Багульника манящие цветы. 2 том

Набегавшись вдоволь и уже проголодавшись, они вернулись радостными и ещё не совсем отошедшими от своих игр. Заметив на полу отца, а на нём Митину маму, Лёнька удивлённо произнёс:

– Пап, ты сегодня лошадкой работаешь? А так выдержишь? – и с этими словами кинулся к нему на спину, присоединяясь к Раиске.

Туда же, недолго думая, бросились и Митя с Танюшкой. Шум перемешался вперемешку с хохотом, и остановить всю эту чехарду уже было уже нельзя.

Пашку щекотали дети, он смеялся до слёз, а вскоре, все вместе они шагали с котелком, консервами и удочками к Муякану.

Раиска с Павлом шли впереди и о чём – то разговаривали. Не откладывая на потом, она всё же напомнила Пашке, что пить ему категорически противопоказано.

Пашка вздыхал, потом признался своей подружке:

– Знаешь, Раиска, я всегда робею перед Катей. С тех самых пор, когда мальчишкой был в неё влюблён. Ругал себя за это и смеялся над собой. Петька перед ней петухом ходил, бросил драться и хулиганить, наряжаться стал, как барышня. И всё это он делал для неё, Кати. Я думал – куда я свой нос сую? За ней вон, какие мальчишки ухлёстывают! Ты ревновала меня к ней, а я тогда был очень далёк от того, что когда – то она, эта городская девочка выберет именно меня. У меня замирало сердце при виде её, останавливалось дыхание, когда она была среди нас, деревенской детворы. То чувство живёт во мне до сих пор. Когда она стала уже моей женой и, казалось, что бояться – то теперь нечего – она моя, вот тут – то у меня и возникли мысли и навязчивая идея, что мою Катю может кто – то увести.

– Она же, не корова! Как можно увести человека, который знает, что его любят, и любить так больше его никто не будет? Разве может твоя жена допустить, что – бы кто – то её увлёк за собой? Если ей хорошо с тобой, зачем она будет смотреть в другую сторону? Ты страдаешь чувством неуверенности. Слабохарактерный ты, а ещё другом называешься. Эх, ты!

– Да понимаю я, только не могу эту навязчивую идею побороть. Как – то поймал себя на том, что когда я немного выпью, смелее становлюсь, могу ей сказать то, что не решаюсь сказать в трезвом уме. И что тогда со мной происходит, одному Богу известно. Зная о том, что Катерина отрицательно относится к алкоголю и не приемлет его проявление ни в каком его виде, я, для храбрости и выпиваю. Перед сыном и дочкой стыдно, особенно перед Лёней. Стыдно, да ничего не могу поделать – слишком люблю свою Катю, хочу, что – бы она всегда была со мной и я, таким образом, пытаюсь обратить на себя внимания.

– Довольно таки странная у тебя, Паша, логика – твоя жена не приемлет тебя нетрезвого и злится от этого на тебя, а ты пытаешься этим же самым, обратить на себя внимание? Да она просто ненавидит тебя пьяного! Она жила в семье, где никто и никогда не пил. Своего отца Катя всегда видела трезвым и никогда не смирится с тем, что – бы её дети видели тебя в неадекватном состоянии. Ты ужасен, Павел, когда выпиваешь. Если для моего Сашко – выпивка только для настроения и поддержки компании, то для тебя она оборачивается против тебя же самого. Я хочу тебя предупредить – если и дальше таким своеобразным решением ты будешь пытаться свою жену обратить на себя внимание, боюсь, что даже я не смогу помочь ни тебе, ни ей. Неужели, за столько лет ты не изучил её характер, не знаешь того, что для неё сорваться с места пара пустяков? Бросит она тебя, заберёт, детей и умчится в Германию, куда её без конца приглашают её родные.

Она даже в Москву не вернётся – перетянет её любовь к матери и сестре. Давно к себе зовут, сам знаешь. Пока ещё зовут с тобой, но придёт такой момент, когда ей надоест смотреть на тебя и укатит. Укатит без тебя и даже записки не оставит. Это я тебе точно говорю.

Пашка оглянулся на шедшую позади себя Катерину, мирно беседующей с грузином, испуганно произнёс:

– Она тебе что – то об этом говорила? Признавайся, говорила, что собирается уехать от меня?

– Да успокойся ты, чудак! Ничего такого она мне и не намекала. Но лично я совсем не исключаю того, что когда – нибудь это случится. Случится, если не внемлешь сегодняшним моим словам. Есть много способов проявления того, что – бы на себя обратить внимание. Поучись, например, у своего друга. Ты думаешь, что для Сашко было легко и просто делать мне комплименты, находя нужные слова? Он уже потом мне признавался, как стеснялся меня и боялся, что не смогу его полюбить, буду смеяться над ним. Он переборол себя, не прибегая к дополнительному допингу для храбрости. И у него всё получилось. Я поверила ему и теперь не сомневаюсь в его искренних чувствах ко мне и моему сыну. Получается, что ты совсем в себе не уверен. Замыкаешься ты, Пашка, в себе, прячешься от своей любви, как в том шалашике своего детства. Это плохо. Плохо и для тебя самого и для тех, кто любит тебя, надеясь на твою защиту и опору. Если ты любишь Катерину, а я знаю, что любишь, значит сделай так, что – бы и она тебя полюбила, тем более, что у вас такие замечательные дети! Сам себе не захочешь добра, то никакое вмешательство со стороны тебе не поможет. Ясный же, компот!

Пашка знал, что такой поговоркой Раиска утверждала свои слова, и были они непоколебимыми, как после любой молитвы слово – Аминь!

Слушая Раиску, он понимал и принимал все её слова, но в душе своей всё же не надеялся на себя. Легко делать замечания другому, нежели распознать его душу и понять до конца. Пашка сам страдает. Помнит, как однажды, ещё в Москве, его Лёнька после празднования Нового года отстранился от него со словами:

– От тебя перегаром пахнет, не надо меня целовать. Да и вёл ты себя вчера так, как – будто ты совсем не мой папа. Смеялся невпопад и всё время лез целоваться к маме, а она злилась на тебя. Я не люблю, когда ты пьёшь. Тебя не люблю и водку твою не люблю.

Пашка жалел себя – никто его не понимает! Не понимают, что в такие моменты к нему приходят раскрепощение и эмоции, которые он может, наконец – то выплеснуть наружу и передать своей любимой то, чего он не осмелился бы сказать ей в трезвом виде.

Да, вот такой Пашка уродился. То – ли в этом виновата была сама Раиска, которая с самого детства решала за него все проблемы. То – ли мать, из – за приязни к сыну, заставляющая прятаться от неё и замыкаться в себе. Корочек говоря, Пашка, когда вырос, сам для себя вывел формулу и себе в помощь призвал алкоголь, который развязывал ему язык и помогал высказывать то, что он хотел.

От дыма костра, от полноводной, бегущей, чистой реки, в которой видны все камушки на дне и от того, что все они вместе, Пашка вдруг почувствовал счастье, щекочущее нос. Он уже не обижался на то, что Раиска рано к ним сегодня ворвалась и не дала выспаться, как следует. Забыл и то, как ругала его. Пашка никогда не умел долго на кого – то сердиться. Все обиды таяли, словно снег под весенним солнышком. Сейчас все они вместе и это его радовало больше всего. Все Раискины нравоучения он принял и обязательно сделает для себя вывод. Сделает лишь для того, что – бы Катя никогда больше не краснела за него, не оставила. Он смотрел на резвящихся своих детей, на Раискиного сына Митю и в его голову пришло прозрение – вот оно то, ради которого стоит жить. Он с любовью смотрел на Катерину, мирно беседующую с Раиской и Сашко, любовался играми детей и, подкладывая в костёр хворост, улыбался от всего сердца всему миру. Он был рад тому, что Раискин сын быстро подружился с Лёней.

Пашка, как сейчас помнит, приезд мальчика. Ему были рады все. Даже Катюшка полюбила его всем сердцем.

Митю Павел сразу же, как и Катерина, принял в своё сердце, как сына. Не знает он кто отец мальчика, не хочет Раиска признаваться, значит и не стоит ворошить то прошлое, которое её, возможно тяготит. Мать Пашкина никогда об этом не пишет, но наверняка что – то, да знает и о Раискиной жизни в Ленинграде, и о её муже.

Пашка же был искренне рад, что у Раиски теперь есть хороший, любящий и заботливый муж. Радовался он и за Митю, теперь у мальчика есть отец.

Сашко никогда не обижал его, радовался его успехам в школе. Как истинный ревностный папаша возмущался, если Мите ставили не ту отметку, которую он заслужил и бежал в школу выяснять отношение с учителем, стараясь еле – еле себя сдерживать. И, как – бы Раиска не останавливала его и уговаривала не идти в школу с жалобами, Сашко не слушал её, уверяя, что их сын должен чувствовать защиту, а что – бы впредь его не могли обижать, он, Сашко, должен периодически посещать школу.

Пашка даже однажды заревновал к грузину. Лёнька сфотографировал Митю с Сашко, а Раиска этот удачный снимок увеличила и поместила в рамку. Павел, разглядывая портрет, на котором Митя с Сашко сидят, прислонив друг к другу головы, произнёс:

– Да, сидят рядышком, как родные. Что говорить – очень похожи! Оба довольные, особенно Сашко. Угодила ты ему своим сыном, сидят, как две капли воды! А ведь Митя мог бы быть нашим с тобой сыном. Почему никогда не говоришь о Митином отце? Думаешь, мне не интересно?

Хорошо, что кроме Раиски в доме никого не было, Пашка забежал на минутку по просьбе Катерины взять для выпечки торта рецепт.

Сашко в это время был в магазине. Раиска уставилась на Павла своими бездонными чёрными глазами и почему – то в гневе произнесла:

– А ты достоин того, что – бы знать о моей жизни в Ленинграде после того, как мы с тобой разъехались в разные стороны? После того, как ты оставил меня и переметнулся к Катерине, тебе, в своём счастье, было тогда абсолютно на всех наплевать! Твоя сумасшедшая любовь к другой затмила разум. Ты и сейчас ничего не хочешь ничего вокруг замечать. И нечего пялиться на моего сына! На кого похож, на того и похож, не твоя забота!

Раиска посмотрела на портрет Мити и Сашко, потом перевела и задержала свой взгляд на Пашке. Заметив его абсолютную недогадливость, махнув на него рукой, пошла встречать Сашко с сумками.

Тот уже с порога кричал:

– Раечка, всё купил, как приказывала.

Павел ещё раз посмотрел на снимок, где красовались его друг с Раискином сыном, пожал плечами, произнёс:

– А что плохого я сказал? Наоборот, пришёл к выводу, что твой Митя и Сашко очень хорошо смотрятся. Ладно, пойду я, а то Катюшка моя, наверное, уже выглядывает меня. Рецепт ждёт, а я вот тут с вами задержался. А насчёт того, что переметнулся, как ты говоришь, к другой, так это бывает, это же жизнь, Рая.

Когда Катерине надоело ждать мужа, посетовала на то, что лучше бы она сама сбегала за тем рецептом. Тесто уже готово, духовка разогрета, а Павел и не думает возвращаться. Засиделся у своего друга, да с Раиской заболтался, наверное. Волновало её одно – не выпил бы где. Совсем несносным становится после выпитого спиртного.

Не хотела Катерина возвращаться к тому, как совсем недавно ссорились на этой почве, да всё равно вспоминались неприятные картинки. Зачем – то вспомнились драматические сюжеты ещё с Урала и совсем недавние события. Незаметная трещинка, которая пролегла между супругами, разрасталась.

Она поймала себя на мысли, что слишком много внимания уделяют они с Раиской своему Павлу. В компании друзей он не может себя вести достойно и все начинают делать ему замечания, стараясь его не обидеть. Дома никак его не уложишь, если выпил. Всё тот – же его громкий говор и высказывания обид неизвестно на кого, не давали уснуть ни ему, ни Катерине с детьми. На уговоры Катя была не способна. Она считала это выше своего достоинства. Неприязнь к нетрезвому своему мужу вызывало ещё и полное отвращение к нему. Да и как можно уговаривать взрослого человека не совершать тех или иных дурных поступков? Если не понимает сам, так стоит ли на него тратить свои нервы и время? Всё же успокоила себя:

– Может быть, после Раискиной встряски, Павел изменится и признает свою ошибку? Было бы хорошо жить дальше нормальной, любящей семьёй!

Она, сомневаясь перемене своего мужа, потому что однажды Сашко почувствовал небольшой запах перегара от своего друга на работе. Поспешил предупредить:

– Не дай, Бог, унюхает начальство твой перегар, полетишь с работы, уволят сразу, ты же с газом работаешь, тебе нельзя! Ты меня не жалеешь, ведь с тобой работаю и я!

Рванут баллоны, загорятся шланги и всё – помни, как звали. А у меня жена и сын!

Павел усмехнулся, решил поправить:

– Не помни, а поминай, как звали.

– Это одно, и тоже и зубы мне не говори!

– Пашка махнул на него рукой.

– Ты не меня учи, а сам учи русский язык и все его пословицы. Вчера немного – то и выпил с ребятами, дочка же родилась у бригадира! И было это вчера. Сегодня я работаю, а вчерашний день надо забыть. Свою работу я делаю на совесть, да ещё бывает, что и без выходных. Начальство довольно моей работой, а вот тебя, Сашко, я не узнаю последнее время. Отдаляешься ты от меня потихоньку, совсем домашним стал. Если я перестану к вам приходить, то видеться будем только на работе. Скоро и дорогу к нам забудешь. Сидишь там, у Рискиной юбки и нет тебе никакого дела до меня и моей семьи. И с детьми моими больше не играешь. Теперь у нас наши жёны дружат между собой. У них это лучше получается.

– Да не сердись ты, Паша. Я же семейный человек. Раиска ходит по сменам, бывает, что видимся только на портале, а дома Митя. С ним нужно общаться, заниматься, чему – то учить. Очень умный мальчишка! Нам с ним скучно не бывает. Многому и я у него учусь. В выходной обязательно приду, кстати, в клубе будет концерт. Наша самодеятельность будет выступать. Конкурс будет между коллективами. Катя твоя будет выступать. Вот мы все вместе и пойдём.

– Да, действительно, в воскресенье будет в клубе концерт. Павел только сейчас вспомнил, что Катерина ему об этом говорила.

В клубный ансамбль она ходит давно. Любит петь, да и очень хорошо у неё это получается. Голос, словно ручеёк. Пашка не был против того, что его жена ходит в клуб на репетиции. Она у него успевает всё. С раннего утра обязательная зарядка, от которой

Пашка, по приезду на БАМ, отказался от этого. Напряжённый график работы на портале, да ещё незапланированная помощь социальной сферы посёлка, заставила Пашку отказаться от всяческих спортивных упражнений. Да и не очень – то он их и любил. Всегда считал пустой тратой времени.

Как не билась Катерина, доказывая своим примером, что это необходимо для любого человека и на любом месте, Павел махнул рукой:

– Катюшка, ты лучше детей наших приучай, а от меня отстань, устаю я, не до зарядок мне. Моя работа на портале покруче любой спортивной площадки будет. Если тебе не хватает бега с препятствиями в твоей штольне, то, пожалуйста, продолжай заниматься дополнительно дома, а меня уволь!

– Но дети должны видеть и пример своего отца. Лёнька мне однажды уже высказал своё мнение о том, что его папка не занимается спортом, так может и им с Танюшкой совсем не обязательно по утрам делать зарядку. Ну, ты же привык к тому, что делаем мы это каждый день. Это так же важно, как чистка зубов по утрам!

– Здесь у меня не получается. Вот построим БАМ, вернёмся в Москву, обещаю, что возобновлю утренние зарядки, продолжу обливаться холодной водой, но только не сейчас.

Катерина с сожалением слушала Пашкины речи и наконец – то отстала то него…

Павел вернулся от грузина какой – то взволнованный. Протянул рецепт Катерине, уселся на стул и уставился в одну точку.

Прочитав, ненужный теперь рецепт, Катя внимательно стала смотреть на Пашку, изучая теперь его:

– Тебя за рецептом отправили или за перевал Северомуйского хребта? За это время мне расхотелось печь этот торт. Три раза духовку включала и выключала. Вы с грузином на работе не наговорились, что – ли? Чем вы там занимались?

Катя пристально посмотрела ещё раз на мужа. Тот вскочил со стула, в сердцах выпалил:

– Да что случилось? Ты что, приревновала меня к своей подруге? Да и трезвый я, просто разговорились и не заметили, как прошло время. Ты сейчас выражаешь ко мне знак недоверия? Я же сказал, что пить больше не буду и буду любить только тебя, успокойся! Вы, женщины, полное непонимание для нас, мужиков! Так можете закрутить сюжет, что похлеще детектива будет. Такими загадками говорите, просто с ума можно сойти! Твоя любимая подруга только что мне и продемонстрировала это. Я ей про то, как похожи меж собой Сашко и Митя, а она мне в ответ какие – то упрёки начала кидать, вспоминать прошлое. Мы же тогда с ней объяснились по – человечески. Вовремя поняли, что настоящей любви между нами нет. Была только лишь привязанность и дружеские отношения, которые остались и теперь. Чего она на меня злится? Всё настроение испортила мне. Я хотел комплимент ей свой высказать насчёт похожести её сына с грузином, а она на меня наехала, как будто я в чём – то виноват! Всё же у ней хорошо сейчас! Есть муж, сын растёт при отце. Сашко принимает его за родного и ему вовсе не интересно – кто отец ребёнка. И мы с тобой любим Митю. Мне лично, тоже всё равно, где его родной отец. За что она на меня так набросилась

– А тебе, значит, интересно? Не этот ли ты вопрос задал Раиске? Может быть, он самый больной для неё?

– А что такого? Да, спросил, но я же её друг! Я, что, не могу поинтересоваться, как жила она все эти годы?

– Сашко не спрашивает об этом, а ты позволяешь себе то, на что не имеешь право! Никогда больше не смей этого делать, не лезь Раиске в душу.

Намечен день смотра художественной самодеятельности между всеми коллективами посёлка. Перед этим Катя бегала целую неделю на репетиции, что – бы выступить лучше всех.

В воскресенье с самого раннего утра она уже готовилась к смотру.

Лёньке тоже не спалось. Он переживал за тот коллектив, где поёт его мама.

Вместе с Митей они будут «болеть» только за них.

Он вскочил с кровати и решил хоть чем – то помочь маме. Лёнька хватался за любое дело по её просьбе и уверял, что первое место маминому коллективу обеспечено.

Катя смеялась:

– Почему ты так решил, сынок? Там команды сильные, мне довелось убедиться в этом вчера на генеральной репетиции. Никогда не думала, что у нас в посёлке живут такие таланты!

– Нет, мам, с таким платьем, как у тебя, невозможно не выиграть. Такого красивого платья ни у кого нет!

Павел, который уже не спал, но не вставал с кровати, что – бы не мешаться под ногами у своей жены в ответственный момент, подал голос:

– Правильно, сынок. В таком платье, да при таком голосе, как у твоей мамы, первое место будет за их коллективом. Мы с дядей Сашко тоже будем держать кулаки за нашу маму.

Павел лежал, наблюдал за перемещениями жены и сына по квартире и думал о том, как всё – таки Катерине нравились все её увлечения! Вот охота ей бегать в клуб на репетиции в свой выходной день? Сидела бы и отдыхала дома с книжкой в руке, которых в книжном магазине уже достаточно накуплено. Он, конечно, не против её увлечений, пусть себе поёт и доставляет радость людям. Но ему, Павлу, совсем не понятен этот, через чур насыщенный график повседневной жизни. Но если это для неё необходимая потребность, Пашка только рад за свою жену. Умеет она всё успевать. На удивление Пашки, умеет. И это, наверное, потому, что правильно распределяет своё время. Да и почему он будет против её песен в клубе? В доме всегда есть в кастрюлях еда, дети ухожены, в доме порядок.

Убедившись, что суета немного поубавилась, он встал, нужно было себя привести в порядок, почистить ботинки и брюки.

Не может Павел ударить в грязь лицом перед своей женой – вон как принарядилась!

Она была сейчас в хорошем настроении. Хоть ещё впереди было много дел, Катерина успевала чмокнуть в щёку Пашку, погладить по голове Лёньку за очень своевременную помощь и крикнуть Танюшке, что – бы та сама умылась и привела в порядок свои волосы.

Через некоторое время Лёнька был уже готов и, хотя в клуб идти было очень рано, он отправился к Мите, что – бы вместе с ним бежать в клуб, занимать места. За ним увязалась и сестра.

Катерина с Павлом остались одни. Продолжая готовиться к конкурсу, Катя делала последние штрихи. Всё как будто – бы готово. Причёска удалась, глаза, губы подкрашены. Платье она наденет в клубе. Не забыть бы только туфли. Катерина подошла ещё раз к зеркалу убедиться, что всё в порядке. Вглядываясь в него, она заметила в нём позади стоявшего Павла.

Пашке же вспомнилось вдруг, то далёкое событие, когда он надевал на шею своей маме бусы, сделанные им к её дню рождения. Его мать была в том зеркале очень красивой и не важно, что те бусы рассыпались, неважно, что он не услышал добрых слов от матери, зато у Пашки в памяти остался красивый и милый образ матери в зеркале.

Сейчас он видел в зеркале отражение своей жены, своей любимой Катюшки. Они встретились глазами в этом зеркале, и Пашку закружило в омуте любви, а он и не старался оттуда выкарабкиваться. Он что – то хотел сказать, да только пошевелил губами. Протянул руки к своему источнику жизни, сделал несколько шагов и вскоре, он уже обнимал Катю, задыхаясь от своей нежности к ней, и просил её никуда сегодня не ходить. Им так хорошо сейчас вместе, зачем обижать чувства, приходящие вдруг! Они, эти неожиданные чувства не ходят по графику и в обязательные дни. Их нужно хватать, держать, не отпуская, и, насытившись ими, нужно их благодарить за свой неожиданный приход. Катя смеялась, освобождаясь из крепких рук мужа:

– Всю причёску мою помял! Ну и сила, у тебя, Павел! Чуть не раздавил! Не позволяет нам время на утехи, торопиться надо! Пашка умоляюще смотрел на жену, но её взгляд был неумолим. Тогда он взял с неё слово, что после возвращения из клуба, они наверстают всё упущенное. Договорились детей отправить после концерта ночевать к Раиске, их две комнаты позволяют это сделать, а Лёнька и Танюшка с большой радостью согласятся побыть у Мити в гостях.

Митя с Лёнькой и его сестрой бежали в клуб, нужно было успеть занять места на передних рядах, что – бы было всё хорошо видно. Танюшка, перелезая через теплотрассы и ступеньки, отставала от мальчишек, а те всё время подгоняли её словами, что бы та пошевеливалась.

В посёлке был обычай – перед любым фильмом или концертом, делали разные объявления, доносили сведения о работе в тоннеле и разных структур посёлка. Вот и теперь – начальник отряда взял слово, поздравлял с успехами в отряде, радостно сообщил, что к их посёлку продвигается, раньше намеченного срока, железнодорожное полотно. Значит, быть «Золотому звену» уже следующей весной. И, благодаря знаменитой бригаде Бондаря, Северомуйцы отпразднуют это событие вместе с ними, с теми, кто в тяжелейших условиях прокладывают рельсы на восток.

Всё же удивляло одно обстоятельство работающих бамовцев – как может человек, отработавший тяжёлую смену в тоннеле, бежать в клуб на репетицию, что – бы порадовать своих своим талантом друзей. Как можно после изнурительного труда петь, или играть в оркестре, показывать сценку из театральной постановки с настоящим актёрским мастерством! И этому находилось объяснение. Люди, живущие даже в такой тайге, как наши герои, испытывали потребность к прекрасному. Имея и чувствуя в себе различные таланты, они проявляли себя на сценах небольших своих поселковых клубах, радуя своим талантом других…

Раиска в клуб не пошла, не любила она сидеть в душном зале, где шум и гам. У неё нашлись дела, по её мнению, поважнее – ей нужно будет накрыть на стол, что – бы повкуснее накормить своих родных после концерта.

Павел с грузином забрались на самые дальние ряды. Лёнька же с Митей и Танюшкой успели захватить места в первом.

Погас свет. Аплодисменты зрителей требовали на сцену артистов. Номера сменялись номерами.

Лёнька с нетерпением ждал выхода мамы на сцену. Он елозил в кресле, волновался и притих, лишь тогда, когда объявили мамин коллектив. Его мама стояла впереди своего ансамбля, так, как была солисткой.

Песня была про геолога. Лёнька в слова сильно не вникал, но ему очень понравились слова, как этот геолог ушёл на разведку в тайгу. Он сразу же представил человека с оружием, который продвигается вперёд через заросли и буреломы, выглядывая врага. Лёнька гордился тем, что это его мама запевает боевую песню и вдохновенно поёт. Он потихоньку оглянулся назад, увидел много знакомых лиц и улыбнулся – все они с заворожёнными глазами смотрели на сцену.

Лилась мамина песня а у Лёньки щемило в груди. Его мама поёт для него и для всех, кто пришёл сегодня в клуб. Он подумал об отце – где – то и он сидит сейчас в этом зале.

Павел слушал Катину песню и думал только об одном. Думал о том, как он её любит! Уже одиннадцать лет прошло, как они вместе, но ни на миг он не усомнился, что его выбор был правильным. Не ушли его чувства, остались, и до сих пор его влечёт к единственной и любимой женщине.

Зелёное Катино платье переливалось при каждом её движении. Шифоновый шарф воздушным облачком касалось её плеч.

Со сцены Катерине не были видны лица, но она смотрела вдаль зала, и Пашке казалось, что она видит его и поёт только лишь для него.

Он опустил глаза, стесняясь её взгляда. Хороша она была сегодня, как никогда! Её красивый голос сливался с её изящной фигурой, с платьем и с шарфиком. Сливался с Пашкиным невероятным желанием быть сейчас в унисон с её песней, которая звала его за собой.