Марс наш

Больше всего на свете он боялся тогда срыва, каких-нибудь махинаций или ещё чего.

Выискался бы опять энергичный младореформатор, недалёкий и тупой, и заморозил бы весь проект.

Но нет, дело довели до конца, и отправился «Гагарин», первый в мире ТМК, в полёт.

А ещё через три месяца Николай задыхался от волнения, наблюдая, как фигурки в серебристых скафандрах смешно подскакивают на оранжевом песке и поднимают в тускло-розовое небо Марса российский триколор.

Ей-богу, сотни президентских инаугураций стоила одна эта прямая трансляция с «Красной планеты»!

Ибо большего заряда патриотизма и гордости за державу было не передать.

После выпускного Коля Воронин решил поступать в Высшую Школу Космонавтики, но не получилось, и его забрали в армию.

Отслужил срочную, «задержался» по контракту – решил свой подъём на орбиту начать с военного аэродрома.

Года через три поступил в лётное училище, а в 2027-м младший лейтенант Воронин прибыл для дальнейшего прохождения службы на базу Камрань.

Уже на следующий год ему, лейтенанту, пилоту «МиГ-55», принимавшему участие в гашении «горячей точки» на Парасельских островах, прислали анкету.

Он её старательно заполнил (с громко бьющимся сердцем) и отослал.

Пришло время, и старлея Воронина вызвали в Королёв. Комиссия была строга, но в отряд космонавтов Николай попал-таки.

Тренировался и учился на командирском факультете ВШК.

В первый свой полёт Воронин отправился на «Клипере-С1М» – доставил груз на Спу-1 «Гардар», новенький, чисто русский орбитальный завод, загрузился готовой продукцией, и перевёз на китайскую станцию «Тяньгун».

Мечтал он, правда, о межпланетных путешествиях, но даже на Луну слетать никак не удавалось – и Полярную базу выстроили без него, и облёт Венеры не предусматривал его участия, и 4-я марсианская экспедиция обошлась без капитана Воронина.

И 5-я, и 6-я…

«Титов» ещё не стартовал тогда, но список экипажа был известен – Воронин в нём не значился даже дублёром.

Но Николай умел надеяться. Терпеть, работать за троих, и ждать.

И дождался…

Забывшись на часок, Воронин проснулся от боли в боку.

Пуля не задела кость, не коснулась требухи – прошла навылет сквозь мышцу, и застряла в оболочке скафандра.

Третьи сутки минули после нападения «Энтерпрайза».

Связаться с Землёй пока не удавалось, просто руки не доходили до сборки антенного устройства.

Забот и без того хватало.

Кое-как им удалось загерметизировать почти весь МОК.

Ашот приволок пятнадцать баллонов с жидким кислородом.

В каждом было по паре вёдер.

Это триста тысяч литров живительного газа, которого им хватит на месяц.

Пищевых рационов – ну, просто завались, для «зимовщиков» на Марсе их везли тонны, а вот воды…

Воды было мало. Очень мало.

Пока ещё их спасал регенератор, каждый день отцеживавший из атмосферы и мочи по два стакана на каждого, но всё идёт к тому, что даже эту скудную «пайку» придётся урезать до трёхсот миллилитров в сутки, а потом и до двухсот.

Так что чудесная возможность сдохнуть от жажды у них имеется.

Правда, есть НЗ – глыба льда, что покоится в негерметичном отсеке по соседству, но это на чёрный день.

Воронин усмехнулся.

Можно подумать, сейчас светлый…

Зашипел шлюз, загрюкали подковки.

Подолян стащил шлем, и смущённо улыбнулся.

Ашоту, здоровому, было неловко, что раненый товарищ вынужден подменять его на ВКД.

Но больше-то некому. Царёв и так по две смены отбарабанил…

– Встаю, – сказал Николай, покидая спальник, висевший на переборке.

– Я там прихватил кое-где, – заторопился Подолян, – надо только проварить, как следует.

– Сделаем, – кивнул Воронин, сдерживаясь, чтобы не застонать.

Благо, что невесомость, и не надо ходить.

Но, всё равно, двигаться, не беспокоя раненный бок, не получалось.

То изогнёшься, то наклонишься – и как резанёт… Уф-ф!

– Генка где?

– Они с Зайцем кабели протягивают.

– Понятно.

Нацепив гермошлем, проверив давление воздуха в баллоне и зарядку аккумуляторного пояса, Николай оттолкнулся здоровой ногой, и поплыл к кессону.

Отшлюзовался. Перехватился.

Космоскаф Царёв не тронул – оставил «ходячим больным».

Воронин усмехнулся. Болезный…

За СПК Николай почти не держался, одной ногой цепляясь за фиксатор.

Почему-то лишь теперь, когда его корабль поневоле забрался в Пояс Астероидов, Воронин ощутил, что он в мировом пространстве.

К этому времени Земля ужалась до яркой голубой звезды, Луна и вовсе за искорку сходила, одно только Солнце палило тем же шаром горящей материи.

Но и оно не воспринималось сейчас, как солнышко – нет, то был жёлтый карлик в полыхающей мантии, косматый от протуберанцев, бросающий в толпу планет полные пригоршни протонов и нейтрино.

Звезда. Светило. Небесное тело.

А как осмотришься, так и вовсе страх берёт.

Сидя на Земле, не понять, какова она, эта бесконечность, бездонная тьма, где царит абсолютный колотун.

И здесь просто негде укрыться от скопища галактик, зовомого Большой Вселенной – она повсюду, куда ни глянь, и только тонкая скорлупка корпуса корабля разделяет тьму и свет, холод и тепло, смерть и жизнь.

Кокни её, эту скорлупу, и капец придёт горстке живых и наглых, возомнивших, что если они разумны, то уже и не смертны.

Как бы не так…

«Во-во…»

Парой слабых выхлопов Николай направил космоскаф к «месту перелома» – переходному отсеку, где Ашот пытался накладками из титана скрепить корму и нос.

Шаткой выходила конструкция, но другой нет.

Взявшись поудобнее за цилиндрический баллон со смесью для вакуумной сварки, Воронин хотел было приступить к работе, как в наушниках зазвучал взволнованный голос Подоляна:

– Командир! Прямо по курсу неизвестный объект!

– Тарелка? – натужно пошутил Николай.

– Не, что-то такое вытянутое… Конус такой…

– Да неужто… – послышалось бормотание Царёва.

– «Терра»! – охнул Зайченко. – Та, пропавшая!

– Разберёмся, – сказал Николай мужественным голосом. – Как думаешь, есть смысл сближаться?

– Возможность есть, – протянул Подолян, – а смысл… Топлива для СОМ – полста процентов…

– А вдруг на «Терре» вода?

– Точно… Подгребаем!

Воронин развернул космоскаф, но ничего не обнаружил – далеко ещё.

«Терра»…

Первый европейский корабль с ядерным двигателем.

«Терре-1» не повезло – этот корабль-ионолёт, подобный штатовскому «Гермесу», погиб в Поясе Астероидов.

Правда, богатейшие коллекции образцов на Землю доставили-таки в 33-м.

Вместе с «грузом 200»…

Год спустя в полёт отправилась «Терра-2», уже с ЯРД.

Начала она удачно – и на Луну слетала, и комету Фогель сопроводила, а из последнего рейса к Весте не вернулась.

Злопыхатели тогда накинулись на ЕКА – дескать, поспешили вы, господа хорошие, побоялись отстать от поезда!

Русские построили межпланетный корабль, американцы свой тоже сдали, а тут и азиаты подсуетились, ну, и вы кинулись «Терру» лепить.

И все те недоделки, что содеялись на Земле и орбите, вылезли экипажу боком!

«Ай-яй-яй!» и «Как не стыдно!»

Ну, это всё политика, а что там на самом деле случилось, никто не знает.

Вот, скоро и узнаем…

И Воронин призадумался: а не опасно ли это для «Леонова»?

Мало ли что…

А он командир, на нём вся ответственность…

Лежит на нём и покряхтывает…

Хотя… Хуже всё равно не будет – хуже просто некуда.

– Межпланетный «летучий голландец»… – медленно проговорил Царёв.

В голосе его звучал азарт исследователя и простое человеческое любопытство.

– Да вроде… – задумался Николай. – Чёрт, не знаю даже…

– Что? – не понял Ашот.

– Ну, опасно же! Может, их вирус сгубил? Да такой, что чума насморком покажется?

– Всё равно… – протянул бортинженер. – Надо. Долг! Хоть родичам сообщим. Ну, тех, кто погиб…

– Может, живы они? – пробормотал Геннадий.

– Ну, ты как скажешь! Два года прошло!

– Ладно, – вздохнул Воронин, – разберёмся… Да и скафандры на что?

«Биржевые ведомости», Санкт-Петербург:

«Высший Учёный Совет анонсировал проект «Марс», предполагающий генерацию атмосферы на «Красной планете».

По словам одного из разработчиков, профессора Репнина, реализация данного проекта станет возможной не ранее начала следующего века.

Однако, если не начинать двигаться к намеченной цели, достигнуть её не удастся.

Что из себя представляет проект? Выделим несколько элементов.

Во-первых, предполагается буксировка к Марсу и сброс на его поверхность комет и планетезималей, то есть тел изо льда и снега.

При их падении произойдёт интенсивный выброс водяного пара, углекислоты, аммиака и метана, который резко повысит давление атмосферы.

В свою очередь, более плотная атмосфера ускорит таянье вечной мерзлоты – настоящей криолитосферы, толщиной в десятки и сотни метров. По различным оценкам, в приповерхностном слое пород Марса содержится порядка 77 миллионов кубических километров водяного льда.6

Проект также предполагает вывод на гелиоцентрическую орбиту гигантских космических станций, которые, находясь на полярными шапками Марса, станут прогревать их микроволновым излучением.

А на марсианских полюсах покоятся колоссальные ледники в четыре километра толщиной, под которыми сохранились реликтовые озёра солёной и пресной воды.

Если растопить лишь одну южную полярную шапку Марса, то вода покроет всю планету слоем в 11 метров!

А чтобы сохранить сгенерированную атмосферу, необходимо проложить по экватору проводник или сверхпроводник, подключённый к мощным энергостанциям – это усилит магнитное поле Марса, ко всему прочему, защищая поверхность от солнечной и космической радиации.

Наконец, третья фаза проекта связана с дистилляцией марсианской атмосферы – надо будет минимизировать присутствие углекислого газа, метана и аммиака, одновременно повышая содержание кислорода.

Учёные уверяют, что за каких-то двести-триста лет станет возможным терраформировать Марс, и превратить его во Вторую Землю.

…На Марсе разольются Северный океанв сотни метров глубиною, и Южное море, травы покроют огромные пространства нынешних пустынь, зашумят леса…

Розовое небо поголубеет, и прольются дожди…»

Глава 9. КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК

Резерв топлива для СОМ позволял увечному «Леонову» провести манёвр сближения с «летучим голландцем», тем более что «голландец» дрейфовал параллельным курсом.

Но быстро «подлететь», как выразился Ашот, было нельзя – небесная механика не позволяла совершать резкие телодвижения. Десятки раз пыхали микродвигатели коррекции и маневрирования, пока не уравняли скорости двух кораблей.

А когда дистанция между ними сократилась до километра, сомнения отпали – «Леонов» сближался с «Террой-2».

Центральным и самым объёмным модулем европейского корабля был конусовидный топливный бак.

С острой стороны крепился двигательный отсек, а все прочие модули помещались на основании конуса.

– На самовар похоже… – прокомментировал увиденное Царёв.

– Да, что-то такое есть… – согласился Воронин.

– Слу-ушай, командир, – сказал Ашот, – там что-то не то! Ты видишь? У них люк открыт!

– Как – открыт?

– Настежь!

Воронин присмотрелся к медленно вращавшемуся конусу.

Круглая бляшка люка на выпуклом боку «самовара» была откинута, позволяя глазеть на интимные места шлюза, мрачно зиявшего чернотой.

Николай передёрнул плечами – из отверстого люка словно дуло тоской и гибелью…

– Стыкуемся, – буркнул Воронин. – Ген, сможешь сам?

– А чего тут мочь? – бодро откликнулся Царёв. – Стандартная программа.

– Давай… А я своим ходом.

Николай доплыл до «Терры», чуть промахнувшись, и манипулятор СПК схватился за жгуче-белую антенную тарелку, отбрасывающую чёткую тень на переходной отсек.

Закрепив фал на космоскафе, Воронин оглянулся.

«Леонов», брызгая из сопел, медленно наползал, разворачиваясь уцелевшим стыковочным узлом.

– Ашот, плазморез захвати. Вырежем нормальные латки.

– Точно! Хоть переходник по-человечески укрепим!

Кивнув, словно Подолян мог его увидеть, Николай проплыл в тесную шлюзовую камеру.

– Чем дальше, тем интересней. Внутренний люк тоже разблокирован!

– Ничего себе… – донеслось бормотание Царёва.

Воронин дождался, пока громада «Леонова» наползёт, и ощутимо качнёт «Терру».

– Есть касание! Есть обжатие стыка! Есть стыковка!

– Жду. Отшлюзоваться не забудьте. Наш кораблик… хм… не совсем герметичный.

Звякнул люк, Подолян на пару с любопытным Гоцманом ввалились в соединительный модуль, и Воронин осторожно, от поручня к поручню, мимо шкафов с оборудованием и круглых экранов, проплыл в грузовой отсек.

Всё вокруг было одинаково вогнутым и равно обито мягкими панелями.

Приборы, пульты, транспаранты, иллюминаторы торчали отовсюду – и снизу, и сверху, и с боков.

Николай огляделся: контейнеры какие-то (будем считать, что на потолке), четыре скафандра из гибких металлических колец, с цилиндрическими прозрачными шлемами (будем считать, что у стенки).

Неуютно было здесь, неуютно и гробно.

– Ашот, обыщи весь отсек, проверь контейнеры. Да, и загляни в посадочный модуль. Осторожно только!

Примечания