Душной ночью в Каролине

– Вирджил? – переспросил Сэм. – А что такое?

– Ну, откуда он взялся?

– Вирджил – специалист по расследованию убийств, – сказал Сэм. – Так вышло, что он оказался под рукой, и шеф подключил его к расследованию, вот и все.

– Вам, наверное, нелегко приходится? – рискнул собеседник.

– Ну уж не мне, – сухо ответил Сэм. – Он-то и вытащил меня из этой заварухи. Вирджил чертовски умен. – Не отступившись от человека, который стоял за него, Сэм почувствовал прилив гордости.

– Да, но он – ниггер, – не сдавался хозяин.

Сэм уперся ладонями в стол и вскинул глаза.

– Вирджил не ниггер. Он цветной, он черный, он негр, но он не ниггер. Я знаю кучу белых, которые и вполовину не так головасты.

Владелец кафе сразу присмирел:

– Некоторые из них с головой, я знаю. Один даже написал книгу. А вот и ваш бифштекс.

Он присмотрел, чтобы все было подано как полагается, и даже сам принес бутылку кетчупа. Затем хозяин отошел, сказав себе, что Сэму Вуду можно простить любые высказывания, – ведь он так много пережил за последние дни.

Покончив с едой, Сэм поехал к себе и распахнул окна, чтобы выветрить нежилой запах, уже поселившийся в комнатах. Первым делом он снял форменную одежду и привел ее в порядок, затем принял душ, прошелся по подбородку электрической бритвой и прилег отдохнуть.

Коротким воспоминанием в его голове промелькнула фраза Вирджила, что сегодняшней ночью он, Сэм Вуд, арестует убийцу. Но в эти мгновения зыбкого полусна обещание Вирджила казалось все несбыточнее и нереальнее. Наконец черная пустота навалилась на Сэма, и он спал глубоко, пока будильник не прозвенел одиннадцать…

Когда Сэм добрался до полицейского управления, его уже ждал Вирджил Тиббс. Сэм, как всегда, отметился у дежурного, который старался вести себя как ни в чем не бывало, и с ключами от патрульной машины в руке и листом для рапорта под мышкой кивнул Тиббсу:

– Пойдем.

Они уселись бок о бок, как в ту памятную ночь совместного дежурства.

– Куда ехать, Вирджил? – спросил Сэм.

– Куда вам вздумается, – ответил Тиббс. – Мне это совершенно безразлично. Только давайте держаться подальше от дома Парди. Я бы не хотел, чтобы вновь вышло какое-нибудь недоразумение.

Сэм задал вопрос, который не выходил у него из головы с тех пор, как он проснулся:

– Думаешь, убийца старика Мантоли вновь вылезет сегодняшней ночью?

– Почти уверен, – отозвался Тиббс.

– Тогда, может быть, стоит заехать к Эндикоттам и взглянуть, все ли в порядке?

– Я убежден, что она в безопасности, – ответил Тиббс. – Конечно, поехали, если вы настаиваете, но лучше бы нам остаться здесь, внизу, – для этого есть причины.

– Ты не можешь объяснить мне какие? Ты ведь сам сказал, что я должен арестовать этого типа.

– Право, мне имеет смысл помолчать, Сэм. Если я сейчас не удержусь, вы можете выдать себя в самый неподходящий момент. Это ведь очень трудно – держать что-то на уме и не подать виду, что бы вокруг ни происходило. До поры до времени чем меньше знаешь, тем лучше.

– А мы не можем предпринять что-нибудь сами, сейчас же?

Тиббс посмотрел через ветровое стекло:

– Сэм, ответьте мне без обид: согласны ли вы довериться мне и позволить вести это дело? Обещаю, без вас ничего не произойдет. Я постараюсь устроить так, чтобы арест произвели вы.

– Ну ладно, Вирджил… – Сэм был явно разочарован.

Никогда еще ночь не казалась ему такой долгой. Они поговорили о Калифорнии и Западном побережье, где Сэму не приходилось бывать. Потом перешли к боксу.

– Это несладкая доля, – рассуждал Тиббс. – Я знаком с несколькими боксерами и знаю, как тяжело достается им кусок хлеба. Последний удар гонга – это далеко не конец. Затихнут приветствия, отшумят аплодисменты – если они еще есть! – а дальше нужно добраться до раздевалки, где тебя ждет доктор. И когда он накладывает швы на рассеченные губу или бровь, это чертовски мучительно, Сэм!

– Вирджил, я не раз думал: почему бокс так тянет к себе цветных? Что у них, больше способностей или они легче все переносят?

– Если им и легче, то просто ума не приложу почему. Однажды, это было в Техасе, я говорил с боксером уже после боя. Ему страшно досталось, хотя он здорово дрался и вышел победителем. Ну, как бы там ни было, когда пришел доктор и принялся за него, боль от укола была такой жуткой, что он закричал. И тут доктор удивился: ему-то казалось, что тот ничего не чувствует – ведь он негр.

Сэм мысленно перенесся к своей беседе с Ральфом, ночным барменом из закусочной. У него было такое ощущение, будто это происходило давным-давно. На самом деле они разговаривали в ночь убийства.

– А что с теми парнями, которые на тебя нарвались? – спросил Сэм после непродолжительного молчания. – Я так ничего и не слышал.

– Их выручил один тип из городского совета, Уоткинс. Он предупредил меня, что мне лучше закрыться насчет этого случая, если я не хочу устроить себе красивую жизнь, иначе мне пришьют статью за членовредительство.

– Думаешь, Уоткинс их и нанял?

– Надеюсь, ведь тогда ему придется оплатить медицинские расходы за того малого, у которого сломана рука. Похоже на то, что они на этом не успокоились. У меня такое чувство, будто за мной следят, – спокойно обронил Тиббс, словно заметил, что завтра или через день может пойти дождь.

– Хотелось бы мне оказаться рядом с тобой, когда они попытаются, – сказал Сэм.

– Я тоже совсем не против, – живо отозвался Вирджил. – В следующий раз будет куда труднее. Дзюдо хорошая штука, но только до определенного момента. Если тебя сбили с ног, все, что ты можешь сделать с его помощью, – это прихватить одного-другого с собой на землю.

– А есть что-нибудь получше?

– Айкидо. Очень неплохая система, в особенности если преследуемый сопротивляется, а надо доставить его в целости и сохранности. Это излюбленный метод лос-анджелесской полиции. Но в настоящей драке, когда пан или пропал, последнее слово – карате. Человек, который им владеет, можно сказать, вооружен до зубов.

– И у нас есть такие?

– Да, я даже знаком кое с кем. Масса того, что вы слышали о карате, – пустой треп: будто едва коснешься руки, а она уже пополам и все такое… Но как метод самозащиты карате – лучший вид обороны без оружия. Тренироваться приходится будь здоров, но это стоит того.

Сэм повернул машину на Мэйн-стрит, и мягкое рычание подхлестнутого мотора смешалось с тишиной ночи. Он миновал столб со счетчиком на платной стоянке и притормозил, прежде чем подъехать к тротуару напротив аптеки Саймона.

– Здесь не опасно останавливаться? – спросил он.

– Думаю, нет, – ответил Вирджил.

Сэм плавно отпустил тормоз, и машина покатилась почти сама собой. Когда она замерла, колеса были ровно в двух дюймах от кромки тротуара. Сэм достал планшетку и приготовился писать.

– Ну вот, мы уже не одни, – произнес Вирджил.

Сэм вздрогнул и вскинул глаза. В следующий миг он заметил какое-то движение у входа в аптеку, где лежали густые безмолвные тени. Из темноты выступила фигура человека и направилась к ним. Неизвестный был очень высокого роста, но ступал мягко, почти бесшумно. Сэм узнал Билла Гиллспи.

Начальник полиции наклонился и положил локти на опущенное стекло.

– Ну, как тут у вас, ребята? – спросил он.

Сэм ответил с трудом – язык словно распух и отказывался повиноваться.

– Пока все в порядке. Ничего необычного. В нескольких окнах свет, но, скорее всего, просто кому-то не спится.

Шеф протянул руку и открыл заднюю дверцу.

– Пожалуй, проедусь с вами, – сказал он и забрался в машину. – Не очень-то просторно, – добавил шеф, когда его колени прижались к спинке переднего сиденья.

Сэм опустил левую руку, потянул рычажок и потеснился на дюйм-другой вместе с креслом.

– Куда теперь ехать? – спросил он.

– Неважно, – отозвался Гиллспи. – Вирджил сказал, что сегодня ночью укажет тебе убийцу, я бы не прочь увидеть, как это у него получится.

Сэм украдкой взглянул на своего безмолвного соседа. Почему-то только сейчас он до конца понял, что у него есть напарник, – впервые за все годы службы в полиции. И Сэм чувствовал: он может на него положиться, несмотря на цвет кожи. Вирджил уже не раз доказал свое умение рассуждать и не терять головы. И то и другое могло им понадобиться еще до наступления утра.

Машина тронулась с места, пересекла шоссе и оказалась в бедняцком районе. Сэм, как всегда, сбавил скорость и не отрывал глаз от дороги, боясь задеть какую-нибудь спящую собаку. Одна все-таки расположилась у него на пути, и он аккуратно ее объехал.

В мастерской Джесси было темно и пусто. Та же молчаливая темнота окутывала маленький домик преподобного Амоса Уайтберна. У доктора Хардинга, ведавшего более земными нуждами цветных граждан Уэллса, горел тусклый свет, выделяя окна его гостиной, которая служила и для приема больных. Машина перевалила через железнодорожные рельсы и выехала на улицу, ведущую к дому Парди. Сэм немного заколебался и решил никуда не сворачивать – после всего случившегося, пожалуй, не стоило опасаться, что Делорес вновь будет на кухне. В доме Парди царило глухое безмолвие.

– Странно, – сказал Гиллспи, – в это время ночи в воздухе будто что-то сгущается.

Сэм согласно кивнул.

– Я и раньше это замечал, – отозвался он. – Это миазмы.

– Что? – переспросил Гиллспи.

– Простите. Что-то вроде испарений, наполняющих атмосферу.

– Вот-вот, как раз это я и имел в виду, – сказал Гиллспи. – А кстати, не здесь ли живут Парди?

– Мы только что проехали их дом, – ответил Сэм.

Он миновал еще три квартала и повернул к шоссе. Здесь Сэм притормозил, как он давно привык поступать, хотя в это время обычно не бывало никакого движения. Но сейчас к перекрестку приближался автомобиль, и Сэм подождал, пока он проедет. Свет уличного фонаря выхватил очертания проходящей машины, и Сэм тут же узнал ее. Это был пикап Эрика Кауфмана или точно такая же машина.

Сэм повернул следом и поехал к закусочной.

– В это время я обычно останавливаюсь перекусить, – объяснил он.

– Что ж, не возражаю, – сказал Гиллспи.

Сэм увеличил скорость, не выпуская из виду запоздалый автомобиль. У самого города тот притормозил и свернул на стоянку возле закусочной. Сэм выждал, пока Кауфман скроется за дверью, и тоже подъехал к стоянке. Он и Гиллспи вышли.

– А как с Вирджилом? – спросил Гиллспи.

– Я подожду в машине, – ответил Тиббс.

– Может, тебе что-нибудь принести? – предложил Сэм.

– Да нет, не надо. Я дам вам знать, если что-нибудь надумаю.

Сэм и Гиллспи двинулись к закусочной.

Эрик Кауфман удивленно вскинул глаза, когда они выросли на пороге. Затем медленно поднялся навстречу.

– Какая приятная неожиданность, – сказал он, пожимая им руки.

– Для нас тоже, – откликнулся Гиллспи. – Откуда в такой поздний час? – Вопрос прозвучал как бы невзначай, но что-то в нем говорило, что Гиллспи ждет ответа.

– Прямо из Атланты, – объяснил Кауфман. – У меня уже вошло в привычку ездить по ночам. И прохладнее, и никого на дороге.

– Понятно, – сказал Гиллспи, опускаясь на стул. – Ну, и что нового?

– Кое-что есть, – ответил Кауфман. – Мне удалось найти на место Энрико музыканта с именем, одного из самых видных дирижеров. Мне хочется, чтобы первым об этом узнал Джордж Эндикотт, я только потому его и не называю. И продажа билетов идет как нельзя лучше. Через месяц здесь будет настоящее столпотворение.

Сэм сел и задумался, что бы такое заказать. Ральф посмотрел на него, но он лишь махнул рукой – пусть пока обслуживает остальных. Одна мысль поглощала все его существо: сегодня ночью он арестует убийцу. Прошла почти половина дежурства, но ничто не говорило, что решительная минута уже близка. Скоро наступит рассвет и таинственность ночи исчезнет. Сэм боялся, что тогда будет слишком поздно. Убийца напал ночью и поэтому должен быть схвачен ночью… а может, здесь и нет никакой связи. Убийца уже стал казаться ему чем-то нереальным – не просто человеком, который ходит по улицам и похож на встречных людей.

Но даже если и не так, попробуй-ка отличи его…

Сэм попросил имбирного пива и поджаренный хлебец – странноватая комбинация, как он понял уже через секунду, но не отменил заказ, а дождался, пока его принесут, и попросту смотрел перед собой, ни к чему не прикасаясь. Затем он почувствовал за спиной какое-то движение и обернулся.

В дверях стоял Тиббс. Негр казался удивительно жалким, словно сам понимал, что отважился на рискованный шаг.

Ральф поднял глаза и увидел его.

– Эй, ты там! Вали отсюда! – скомандовал он.

Вирджил помялся в нерешительности и осторожно ступил вперед.

– Пожалуйста… – сказал он. – Мне ужасно хочется пить. Я хочу только стакан молока.

Ральф быстро взглянул на остальных и снова на Тиббса:

– Это место не для тебя, ты и сам знаешь. Давай-ка отваливай. Когда джентльмены выйдут, может, кто-нибудь из них захватит тебе пакет.

– Я прихвачу, – вызвался Сэм.

Но Вирджил не двинулся из комнаты, более того, он шагнул еще дальше.

– Послушайте, – сказал он. – Мне известно, что у вас такие правила, но я служу в полиции, как и эти джентльмены. И у меня нет никакой заразной болезни. Я прошу только, чтобы мне позволили присесть и что-нибудь заказать, как и всем остальным.

Сэм глубоко вздохнул, прежде чем вынести горькое суждение. Вирджил впервые терял лицо, и Сэм остро переживал за него. Но он не успел ничего сказать – Ральф обогнул стойку и подошел к Вирджилу.

– Я слыхал о тебе, – сказал он. – Тебя зовут Вирджил, и ты нездешний. Я все это знаю. Мне не хочется поступать грубо в присутствии этих джентльменов, но ты должен уйти. Если босс когда-нибудь услышит, что я позволил тебе перешагнуть этот порог, он меня вышибет в два счета. Так что лучше уходи по-хорошему.

– В самом деле? – спросил Тиббс.

Ральф побагровел от ярости и уже не мог сдерживаться.

– Я уже сказал тебе! – Он схватил Вирджила за плечо и развернул к выходу.

Тиббс резко повернулся, обеими руками стиснул поднятую пятерню Ральфа и заломил ее за спину.

Сэм больше не мог усидеть, он вскочил на ноги и двинулся вперед.

– Оставь его, Вирджил, – произнес он. – Ральф тут ни при чем.

Негр словно не слышал. Жалкая неуверенность слетела с него как ненужная шелуха, теперь это был прежний Тиббс.

– Вот и все, Сэм, – сказал он. – Вы можете арестовать этого человека за убийство Энрико Мантоли.