Покажи мне меня

Посвящение

Посвящается моим близким людям, без которых этой книги бы просто не было. Одной прелестной паре, они нашли друг друга в серых буднях прелестной жизни. И, конечно, тем, кто будет это читать. Я вас очень люблю. Всех.

Приезд или гавайская рубашка в поезде

За окном поезда лил дождь. Летний, беспощадный и немного тропический. Вагон в это время был почти пуст, несмотря на разгар сезона. Окна запотели, из-за чего темные волосы девушки тонкими нитями прилипали к стеклу. В наушниках играла еле слышимая музыка, но этого вполне хватало, чтобы заглушать мысли. Душа рвалась на части от вопросов, будто ее пытали, растягивая конечности в разные стороны. В глазах застыли слезы от мыслей о том, насколько ей все надоело – работа, личная жизнь, она сама. И все это заваливалось бесконечными вопросами – правильно ли она поступила? Не приведет ли ее выбор к необратимым последствиям? Или уже привел?

Ответов не было. Лилиан точно знала только одно – правильнее всего сейчас будет уединиться со своими мыслями в гостевом доме отца и его жены. Ведь что могло быть лучше домика у моря, природы, тишины, летних коктейлей и безумств?

Говорят, что лето – время для любви, теплых ночей и безумств, что если этим летом она встретит любовь с человеком, который станет самым важным в ее жизни? С собой? Лилиан охотно в это верила и ждала.

Ну, а пока в наушниках играла грустная музыка, позволяющая упиваться своим состоянием на полную. Лили еще была не готова услышать важные и нужные слова. Она еще была не готова услышать себя.

Бесконечные мысли, складывавшиеся из обрывков воспоминаний, каких-то решений, обиды на себя и окружающих, совершенно не желали оформляться достаточно, чтобы их можно было просто отложить. Они беспокоили Лили, заставляя возвращаться к одним и тем же темам, отчего девушка ощутимо устала. Осознав это, Лилиан прикрыла глаза, стараясь спрятаться от окружающего мира. Постепенно картины счастливой, в ее понимании, жизни, заполнили всю голову, увлекая в царство дремы. Эти картины дарили расслабление, заставляли прежние мысли растворяться, а саму девушку едва заметно улыбаться.

Сон овладел уже и телом Лилиан, отчего голова качнулась, упав на плечо сидящего рядом молодого человека. От неожиданности Лилиан ощутимо вздрогнула, а затем почти подпрыгнула, едва не впечатав затылок в нос парня

– Если вы наемный убийца, то вам бы набраться опыта.

– Извините. – стыдливо буркнула Лилиан. Лучше не придумаешь. Отпуск только начался, а она уже нашла приключения на одно место. На голову.

– Ничего страшного, мой нос не пострадал. Тяжелый день?

– Тяжелый год. – девушка вытащила наушники, смело подняла взгляд на парня, решив, что если уж и позориться, то надо доводить дело до конца. Перед ней оказался симпатичный парень со светлыми, выгоревшими на солнце слегка завивающимися волосами, открытым взглядом. Глаза девушки, словно сканер, опускались сверху вниз, замечая нос с небольшой горбинкой, тонкие губы и… это что гавайская рубашка?!

Лили всегда учили, что глазеть на незнакомых людей невежливо, но сейчас она не могла оторвать взгляда от ярко-розовой рубашки с коротким рукавом и оранжевыми цветами на ней. Это было необычным. Это ведь не совсем курорт в общепринятом смысле. Да и поезд был проходящим. Неужели он все время так ходил?

– Ого…

– Что не так?

– Вы такой… – она на миг замялась, подумав, что это прозвучит слишком тупо и по-киношному, но все равно закончила мысль. – Яркий. – к ее удивлению, мужчина открыто улыбнулся, ничуть не смутившись такой реакции.

– Себастьян. – он протянул руку.

– Лили. – девушка несмело пожала ее, почему-то пожалев о том, что не стала мыть голову сегодня утром.

– У этой рубашки очень интересная история.

– Вы подрались за нее с хиппи?

– Мы уже встречались? Как вы узнали? – притворно удивился Себастьян, прищурив ясные карие глаза. Лилиан потупила взгляд, силясь понять, каким образом разговор пришел к этому. И почему она вообще с ним разговаривала.

– А вы всем эту историю рассказываете? – он кивнул, поправляя воротник.

– Это моя визитная карточка.

– Или самая необычная история, которая с вами случалась.

– Вы меня безжалостно раскрыли. – проговорил Себастьян, глянув на девушку сверху вниз. Лилиан легко кивнула, возвращая наушники на место. Сон уже не одолевал. Странный диалог забрал остатки усталости, будто она выпила кружку кофе и теперь была готова покорять мир. Или, по крайней мере, не засыпать до конца поездки. Осталась всего пара часов до прибытия.

Любопытство отчего-то разъедало изнутри. Не было страха или мыслей вроде тех, что возникали при появлении темной фигуры в парке среди ночи. Он был даже слишком открытым для этого мира. Ярким пятном на фоне затянутого серыми тучами неба.

Но она ничего не сказала, продолжая наблюдать за дождливым пейзажем в окне. Был ли дождь освобождением или знаком неправильного решения?

Поезд прибыл на станцию вовремя. Лилиан убрала наушники, на перроне в глаза почти сразу бросилась фигура ее отца. Встреча всколыхнула что-то родное и теплое в груди. Они не виделись почти год. Все ее время занимала ненавистная работа. Принеси то, выйди в выходной, поедь в командировку ведь больше не кому, у всех дети. Надоело. Если ей двадцать пять, она не замужем, без молодого человека и полна сил, то ее можно эксплуатировать? Она все-таки не лошадь. По крайней мере, Лили не замечала в зеркале гривы и острых ушей. Это все шуточки, но видимо, в офисе ее именно так и видели.

Девушка тряхнула головой, выбрасывая мысли о работе. Поправила темные волосы до плеч. Уже представляя, как сильно они будут виться от морского влажного воздуха.

Лилиан вышла из поезда, почти сразу угодив в крепкие объятия отца. За год он заметно постарел – не то, чтобы слишком, но седина уже угадывалась на висках и в легкой щетине. Почему-то ей всегда было сложно видеть то, как родители старели. Совсем недавно они были молоды и полны сил, а теперь надевали очки и жаловались на сердце. Это неизбежно подкидывало мысли о том, что девушка и сама моложе не становилась. Хотя все поголовно твердили ей, что в ее возрасте об этом думать рано. Так оно и было, вот только время текло так быстро, что Лили просто не успевала жить.

– Ты что, все еще растешь? – по-доброму спросил папа, забирая дорожную сумку

– Не заставляй меня шутить про старость, папа. – хмыкнула девушка, оглядываясь по сторонам. Лилиан была здесь впервые после их переезда, поэтому жадно оглядывалась, рассматривая новые места. Если повезет, то она будет у них частым гостем.

Примерно три месяца назад мистер Голд и его жена переехали в небольшой курортный поселок, оставив пыльный и шумный город в прошлом. Здесь им, действительно, дышалось проще и жилось лучше. Они по обыкновению рано просыпались, ходили к морю, занимались гостевым домом и маленьким йоркширским терьером по кличке Бусинка.

Мистер Голд закинул сумку в багажник. Лили села в машину. Между отцом и дочерью завязалась непринужденная беседа. Все, как всегда. Он встречал ее, а по дороге домой Лилиан взахлеб пересказывала события своей жизни.

Сейчас же в перерыве между новостями девушка смотрела по сторонам, рассматривая покрытые мрачным небом зеленые холмы, невысокие пальмы и почти пустые дороги. Почти тропический ливень не оставил никого около пляжа и на улицах.

Лилиан такая погода одновременно приходилась по душе и раздражала. С одной стороны приносила какое-то умиротворение, с другой же ложилась тоской на грудь. Но иногда ведь полезно посидеть около окна, грустно рассматривая тяжелые капли дождя на окне, верно?

Спустя полчаса машина остановилась около трехэтажного белого дома с зеленым плющом, вьющимся по окнам первого этажа. Вокруг росли красные розы, несколько банановых пальм, две яблони и вишня. Сейчас, под моросящим дождем, все это казалось темным и неприветливым, но Лили все равно очаровалась этим местом. Оно выглядело, как абсолютно правильное и верное решение. Для себя она поняла – именно так выглядит судьба – тихо, с полным принятием бурь и дождей, невзгод и вопросов. Однажды и ее решения будут сопровождаться такими чувствами. А пока она вышла из машины, обнимая подошедшую миссис Голд.

Виктория по обыкновению была в платье, с высоким пучком на голове и легких тканевых кроссовках. Женщина, ослепительно улыбнувшись, стиснула Лили в приветственных объятиях, как делала каждую встречу.

– Привет! Как доехала? – она обняла девушку за плечи, направившись по мощеной дорожке к небольшой летней беседке, завешанной зелеными шторами. На столе уже стоял ужин и бутылка красного вина. Все-таки им было что праздновать – приезд Лили, увольнение и занятые номера гостевого дома.

– Поезда просто святое изобретение. Хорошо, что я не согласилась на автобус, иначе из меня бы душу вытрясли. – пожаловалась девушка, заходя в беседку. Звонкий лай прервал Викторию, собиравшуюся что-то сказать. Из дома, быстро перебирая лапами, выбежала Бусинка. Тонкая кисточка на хвостике задорно моталась туда-сюда, выдавая радость собаки.

– Бусинка! – радостный восклик вырвался из Лилиан. Она подхватила довольную собачонку на руки, несколько раз чмокнула, ощущая, как внутри все переворачивалось от радости. Маленький комочек шерсти был самой преданной, ласковой и умной собакой. По крайней мере, для Лили. Бусинка всегда спала рядом, удивительным образом засыпая в ногах, а просыпаясь на соседней подушке.

Виктория и Лили разместились за широким столом. Бусинка спрыгнула с рук, разваливаясь у хозяйки под боком.

Спустя еще пару минут в беседку вошел отец Лили и, разлив по бокалам вино, предложил тост:

– За встречу! Наконец-то ты приехала.

– Будет, кому помогать с уборкой номеров? – усмехнулась девушка в ответ, но все же протянула бокал к остальным.

– Так что там с твоей работой? – поинтересовался мистер Голд. Лили шумно выдохнула. Этой темы она специально не касалась. Не хотелось портить радость от встречи, но все же ответила на вопрос.

– Им не второй редактор был нужен, а девочка на побегушках. – выпалила девушка, отпивая вино. – Подай, принеси, унеси, сделай то, сделай это. Понимаю, на стажировке таким баловаться! Но не после четырех полноценных номеров и положительных оценок критиков ведь!

– Чем ты теперь хочешь заниматься?

– Не знаю. – девушка еще сильнее загрустила, вертя ножку бокала в руке. – Может быть, глянец это не мое? Что вообще мое? У меня даже нет ни одной мысли. И я не знаю, правильно ли поступила. – выпалила Лили, ковыряясь в тарелке. Почему-то сейчас, сказанные вслух слова приобрели оттенок чего-то неизбежного, реального, будто до этого момента просто игрались в воображении. – Я ведь так долго к этому шла. – она замолчала, пытаясь сдерживать набежавшие слезы. Несколько лет упорной работы, год в качестве подай-принеси, два – младший редактор. И большинство из этого совмещалось с получением степени магистра. А теперь что? Просто выбросила все свои старания и годы жизни в мусор. Сбежала из редакции модного журнала. Выгорела. Устала. Вот так ее мечта столкнулась с реальностью и стала сосущей в груди пустотой. Казалось, что жизнь свернула куда-то не туда. Будто ответственный за рельсы не успел вовремя переключить их, и вот вагон под названием Лилиан Голд умчался в другую сторону.

– Даже если не твое, то что? – цинично заметила Виктория. – Тебе всего двадцать пять, в этом возрасте только мир начинаешь познавать. Мы с твоим отцом вообще в пятьдесят пять поняли, что хотим все бросить и жить у моря. Жизнь переменчива. Никогда не знаешь наперед, будет ли твоя мечта с тобой всю жизнь.

– Виктория права. Может быть, сейчас отдохнешь две недели и снова захочешь в глянец. Только уже в другой. – Майкл ободряюще сжал ее плечо, по-отечески мягко улыбнувшись. Лилиан кивнула. Они были правы. Наверное. Это еще не принималось на уровне сердца, но мозг записал. Лили надеялась, что так оно и есть. Что она еще найдет свою мечту. Что все еще будет.

– А если не найдешь себя, то всегда можно удачно выйти замуж. – с деланной серьезностью проговорила Виктория, поднимая бокал. Майкл закашлялся, выпучив глаза. Женская половина семейства Голд звонко рассмеялась.

– За успешный поиск себя! – предложил тост мужчина.

Вечер убаюкивал, сказывалась дальняя дорога и бокал вина. Девушка умиротворенно прикрыла глаза, слушая пение птиц, играющихся в ветвях деревьев. Именно так по ее мнению и выглядит спокойствие. Именно о такой гармонии в душе она мечтала. Именно ее так отчаянно жаждала, гналась за ней и все никак не могла догнать.

Но сейчас она оглядывала зеленый уютный дворик, мерцающий серый закат, притихшую рядом собаку. И спокойствие закрадывалось в ее душу. Может быть, для счастья не нужны никакие работы и деньги? Что если для счастья достаточно сидеть рядом с теми, кто во всем тебя поддержит и успокоит, кто даст совет и подсветит тоннель своим светом? Что если это самое счастье заключалось в семье? Иначе Лили не могла сформулировать свои мысли и объяснить разливающееся в груди чувство.

День 1. Запах сгоревших блинчиков или гнев художника

Лили проснулась слишком рано для привычного режима. Наверное, так действовал чистый морской воздух. Еще несколько минут после пробуждения она бездумно рассматривала белый потолок. Значит, это был не сон. Наверное, жизнь была так и устроена – приходилось иногда начинать с начала.

Ей досталась просторная комната на втором этаже с двуспальной кроватью и видом на сад. С самого утра в деревьях под окнами пели птицы, из-за чего сон девушки постоянно нарушался. Но чириканье не вызывало раздражения или плохих эмоций. Там, в тишине комнаты, в одиночестве с теплыми лучами раннего солнца было хорошо и уютно.

Девушка неспешно поднялась, открыла окно, вдохнув теплый морской воздух. Отпуск определенно должен помочь. Просто не мог не подействовать исцеляюще.

После посещения ванной комнаты, Лилиан спустилась на кухню. К счастью, там никого не оказалось. Это был ее маленький ритуал, можно сказать, магия утра – завтрак отлично проходил наедине с собой и мыслями. Лили могла растягивать утреннюю чашку кофе на час, а то и на два, просто потому, что наслаждалась мгновением, моментом, когда город только-только начинал просыпаться.

Вот и сейчас она не спеша собрала продукты для блинчиков. Это тоже был маленький субботний ритуал – ее бабушка каждую субботу пекла их. Лилиан не хотела отставать, тем более, что в семейной обстановке захотелось еще более чего-то семейного.

Спустя несколько минут и выверенных пропорций на сковородку отправилась первая порция. И, как заведено, комом. Блинчик подгорел или, как это принято на курортах, перезагорал. Лили шумно выдохнула. Почему-то другого варианта она не ожидала. Традиция – традицией, а блинчики у нее никогда не получались.

По маленькому пространству кухни расползлось облако дыма и сладковатый, горький запах. Девушка распахнула окно, пытаясь спасти то ли себя, то ли постояльцев гостевого дома от малоприятного явления.

– Merde! Кто пустил безрукое существо к плите? – проворчал вошедший на кухню мужчина. Лилиан нахмурилась. С кем не бывает? Подумаешь, блин сгорел! Почему сразу безрукая?

– А вы, видимо, шеф-повар! – недовольно отозвалась девушка, развернувшись к мужчине.

Упс…

Она ожидала увидеть какого-нибудь ворчливого старика. А перед ней стоял вполне симпатичный молодой человек с темными волосами и сведенными к переносице бровями. Наверное, если бы он так не хмурился, то не выглядел бы таким угрожающим. Хотя забавные мягкие тапочки в форме мишек разряжали обстановку.

– Я хотя бы не делаю из кухни цирковое шоу с дымом.

– Вы не с той ноги встали? – непринужденно спросила Лилиан, вернувшись к готовке. Мужчина громко цокнул, оперся плечом о дверной косяк, наблюдая за действиями девушки. Под таким взглядом не хотелось косячить, но риск сжечь и второй блин становился крайне высок. От пронизывающих голубых глаз становилось неуютно, хотелось сжаться, убежать и оставить этот утренний ритуал с завтраком, лишь бы не встречаться с ним на кухне до конца отпуска. Но Лили обычно не сдавалась, поэтому с величайшим достоинством потерпела поражение, заслужив при этом насмешливый взгляд со стороны.

Если таинственный и немного невоспитанный мужчина так и будет продолжать смотреть, то все тесто уйдет в мусор. Девушка уже начала просчитывать, не напортачила ли с пропорциями, но тут очень воспитанный варвар выдал:

– Давайте договоримся, – он оттолкнулся от стены. – Я пожарю для вас блины, а вы сварите мне кофе, идет? Хоть с этим-то справитесь? – мужчина насмешливо поднял бровь, явно пытаясь смутить Лили. Но за несколько лет своей карьеры она наслушалась столько «приятного», что просто какой-то не выспавшийся мужчина казался обидчивым ребенком. Девушка только кивнула, прикинув, что если продолжит издеваться над тестом, то останется без завтрака.

Может, подсыпать ему яд в кружку? Интересно, заметил бы?

Рука так и тянулась к отраве для крыс под раковиной. Или хотя бы к слабительному. Но она упорно их отгоняла, пытаясь сделать кофе вкусным. Не хотелось давать дополнительный повод для язвительных комментариев. Да и вряд ли на пользу бизнеса пошли комментарии о невоспитанной дочери. И убийстве пижона.

– Готово. – коротко выдала Лилиан, перелив кофе в кружку.

– Отравы насыпали?

– Ну а то, на целую лошадь хватит. – цокнула девушка, наблюдая, как аккуратная стопка идеальных блинчиков увеличилась в высоту. Мужчина дернул уголок губ вверх, будто сдерживал улыбку, потом выключил плиту и повернулся к Лили с целой тарелкой ровных блинчиков.

Наверное, будь они героями какого-нибудь любовного романа, то непременно в этот момент между ними произошла бы химия, они влюбились и всю оставшуюся жизнь готовили так завтрак. Но это была реальная жизнь, поэтому Лилиан буркнула тихое «спасибо», а варвар, забирая кофе из рук девушки, саркастично выдал:

– Надеюсь, в следующий раз дым хотя бы не превратится в огонь.

– Только если на нем нужно будет сжечь вас! – Лили зло нахмурила брови, глядя в спину не воспитанному мужчине, который даже не представился. А потом повернулась к идеальной стопке панкейков. Аппетит отчего-то пропал. Сначала подумалось, что она действительно безрукая, раз какой-то непонятный мужик смог приготовить треклятые блинчики, а она нет. Потом девушка напомнила себе, что никогда, в общем-то, их готовить не умела. Это успокоило.

Окончательно развеселило Лили раздавшееся из коридора рычание Бусинки, а затем громкий нецензурный возглас на французском. Да, она всегда знала, что собаки все чувствуют. Вот и сейчас внутренне позлорадствовала, садясь за стол.

Через несколько секунд Бусинка появилась в дверях на кухню, беззаботно виляя хвостиком.

– Показала ему, кто тут главный? – хмыкнула Лили, откусывая блинчик. Бусинка ткнулась носом в ногу, выпрашивая еду. – Правильно сделала, девочка. – Лили заглянула под стол, разговаривая с собакой. – Кто мой хороший песик? Ты? Ну, конечно, ты. Сладкая моя булочка.

– Ты с кем там говоришь? – поразительно, но магия утра не работала на общей кухне маленького гостевого дома. Слишком много народа для уединения.

Лили вздрогнула, каким-то чудом не стукнувшись затылком о край стола, подняла голову. Сегодняшний день был явно синонимом слова «удивление», потому что на кухню вошел мистер гавайская рубашка из поезда.

Лицо девушки вытянулось в легком шоке, что явно повеселило Себастьяна, заглянувшего в холодильник.

– Мы как раз обсуждали с Бусинкой, что ей стоило бы относиться к обязанностям охранницы более ответственно, потому что всякие сталкеры уже стали просачиваться в окружение ее хозяйки. – саркастично заметила девушка. Какова вероятность того, что парень, на котором вы уснули в поезде, окажется с вами в одной гостинице? А в гостевом доме ваших родителей? А если учесть, что поезд проходит почти через все побережье? Кажется, крайне мала.

– Я не сталкер.

– Не верю.

– Просто это единственное место, где на подходящие мне даты был свободен номер. – он пожал плечами, потом сел за стол напротив Лилиан. Сейчас мужчина не был в излюбленной яркой рубашке, на нем красовалась обычная белая футболка. Себастьян коротко выдохнул в стакан с соком. – Ты же не думала, что я и сплю в той рубашке?

– Вообще-то я думала, что ты в ней родился. – ехидно бросила в ответ девушка.

– И вот ты снова меня раскусила. – мужчина мягко улыбнулся, погладив подошедшую к ноге собаку. Удивительно, но Лилиан чувствовала себя сейчас так же, как Бусинка. Спокойно, умиротворенно и расслабленно. Собака даже не вздрогнула, когда его рука опустилась на ее спину, принявшись плавно поглаживать. А обычно чужаков она не подпускала.

Рядом с этим человеком создавалась какая-то особая атмосфера спокойствия. Не хотелось притворяться или бояться, что тебя осудят. В нем было столько свободы и ветра, что невольно это ощущение передавалось и всем вокруг. И за то время, что они вместе завтракали, Лили ни разу не пожалела, что магия утра свернула не туда и пошла по одному месту. Отпуск начался интригующе и грозил вылиться во что-то интересное. По крайней мере, у Лили было такое чувство.

После весьма интересного завтрака Лилиан решила посмотреть город, прогуляться по набережной и, может быть, заглянуть на пляж. Лилиан давно не уезжала в отпуск, не отпускала мыслей о работе и целом списке разных «должна». Девушка не задумывалась о том, что рано или поздно силы выносить рутину, заканчивались. Как бы сильно душа ни тянулась к делу – оно становится невыносимым, если не делать передышки. Так и произошло. Мечта перестала казаться мечтой, просто забылась, смешиваясь с обыденностью и разбиваясь о суровую реальность.

И вот ведь как обычно бывало – ты выжимаешь из себя все силы, работаешь на износ ради светлого будущего, а потом приходит выгорание и апатия ко всему. Ты не знаешь, в какую сторону двинуться и теряешь саму себя.

Именно по этим причинам Лили приехала к родителям. Именно поэтому так много времени стала проводить в одиночестве – отчаянно хотелось услышать внутренний голос, найти карту.

Город встретил жаркими лучами солнца, из-за которых девушка все время морщилась и проклинала свою забывчивость. Ведь как можно было забыть солнцезащитные очки в курортном городе и погоде плюс тридцать градусов по Цельсию?

Лилиан рассматривала пальмы, высокие деревья, снующих туда-сюда туристов, старенькие узкие улочки, некоторые до сих пор были вымощены брусчаткой, а по другим ездили маленькие трамвайчики.

Девушка ходила по городу, слушая в наушниках негромкую музыку. Запах моря угадывался в едва ощутимом аромате йода и влажности. А солнце палило так, что, казалось, все вокруг просто плавилось. Город выглядел в точности, как декорации к какому-нибудь фильму про любовь. Но, увы, ее здесь пока не было.

Лили даже не думала, что прогулки в одиночестве могли так вдохновлять, она провела в городе почти целый день – прошлась по центру, рассматривала фонтаны, ела шоколадное мороженое в парке, в какой-то момент, выключив музыку, чтобы послушать пение птиц и шум волн.

Лилиан вернулась в дом только ближе к ужину. Виктория вовсю хлопотала на кухне, нарезая овощи для летнего салата. Майкл возился с крышей беседки на улице, что-то старательно там подкручивая отверткой.

– Помощь нужна?

– Нужно накрыть на стол. – отозвалась женщина. – Как погуляла?

– О, я прошла почти весь центр, заглянула на рынок, прошлась по набережной. Такой красивый город, старинный. Завораживает. – восхищенно выдала девушка, складывая тарелки в небольшую стопку. Виктория снисходительно улыбнулась – в конце концов, у нее была точно такая же реакция, когда они переехали. А Майкл был окружен женщинами, которые страстно любили дух старины, витавший в таких вот городах.

Лилиан, по пути в беседку, старалась не обращать внимания на отца, который уже успел убрать лестницу и теперь разговаривал с каким-то мужчиной в стороне. На руках у Майкла громко лаяла Бусинка, а его собеседник опирался на складной мольберт, что-то активно рассказывая.

– С кем разговаривает папа? – спросила Лили, когда в беседку вошла Виктория.

– Это один из постояльцев. Николас Морел, он художник. – почти шепотом выдала Виктория. – Из Франции. – они выглядели словно заговорщики, обсуждающие, как минимум, секретные планы по захвату мира, поэтому, когда Майкл резко развернулся, попрощавшись с мужчиной, Лили чуть не выронила из рук тарелку. Теперь она могла рассмотреть собеседника отца. Это был тот самый любитель жарить блинчики, которому девушка утром готовила кофе.

Лили задержала на нем взгляд, рассматривая темно-синюю рубашку поверх белой футболки, заляпанной красками, кисти в левой руке и мольберт в другой. На миг девушка даже позавидовала ему. Наверное, здорово, когда ты знаешь, кто ты, когда живешь в стране, которая тебе нравится. Это здорово, когда твоя жизнь принадлежит тебе.