Поезд на Правдинск идет без остановок
- -
- 100%
- +
Петя почти еженедельно приезжал на дачу и каждый раз наблюдал одну и ту же картину: бабушка Тоня бросала мужа на различные садово-огородные работы, которые он успешно выполнял. Речь его при этом оставалась бессвязной, он по-прежнему никого не узнавал. Однако это обстоятельство бабушку не смущало; казалось, она жила в отрицании и то ли верила, то ли делала вид, что верит, что с дедом все в порядке. Она разговаривала с ним, сажала в тень во время жары, переодевала, отгоняла слепней и комаров. В один из визитов Петя даже поймал себя на мысли, что такой дед ее устраивает больше, чем настоящий.
Лето пролетело быстро, но похороны вновь решили отложить: в сентябре играл свадьбу Петин двоюродный брат Леша. Смерть дедушки, несомненно, омрачила бы такое радостное событие. И потом, случись она, пришлось бы ждать сорок дней, а это значит, что все приготовления коту под хвост. Денег бы тоже пропало немало: вряд ли ресторан или ведущий вернули бы им залог. Кроме того, Женя хотел, чтобы дедушка лично порадовался счастью внука.
В день свадьбы дедушку нарядили в лучший костюм и посадили во главе стола. Гости по очереди подходили к нему, пожимали руку, чокались, хлопали по плечу. Петя с отвращением подумал, что, будь дед здоров, он бы никогда не позволил с собой так фамильярничать. Сейчас же он сидел в окружении гогочущих радостных родственников и казался беспомощным и потерянным. Никого из присутствовавших это не смущало – или они просто не замечали состояния деда.
В огромном, пошло украшенном цветами зале ресторана царило веселье. Похабные конкурсы чередовались безвкусными песнями, противным голосом отпускал остроты склизкий напомаженный тамада. Было душно, народ стремительно пьянел и все больше уходил в праздничный угар. В какой-то момент к Пете подсела полная женщина в леопардовом платье с пайетками. Ее лицо было ему смутно знакомо: то ли дальняя родственница, то ли подруга семьи. Дыша Пете в ухо ароматами лука и водки, она долго и путано рассуждала о том, как ему повезло с наследственностью, какие Лева с Тоней молодцы, как хорошо они выглядят в своем почтенном возрасте, особенно дедушка – сразу видно, что бабушка за ним ухаживает.
Слушать этот поток пьяных мыслей не было сил. Извинившись, Петя быстро встал из-за стола и стал искать дядю. Женя стоял у сцены, с довольным видом опираясь на колонку. Он давно снял пиджак, рубашка была расстегнута так, что виднелась волосатая грудь с блестящим большим золотым крестом. В руках Женя держал бутылку вина, из которой периодически отхлебывал. Увидев племянника, он резко обнял его за плечо и от души потряс:
– Ну что, Петька, классный праздник получился, да? Бабла вбухали немерено, но зато Леха с невестой довольны-ы-ы…
– Да, хороший… – ответил Петя, едва сдерживая злобу. – Дядя Жень, я вообще про деда хотел поговорить.
– Ой, Петь, давай не сейчас? Не видишь разве, свадьба, люди веселятся. Иди лучше потанцуй, познакомься с кем-нибудь. А потом обязательно все обсудим.
– Нет, я хочу сейчас. – Петя сбросил с себя дядину руку. Женя посмотрел на него с недоумением. – Когда вы собираетесь отпустить деда? В смысле совсем. Сколько можно держать его в таком состоянии?
– А что, он тебе мешает? – резко изменил тон Женя.
– Не мешает, конечно… но ведь он же как овощ! Это не жизнь!
– А тебе откуда знать, что жизнь, а что нет? У тебя еще молоко на губах не обсохло, а ты на такие темы рассуждаешь. Может, ему хорошо и он всем доволен, просто сказать не может.
– Я же вижу, что недоволен. Он потерян, не понимает, что с ним происходит.
– А я вот, представь, не вижу. Мне кажется, что все хорошо, и бабушке, и маме твоей, кстати, тоже. Так что пусть дедуля живет себе и нам на радость еще хоть сто лет. Чай, если закончится, я еще привезу – это не проблема.
– Но, дядя Жень…
– Все, свободен! – резко сказал Женя. – Не хочу больше на эту тему говорить, вопрос закрыт. Иди веселись или вали – мне все равно, главное, праздник нам не порть.
Петя буквально кипел от ярости. Дядю нужно было остановить, но один он с этим явно не справится.
Петин взгляд зацепился за маму. Она сидела за столом и весело болтала с кем-то со стороны невесты. Он подошел и тронул ее за руку:
– Можно тебя на секунду?
Мама извинилась и встала. Она явно успела выпить лишнего и слегка покачивалась.
– Что такое, Петенька?
– Ты знаешь, что Женя собрался деда и после свадьбы чаем поить?
– Да? Ну и хорошо, пусть он еще поживет. Ты же любишь дедушку? Значит, радоваться должен, а не возмущаться.
– Мама, но ведь он же зомби!
– Петя, не ори. Никакой он не зомби, просто слегка рассеянный. Это пройдет. И вообще, почему ты решил об этом сейчас поговорить? Давай дома все спокойно обсудим.
Петя молча развернулся и ушел в другой конец зала. Дальнейшее было как в тумане. Когда все отвлеклись на очередной конкурс, он подошел к Жениному стулу, на спинке которого висел пиджак, и осторожно вынул из бокового кармана ключи от машины. Сказав бабушке, что выведет деда на пару минут во двор подышать, он взял его под локоть и пошел к выходу.
После духоты ресторана прохладный сентябрьский воздух пьянил и кружил голову. Петя осмотрелся. Во дворе возле старого дядиного «Ленд Крузера» курила группа гостей. Стараясь казаться уверенным, он открыл автомобиль пультом и принялся усаживать деда на пассажирское сиденье. Один из курильщиков спросил, не Женина ли это машина. Петя ответил, что он племянник и его попросили отвезти деда домой. Это объяснение мужчин вполне удовлетворило, и они вернулись к своему разговору. Дед меж тем никак не мог как следует устроиться, Пете пришлось разворачивать его и заталкивать ноги в салон. Затем он долго не мог его пристегнуть. Наконец удалось продеть ремень как следует, щелкнул замок. Петя резко хлопнул дверью и побежал к водительскому сиденью. Трясущимися руками вставил ключ в зажигание и завел мотор. В эту секунду он увидел, как из ресторана выбегают Женя с мамой и тетей. Петя со всей силы вдавил педаль газа, и дядин джип, чиркнув боком соседнюю машину, с диким ревом выскочил с парковки на улицу.
Он боялся, что родственники бросятся за ним в погоню, но этого не произошло. Дядя был слишком пьян, отчима не было в городе, а остальные не умели водить машину. Вместо этого они принялись обрывать звонками его мобильный. Петя долго не брал трубку, но, заметив, что дед начал волноваться и ерзать от звука рингтона, все-таки ответил. Звонила мама. Ее голос дрожал.
– Петенька, сыночек, вернись, пожалуйста. Ты неправильно понял дядю Женю, конечно же, мы дедушку проводим, уже совсем скоро. Просто хотели, чтобы он успел Лешину свадьбу увидеть.
– Ну так все, он посмотрел уже. Довольны теперь?!
Послышалась возня, в трубке раздался голос дяди Жени: «Дай мне телефон».
– Петька, алло! Ну ты дал, конечно! – сказал он фальшивым задорным голосом. – Сразу видно, наш человек, гусар! Уважаю твою решимость, и даже машины не жалко. Ты извини, что я на тебя рявкнул, просто пьяный был, сам понимаешь, как бывает… Ты возвращайся, пожалуйста, дедушке просто через три часа надо чай уже дать, иначе мы его уже не спасем. А потом и поговорим спокойно, все обсудим.
– Вы его не спасли, а в куклу превратили и таскаете теперь, всем показываете. Был бы дед жив по-настоящему, он тебе в рожу плюнул.
Женя молчал. Петя чувствовал, как он злится, и это доставляло ему радость.
– Петя, не надо так. Мы все решим, только не увози его. Ты куда едешь-то вообще?
– Не знаю, – ответил Петя, повесил трубку и выключил смартфон.
Петя не врал, он действительно не знал, куда направляется. Решение похитить деда пришло спонтанно, он не продумывал дальнейшие шаги. Очевидно, что везти домой его было нельзя: там будут искать в первую очередь. Просто кататься по городу два часа тоже плохая идея. Женя вряд ли вызовет полицию, но что, если их остановят просто так, для проверки? Очень трудно будет объяснить гаишникам, почему он без прав в чужой машине с трупом. Впереди показался указатель – два километра до МКАДа. И тут Петю электрическим разрядом поразила внезапная мысль: он отвезет деда Леву в его родную деревню. Это будет достойным завершением пути, да и искать их там никто не будет.
Дороги были свободны, они проехали двести километров на север за два с половиной часа. Свернули на разбитую асфальтовую дорогу, потом на грейдер. Куски щебенки звонко стучали по днищу джипа. Вскоре за высокими кустами и ивами показалась погруженная в сон вечерняя деревня. Часть изб была брошена, но ближе к центру попалась даже пара новых кирпичных домов. «Наверное, дачники», – подумал Петя.
Он проехал деревню насквозь и остановился на краю оврага, внизу которого виднелось русло пересохшей реки. Петя помог дедушке выбраться из машины и осторожно подвел к росшей на обрыве сосне. Было видно, что силы его на исходе: каждый шаг давался ему с большим трудом.
Дед оперся о дерево и посмотрел вниз. Пете показалось, что его взгляд впервые за последние месяцы сфокусировался и обрел осмысленность.
– Правдинка, – внезапно произнес он название речки.
– Да, дедуль, Правдинка.
– Воды… принеси воды…
Сначала он подумал, что дедушка Лева хочет пить, однако тот упорно показывал пальцем на реку. Петя попытался убедить его, что воды там нет, но дед не хотел ничего слушать.
– Воды! Воды! – чуть ли не кричал он.
«Ладно, фиг с ним, проверю», – решил Петя.
Он сходил к джипу за дядиным термостаканом, быстро сбежал вниз. Старое русло поросло бурьяном, сорняки путали ноги, в лицо лез сухой камыш. Петя думал уже повернуть обратно, когда ботинок вдруг погрузился в мягкую грязь. Он прошел чуть дальше и увидел крохотный родник, тонкой струйкой вытекавший из глинистого берега. «Наверняка вода жутко грязная, – брезгливо подумал внук. – С другой стороны, какая разница. Что он, заболеет, что ли?»
Петя набрал воды в термостакан и поднялся обратно. Дед с неожиданной силой выхватил у него кружку и жадно выпил холодную мутную воду. Сделав последний глоток, он обернулся к внуку и сжал его в огромных медвежьих объятиях.
– Спасибо, Петька, – тихо сказал дед, и внук почувствовал щекой, что тот улыбается.
У Пети внутри словно сломался стержень, державший его все это время. Слезы буквально брызнули у него из глаз, моментально забился нос. Он разрыдался так, как не плакал с раннего детства. Всю дорогу он обдумывал, что скажет в этот последний момент, но сейчас все слова исчезли. Не вытирая слез, он крепко обнял деда, и тот едва коснулся его спины стремительно слабеющими руками.
Через минуту все было кончено. Дед обмяк, голова и руки повисли в воздухе, и лишь старая сосна удержала тело от падения. Петя осторожно опустил деда Леву на землю и положил лицом к реке. В лучах заходящего солнца поле за ней казалось красным, будто охваченным пожаром.
Сказка вторая: Мертвая царевна
В ней мы узнаем секрет долголетия советских вождей. До этой тайны много охотников, а значит, непременно найдется купец, который попытается ее разузнать и озолотиться. Вместе с таким не вполне чистым на руку дельцом мы и отправимся на поиски эликсира вечной молодости.
Плюх! Сверху на голову Георгия вылился поток ледяной воды. Он отпустил цепочку, деревянная кадка вернулась в исходное положение и тут же начала снова наполняться. Георгий поежился от холода и стал быстро растираться полотенцем. Кожа согревалась, ее приятно покалывало, в голове было пусто и свежо. Георгий решил, что на сегодня достиг искомого состояния и пора уходить, пока не перепарился. Он вышел из помывочной и, расплатившись с банщиком за простыню и чай, пошел одеваться.
Народу было мало, в бане царила приятная тишина. Георгий не был обременен офисной работой и предпочитал ходить сюда днем в будни. В раздевалке, помимо него, было только двое пенсионеров, пришедших попариться по льготному тарифу. Старички весело что-то обсуждали, и Георгий скорее от нечего делать, чем из любопытства, прислушался к разговору. В основном говорил полный мужик с лихим седым вихром на голове, а маленький бородатый дедок задорно покряхтывал и задавал наводящие вопросы.
– …я тут на выходных у сестры на дне рождения был, погудели нормально. Гуманно!
– Ишь ты… – одобрительно усмехнулся бородатый.
– Так вот, ее муж, Леха, мне под газом такую байку рассказал, закачаешься!
– И о чем же?
– Машка-то, главное, на него все шипела, мол, ты расписку давал, а я ей: «Ша, не лезь, это зять мой родной, имеет право по-родственному поделиться!» В общем, Леха сам из-под Тулы, почетный шахтер или что-то в этом духе. До сих пор руки черные и кашляет как заведенный. Ну так вот, он рассказал, что накануне Олимпиады они у себя в шахте пробили пласт и зашли в огромный купол.
– Это как, значится?
– Типа пещеры что-то, наверное… Но с большим сводом. Леха сказал, как в соборе. В общем, зашли они в этот купол, а там гроб стоит! Глубокий такой, типа саркофага, только прозрачный. Прикинь? Они поближе подошли, фонарями посветили и увидели, что внутри у него розовая жидкость, а в ней девушка лежит, как живая.
– Голая?
– Может быть, и голая… Наверное, голая. Да не перебивай ты, старый извращенец! Короче, сообщили они начальству. Сначала позвали ментов, те, понятное дело, пещеру оцепили, но только репу почесали: девушка эта ни в каких базах не значилась – ни в пропавших, ни в погибших. При этом красивая, как из сказки, и коса у нее русая, метра полтора и толщиной с батон!
– Ну прямо уж с батон…
– Слушай, за что купил, за то и продаю. Какая вообще разница, какая у нее коса? Ладно, значит, приехали к ним ученые из Пущина. Долго что-то измеряли, воду в пробирки набирали, но тоже ничего толком не поняли. Говорят, могила древняя, чуть ли не тысячелетняя, но, чтобы исследовать, надо тело перевезти в лабораторию. Ну а как ее из шахты-то вытащить? Решили вроде как по частям – отдельно гроб, отдельно бабу, отдельно жидкость. И вот тут-то чудеса и начались: как только воду откачали, девушка начала гнить прямо на глазах! Еще чуть-чуть, и от нее бы вообще ничего не осталось, только пыль. Хорошо, кто-то быстро сообразил, что розовую жидкость надо обратно залить. Как только так сделали, она сразу бац – и восстановилась! Как будто и не было ничего! Ты прикинь, Михалыч?!
– Мистика, едрена вошь! – одобрительно крякнул старичок.
– Вот-вот! Ну после такого, понятно, за дело взялись уже чекисты. Шахту опечатали, царевну эту вместе с гробом вытащили и с кортежем милицейским увезли.
– Куда?
– В смысле куда? В Москву, конечно, куда же еще.
– Ого! А в Москве что?
Полный слегка замялся:
– Ну, тут зятек мой точно не знает, конечно… Но, по слухам, отвезли ее в секретный институт, который номенклатуру обслуживал. Хотели, значит, им вечную жизнь даровать. Но, судя по тому, что они вдруг стали все помирать как мухи, не очень-то получилось. Ну, ты помнишь, Михалыч?
– Конечно, помню: Брежнев, Андропов и третий, как его…
– Вот-вот, один за другим. Правда, в гробу все вожди выглядели отлично. Я слышал, они до сих пор в могилах лежат как новенькие.
Старички ехидно засмеялись.
– Так, а с бабой-то что? – спросил Бородатый.
– А пес ее знает. Может, до сих пор экспериментируют или спрятали в хранилище каком-нибудь. Я тебе одно могу сказать: даже если они что и откроют, простым людям хрен что перепадет. Сами по сто двадцать лет будут жить, а к таким, как мы, подход один: до пенсии дожил – изволь помереть, чтобы государство на тебя, не дай бог, лишнюю копеечку не потратило.
– Это точно…
– Ладно, ты как там, обсох? Пойдем, что ли?
Собеседники неожиданно шустро для их возраста оделись и, о чем-то весело хихикая, вышли из раздевалки. Георгий словно вынырнул из забытья и тоже стал торопливо собираться. Подслушанная история так его захватила, что он едва не забыл в шкафчике часы – пришлось вернуться за ними из гардероба уже в куртке и шапке.
Стоял холодный март, ветер нес по улице Усачева хлесткую поземку. Георгий поднял воротник и пошел в сторону метро. Пересекая пустынный парк Трубецких, он думал о таинственной девушке. Уж больно история была похожа на сказку о мертвой царевне или какую-нибудь байку из интернета. С другой стороны, часть про пущинцев и секретный институт показалась ему любопытной.
Георгий уже много лет зарабатывал на жизнь тем, что находил и продавал заказчикам различные исторические артефакты. Когда-то давно он начинал простым черным копателем, специализировался на наградах и знаках отличия. Искал царские, французские и британские ордена и медали в Крыму, немецкие – по калужским и новгородским лесам. Советскими, разумеется, тоже не брезговал, но за них платили меньше. В целом бизнес был малоприбыльным и рискованным: пару раз Георгия сильно били конкуренты, потом явно по чьей-то наводке поймали менты, и он едва отделался условным сроком. Вступать в банду он не хотел, а одному работать становилось опасно. Да и ценные трофеи попадались все реже. Георгий уже думал совсем бросить торговлю древностями, но жизнь неожиданно сама подсказала ему выход.
Парадоксальным образом он довольно быстро сдружился с участковым, к которому еженедельно приходил отмечаться. Возможно, этому способствовала внешность Георгия: он был сухим, низкорослым, с мышиным лицом – словом, казался слабым и не вызывал опасений. Как-то раз во время очередного визита участковый пожаловался ему на нового начальника райотдела, дескать, уж больно лют, всех в страхе держит, что ни день, то головы летят. У полковника этого должен был скоро быть день рождения, и все подчиненные от мала до велика ломали головы, что бы ему такое подарить, чтобы задобрить. Георгий понял, что это его шанс, – записал фамилию начальника и обещал подыскать что-нибудь. Дальше дело было нехитрое. Он навел кое-какие справки по своим каналам и выяснил, что полковник увлекался мистикой и эзотерикой. Прошерстив известные ему скупки, Георгий смог относительно дешево приобрести веер Блаватской из коллекции умершего артиста. Пришел в следующий раз отметиться и с показной неловкостью передал его участковому бесплатно в «знак дружбы и доверия».
Расчет оказался верным: начотдела быстро выяснил происхождение подарка и позвонил Георгию. С тех пор отмечаться он больше не ходил, а Александр Петрович (так звали полковника) стал его самым крупным и стабильным покупателем. С годами он надел генеральские погоны и дорос до начальника УВД по округу. Пропорционально увеличились и запросы: каждый раз полковник требовал от Георгия все более уникальные артефакты. Сушеной человеческой головой из Амазонии или тибетской колотушкой из кости девственницы его уже было не удивить. С другой стороны, и платил он тоже щедро, порой Георгий мог полгода прожить на деньги с одного его заказа.
Другие клиенты Георгия тоже были преимущественно силовиками, что помогало избежать проблем с законом, когда артефакт был не совсем «чистым». Правда, вкусы у них были значительно тривиальнее: в основном все хотели предметы, связанные либо с НКВД и Сталиным, либо с нацистской Германией. Некоторые умудрялись сочетать эти интересы. Георгию особенно запомнился заказ на «именную» пулю, которой застрелили Ягоду.
В ходе своих поисков Георгий узнал много о жизни советской элиты, в том числе и про эксперименты по продлению жизни вождей и членов Политбюро. Заказов на эту тему не было, поэтому слишком глубоко в нее он не погружался, но все же исподволь интересовался. Не раз он натыкался на информацию о секретном Институте долголетия, имевшем филиалы на всех основных курортах СССР. Он знал, что НИИ внезапно и стремительно закрылся в восьмидесятые накануне перестройки, однако информация о нем была обрывочной и о причинах закрытия никто не писал. История с хрустальным гробом, если абстрагироваться от ее абсурдности, как будто становилась утерянным звеном, объяснявшим печальную судьбу института.
Придя домой, Георгий снял куртку, бросил в углу банный баул и сразу пошел к компьютеру. Соскучившаяся кошка потерлась о его ногу и начала мяукать, он на нее шикнул. Сначала Георгий прочитал всю скудную информацию об институте, что нашлась в открытых источниках. Затем, приняв необходимые меры предосторожности, зашел на закрытый форум торговцев документами. Георгий разместил запрос по институту и ушел на кухню варить кофе. Час спустя он вновь зашел на форум: ответов не было. «Видимо, это все просто дурная фантазия, – подумал он. – Надо меньше слушать банную болтовню». Он хотел было удалить запрос, но мучившее его смутное предчувствие не дало этого сделать. Георгий решил подождать до утра. Пока же занялся поиском фуражки Николая Ежова для одного из высокопоставленных чекистов. Проверенный поставщик прислал ему фотографии. Предмет был в отличном состоянии, правда, цену продавец заломил неприличную, маржа Георгия получалась совсем маленькой. Впрочем, время у него было, поэтому он решил поморозить торговца, чтобы тот стал посговорчивее и сделал скидку.
Выпив коньяка и оставив телевизор еле слышно бормотать, Георгий завалился спать. Проснулся он ближе к полудню от настойчивого мяуканья голодной кошки. Болела голова. Георгий тяжело поднялся с кровати, нащупал тапочки и побрел насыпать корм. Умывшись, он выпил таблетку цитрамона, заварил кофе и подошел к компьютеру. На форуме для него было одно новое сообщение. Он был уверен, что это сдался поставщик фуражки, но внезапно оказалось, что ответ пришел по запросу об институте. Георгий почувствовал приятное волнение – хороший знак, это чувство обычно посещало его перед большой удачей. От волнения и похмелья слегка дрожали пальцы. Открыл сообщение: некто под ником BookWorm17 утверждал, что у него есть часть архива института за 1977–1982 годы, якобы он вынес их из заколоченного здания института. «Это ты, конечно, привираешь, – подумал Георгий. – Наверняка выкупил за копейки у какого-нибудь бывшего сотрудника, а теперь продаешь подороже». Цена, впрочем, была приемлемой, фото образцов документов выглядели достоверно. Георгий посмотрел историю продаж анонима: все чисто, никого не кидал. Он написал, тот быстро ответил. Поторговавшись чисто из принципа, Георгий договорился о месте передачи и перевел нужную сумму в криптовалюте.
Архив условились оставить в гараже на окраине промзоны на юго-востоке столицы. Георгий хорошо знал это место. Когда-то давно город выкупил эти гаражи у собственников, чтобы построить эстакаду, но потом планы изменились. В итоге гаражи стояли пустые и тихонько ржавели. Место было безлюдным и пользовалось популярностью у продавцов из даркнета – он уже не первый раз приезжал туда забирать свои покупки.
К четырем часам дня Георгий подъехал к гаражам на своем стареньком джипе. На всякий случай прошелся туда-сюда по проезду – никого, только пробежала, поджав хвост, лопоухая дворняга. Подошел к нужному гаражу и осторожно потянул на себя дверь. Та с лязгом отворилась. Георгия передернуло – так сильно этот резкий звук контрастировал с окружающим снежным спокойствием.
В гараже было темно и сухо. Георгий посветил телефонным фонариком и обнаружил в дальнем углу две заклеенные скотчем картонные коробки. Надев перчатки, он осторожно надрезал клейкую ленту канцелярским ножом. Внутри лежали серые советские папки с документами. Быстро пролистав одну и увидев печать института, он положил папку обратно. Архив оказался тяжелым, поэтому Георгий подогнал машину прямо к боксу и не без труда закинул коробки в багажник. Захлопнув железную дверь гаража, напоследок еще раз осмотрелся и уехал.
Дома коробки первым делом облюбовала кошка, которая тут же залезла на одну из них. Георгий выгнал ее и от греха запер архив в спальне. Переодевшись и заварив себе крепкий кофе, он выложил документы на стол и приготовился работать. Кошка тем временем была сама не своя. Сначала она долго орала, требуя впустить ее, а когда Георгий не выдержал и открыл дверь, ринулась к папкам и принялась кататься по ним с диким мурчанием, словно напилась валерьянки. Он думал снова ее прогнать, но потом решил, что пусть уж лучше кошка играет, чем кричит, и углубился в чтение.
Как обычно и бывало с такими покупками, бо́льшая часть документов оказалась бумажным шлаком: протоколы собраний, заседаний парткомов, накладные на заказ пробирок и расходных материалов. Георгий уже думал, что зря потратил деньги, но ближе к концу первой папки наткнулся на нечто любопытное. Это был доклад замдиректора А. В. Персикова на одной из закрытых конференций, прошедшей накануне закрытия института. В докладе говорилось о провале проекта «Эликсир». Часть текста была вымарана, но по оставшимся фрагментам Георгий понял, что ученые экспериментировали с некоей субстанцией и некорректно интерпретировали результаты своих опытов. Деталей в докладе не было, но профессор Персиков с чувствовавшейся даже через сухой текст стенограммы горечью сообщал, что действие «Эликсира» наиболее устойчиво на мертвых тканях, в то время как для живых тканей он дает яркий, но краткосрочный положительный эффект. В перспективе его применение приводило к разрушительным последствиям для организма, особенно пожилого.