной матерью.
Эсме подняла палец и, широко ухмыляясь, посмотрела на меня.
– Ха! Не все время, но все-таки была!
Жасмин снова восторженно запищала.
– Ты просто обязана нам все рассказать!
– А вот и нет.
Эсме рассмеялась.
– Давай сделаем так: ты расскажешь нам про поцелуи Тристана, а мы тебе о том, что здесь происходило в последние дни.
Жасмин закивала.
– Да, здесь действительно кое-что случилось! Мистер Кросс бесследно исчез, а Маргарет-Мод вчера выглядела хуже зомби. Поговаривают, что между ними что-то было. Как еще это объяснить? Вот и я не знаю. Так или иначе, у нас отменили уроки математики, и тренировки по антиагрессии у Бастиана теперь тоже не будет. Возможно, из-за гребли? Думаю, он участвует в каком-то соревновании или что-то в этом роде, поэтому…
– Вот ты дурочка, – Эсме ударила ее по голове подушкой. – Зачем же ты сразу все выложила? – прошипела она и стукнула еще раз.
Я только рассмеялась.
– О, это правда очень интересно. Ну, а я спать, – пошутила я, опускаясь на кровать, наигранно зевнула, накрылась одеялом с головой и сделала вид, что храплю.
Но тут же обе девушки изо все сил начали колотить меня подушками. Несмотря на одеяло, под которым пряталась, я чувствовала все их удары, и в какой-то момент мне стало не хватать воздуха, так что я вытянула руки и… засмеялась. Чистейшее безумие! Даже после всего, что пережила в последнее время, я все равно смеялась. Да, смеялась.
– Ладно, ладно. Сейчас расскажу, – произнесла я и села на кровати. Тристан сам сказал: «Посплетничай с подружками» – так почему бы и не сделать это? Я откашлялась, словно собираясь произнести речь. Девчонки затаили дыхание и смотрели на меня широко открытыми глазами, с трепетом ожидая мой рассказ. Какие же они забавные, я не могу…
– А целуется он… очень даже хорошо, – проговорила я, и сердце, как дикое, забилось в груди. Слова Тристана звучали у меня в ушах, и кровь снова прилила к щекам, когда я подумала о нашем поцелуе. – Да, вполне… Вполне нормально целуется.
Эсме и Жасмин так вскрикнули, что, наверное, услышали и на вилле Тремблэев, и я театрально зажала уши ладонями.
Сейчас, рядом с подругами, я едва ли не впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности и все же не могла отделаться от ощущения, что все, что я испытываю, какое-то ненастоящее.
Это нехорошее чувство не утихало и на следующее утро, когда, несмотря на все, что произошло, я сложила в рюкзак учебники английского и следом за Эсме и Жасмин поплелась в класс миссис Келли. При этом я то и дело незаметно оглядывалась. По крайней мере, мне казалось, что я делаю это незаметно. Возможно, Бастиан тоже находился где-то здесь? Или Тристан? Неужели он явится на занятия и просто сделает вид, что между нами ничего не было?
– Как спалось? – Я оглянулась и чуть не упала. Тристан подкрался так неожиданно. Одна скула у него сильно распухла, и синяк покрывал чуть ли не половину лица. Неудивительно, после такого удара молотом… При этом выглядел он достаточно расслабленным, когда смотрел на меня, чуть склонив голову набок. – Вид у тебя такой, будто тебе всю ночь снился я.
Он шагнул ближе, а я невольно отступила на шаг. Неужели он не понимает, что я чувствую себя очень виноватой? Да, чувство вины сейчас медленно возвращалось ко мне. Я чувствовала себя лицемеркой. Неужели он этого не понимает? Неужели не видит?..
Тристан огляделся, а затем решительно взял меня за руку и потянул за собой.
– Так что, – поддразнил он, – я снился тебе, солнышко?
– Да ты сам, похоже, до сих пор не проснулся. И кстати, выглядишь ты ужасно! – кончиками пальцев я чуть задела его синяк на лице. – Ты мне лучше скажи, что мы здесь делаем! Мы же не будем торчать здесь все занятия? Надо что-то предпринять.
Тристан смотрел на меня таким соблазняющим, таким поддразнивающим взглядом, что я невольно спросила себя, не играет ли он. Не шутит ли? Пусть даже для того, чтобы подбодрить меня.
Он театрально вздохнул.
– Пока что мы ничего не можем сделать. Остается только надеяться, что Бастиан поймал Кросса.
– Так Бастиан еще не вернулся?
– Уф! – Тристан сделал вид, что я врезала ему в живот. Неплохая, кстати, идея. – Я тут за тобой ухаживаю, а ты думаешь только о моем брате, – застонал он. – Ты так ранила мои чувства.
– О, ты это переживешь, я не сомневаюсь, – отозвалась я, вытаскивая из рюкзака учебник английского. – Так что? Значит, он здесь?
– Нет. Он не вернулся. И я не думал, что ты так по нему скучаешь.
– Я и не скучаю по нему ни капельки! Мне просто нужно срочно выяснить, что случилось с моим отцом, а поскольку он последовал за Кроссом, то, возможно, знает больше, чем я. Вот и все! – Я забрала волосы в высокий хвост и одернула рубашку. – Но встречаться с ним я больше не хочу! Мне есть чего бояться… Вдруг он снова подойдет ко мне слишком близко.
Тристан пристально изучал мои плетения. Это я поняла по его взгляду. Неужели он пытался уличить меня во лжи? Но в данный момент я совсем не лгала. Мне действительно было страшно. Только боялась я не Бастиана. А того, что он узнает о моем поцелуе с Тристаном. Я опасалась его реакции.
– Тебе нечего бояться, Эбби, – пообещал Тристан и сжал мою руку в своей. – Я с тобой. И я не оставлю тебя с ним наедине. Теперь, чтобы добраться до тебя, ему придется пройти мимо собственного брата.
Я сглотнула. Шею начало неприятно покалывать, и я вырвала руку. Эти слова… Это обещание? Или… угроза?
Нет пути назад
Нервы были напряжены до предела. Ночь оказывала какое-то благоприятное воздействие на них. Кросс сбежал, а он потерял его след. Отчаяние от того, что все провалилось, обжигало, как огнем. Ему следовало успокоиться. И сделать это он смог только сейчас. Только здесь. У воды. Два дня он потратил на поиски Кросса. Тщетно. И в итоге сдался. Бастиан взвалил на плечо гичку и спустился к воде. Осторожно опустил лодку в воду, сел, взял весла, и сердце перестало так бешено биться. Дыхание становилось ровным и спокойным. Наконец-то… Он глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, и ветер взъерошил его темные волосы. Хотя приближалось утро, темнота еще не отступила, так что он не боялся, что его заметят, и поэтому Бастиана не сильно заботило, как он выглядел. Явно паршиво. В несколько взмахов веслами он достиг середины реки. Все тело оплетали темные полосы, и, хотя плетениям Эбби не удалось разорвать парня на части, они все же порядком его потрепали.
Бастиан посмотрел на свою руку. На пальцах и запястье кровь еще не до конца засохла, а кровавые пятна на рубашке отчетливо виднелись даже в темноте. Без кольца, защищавшего его, плетения Эбигейл обладали слишком большой силой. Он не хотел умереть таким же жестоким образом, как и его отец, это вынуждало его держаться от Эбби подальше. Он с силой налег на весла, глядя сквозь туман на отражающиеся в серой глади Темзы огни города. Стояло раннее утро, но, как известно, Лондон никогда не спит. Даже сквозь туман, который, как одеяло, стелился над улицами близ Темзы, он мог различить огни машин и матовые полукруги вокруг уличных фонарей. Дальше, в воде, ниже Тауэрского моста, растворялся в тумане светлый корпус корабля. Бастиан внимательно следил за течением реки. Чуть ускорился. Гичка понеслась быстрее. Капли воды, которые случайно попадали на него, ощущались подобно лекарству. Он скользнул в ближайшую тень. Бастиан невероятно устал, но возвращаться домой был пока не готов. Только не без кольца. Он вернется. Чуть позже. Когда окончательно успокоит разум – гребля как раз отлично этому способствует. Когда ярость даст ему хоть немного передохнуть – а укротить ее помогут прыжки через тени.
Бастиан вздохнул. Будучи хранителем кольца, он столько лет управлял этими силами, которым сейчас не мог противостоять. Без кольца, без этого маленького кусочка металла под названием «виталинариум» он оказался абсолютно беспомощен перед ними. Хранитель!.. Слабак… Он понимал, что все эти проблемы именно от его чувств к Эбби, потому что эмоции ослабляют хранителей. Этот урок он усвоил еще раньше и все равно совершил ту же самую ошибку, влюбившись во второй раз.
– Черт возьми, Эбби, – прорычал он, направляя гичку в ближайшую лунную тень. – Почему же я никак не могу справиться с твоими плетениями?
Он с первого момента почувствовал, что Эбби не обычная девушка. Плетения других людей окрашивались в разные цвета – от красного до синего и черного. Да кто ему уже только не попадался!.. А вот плетения Эбби были цвета оникса. Всего один цвет. Пока он не поцеловал ее, он даже не замечал красные плетения ее сердца и голубоватые нити плетений ее памяти. Они едва различались, почти не проявлялись. Вся ее сущность – темные плетения души, где не существовало ничего, кроме боли. И как только она держалась до сих пор! Даже как-то не по себе становилось от этой мысли.
Она обладала невероятной внутренней силой. Бастиан восхищался ей, и с тех пор, как он частично от отчаяния, частично из мести поглотил душу своей мачехи Маргарет-Мод, он уже знал, откуда взялась эта необычная сила Эбби. Ее отец Джек работал кузнецом. И не каким-то обычным кузнецом. Он являлся прямым потомком человека, много поколений назад выковавшего из амулета жизни три кольца, одним из которых было то, которое охранял Бастиан. Тут он глухо и раздраженно рыкнул. До недавнего времени, конечно же.
Предок Эбби создал три кольца из таинственного виталинариума, позволяющего открыть ворота в мир мертвых. Кольцо души, которое находилось у Бастиана, кольцо сердца и кольцо памяти. Но с расщеплением металла проснулся и голод. Металл питался человеческими плетениями, и сила колец заставляла хранителей поглощать плетения – души, сердца, воспоминаний – и нейтрализовывать их в тени.
Бастиан осознавал возложенную на него ответственность. Он действительно вбирал в себя частички душ, но только тех детей, которые не знали ничего, кроме боли. Также он забирал души тех, кто позднее мог совершить серьезное преступление. Это он вычислял заранее. Таким образом он защищал детей, спасал их от самих себя.
Бастиан отдавал кольцу все, что оно требовало, и при этом помогал людям, пока не встретил Эбигейл Вудс.
Он поднял весла, и гичка сама поплыла по течению. Он тяжело дышал от напряжения, и пот стекал у него по спине. Его раны болели, но давление внутри немного ослабло.
Ему не следовало целовать Эбби. Нет, не следовало. Но он понятия не имел, что она – потомок того самого кузнеца. Не знал, что под влиянием виталинариума гены кузнеца изменились подобному тому, как кольцо передало свою силу всей семье Бастиана. Поэтому и Тристану приходилось поглощать частички душевных плетений, и ходить сквозь тени он тоже умел. Но, в отличие от хранителя колец, ему не удавалось преодолевать определенные барьеры, и он не мог проникать в души людей так же глубоко, как Бастиан сделал это с Эбби.
– Я тебя не прощу! Никогда тебя не прощу! – ее голос все еще звучал в его голове. Голос Эбби. Хотя, когда он забирал ее плетения, она молчала, потому что в этот момент Бастиан целовал ее. Тем не менее он слышал этот голос, слышал именно эти слова, потому что и она побывала у него в голове. Ее ярость и презрение взорвались внутри него, как бомба. Что ты со мной сделал? И за что? За что? И сейчас он чувствовал себя совершенно разбитым, потому что сожалел о случившемся. Раскаивался – и в то же время нет. Потому что Бастиан понимал: у него не было другого выбора.
Он бросил взгляд на школу Даркенхолл. Она осталась там. Ждала ли она его? Что бы сказала, если бы они встретились? Подошла бы к нему? Накричала бы? Сможет ли она когда-нибудь снова довериться ему до такой степени, чтобы снова поцеловать его?
Бастиан вздохнул. Думать сейчас о поцелуях с Эбби совсем уж неуместно.
Он же хранитель кольца. У него есть определенные цели и обязательства. Медлить нельзя. Особенно сейчас, когда он, проникнув в душу мачехи, выяснил планы Константина Кросса и группы его сообщников на кольцо души. Он не мог так просто отделаться от чувств и стремлений, но сейчас в первую очередь он поразмыслит над тем, как остановить Кросса.
К лодочному сараю он шел пешком, не перепрыгивая из тени в тень, и все его мышцы горели, когда он наконец выбрался на берег, вытащил гичку из воды и отнес ее на место. Рубашка вся промокла от пота. С тоской посмотрев в сторону общежития школы, где наверняка находилась Эбби, он скользнул через тень в свою комнату. Снял с себя потную окровавленную майку, при этом случайно задев шрам под сердцем. Он снова будто вспыхнул и начал кровоточить.
Пути назад не было. Все, что произошло, случилось не зря. Он открыл кран и посмотрел в зеркало. Темная паутина на его коже поблекла, и тот, кто увидел бы его сейчас, ни за что не догадался бы, кто он такой. Никто не понял бы, что он только что вернулся с миссии по спасению мира от Константина Кросса.
И еще Бастиан знал, с чего лучше всего начинать.
Светоносец
В темноте мраморные статуи ангелов, стоящих у входа в мавзолей, больше походили на демонов. Внутри у Кросса все горело, а кольцо на пальце больно обжигало кожу. Кладбище уже полностью погрузилось во мрак, и туман клубился между рядами могил. Было холодно и душно, и все же на лбу у него выступил пот.
Скорчившись от боли, Константин еле добрался до мавзолея. Его хрипы звучали неестественно громко. Последние несколько дней он ходил по лезвию и сейчас чувствовал себя совершенно вымотанным. Ныло все тело. Гравий под его нетвердыми шагами хрустнул, и он остановился, чтобы осмотреться. Деревья покачивались на ветру, зловеще шелестя листьями.
– Оторвался! – со стоном проговорил он и поспешил под изящный свод мавзолея.
Мельком взглянул на часы, а затем, стараясь не обращать внимания на боль, вытащил расческу из кармана рубашки: во время побега от Бастиана Тремблэя волосы совсем растрепались. Хотя в последнее время его почти не интересовало, как он выглядит со стороны, но казаться слабым и жалким ему совсем не хотелось, особенно учитывая, с кем ему сейчас предстоит говорить. Он сплюнул себе на ладони, а затем пригладил кончики волос и снова провел по ним расческой. Коснулся глаза – тот сильно распух. Тут плевок бы не помог. Остался бы шрам. Он скривил лицо и застонал, продолжая приводить себя в порядок. Вид у него сейчас, должно быть, как после схватки с диким медведем. Частички плетений Эбигейл Вудс все еще пытались вырваться из его тела, из подмышек, из пупка… К тому же эта фурия ткнула его карандашом в бок. Не слишком серьезная рана по сравнению с остальными. Ткань брюк прилипала к ногам, и, когда он поднял руку, боль до сих пор не отступила, хотя кровь уже успела свернуться. Казалось, все его тело сейчас состояло только из боли, которая и не думала утихать: поглощенные плетения все пытались сломать ему кости. Он провел кольцом по шее, по груди… Удивительно, но это сработало. По крайней мере, на некоторое время ему стало немного легче.
Измученный и обессиленный, Кросс прислонился к мраморной колонне у могилы ребенка. Его тень сливалась с тенью от статуи ангела, и ему стоило только протянуть руку, чтобы пройти сквозь нее и чуть ослабить бушевавшую внутри боль, но он этого не хотел. Потому что, хоть боль его и мучила – могла даже раздавить и уничтожить его, не будь на нем сейчас кольца души, – он чувствовал себя таким могущественным, как никогда.
Он обладал волшебным кольцом. Вобрал плетения другого человека, и окружающие его тени теперь казались ему книгой, которую он уже сотни раз видел на полке, но теперь наконец-то смог разобрать шрифт. Этот день, его прыжки сквозь тени… Пожалуй, это стало самым волнующим, что он когда-либо испытывал. Он словно заново родился.
Кросс счастливо рассмеялся, но тут же схватился за ребра. Снова боль. И все же, несмотря на нее, он все равно чувствовал себя богом.
Он был светоносцем!
Задыхаясь от восторга, мужчина воздел руки к небу. Силы снова вернулись. Теперь он мог бы вернуть то, чего так долго жаждал. Нет, больше ничто и никто не сможет его остановить!
Скрип шин по щебню вернул его в реальность, и он опустил руки. Расправил плечи и ждал, по-прежнему стоя неподалеку от спасительных теней.
Машина приближалась. Потом появилась еще одна. Прожекторы прорезали туманные сумерки, и окружающие надгробия приобрели едва заметные очертания. Прямо перед мавзолеем остановился черный лимузин. Из другой машины вышли двое мускулистых охранников. Послышался характерный треск рации, и, хотя свет фар бил прямо в глаза, Кросс догадался, что эти парни вооружены. Они внимательно осмотрели окрестности. Только тогда из лимузина вылез человек, с которым Константин собирался здесь встретиться.
Он инстинктивно сжал кулаки и глубоко вдохнул, чтобы выглядеть более расслабленно, чем был на самом деле. Шагнул навстречу Заку Морану, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, тот рявкнул на него:
– Черт побери, Кросс! Вы хоть знаете, сколько сейчас времени?
Кросс почувствовал себя застигнутым врасплох. Его напряженные плечи слегка подались вперед, и ему пришлось зажмуриться, чтобы придать своему голосу необходимую решимость.
– Только не говорите, что до этого никогда не срывались посреди ночи ради важного дела.
Моран фыркнул.
– И насколько же это важно?
Константин сглотнул. Презрение в голосе Морана порядком его разозлило. Не пытаясь скрыть раздражение, он похлопал ладонью по мраморному саркофагу.
– Зависит от того, насколько важен для вас ваш ребенок, – сердито отозвался он. – Вы хотите ее вернуть или?..
Он злорадно хмыкнул, заметив, как Моран побледнел.
– Руки прочь, Кросс, – пригрозил он и подошел к Константину. – И не смейте сюда больше приходить! Могила моей дочери не то место, где я веду переговоры!
Константин кивнул и невозмутимо вытер пот со лба. Все шло немного не по плану. Даже совсем не «немного».
– Они ищут меня! – Кросс постарался оправдать выбор места встречи. – Я не могу вернуться домой. Вы же не думаете, что Тремблэи решили просто подарить мне кольцо души?
Лицо Морана чуть смягчилось, и он утвердительно кивнул.
– Следовало ожидать, что это произойдет. А вы что же, не приняли никаких мер предосторожности? У вас нет надежного укрытия? – он посмотрел на Константина, словно пытаясь понять, в здравом ли он сейчас уме. – Что вы будете делать дальше? Вы об этом подумали? Как вы собирались защищать кольцо души? Добывать кольцо сердца и кольцо памяти?