Свои чужие люди

Глава 3

Очень хотелось курить, а сигарет не было. Пачка, которую она прятала от мужа, была пуста. А еще хотелось позвонить кому-нибудь. Но Светка вытаптывала подиум в Милане, а Катерина, еще в конце мая переселившись со своим выводком на дачу, возвращаться в город не спешила. Аля ее понимала – восемь месяцев в году ей приходилось в одиночку сражаться с тремя сыновьями и их чаще всего неадекватным папашей. А на даче с ней жила Нани, ее татарская свекровь, любимая и Алей, и Светкой, и ею, Катериной. Что касается младших внуков, они по неопытности лет не могли еще оценить то сокровище, которое досталось им в качестве бабушки. Поэтому интуитивно выражали щенячий восторг при встрече с ней, искря карими глазами-бусинками.

Аля еще раз с сожалением посмотрела на пустую пачку, затем оторвала четвертинку от двойного газетного листа, завернула смятую пачку и, внимательно осмотрев сверток, решила, что сойдет: ее бдительный муж, заглянув в ведро, увидит только комок бумаги. В противном случае…

Почему-то она до сих пор от него не ушла. Ругая себя за слабость, которая проявлялась в любви к денежным знакам, Аля стыдливо прятала глаза, когда ее ругали подруги, и молчаливо укоряла Нани. Похоже, всем было понятно, что терпит Аля зря, что все равно наступит миг, когда все закончится, что ее муж, очень большой полицейский начальник, бросит ее сам, так и не поняв, что предать дважды нельзя: это будет всего лишь продолжение того, первого предательства. Не прощенного, не забытого ни самой Алей, ни им. Они оба были виноваты в равной мере. Он – что заставил ее смолчать, она – что согласилась.

… При знакомстве она назвалась Тиной. Потому что не хотела продолжения этой встречи, навязанной ей матерью и отчимом. Ей нравилось ее имя Алевтина и нравилось, когда мама называла ее Алюшей, а подруги – Алей. Тиной она была только для чужих. Вот так, одним махом записав своего будущего мужа в чужаки, она терпеливо высидела застолье в честь дня рождения хозяина дома полковника Бурова, отца Сергея.

Сергей Буров, свежеиспеченный юрист, по решению семейного суда был приговорен к срочной женитьбе и был сам не рад, что не настолько еще отважен, чтобы перечить отцу. Смотрины будущей жены, падчерицы подчиненного его отца, он принял как неизбежное зло и согласился поприсутствовать только с мыслью разделаться с мероприятием по-быстрому и, желательно, без определенных выводов.

Аля, перешедшая на третий курс педагогического института и вступившая в самую сочную пору студенческой жизни, замуж не собиралась вообще и тем более по принуждению. Поджатые губы матери и суровый взгляд отчима на нее не подействовали, но, услышав из уст последнего, что поездка в Сочи, так ею желаемая, может и не состояться (далее следовала многозначительная пауза), согласно кивнула головой. Думая, что от нее не убудет, а поехать на юг хочется!

Так они и встретились, горя одним желанием – отметиться и смыться. Имена Тина и Сергей прозвучали вежливо и официально, а рукопожатие вышло и вовсе второпях и больше походило на мимолетное касание чужих друг другу рук. Но получилось так, что Аля, сидя за столом напротив Сергея, часто ловила на себе его любопытный взгляд и один раз даже улыбнулась на его весьма посредственную шутку.

«Смылись» они вдвоем, провожаемые довольными взглядами обеих пар родителей. Как удалось Сергею уговорить ее поехать в общежитие университета на прощальную вечеринку курса, Аля удивлялась потом сама. Но, проснувшись утром в чужой комнате, на плече чужого мужчины в самом непристойном виде, то есть в его же рубахе на голое тело, она поняла – капкан захлопнулся.

Овладев ею еще раз, чтобы уж наверняка, Сергей с довольным видом рассматривал испачканные прощанием с девственностью простыни и сыто улыбался. Фраза «а я вот такой – мое, и точка» – прозвучала уже в присутствии хозяина комнаты, толком не протрезвевшего друга Сергея Женьки Хлудова. Тот тут же согласился записаться в свидетели и этого акта, и последующего акта гражданского бракосочетания.

На робкий вопрос Алевтины, а зачем ему эта канитель с женитьбой нужна, Сергей усмехнулся: «Так предки все равно не отстанут, а ты красивая, не дура и в постели ничего. Почему я должен кому-то отдавать такое сокровище?»

«А любовь?» – пискнула она, еще надеясь на что-то.

«А любовь есть. Ты просто еще не поняла, что уже любишь меня. Но со временем поймешь!» – припечатал он окончательно.

Пышная свадьба закончилась поездкой в Сочи. Отчим выполнил свое обещание. Но только вместо Катьки на соседней полке купе вагона СВ посапывал неожиданный муж Алевтины…

Аля вздрогнула, услышав, как поворачивается ключ в замке входной двери. Мельком взглянув на настенные часы: ровно восемнадцать ноль-ноль, она быстро окинула кухню тревожным взглядом. Все, кажется, было в порядке: ни одной лишней посудины вне положенного ей места в шкафу, ни крошки, ни капли пролитого недавно ею чаю на столе. Полотенце сложено ровно посередине и висит строго вертикально на специальной перекладине. Прихватки на крючке, горшок с цветком – в центре подоконника. Занавеска накрахмалена и собрана ровными складками.

– Тина! Тебя опять не было дома с десяти часов и до полудня! Почему я о том, что ты собираешься уйти из дома, узнаю от своего секретаря, а не от тебя? Мы, кажется, договаривались, что ты будешь мне сообщать о своих передвижениях!

– Я всего-то до продуктового и обратно, – она оправдывалась уже по привычке.

– И что? А если что-то случится, где я буду тебя искать?!

– А будешь?

– Ну… – растерялся Сергей от неожиданного для него ответа. По сценарию, жена уже должна начать оправдываться интенсивно.

– Сергей, это невыносимо, – Аля посмотрела на его недовольное лицо. – Я без твоего высочайшего соизволения не могу лишний раз никуда выйти!

– Не нравится? Терпи, должна! – к нему вернулся его уверенный тон.

– Почему я должна? И кому?

– Ты – моя жена. В документе расписывалась? – разговор опять свернул в бессмысленное русло. Так было каждый раз, как только Аля пыталась договориться с ним о послаблении режима.

Продолжать не имело смысла. У нее опять ничего не получилось. Она мучилась этой своей сытой режимной жизнью, мучая, вероятно, и его. И кто-то первым должен бы разорвать этот бег по кругу. Но они были повязаны. Повязаны не только семейными узами, но и смертью близких. Точнее, предсмертным обещанием генералу Бурову, единственному выжившему в страшной автокатастрофе, в которой погибли их с Сергеем родители. Единственному, кто продержался еще несколько часов, благодаря своему могучему здоровью.

Глава 4

– Жорик, это ты? – слабый голос матери из дальней комнаты был еле слышен.

– Да, мама, – Георгий постарался ответить твердо, хотя язык заплетался из-за выпитого.

Да, но опять надрался как свинья, по определению соседки Полины Яковлевны, знавшей их семью уже сорок пять лет. А ему как раз сегодня и исполнилось сорок пять.

Он был холост пожизненно, без всякой надежды на какие-либо продолжительные отношения с женщинами.

Неудачник во всем: с кафедрой пришлось расстаться – молодая смена пришла, подруга, пусть временная, не получив от него даже дежурного цветка (ну, не было денег!) на Восьмое марта, растворилась вместе с весенней капелью, мать, здоровая еще недавно женщина, вдруг слегла. И вот уже четвертый месяц он без работы, один на один с лежачей больной на руках. Как тут не расслабиться? Тем более на дармовщинку: не перевелись еще друзья у Георгия Полякова. Хотя после сегодняшнего… И что его понесло?!

…С Василием Голодом они учились в школе. Как сели на одну парту в первом классе, так и не рассаживались до десятого. Вот такая дружба. Если бы не мать… Но Амалия Брониславовна никак не соглашалась пустить в дом оборванца Ваську, сына подъездной «простигосподи» с первого этажа Вальки Голод.

Мать у Васьки была такой красавицей, что даже у пацанов захватывало дух. Мужчины в округе, кто посмелее, захаживали к ней на чашку чая, а уходили обласканные и накормленные сытным ужином. А кое-кому удавалось испробовать и утренних блинков. Женщина не таилась, не прятала глаза от глумливых соседок, а ходила по двору с гордо поднятой головой, насмешливо поглядывая на замученных бытом чьих-то жен.

В годы советской серости, когда яркими были только красные флаги да галстуки пионеров, Валентина одевалась в цвета броские и красила губы алой помадой. Васька к образу жизни своей матери относился не по годам философски: дома было бы что пожрать, а остальное – ее дело. Другой бы бежал из дома в подворотни да котельные, но Васька еще в первом классе записался в боксерскую секцию и не пропускал ни одной тренировки. Коренастый и плечистый, он нравился девчонкам.

Находившемуся почти всегда при нем Жоре тоже перепадало: девочки на свидания приходили парами, Васька выбирал себе одну, ну а та, что останется, доставалась тощему, не спортивному, но умному другу.

И только однажды они подрались. Собственно, и не драка это была вовсе, а так, Жорик попытался рукой замахнуться, когда увидел, как Васька к Кате подкатывает. И тут же получил обидный толчок пальцем в грудь и упал. Думая, что потерял Катерину (а он, Жора, проигрывал перед Васькой и статью, и силой), Поляков пересел от Васьки на пустующую парту в последнем ряду. Васька, заметив это, тут же подошел к нему и со словами «не х… из-за бабы дружбу рушить» легко перекинул сумку Жорика обратно на место. С Катериной Поляков встречаться не перестал, но остро следил за Васькой, до конца не доверяя другу.

Это было в выпускном классе, когда нужно решать, что дальше. Для Васьки по крайней мере все было ясно – воинская часть под Москвой уже ждала чемпиона области по боксу Василия Голода. А Георгию Полякову еще предстояло сдавать вступительные экзамены в институт.

Васька ушел в армию, а Жора с Катей готовились к свадьбе.

А летом вдруг Катерина сказала ему, что разлюбила…

Первая любовь Жорика оказалась единственной. Привычка всех своих потенциальных невест сравнивать с Катенькой Сотниковой была с одной стороны болезнью, с другой – ловким манкированием брачных уз.

Школьная дружба Голода с Поляковым переросла в странные отношения. Раз в несколько месяцев они встречались в пивнушке за кружкой пива с воблой. Стуча по столу пересушенной рыбешкой, бывший боксер Васька Голод втолковывал кандидату технических наук Георгию Полякову, как нужно зарабатывать деньги.

Год от года менялся транспорт, на котором ныне бизнесмен Голод подъезжал к питейному заведению: от новенькой «девятки» до «Инфинити» последней модели. Завлаб Поляков неловко спрыгивал с подножки трамвая.

А сегодня, получив в подарок от школьного друга «Паркер» с золотым пером и очередную порцию наставлений, безработный Поляков вдруг обозлился и припомнил разом Ваське все: от первого тычка за Катю до построчно всех унизительных поучений «тупого боксера». За что и получил в зубы от Васькиной охраны.

Вот так, жалея себя, он топтался в коридоре собственной квартиры, оттягивая момент встречи с матерью.

Холодный душ и чистка зубов привели его в состояние, близкое к нормальному. Георгий взял из кармана подаренную Голодом ручку и пошел к матери.

– Мам, смотри, что подарил мне Василий, – он поцеловал мать в холодную щеку и открыл футляр.

– Господи, ну зачем тебе это? Он что, не понимает, что унижает тебя такими подарками?

– Мам, не начинай опять. Васька от чистого сердца…

– От чистого? Какое такое чистое сердце может быть у этого бандита?

– Он не бандит, – разговор этот продолжался уже не один год.

– Да! Сам, может быть, он и не грабит, и не убивает! Но его головорезы! Откуда тебе знать, что творят его наемники? Откуда у этого оборванца такие деньги?

– Мама, Василий давно не оборванец. К этой категории уж скорее можно отнести меня, – усмехнулся Георгий невесело, – Василий крупный акционер многих предприятий и фирм. Он много работает сам. В конце концов, он окончил финансовый институт.

– Побойся Бога, сын! Какой институт! Диплом он просто купил! Все так говорят.

– Все – это, как я понимаю, Полина Яковлевна? Она, конечно, много знает! По ее утверждению, я – конченый пьяница.

– А это не так? – мать посмотрела на него с надеждой.

– Не так, – буркнул Георгий и отвернулся.

– Жорик, мне же недолго осталось. Как же ты будешь один? Твой отец пил много, да. Но у него был такой ответственный пост! Он очень уставал от постоянного общения с людьми, поэтому и мог позволить себе расслабиться. А что у тебя? Непыльная работа на кафедре. Ты даже диссертацию докторскую забросил. Никакой ответственности перед семьей. Где жена, дети? С чего ты каждый день прикладываешься к бутылке?

Георгий сидел на стуле у кровати матери и честно пытался осмыслить то, что она говорит. И не мог. Ответственный пост у отца? Какой, к черту, пост – начальник отдела кадров на заводе? Какие люди? Работяги, которых он оформлял на работу? А пил он не от перегрузок на рабочем месте. Он бежал от домашней тоски: от постоянно шипящей на него жены, от серой убогости их отношений.

Это Жора понял однажды, когда узнал от Васьки, что отец захаживает к его красавице матери. Отец даже не оправдывался, когда он его припер к стенке, обвиняя. Только попросил: «Оставь мне хоть эту радость, сынок, иначе совсем беда. А мать твою я никогда не брошу».

Он тогда даже не разозлился на отца за предательство. Он как-то сразу понял его. Понял и ничего не рассказал матери. Кажется, она до сих пор не в курсе, где по вечерам иногда зависал ее муж.

Это еще мать не знала, что работы у него уже давно нет. Что он потихоньку продает коллекцию монет, которую начал собирать еще дед. И что большая ее часть уже перекочевала к Ваське Голоду.

– Мама, давай не будем о твоей кончине. Ты еще проживешь долго, а я успею жениться и родить тебе внука, – выговорил он старательно-весело. – А сейчас я приготовлю тебе ужин. Что ты хочешь? В меню – картошка жареная, вареная, пюре. Выбирай!

– Опять ты уходишь от разговора! Делай, что хочешь, – безнадежно махнула она рукой.

«Вот и ладно. На сегодня воспитательная часть закончена. Однако с пюре я погорячился, молока-то нет…», – подумал Георгий, открывая дверцу холодильника.

Глава 5

– Боря, подожди! – Милочка догнала его уже на повороте коридора. – Ты все неправильно понял, ты же его знаешь! Остынет – простит!

– А я – нет! – отрезал тот, направляясь к курилке.

– Ты пойми, материал хороший, только сыровато. Подредактируешь, отлачишь – примет, никуда не денется. Ну, характер у него сложный, да и настроение с утра не лучше.

– А мне на его настроение – на…ть! – Борис достал пачку сигарет и протянул Милочке.

– Не, я свои, – она щелкнула замком маленькой сумочки.

У Милочки все было как-то утрированно маленьким: ножка тридцать третьего размера, росточек ему под локоть, нос, на котором едва удерживалась дужка очков. И эта женщина любила его, Бориса, уже без малого двадцать пять лет. А он вот ну никак!

– Ты успокойся, Боренька. Идея твоя замечательная. И сценарий почти хорош, – в голосе Милочки ему послышалась неуверенность.

– Дура! Ты не понимаешь, что он под меня копает! Я ему – кость в горле! – взорвался он, уловив ее колебания.

Он смотрел, как наполняются слезами зеленые глаза верной подруги, и это заводило его еще больше.

– Ты видишь, он место готовит для сынка этого, как его, Васьки Голода! Спонсор, мать его! Больше некому его с…ю телекомпанию спонсировать. А я не с пустыми руками пришел! Я деньги несу. И немалые, заметь. Так он слышать не хочет! И что ему этот Голод? Родня?

– Не Голод ему нужен, Боренька. Его телекомпания нужна Голоду, – тихо сказала Милочка и испуганно на него посмотрела.

«Проговорилась…» – понял вдруг все Борис разом.

И на душе стало еще муторнее. Вот это уже был конец их многолетней дружбы с Леней Мазуром. Леня продал его, Бориса, продав свою телекомпанию бывшему братку Голоду. Продал в самый трудный момент жизни Бориса Ракова, оставшегося после развода с женой без угла и денег. Сценарий, который Борис принес сегодня Мазуру, должен был стать пропуском в будущее.

Милочка еще горестно хлюпала носом, но Борис мыслями был уже далеко. Наступал срок выплаты алиментов на дочь, срок очередного взноса за квартиру, срок по выплате кредита за машину. Теоретически он мог просить в долг у тех, кто спонсировал его будущую передачу. Теоретически они могли даже ему дать необходимую сумму. Но отдавать ему будет нечем.

– Борь, возьми у меня в долг, – как всегда чуткая Милочка угадала, о чем он сейчас думает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Беркутов Егор Иванович – персонаж романов М. Болдовой «Память», «Клетка семейного очага».

2

Читайте об этом в романе М. Болдовой «Трудные леди школы Бауман».