- -
- 100%
- +
Наиболее жестокие воздушные бои начались с 9 апреля, апогей наступил 12 апреля, когда англичанам удалось сбить 49 вражеских самолетов. 21 апреля, в ходе этих боев, погиб лучший ас Первой Мировой Манфред фон Рихтгофен. В самый критический момент французы наконец решились объединить две оперативные группы в специальную авиационную дивизию. Маршал Петэн отдал приказ всему, что только летает, бомбить немецкие колонны, и за полтора месяца французские летчики сбросили 1200 тонн бомб, что по тем временам смотрелось внушительно. Бои продолжались, но с конца мая немцы совершенно неожиданно начали испытывать нехватку бензина и были вынуждены ограничивать активность своей авиации. Интересно, что к маю 1945 года эта ситуация полностью повторилась.
18 июля союзные армии перешли в решительное контрнаступление. Бои в воздухе продолжались с неослабной силой, и союзники постепенно брали верх, но временами случалось обратное. Для защиты мостов через Сомму немцы сосредоточили около 60 истребителей, которые всего за 4 дня сбили 144 союзных самолета, потеряв 30 своих. Как мы видим, временами напряженность боев не уступала тем, что развернулись четверть века спустя.
В августе 1918 года англичане сделали еще один революционный шаг, который, к сожалению, остался почти незамеченным. Но, может быть, именно он натолкнул Гейнца Гудериана на кое-какие выводы? Дело в том, что две эскадрильи КВВС были специально приданы танковому корпусу для обеспечения его действий.
А чуть раньше, 6 июня, те же КВВС объявили о создании Независимого Соединения, эскадрильи которого получили на вооружение тяжелые бомбардировщики «Хейндли-Пейдж». Так родилась стратегическая авиация, потому что это соединение не разменивалось на фронтовые операции. Оно бомбило немецкие тылы, хотя Берлин оставался вожделенной и недосягаемой мечтой. Кстати, модель HP 0/400 несла вдвое больше бомб, чем современные германские бомбардировщики, то есть англичане сразу захватили лидерство в этом важном компоненте. В октябре 1918 года этот самолет начал использовать самую тяжелую бомбу Первой Мировой весом 1650 фн, то есть 750 кг.
Воздушные бои продолжались до самых последних дней войны, например 30 октября 1918 года штаб Королевских ВВС объявил об уничтожении 69 вражеских самолетов и потере 41 своей машины.
Как мы видим, в годы Первой Мировой войны были обозначены практически все направления дальнейшего развития авиации, но при этом ни одно из них не получило серьезного развития. Истребительная авиация оставалась некоей вещью в себе, самоценной и самодостаточной, летчики-истребители, похоже, воображали себя средневековыми рыцарями, которые высшей честью почитали сразиться с равным. Серьезной ударной силой авиация в этот период так и не стала, а сфера ее действий видна из процентного соотношения типов самолетов в конце 1918 года: разведчики – 44,9 процента, истребители – 40,4 процента, бомбардировщики – 14,7 процента. И в межвоенный период авиацию ждали гораздо более серьезные реформы и преобразования, чем механическое наращивание числа неуклюжих этажерок, имевшее место в годы Первой Мировой войны.
Война закончилась, и наступило время обдумать полученный опыт и наметить пути дальнейшего развития как военной авиации в целом, так и отдельных типов самолетов. При этом, как всегда бывает в таких случаях, из одних и тех же событий и фактов разные люди сделали разные, чуть ли не прямо противоположные выводы.
Проще всего начать рассказ с Королевских ВВС, благо они к этому времени уже были созданы. Помните, любой критик Геринга обязательно процитирует фразу: «Все, что летает, – мое»? Так вот, англичане успели совершить эту ошибку, когда Геринг о ней даже еще не помышлял. С самого начала у флота отобрали авиацию, и на всех британских авианосцах теперь летчиками служили офицеры совсем другого вида вооруженных сил. Это было бы еще полбеды, но ведь Королевские ВВС и самолеты начали строить совсем не те, что требовались морякам. В результате британская морская авиация буквально за пару лет превратилась в нечто совершенно ничтожное. Кстати, даже воинские звания в КВВС были совершенно свои, отличные от армейских.
Дальше – больше. Сэр Хью Тренчард, возглавивший КВВС, имел собственные взгляды на перспективы развития авиации. Только что закончилась «война за окончание всех войн», и он просто не понимал, зачем еще нужны классические вооруженные силы. По его мнению, авиация должна была стать колониальной полицейской силой, способной подавлять восстания диких племен, большего от нее не требовалось. Это означало прежде всего ничтожное количество самолетов и далеко не самые высокие их характеристики. Для того чтобы гонять бушменов, что ли, по джунглям, «Спитфайры» не нужны. О них и не думали, продолжая строить этажерки с более чем скромными характеристиками. Только реорганизация 1936 года, когда были созданы бомбардировочное, истребительное и береговое командования, дала британской авиации импульс к развитию, но время было уже безнадежно упущено. Вспомните мемуары знаменитого безногого аса Дугласа Бадера, где он пишет, что летные школы готовили в год по полусотни летчиков-истребителей. То есть вы будете смеяться, но получается, что современные КВВС были моложе Люфтваффе, созданных разгромленной Германией, несмотря на тотальные запреты.
В общем, Тренчард сделал все, что только зависело от него, чтобы уничтожить британскую авиацию, и его преемникам пришлось немало потрудиться, чтобы вернуть ее из небытия. Именно с реформ 1936 года начинается история той авиации, которая достойно показала себя в годы Второй Мировой войны, но тяжелым испытаниям во время боев во Франции и в Битве за Англию британская авиация обязана в первую очередь Хью Тренчарду. Впрочем, его преемники внесли свой вклад в это, достаточно вспомнить, что единственным вооружением британских самолетов всех типов долгое время оставались пулеметы винтовочного калибра, почти беспомощные против скоростных цельнометаллических машин. Да, британские пилоты ухитрялись сбивать противника и таким оружием, но вспомните фотографии сбитых немецких бомберов – десятки и сотни пробоин там, где хватило бы пары пушечных снарядов. Похоже, достопочтенные маршалы авиации навсегда застряли в Первой Мировой, ведь для полотняной этажерки залп восьми «браунингов» был бы смертельным. Но Не-111 ведь совсем иное дело. В общем, Королевские ВВС подошли ко Второй Мировой войне, имея некую истребительную авиацию, но вот их бомбардировочные эскадрильи и количественно, и качественно были пригодны лишь для колониально-полицейских операций.
Кстати, сразу хочется предупредить: мы не собираемся детально рассказывать историю развития военных самолетов, для этого потребуются пять или шесть книг, гораздо толще этой. Ограничимся лишь кратким упоминанием, что в межвоенный период произошел переход к цельнометаллическим монопланам, как истребителям, так и бомбардировщикам, на вооружение были приняты тяжелые пулеметы и автоматические пушки, резко возросла мощность моторов.
Немецкие Люфтваффе были созданы в 1935 году по приказу Адольфа Гитлера в нарушение Версальского договора, на что западные державы были вынуждены закрыть глаза. Официальным днем рождения германской авиации считалось 15 марта. По результатам войны немцы были избавлены от забот о колониях и потому сразу начали готовить свою авиацию к будущей войне.
Еще с 1934 года, когда начальником штаба Люфтваффе стал генерал Вевер, немцы сориентировали свою авиацию на активные наступательные операции, то есть становым хребтом Люфтваффе являлись бомбардировочные эскадры. При этом Вевер склонялся к идее стратегических бомбардировок, а поддержка войск на поле боя отходила на второй план. Еще в 1934 году он инициировал работы над так называемым «Урал-бомбе-ром» – сверхдальним бомбардировщиком, и если бы не гибель Вевера в авиакатастрофе 3 июня 1936 года, сложно сказать, какой характер могла приобрести воздушная война в дальнейшем. Сменившие его генералы Удет и Кессельринг круто повернули руль, решив, что Германии нужна тактическая авиация. Хотя Удет испытывал сердечную привязанность к пикирующим бомбардировщикам, но, оказавшись во главе технического отдела Министерства авиации, поставил на поток производство скоростных бомбардировщиков, которые предназначались для уничтожения вражеской авиации на аэродромах в зоне боев, но никак не для ударов по промышленным объектам.
При всех достоинствах средних бомбардировщиков, они не могли решить всех проблем и не решили. Правда, немцы изначально ставили на скоротечную войну, где тяжелые бомбардировщики не нужны, поэтому они не стали тратить время и силы на создание четырехмоторных монстров. Как меланхолически заметил Геринг: «Фюрер не спрашивает, как велики бомбардировщики, он спрашивает, как велико их число». Многие историки называют отсутствие стратегических бомбардировщиков одной из причин поражения Германии в войне. С этим сложно согласиться, потому что повторим: в молниеносной войне эффект применения стратегической авиации просто не мог сказаться.
Немцам повезло в том отношении, что они до начала войны успели проверить в деле свои самолеты и свои военные доктрины во время Гражданской войны в Испании. Например, офицерам Люфтваффе четко стало ясно, что времена маневренного истребителя-биплана прошли, более того, устарела сама концепция маневренного истребителя. Точно так же был поставлен крест на пулеметных истребителях; Me-109 по результатам боев получил пушку в развале цилиндров мотора. Но вот с пикировщиками получилось не так гладко. Все очень хорошо отзывались о действиях Ju-87, однако по-настоящему массовым самолетом он так и не стал.
Впрочем, имелось одно небольшое пятнышко на сверкающем фоне – это положение с моторами. Да-да, как ни странно, хваленые «Даймлер-Бенцы» и «Юмо» были на самом деле не так хороши, как «Мерлины» или «Циклоны». Плюс еще один дополнительный фактор работал на союзников – немецкие самолеты летали на относительно низкосортном бензине, что особенно сказалось в конце войны, когда Люфтваффе были вынуждены перейти на синтетическое горючее, получаемое при перегонке каменного угля. О 100-октановом бензине, залитом в баки «Спитфайров» и «Мустангов», немцы могли только мечтать.
И еще одна интересная деталь. Геринг подгреб под себя не только «все, что летает», но и то, что стреляет. Во всяком случае, дивизии зенитной артиллерии находились в подчинении Люфтваффе, что выглядело довольно интересно. Так или иначе, к сентябрю 1939 года немецкая авиация подошла в состоянии полной боевой готовности, чего не скажешь об авиации других стран.
Совсем иначе дело обстояло во Франции. После долгой борьбы в 1934 году французские ВВС получили долгожданную независимость от армии, но легче им от этого не стало. Если в годы Первой Мировой войны французы построили большое количество неплохих самолетов, то к 1930-м годам все изменилось. Самолеты больше нельзя было строить в полукустарных мастерских, требовались мощные заводы с высокой культурой производства, чего французы не имели. Поэтому, независимые или нет, их ВВС начали приходить в упадок, хотя по совсем иным причинам, чем в Великобритании.
После того как к власти пришел Гитлер, немецкая угроза начала возрастать, а тут еще были официально созданы Люфтваффе. Поэтому французское правительство решилось на нетрадиционный шаг: в июле 1936 года оно разогнало мелкие фирмешки, создав на их базе шесть крупных авиастроительных компаний. Увы, реформа остановилась на полпути. Моторостроительные заводы так и остались на уровне мастерских, не способные обеспечить ни количества моторов, ни их качества – в смысле мощности.
Хуже того, командование французских ВВС толком не представляло, как использовать хотя бы те самолеты, которые имелись в его распоряжении. Затянувшиеся споры и обсуждения привели к тому, что строилось все меньше самолетов, хотя военная опасность возрастала. К сентябрю 1939 года состояние французской авиации было просто плачевным: она насчитывала всего лишь 1000 боеспособных самолетов.
Зато история американской авиации читается как хороший детектив. Начнем с того, что американская авиация появилась на свет в роли авиационного подразделения корпуса связи и в таком качестве провоевала практически всю Первую Мировую войну. Только в мае 1918 года американская авиация была повышена в статусе до авиационной службы армии, но по неизвестным причинам оказалась в подчинении непосредственно военного министра. Однако в 1920 году, когда война уже закончилась, все встало на свои места – авиацию подчинили армейскому командованию. В 1926 году авиация получает очередное повышение и становится авиационным корпусом армии.
Как раз в это время начинаются эксперименты с новыми типами самолетов. Американцы первыми начинают строить цельнометаллические бомбардировщики, испытывают систему дозаправки в воздухе. Но что самое главное – в США благополучно сосуществуют бок о бок целых три авиации. Моряки никак не могли остаться в стороне от такого увлекательного дела, как создание собственных ВВС, тем более что в составе флота появились авианосцы, которым требовалась авиация. И флот начал создавать ее совершенно независимо от армии. Вот так в кривом зеркале отразились мечты Билли Митчелла о создании авиации, независимой от армии.
Однако не только армии и флоту требовались свои самолеты. В Соединенных Штатах корпус морской пехоты традиционно имел большую численность и серьезное влияние, тем более что после окончания войны все военные авантюры в Латинской Америке легли на плечи именно морской пехоты. Для колониальных экспедиций требовалась авиация, и ее создали. Можно только порадоваться, что больше никому не потребовалась своя авиация, а то американцы создали бы еще одни мини-ВВС.
Ближе к началу войны на американскую авиацию обрушилась еще одна реорганизация – но только на армейскую. Армейский авиационный корпус превращают в армейские воздушные силы, дав значительно большую самостоятельность, чем ранее. Только 9 марта 1942 года согласно Циркуляру 59 Военного министерства США авиация, сохранив прежнее название, становится полностью независимыми ВВС, но при этом авиация флота и морской пехоты так и остается независимой. Похоже, американцы единственные, кто четко осознал, что морская война требует совершенно особых самолетов и совершенно особой подготовки летчиков и потому армейским генералам лучше не лезть в эти дела. Результатом стало создание лучшей в мире морской авиации, но это совершенно отдельная история.
История с созданием независимых ВВС в Соединенных Штатах завершилась только в 1947 году! 18 сентября согласно Акту о национальной безопасности были созданы полностью независимые и совершенно отдельные ВВС, получившие даже собственное министерство. Так, с большим опозданием, последними из великих держав, Соединенные Штаты получили собственные ВВС, и разве можно сказать, что в годы Второй Мировой американские летчики от этого хуже воевали?
Историю создания и развития советских ВВС мы рассказывать не будем, об этом и так уже написано очень много. Но свое мнение касательно некоторых щекотливых предметов мы все-таки выскажем. Главными врагами советских ВВС все предвоенные годы были техническая отсталость и низкая культура производства. Опытные образцы самолетов ручной сборки, выходящие из мастерских КБ Туполева, Ильюшина, Яковлева, имели одни характеристики, серийные машины, собранные в заводских цехах, – совершенно иные. Да и подготовка основной массы советских летчиков также оставляла желать лучшего. Если же сюда добавить маломощные и ненадежные моторы, перелицованные из устаревших зарубежных образцов, низкооктановый бензин, то станет понятным, что в бою советские самолеты вели себя совсем не так, как на испытаниях перед государственной комиссией. Помните историю с обшивкой крыльев истребителей Яковлева? Качество обслуживания самолетов тоже было соответствующим. Известны случаи, когда из масляных фильтров тех же «Аэрокобр» и «Киттихоков» вытряхивали песок, хотя во всех наставлениях четко писалось – применять только масло высокой степени очистки.
Короче, у военно-воздушных сил каждой из стран имелись свои проблемы, часто очень и очень серьезные, но времени для их решения уже не оставалось. Первое испытание современная авиация прошла во время Гражданской войны в Испании. Далее были воздушные бои на Халхин-Голе, а вскоре началась Вторая Мировая война.
Младенец отращивает клыки
К середине 1930-х годов все крупные державы завершили формирование военно-воздушных сил. Сделали они это по-разному, но пока еще никто не мог уверенно заявить, что немецкий путь лучше американского или какого-то другого. Марксисты всегда утверждали: опыт – критерий истины, и требовалась война, чтобы проверить, чьи ВВС лучше, хоть и звучит это крайне цинично.
Однако еще до того, как появилась первая возможность проверить в деле технику и тактику военной авиации нового поколения, родилось еще одно направление воздушной войны – воздушно-десантные операции. И родоначальником этого направления стал Советский Союз, а всемирную (это мы утверждаем без тени иронии) известность советские парашютисты приобрели после знаменитых маневров Киевского военного округа 1935 года, когда был высажен крупный воздушный десант. Многие авторы сегодня утверждают, что эти маневры во многом были показушными, и какая-то доля истины в этих утверждениях имеется. Любые маневры готовятся заранее, это не война, когда решение приходится принимать в последнюю минуту и действовать без всякой подготовки. Но даже показывать нужно иметь что, ведь не картонные чучелки с парашютами сбрасывали, а самых настоящих десантников. Вряд ли эта операция стала открытием Америки, идея высадки парашютных десантов витала в воздухе с того дня, когда появился парашют. Однако Красная Армия доказала, что многотысячный воздушный десант – не измышления кабинетных теоретиков, а самая настоящая реальность, и это дорогого стоит. Можно даже сказать, что без этих маневров наверняка не состоялась бы немецкая операция «Меркурий» – захват острова Крит, равно как и операция союзников «Маркет Гарден», для проведения которой была сформирована 1-я Парашютно-десантная Армия. Однако уже эти маневры одновременно показали и слабые места крупных парашютных десантов, но об этом мы поговорим позднее.
Первый удобный случай представился в Испании – там началась гражданская война. Для развития военного искусства этот конфликт дал не слишком много, потому что являлся типичной гражданской войной: все воюют против всех. Советская историография пытается представить это как борьбу франкистов и республиканцев, хотя на самом деле участников конфликта было гораздо больше. Тут и автономные баски, и националисты Каталонии, и анархо-синдикалисты, которые вообще были сами по себе. К сожалению, эти противоречия раздирали лагерь, противостоящий франкистам, где противоречия как-то удавалось сгладить. Многие ли сегодня помнят, что первым испанским каудильо был совсем не генерал Франко, а генерал Санхурхо? И что между мятежниками из Марокко (Франко) и собственно Испании (Санхурхо и Мола) шла довольно острая борьба? Однако если в лагере франкистов противоречия так и остались противоречиями, в лагере республиканцев они слишком часто переходили в открытые военные действия. Самым наглядным примером являются события в Барселоне. Когда город уже штурмовали франкисты, советско-лубянские «военные» советники затеяли истребление троцкистов и анархистов, позиции которых в местных органах власти были слишком сильны. В осажденном городе завязались уличные бои, и отбивать наступление франкистов было уже просто некому…
Другим типичным минусом гражданской войны, который не позволяет делать глубокие выводы, является слабая техническая оснащенность противоборствующих сторон. Да, в этой войне участвовали современные танки и самолеты, но их было слишком мало, чтобы проверять теории Дуэ или Гудериана, подготовка личного состава тоже была не на высоте. Или вы полагаете, что марокканские таборы, являвшиеся главной ударной силой Франко в первые месяцы войны, могли считаться кадровой европейской пехотой?
Но вот чем эта война была, безусловно, полезна – так это тем, что позволила проверить в деле современную технику и отработать тактику действий подразделений низшего звена. В Испании прошли обкатку и танки, и самолеты, и по результатам боев были сделаны определенные выводы. Другое дело, что даже страны, участвовавшие в конфликте, далеко не всегда следовали собственным рекомендациям.
Наиболее серьезное влияние война в Испании оказала на технику и тактику немецкой истребительной авиации. Увы, противостоявшие немцам советские летчики нужных выводов не сделали. По результатам этой войны немцы решительно отправили на свалку свои истребители-бипланы Не-51, а вот наши ВВС сохранили И-15, хотя они уже явно не могли сражаться с Me-109. Кстати, тот же самый «мессер» также претерпел кардинальные изменения. Прежде всего это была установка нового мотора. Можно даже сказать, что все истребители, которые сохранили мотор мощностью менее 1000 л.с., моментально устарели.
Следующей важнейшей новинкой стала установка пушки на истребителе, что позволило резко увеличить вес минутного залпа. Напомним, что в то время стандартным вооружением истребителя оставалась пара пулеметов винтовочного калибра, собственно, и Me-109В имел только их. Появление пушки сразу давало ему решительное превосходство.
Не менее важное нововведение в области тактики эскадрильи (не выше!) было сделано Вернером Мельдерсом. Немцы решительно перешли к действиям пары истребителей вместо того, чтобы ломиться в бой нестройной толпой всей эскадрильи. И здесь они получили заметное преимущество над теми, кто вообще строя не признавал или продолжал цепляться за неуклюжие тройки. Они прекрасно подходили для старинных самолетов, имевших скорость около 200 км/ч, но когда эта скорость выросла вдвое, а потом и втрое, минусы тройки перевесили гипотетические плюсы. И опять-таки советские летчики этого не заметили.
Опыт использования бомбардировщиков тоже оказался довольно ограниченным, и все-таки республиканские (читай – советские) пилоты дали образцовый пример работы по ближним тылам противника. Речь идет, разумеется, о хрестоматийном разгроме колонн итальянского корпуса под Гвадалахарой в марте 1937 года. Но мы не будем уподобляться ретивым «историкам», которые приписали летчикам разгром всего корпуса, конечно, этого не произошло и не могло произойти, хотя бы просто потому, что двум эскадрильям не под силу разгромить корпус в составе нескольких дивизий.
И тем не менее, когда 8 марта итальянцы начали наступление на Гвадалахару, первый удар им нанесли 8 бомбардировщиков СБ 1-й эскадрильи 12-й группы. Вскоре в район боев была переброшена 2-я эскадрилья, и совместно с самолетами Р-5 и истребителями И-16 они очень ощутимо потрепали тылы итальянцев. Оказалось, что армия, считавшая себя передовой, не озаботилась созданием даже самой примитивной ПВО своих частей, поэтому бомбардировки и штурмовки проводились совершенно беспрепятственно. К величайшему сожалению, и этот опыт советское командование не примери-до на себя, и летом 1941 года картина повторилась в точности, только теперь уже немецкая авиация столь же свободно расстреливала и бомбила наши резервы, выдвигающиеся к линии фронта.
Что же касается разгрома итальянского добровольческого корпуса, то заслуга в этом принадлежит, конечно, войскам республиканской армии, которые нанесли итальянцам встречный удар при поддержке танков с советскими экипажами. Авиация только заложила основу для успеха, но победу принесли все-таки совместные действия пехоты и танков.
Наши бомбардировщики СБ успели отличиться еще один раз, хотя теперь скорее уже со знаком минус. 26 мая 1937 года группа самолетов под командованием H.A. Острякова атаковала возле острова Ибица немецкий карманный линкор «Дойчланд», по ошибке приняв его за франкистский тяжелый крейсер «Канариас». Обычно наши историки пишут так, хотя на самом деле события развивались гораздо сложнее.
Еще 24 мая республиканские самолеты атаковали международную эскадру, осуществлявшую нейтральный патруль у берегов Испании, в порту Пальма-де-Мальорка. Ни один из кораблей не пострадал, но «Дойчланд» на всякий случай перешел в порт Ибица. Вечером 29 мая была замечена республиканская эскадра в составе 2 крейсеров и 4 эсминцев, и тут же со стороны солнца появились 2 бомбардировщика СБ, которые атаковали немецкий корабль. Летчики добились двух попаданий 50-килограммовыми бомбами, которые нанесли серьезные повреждения кораблю и непропорционально большие потери экипажу. Дело в том, что взрывы бомб вызвали большой пожар и сдетонировали боеприпасы для 150-мм орудий. В результате погиб 31 человек и 110 были ранены. Одновременно с атакой самолетов эсминцы республиканцев обстреляли карманный линкор и пошли в торпедную атаку. Лишь в самый последний момент удалось избежать трагической развязки. Поэтому решение немцев провести ответный обстрел порта Альмерия, кстати, военно-морской базы, а не рыбацкого поселка, как пытаются утверждать, выглядит совершенно оправданным.