Змеиное проклятье

Мощно оттолкнувшись ногами Сергей боднул оборотня в сравнительно мягкий живот. Боднул мощно, не думая о том что может сломать шею. Ударил со всего веса, и хотя и весил гораздо меньше чем монстр, удар таки достиг своего.

Шея выдержала, в голове и так плавал туман, и ничего нового в ней не образовалась, а вот чудовище покачнулось, зашаталось

И тут приезжий обхватив мохнатое туловище руками, обрушил таки его на снежный покров пола.

Мучительно медленно тяжелая масса начала заваливаться. Так падает столетний дуб, крепко вцепившийся толстыми корнями в землю.

Он заваливался-заваливался и наконец тяжело рухнул, и взвилась вокруг него тонкая снежная пыль.

– Аааааа!!! – заорал оборотень неожиданно, а вместе с его диким воплем до Серегиных ушел дошел странный резкий звук. Словно прорвали кусок толстой грубой ткани.

Вой оборотня перешел в визг, а Сергей по-прежнему сдавивший его руками увидел как из пасти рта чудища хлестанул в потолок фонтан желтоватой, гадостно воняющей крови чудовища. Оборотень бился в судорогах, агонизирующе орал, огромная мохнатая лапа зацепила Сергея и отшвырнула словно пушинку к обледенелой стене. Чудовище яростно извивалось, но с каждой секунду судороги слабели, и теперь было видно, как из под шеи змея растекается гниловатая парящая лужа жидкости.

– Ииииии! – провизжал монстр и захлебнулся. И затих, лишь слабеюще простучало по полу, то, что должно было быть хвостом народившегося змея.

Серега лежал под обледенелой стеной, от которой несло холодом и как ему казалось, умирал. Впрочем, иначе мало кому покажется, измордуй его так как Сергея. Внутри все горело, оба глаза заплывали но все-таки самым омерзительным было именно то ощущение медленно закрадывающегося в организм холода, вытесняющего последние частицы жизни.

Холод, тьма, энтропия.

Пару слов о монстре, только что испустившего дух, в трех шагах от скрючившегося у стены Сергея. Оборотень стал жертвой собственной неосторожности. Прячась в темной нише от идущего следом Сергея, бывший селянин уронил с ветхого стола огромное глубокое блюдо сделанное из хрусталя, очень кстати дорогое, гордость бывшей хозяйки этого дома, ныне лежащей окоченевшей на кухне.

Звон именно этого блюда слышал Серега пробираясь по холлу. Да блюдо разбилось, на три огромных куска, направив к небу образовавшиеся острые как кинжалы края. На эти то хрустальные ножи более тридцати сантиметров длиной и навалился всем своим немалым весом оборотень. Он напоролся не на один или два, а на все три острейших осколка, которые вошли ему в спину и шею. Сергею еще сильно повезло, что какой ни будь осколок не пробил тело мутанта насквозь и не поранил его самого. Что ж, следите за чистотой в доме.

Грохнула входная дверь и в прихожей затопали торопливые шаги. Показался колеблющийся, но такой яркий казалось свет керосинового фонаря. Изумленные голоса, затем в проеме комнате неожиданно появилось изумленное лицо Лапникова. В одной руке он крепко сжимал свою двустволку, а глаза шарили в поисках опасности. Тут он увидел Сергея, лежавшего в скорченном виде, но не обратил внимания, видно приняв за труп, каких много в пустых домах. Понял это и Серега, и поэтому он чуть двинулся и выдавил из себя слабый хрип:

– Лааа…

Лапников повернулся, глаза у него вытаращились, и он испуганно выдохнул:

– Оох. – и почти побежал к Сереге, в комнату вслед за ним ввалилось еще трое селян, которые стразу остановились нацелив ружья на бездыханный труп оборотня.

Когда Лапников уже наклонился над ним Сергей вяло пробормотал себе под нос:

– А пораньше было нельзя?

Следом за этим он отключился.

Тишина, темнота. Во тьме, измученный разум бился и взывал к свету. Сколько так может продолжатся? Который раз его ввергают в эту тьму, в котором лишь подсознание единственный собеседник и советник? Второй? Третий? Сколько надо бить человека чтобы сломать его? Сколько надо мучит рассудок. Чтобы и он сломался. Сергей оказался крепок, а может это сивер в очередной раз помог, развел малость своим присутствием темноту кошмаров.

Приезжему снился сон. Он стоит на голой равнине, а позади стена, что тянется до самого горизонта. А в стене – исполинских размеров ворота, наглухо закрытые на прочнейший сосновый засов. Серега смотрит на них и понимает что это за сон, и страх толстым вязким потоком вливается в душу. Да, вот он этот кошмар, он здесь, столько лет мучивший его. Серега отупело смотрит на ворота и ждет неизбежного.

И вот оно! Дикий рев за воротами, что-то тяжелое бродит за ними, ищет малейшую щелочку чтобы прорваться внутрь. Ему надо только одно, просочиться внутрь и добраться до человека стоящего в изумлении. Сергей чувствует эту ненависть, что изливается на него из-за дощатой стены. Рев становится громче, и удар, тяжелый и мощный, обрушивается на крепкие створки. Страшно, Сергей видит, что ворота все-таки не выдержат и страшилище прорвется внутрь. Надо бежать!

Приезжий разворачивается и бежит, бежит в поле, но ноги вязнут и высокая отдающая прелью трава цепляется за ноги, останавливается. За плечами удары снова и снова падают на дверь, и та скрипит, почти уже разваливается, расходится по бревнышку.

И вот с последним ударом бегущий слышит, как двери слетают с петель. Сергей знает, как сделать, чтобы кошмар прекратился. Он поворачивается и остановившись глядит на падающие ворота. Сейчас, сейчас сон прервется, спасая сознание, от увиденного.

Но сон не прерывается, нет, и с крайним ужасом Сергей видит свой страх, что пролезает в пролом в воротах. Это не страшный шипастый, тяжелый носорог динозавр.

Это Щербинский.

И он проходит в ворота и глаза у него светятся страшным багровым огнем. Щербинский открывает рот, обрамленный шевелящейся бородой и ревет:

– Я иду! – и снова. – Я идуу!

Сергей очнулся, и с горечью осознал что вернулся снова в этот ужасный циничный мир, где над человеком издеваются как хотят, где деревня скрыта под колпаком и нет прохода свету нет, и где в любой момент можно обратиться в змею

– Очнулся – сказал незнакомый голос.

Сергей приоткрыл глаза, и тут же к нему вернулось мироощущение, а также дикая головная боль, и разнообразный набор болей по всему телу. Свет хлестнул по глазам и пришлось их снова закрыть. Некоторое время полежал так, затем все-таки снова приоткрыл их, и щурясь. Узрел над собой побеленный потолок трещинах.

– Аай… – простонал он, но глаза приоткрыл еще больше, и обшарил ими помещение.

По крайней мер так можно отвлечься от боли, что терзала казалось все тело.

– "Круто он меня" – промелькнула мысль.

Он лежал похоже на кушетке, а вокруг находился некий кабинет, достаточно светлый, хоть и освещаемый сейчас двумя керосинками, письменным столом из ДСП и беленым шкафчиком из металла напротив.

У кушетки стоял стул а на стуле сидел некий тип, старенький с седой козлиной бородкой. Один он был в некий белесый балахон.

– Сивер? – спросил Серега, хотя то что вышло изо рта было весьма искаженно.

– Нет, нет. – Отозвался субъект. – Не знаю кто такой Сивер, хотя мне кажется это его статуя стоит в нашем музее. Я доктор. Доктор Тимаго, в общем то я оказал тебе первую помощь.

А правильно, и балахон на типе, похоже докторский халат.

– Значит, – сказал Сергей, – меня вытащили?

– Вытащили, – согласился доктор, – а то бы неминуемо замерз.

– А где Лапников?

– Ждет в другой комнате, пригласить?

– Давайте.

Тимаго ушел в комнату напротив, а Сергей попытался приподняться, удалось, несмотря на то, что голову снова заволок туман. Видимо его состояние не так уж и плохо. Полминуты он созерцал мутными глазами докторский кабинет, а потом обессилено привалился к стене.

Вернулся доктор, а с ним Лапников с собакой. Вид у него пожалуй стал повеселее чем раньше.

– Живой! – сказал он, – слава богу, мы уж думали, что тебя не донесем. Все-таки ты вернулся! Теперь мы прорвемся!

– Чего вдруг оптимистом таким заделался?

– Так ведь вернулись. Тебя вот спасли. Такого зверя в одиночку завалил.

Сергей неожиданно понял что Лапников против обыкновения называет его на ты. Нет, изменился журналист.

Сергей воззрился на доктора:

– Сильно он меня?

– Змей то? Ну вообще жить будешь.

– В смысле.

– Множественные кровоподтеки, вывихнуты пальцы правой руки, пара трещин в ребрах, я их перетянул, так что ничего, оба глаза затекли, ну это ты и сам понял, нос сломан, печально но факт. Я как мог его выправил, так что внешне это не отразиться. В сущности ты очень легко отделался, при таких ударах, все обычно кончается сотрясением мозга. А у тебя нос.

– Мои мозги уже сотрясли так, что больше нельзя. – Улыбнулся Сергей, и моргнул глазами от острой вспышки боли в голове.

– Затылок разбил, это да, – продолжил доктор, – но тоже только ссадина. – Затем глянул на Лапникова и спросил. – Ну что. Второго звать?

– Зови. – Кивнул Лапников.

– Эй ты! Давай сюда! – крикнул Тимаго в дверной проем.

Оттуда послышались шаги и в комнату вошел… Леонид!

– Ну что? – сказал он. – Живой?

– Леонид! -воскликнул Сергей. – Да ты здесь!

– Здесь, – подтвердил тот, – и даже много чего узнал.

– Но как…

– Очень просто, ну слушай и изменился ты, не узнать.

Сам историк выглядел по-прежнему, только на лбу красовался малиновый синяк, да волосы были всклокочены и стояли дыбом.

– Еще бы, – сказал Серега с горькой усмешкой. – Не каждый раз тебя так мордуют!

– Да нет, дело не в том, ты прямо постарел лет на десять, не меньше!

– Уж на десять…а где папка?!

– Тут она, – сказал Лапников, – я ее поднял в доме, когда этот…это издохло.

Серега отодвинулся от стены, снова взглянул на Леонида, тот стоял и ухмылялся подле Лапникова, оба чем-то неотличимо похожие. Может быть потому что у обоих бороды? Только у Леонида она черная, а у журналиста рыжеватая. И оба смотрят с хитрым прищуром.

– Даже не вериться что ты здесь. – Произнес Серега. – Искал значит меня?

– Искал. – Сказал Леонид все с тем же ухмылом.

– Что ты все улыбаешься?

– А чтоб с ума не сойти. – Ответил непринужденно историк.

Сергей потряс головой и ему показалось, что внутри что-то зазвенело перекатываясь, все вернулись, Леонид как-то оказался здесь. Как раз его и не хватало в последнее время, есть по крайней мере хоть один здравомыслящий человек теперь в Черепихово. Приезжий уставился на Леонида мутным взором и вопросил:

– Ты как, знаешь все?

– Мне встретился по дороге странный тип по имени Сивер, он назвался воеводой русского войска бравшего село в четырнадцатом веке.

– Это он и есть, верь на слово.

– И он рассказал мне такой бред, в который я никогда бы не поверил, не наблюдай за нами в это время тридцать волков, которые не смели к нему подошли.

– А еще он светился.

– Да, еще он светился. Остальное он тебе тоже рассказал.

– Рассказал, – странным тоном произнес Леонид, – и это тоже в некотором роде правда.

– Правда. – Произнес доктор Тимаго и после этих слов обратился в змею.

Улыбка Лапникова поблекла, Леонид вытаращил глаза, а Сергею неожиданно захотелось заплакать. Среднего размера змейка печально поглядела на них со стула, а затем скользнула в темноту за дверью. На стуле остался сиротливо лежать белый халат.

– Ооох… – сказал Леонид, а Лапников пожал плечами:

– Минус один. Итого в деревне осталось шесть человек, плюс трое приезжих.

Серега, наконец собрался с силами и встал, поддерживая себя об стену. Голова на миг закружилась, но он удержался на ногах.

– Так, – сказал приезжий, – раз нас снова трое, хоть немного и в ном составе, не мешало бы сосредоточится и на деле. – так все тебе рассказал Сивер?

– Да. – Сказал историк. – Все. Вплоть до твоих скитаний по лесу.

– Ну это он мог бы и не писать. Дайте мне папку, необходимо посмотреть обряды.

– Обряды? Какие обряды?

– А говорил что все рассказал. Сивер намекнул мне что отгадка кроется в древних обрядах племени Лемех.

– Ах обряды, – протянул Леонид, – в папке твоей обрядов нет.

– Как нет? А зачем же я тогда…

– Ну, не знаю. В Ярославском архиве я все-таки побывал и вынес оттуда помимо прочего именно описание старинных обрядов язычников.

За стенами дома доктора что-то отдаленно громыхнуло. Дальний раскат грома может быть, или еще что ни будь.

– Что же за обряды? – спросил Серега поморщившись, перетянутые ребра болели, а дрался получается напрасно.

Приезжий еще раз оглядел друзей. Оба держаться спокойно, невозмутимо, словно не обратился у них на глазах человек в змею только что. Человек все-таки ко всему привыкает, даже к этому. Только потом становится черствым, и не обращает внимания на боль ближнего. Такими возвращаются с войны, когда люди умирают совсем рядом. Или из деревни Черепихово, как не дико это звучит. Что ж, чувственное отупение тоже в своем роде защитная реакция.

Гром громыхнул поближе, словно собиралась простая летняя гроза, что не редкость в это время, если только нет снега. Эх, порой хочется даже такую грозу, лишь бы развеять ледяное омертвение этого края.

– Обряды, – сказал историк, – обрядов много, но нам надо специальный, можно сказать самый закрытый. Нам надо ритуал инноодушевления.

– Вот ведь бред, – встряхнул головой Лапников, – ты сам то хоть понял что сказал.

– Понял. – Спокойно ответствовал Леонид. – Не только в христианстве были ритуалы изгнания бесов. У древних угоров тоже было нечто подобное.

– А ты считаешь что у нас тот самый случай? – спросил Сергей.

– Тот самый. Мы имеем дело с вселением в неодушевленный предмет. В камень. И пусть мы не знаем что вселилось, мы имеем на вооружении универсальный обряд.

– И какой же?

– Все очень просто, и… – историк на мгновение замялся – в одной позиции довольно сложно. Видите ли, для того чтобы изгнать змея из камня необходимо зарубить острым железом, недавно обращенного оборотня.

– В смысле, оборотня.

– В том смысле, что надо убить бывшего жителя этой деревни.

Настала тишина. Леонид внимательно посматривал на остальных, ждал ответа. Лапников опустил голову и елозил взглядом по полу. Сергей казалось снова впал в забытье, от боли. Вид у него действительно был страшненький, с этими заплывшими глазами, жуткими фиолетовыми кровоподтеками на лбу и на скулах.

Разряд грома ударил прямо у них над головой так, что с потолка посыпалась обильно штукатурка, а справа по стене пролегла легкая трещинка.

– Ладно, – тихо сказал наконец Сергей, – нам необходимо пролить кровь оборотня. Пролить на камень. Оборотень. Змей, когда-то был человеком, как и мы сейчас. Но обратившись в змею, он отдал свою душу в жертву Снорунгу. То что осталось лишь змеиная оболочка, то есть уже не человек. Для человека это означает смерть.

– Интересно, а как ты умудрился остаться при своем, хотя был змеей. – Встрял Лапников.

– Не подозревай, – ответил Сергей, – мне помог Сивер. Я кроме всего прочего не участвовал в создании того черного супермонстра. Если то что осталось после обращения больше не человек, то мы сможем это сделать. Мы поймаем оборотня и убьем его.

– А если… – начал журналист и затих.

По соседней стене разлился беловатый яркий свет и в грязных серых обоях проступило лицо. Лицо было с белоснежной бородой, оно оглядело присутствующих и остановилось на Сергее.

– Побили? – спросил Сивер.

– Причем напрасно. – Ответил Серега. – Здравствуй воевода, что желаешь?

– Желаю сказать, что нашел Щербинского.

– Как?! И что же с ним?

– Он обратился в змея. – Произнес старый воевода со вздохом.

– Это мы предполагали. Что же тут нового. Ты ведь не сможешь вернуть его?

– Не смогу. Но он обратился не просто в змею. Он обратился в летающего змея.

– Это как тот, что мы вспугнули у Дворца Культуры?

– Больше. Этот размером с дом, красные крылья, тяжелые чешуи, и четыре лапы с когтями. Летает и временами дыхает огнем.

– Это как это огнем? – удивился Лапников. – это что же за змей такой? Это же дракон какой то! Сивер, да это не может быть правдой. Я понимаю змея, но дракон!

– Дракон есть, – сказал сивер громко – и вы в этом сейчас сами убедитесь, потому что он вылез из пруда пол часа назад и сейчас начнет кружить над селом. Я поэтому и пришел, чтобы предупредить.

Серега оттолкнулся от стены и встал. Сивер нес бред, который в очередной раз норовил стать правдой. Снова громыхнуло у них над головами.

– Бегите отсюда! – крикнул Сивер. – бегите прочь и прячьтесь в каком ни будь подвале, где он вас не достанет.

– А почему именно нас?

– Да потому что в деревне больше никого не осталось!

Громыхнуло. Сивер исчез, а на его месте стена и часть крыше неторопливо обрушились и явили взору трех находившихся внутри людей темные небеса. С виду пустые, но потом они различили нечто, парящее почти в облаках. Тяжелая черная масса, вырисовывающаяся на фоне вспыхивающих временами зарница. И масса эта неторопливо взмахивала крыльями. Затем крылья на миг застыли и вниз с неба обрушился ослепительный огненный водопад, заливший собой два окрестных дома, где что-то глухо взорвалось и полыхнуло. Под ухом Лапников заорал.

– Боже! Да это же напалм!!!