- -
- 100%
- +
Было уже очень поздно – полночь близилась, однако седенький, сухонький портье принял новых постояльцев с энтузиазмом, и поселил в хорошем номере с видом на парк и речку.
Антон был доволен и раздосадован одновременно. Досаду вызывало то, что убийца и его таинственный помощник в черном пальто сбежали-таки, но была и радость – Уваров получил точные координаты места, откуда «камешки с неба» начинали потаённый путь в Китай.
Взбудораженный, граф первым делом залез в ванную и хорошенько отмылся. Выйдя в банном халате и мягких тапках, Антон остановился причесаться перед большим овальным зеркалом.
Ерёма, чистивший его костюм, сказал ворчливо:
– Видать, цены немалой те камушки, раз уж за них живую душу губят просто так, за здорово живёшь.
– Вида-ать… – протянул Уваров, предвкушая радости спанья. Хотя бы до шести утра.
Увы, этим мечтам не суждено было сбыться. В дверь коротко постучали.
– Кто там?
Молчок. Вооружившись пистолетом, Антон приблизился к двери, и обнаружил на полу сложенную вчетверо бумажку. Развернув «письмо», он вчитался в поспешно нацарапанные строчки:
«Господин Уваров! Не в моих правилах вмешиваться, однако должен сообщить, что небезызвестные Вам М.Облонская и И.Паратов схвачены боевиками г-на Вонга и заперты в подвале ресторана «Бон-тон». Предупреждаю, что управляющий Вонга Фэйхуаня, некто Ивернев (он же «Туз», он же «Юран») командует отрядом из двух десятков хорошо обученных бойцов, половина из которых китаянки – эти самые жестокие и беспощадные. Если нападут, не окажитесь джентльменом – сразу стреляйте на поражение. И ещё.
Не доверяйте городскому приставу, он подкуплен Вонгом и работает на Фынчена, китайского резидента.
К.Г.»
– Поспали, – мрачно сказал Антон, хватая одежду. – Поели и отдохнули!
– Серьезное чего? – Еремей первым делом вооружился.
– Да как тебе сказать… – быстро проговорил Уваров, облачаясь. – Марину с Ильей схватили местные полубандиты-полушпионы.
– Ах, ты… На выручку пойдем?
– А как же! Мы своих не бросаем.
– Эт-правильно…
Потихоньку покинув гостиницу через черный ход, оба вышли на тёмную улицу. Газовые фонари, горевшие через один, а то и реже, не рассеивали мрак, а лишь пуще сгущали его.
– А ежели записка – для отвода глаз, и мы как раз в ловушку-то и угодим? – проговорил Потапыч.
– Всё может быть, – вздохнул Антон. – А ежели все правда? Как жить после такого-то сраму? Могли спасти, да не стали!
– Эт-точно…
Массивное здание ресторана стояло угловатой глыбой, молчаливое и тёмное. Ан нет, жизнь в «Бон-тоне» теплилась – вон, кое-где свет пробивается сквозь плотно задёрнутые шторы.
Позади ресторации был разбит небольшой садик, окружённый высоким забором. Ерёма, первым перелезший через ограду, вернулся вскоре, и сообщил, что сторож дремлет в беседке.
– Вяжи! – коротко велел Уваров, выходя из полосатой тени забора.
– Эт-можно…
Вскоре верный страж Фэйхуня мычал и извивался на травке.
– Ш-ш-ш… – ласково сказал Антон. – Жить хочешь?
Связанный истово закивал, ворочая белками выпученных глаз.
– Тогда будешь кивать, если я правильно угадаю ответы на вопросы. Или мотать головой, если окажусь не прав. Извини, но кляп лучше оставить на месте. Итак, ты готов?
Кивок.
– Мужчина и женщина, схваченные Иверневым, ещё тут?
Кивок.
– Первый этаж?
Страж помотал головой.
– Подвал?
Тут Уваров угадал верно.
– Лестница вниз? Повернуть налево? Дверь слева? Справа? Первая? Вторая? Охрана есть? Один? Двое?
Быстро получив ответы, Антон молвил напоследок всё с той же морозящей ласковостью:
– Если ты наврал, и я попадусь, то мой помощник первым делом всадит в тебя ножичек, по самую рукояточку. Понял?
Сторож отчаянно замычал, нечленораздельно заверяя Уварова в своей исключительной преданности. Тронув Еремея за рукав, Антон позвал того за собой.
Подвал занимал весь цоколь здания. Пара коридоров освещалась старинными газовыми рожками, оставлявшими тёмными углы. В правом коридоре, вдоль всей стены были уложены мешки с крупой, а уже на них почивать изволил здоровенный лоб-полукровка. Винтовка его стояла рядом, приткнутая к стене.
Гора, покачав в руке длинненький мешочек, набитый песком, крепко приложил лба этой идеальной дубинкой. Тот дёрнулся, и расслабился, пачкая штаны и бакалею.
Отворить заветную дверь было несложно, из неё пахнуло холодом и запахом сырой земли.
Марина с Ильей сидели на деревянной лавке, и таращили глаза на нечаянных освободителей. Ерёма живо разрезал путы на Паратове, оставляя «барину» заботу о девушке.
– Простите, – пролепетала она, едва кожаные ремешки, туго стянувшие её руки, упали на пол.
– Марина, – усмехнулся Уваров, приседая на корточки, чтобы освободить ноги Облонской, – если бы нам все всегда удавалось, это была бы не работа, а сплошной парад! Пойдемте…
Девушка с трудом поднялась, сделала шаг, и чуть не упала.
– Простите, – повторила «агентесса», морщась, – они так туго связали… Я ног не чую.
– Пустяки, – бодро сказал Антон, – держите мой пистолет.
Марина взяла увесистый шестизарядник, и граф подхватил «сыскного агента» на руки. Повернись она лицом к нему, мелькнуло у Антона, губки ее оказались бы совсем близко…
Долго предаваться мечтам Уварову не позволили суровые обстоятельства – со двора в полуподвал ворвались трое девиц в каком-то подобии шаровар и в свободных китайских блузах. Да и сами плосколицые и раскосые «прелестницы» явно были с левого берега Уссури. Кричать, визжать они не стали – деловито выхватив кривые кинжалы, воительницы бросились резать русских.
Хлопок выстрела был не громче звука, издаваемого шампанским при откупоривании. Пуля угодила китаянке в область ключицы, разворачивая амазонку – Потапыч тут же приголубил её своею дубинкой.
Марина, держа оружие двумя руками, выстрелила снова, поражая «следующую в очереди». Третья из «боевых подруг» швырнула нож, не попала, и выхватила пару револьверов, оттягивавших карманы. Маленькой заминки хватило, чтобы и её вывести из строя.
– Запри!
Илья метнулся к тяжелой двери, захлопывая ее, и с лязгом задвинул засов. Пуля, выпущенная снаружи, тут же с треском вышибла щепку в левом верхнем углу.
– Уходим!
– Спустите меня, – простонала Марина, роняя пистолет, – а то я вас испачкаю…
Уваров бережно опустил девушку на пол, и ту стошнило.
– О, Господи… Извините…
– Бежим, Мариночка, и спасибо тебе!
– Пригодится в хозяйстве… – прокряхтел Гора, собирая с пола брошенные китаянкой револьверы.
Придерживая Облонскую под локоток, Антон бросился к короткой лестнице на первый этаж, где располагалась кухня и прочие службы. Перестук роняемых стульев и топот на лестнице «подсказали», откуда ждать атаки.
– Барин! Тут у них гараж!
– Где?
– А вот!
– Сюда! Живо!
В невысоком, но довольно обширном помещении стояло две машины – грузовичок «Фрезе» с фургоном, и черный лимузин марки «Лесснер».
Выбрав легковую, Уваров бросился к ней, распахивая дверцу. Завести паровик было делом минутным.
– Потапыч!
– Уже, барин! – прокряхтел Ерёма, толкая широкую дверь.
Илья подскочил к выходу, готовясь дать отпор, но врагов снаружи не наблюдалось. Зато поднялась стрельба изнутри. Запертая дверь глушила крики, но вскоре она затрещала под напором разгорячённых тел.
– Садимся! Быстро, быстро!
«Лесснер» бодро выкатился на улицу. Пара выстрелов грянула вдогонку, но без последствий, только крышу паромобилю оцарапало.
Выворачивая на главную улицу, Антон бросил взгляд на одинокий фонарь, горевший слева, и заметил уже знакомую фигуру в пальто. Неизвестный молча проследил за их отъездом, после чего развернулся и канул в тень.
КОНЕЦ ОПЕРАЦИИ
1. Российская империя, Приморская область, Ахобэ
«Лесснер» мчался по дороге, мягко покачиваясь и прокладывая путь лучами фар. Погони не наблюдалось, но, вполне возможно, уже мчались посыльные во все концы с приказом остановить беглецов или попросту перебить.
Уваров старался успокоиться, крутя баранку, но это у него плохо получалось – раздражение на себя было сильнее доводов рассудка. Вроде бы, он все сделал правильно, но ведь известно – раз уж стрельба поднялась, да погоня затеялась, стало быть, провал. Тайная операция должна вестись тихо и незаметно, без единого выстрела, на одном умении.
А ему как раз этого самого умения и не хватило. Вывод: хреновый он профессионал. Бегать, да прыгать научился, а вот умишком работать – увы…
С другой стороны, не его вина в том, что спецы из Питера задерживаются. Разве в данном случае его инициатива не заслуживает похвалы? Разве можно было терять время, целых двое суток, дожидаясь подкрепления из столицы? А если за это время китайская агентура заляжет, ничем себя не выдавая? Плюс «несуны» уволокут все «небесные камушки»? И что тогда делать прикажете? Что «сомам»23сказать? Пардон, ребята, зря приплыли?
Антон вздохнул. Нет, выводы он сделал верные, вот только меры принял не слишком профессионально. Ну, это уже на самооговор тянет…
А всё проще – эмоциональное в нём возобладало над рациональным, он буквально вторгся в Тетюхе, не соблюдая простейших законов конспирации. Да, Марина с Ильёй тоже успели напортачить, но он-то начальник, и должен был учесть тот «шлейф», что оставили по себе его подчинённые.
А дружный коллектив региональной канцелярии попёр, не таясь. Спору нет, узнали они многое, но и всполошили местную шушеру изрядно. И шушера нанесла ответный удар…
– А куда мы едем? – спросила Марина с несвойственной ей робостью.
– Посетим Горбушу, – отрывисто сказал граф, – и заглянем на почту. Засветились мы знатно, но отступать никак нельзя. Вывод какой? Вывод простой – продолжаем наступление!
– Особый режим?
– Именно!
Закон позволял Антону ввести по всей Тетюхинской волости особый режим, тем самым возлагая на себя чрезвычайные полномочия. В этом случае, уездные власти обязаны будут следовать инструкции за номером 2475, литера «А», от 12-го мая 1829-го года, утвержденной к исполнению Собственной Его Императорского Величества канцелярией.
В его распоряжение предоставят и флотских с базы в Ольге, и летчиков из Владимиро-Мономахова, и казаков, а он сам получит статус особого агента.
Уваров усмехнулся. Статус! Да он его так нагрузит, такую ответственность взвалит, что ни вздохнуть, ни охнуть! А что делать? Позволять Вонгу, Фынчену и прочим приставам творить непотребства на земле российской? Ну, уж нет!
Горбуша была невелика – аккуратные домишки выстраивались вдоль четырёх параллельных улиц, утопая в зелени. Зданий в два-три этажа было совсем мало, и одно из них занимала почта.
Огней по Горбуше горело мало, на почте светильники тоже были пригашены. Подъехав с заднего двора, Антон вышел из машины и решительно постучал в обитую металлическим листом дверь. Немного погодя глухой голос вопросил:
– Кто там?
– Третье отделение! – ответствовал Уваров. – Открывайте!
Заскрежетал ключ, и из-за створки выглянула встрёпанная голова. Увидев перед собой жетон, она тут же скрылась, а двери распахнулись пошире.
– Вы дежурный?
– Я…
– Пройдёмте, мне нужно срочно отправить почту.
Минут двадцать спустя Антон вышел на улицу, разминая пальцы. Депеши, разосланные им, очень скоро поднимут на ноги многих. Он усмехнулся: не ему же одному маяться без сна, без отдыха… Отдельное послание было адресовано есаулу: в нем особый агент приказывал задержать пристава до выяснения обстоятельств.
– Всё тихо? – спросил Уваров Потапыча.
– Как в погребе.
– Едем!
– Куда теперь?
– К зимовью Юнгани. До самого места на колесах мы вряд ли доберемся, так что часть пути придется ножками одолеть, но это пустяки, ходьба полезна. Надо добраться туда первыми, и продержаться до подхода наших. Нельзя «небесные камушки» всяким манзам отдавать! Обойдутся. Во-от… Так, чего стоим?
Все быстро сели, паровик тронулся с места, и нырнул в темноту, как в воду.
Угнанный «Лесснер» обладал неплохой проходимостью – дороги и даже тропы кончились, паромобиль продирался сквозь таёжные дебри, и все никак не застревал.
Но вот деревья сошлись настолько густо, что и велосипедисту не проехать. Тут и заночевали. Поспать удалось часика три, а на рассвете – «марш вперед, труба зовет».
Повёл всех Гора – ему, охотнику, рыболову, грибнику, было проще не заплутать. Тайга напомнила Уварову африканские джунгли – так же сыро было и душно. И зудело доставучее комарьё.
Лес поражал смешением несовместимого: вот кряжистый краснокорый кедр обвивала мощная лиана – то ли дикого винограда, то ли душистого лимонника. А вот колючий, будто кактус, ствол аралии. В парном воздухе порхали огромные бабочки – махаоны с ладонь величиной, бархатисто-чёрные с зелёным. Даже местная сорока не трещала, а издавала странные трели, не лишенные благозвучия.
Вскоре, однако, Антону стало не до любования видами – дорога умотала. Вверх-вниз, со склона в низину. Бережком холодного ручья, обходя выветрившиеся скалы, в мрачноватый сырой распадок, что почти весь день в тени.
Березы да дубы, перемежавшиеся с соснами, все больше уступали место елкам. Их темная зелень, отдававшая то в черноту, то в синь, покрывала склоны сопок, как тень. А тут и солнышко стало пригревать, и началась парилка. Шли чуть ли не до полудня, пока Еремей Потапыч не вывел своих спутников к потемневшему от времени срубу с толстой земляной крышей, поросшей мхом.
Отворив дверь, подвешенную на кожаных петлях, Уваров ввалился внутрь, и рухнул на тяжёлую лавку. Ф-фу-у…
А Горе хоть бы что!
Живо запалив огонь в печурке, Ерёма поставил греться воду в котелке, сыскав и припасы, которые Юнгани прятал не от людей, а от зверья – крупу, соль, да полоски вяленого мяса, крепости деревянной, ещё и пованивавшие.
– Эт-ничего, – бодро тараторил Ерёма, – вона лучок дикий, запашок перебьет!
Антон сидел, привалившись к стене, да переживал: надо было встать и идти, а ему дико не хотелось даже шевелиться. Вскоре он нашёл хороший способ «отсидеться», и не чувствовать за собою вины. Вытащив свой поршневой пневмопистолет, он разобрал его, и принялся чистить.
Протянул тряпицу через ствол, протер все тщательно, капнул масла на механизм, с клацаньем вставил обратно обойму с продолговатыми, заостренными пульками, присобачил баллончик высокого давления из армаферрита.
Паратов поглядел на него – и стал ухаживать за трофейной винтовкой.
Сунув пистолет в кобуру, Уваров вздохнул. Посидел, и будя.
Закряхтев, он поднялся, и, согнувшись почти пополам, выбрался в низкую дверь.
– А ты… А вы куда? – встрепенулась Марина.
– А мы, – улыбнулся Антон, – пройдёмся по тропе, поищем, где там урочище заветное, что так китаёз влечёт.
– А мне можно?
– Можно, – мягко сказал Уваров. – Ерёма, дай Марине револьвер.
– Пожал-те!
– Закрепимся в урочище Кимонко, «сомам» я указал, куда «плыть». Только учтите: если китаезы решат пострелять, то начнут отсюда. Боя не принимать, отступайте к урочищу.
– Есть! – молодцевато ответил Паратов.
Коротко бросив: «Бдите тут», Антон пошагал по набитой тропе. Рядом с ним шуршала платьем Облонская, и это было приятно.
Не сдержавшись, Уваров оглянулся. Марина шла, опустив очи долу, но, уловив его взгляд, посмотрела ему в глаза – и как-то очень хорошо улыбнулась. Робко, неуверенно, с надеждой, верой…
Ага, сейчас договоришься, довыдумываешь…
Антон протянул руку, и девушка вложила в неё свою узкую ладошку. Уваров сбавил шаг – чувство долга уступало место иным душевным наваждениям. И сил прибавилось, и хотения жить – так бы и топал, покуда хватит суши.
А тропа под ногами вилась, вилась, да и вывела обоих к урочищу Кимонко – невысокому кольцевому валу. Это был кратер.
Невесть когда поперек него прошёл разлом, да так, что южная половинка вала сместилась ниже северной, а между ними протекла речка. Вода быстренько смыла и унесла осадочные породы, но вот тяжеленное метеоритное вещество даже с места не стронула.
Антон увидал округлые оплавленные глыбы – их трещиноватую поверхность словно синий глянец покрывал. Было тех «небесных камней» совсем немного, они бы и половину грузовика не заняли.
На пробу Уваров поднял одну из каменюк, и тут же выронил – она весила, как гиря.
– Ничего себе… – пробормотал он, выпрямляясь.
Отряхивая руки, граф заговорил:
– Марина, это то самое вещество, что нашли у «несуна»…
И смолк – девушка стояла совсем рядом. Она потянулась к нему губами, опуская вздрагивавшие ресницы. Антон ответил на поцелуй.
– Ты самая замечательная, – негромко заговорил он, – красавица и умница…
– Не обманывай… Я как та дурочка из переулочка… Больше всего на свете я хочу поумнеть, но у меня это не получается…
– Не надо обзывать Мариночку, – мягко сказал граф. – Ты слишком молода, чтобы накопить опыт, вот и всё. Уверяю тебя, ни одна истинная дура не признает, что она глупа. Эх, видела бы ты меня в твоём возрасте! Вот кто был полнейшим балбесом! Столько всего напортачил, дурака кусок…
– Ну, ты хоть кусок… – улыбнулась девушка.
Уваров сначала увидал неожиданный блеск на дальнем склоне, и моментально схватил Марину, опрокидывая в траву.
– Да как ты… – охнула она в полнейшем ошеломлении.
Антон быстро приставил палец к ее губам.
– Ти-хо!
Но неизвестный вражина уже успел разглядеть две «мишени», и открыл стрельбу. Вот и ещё одна винтовка захлопала – пули так и зудели, сбривая сухие злаки.
Уваров вытащил пистолет, тщательно прицелился, и выстрелил, снимая длинного как жердь манзу с его китайской поделкой.
– Отползаем! Марина!
– Я ползу!
Оказавшись рядом с девушкой, Антон тронул ее за локоть, и показал на пару валунов левее.
– Укройся за ними, и держи под прицелом весь тот фланг! А я их отсюда прижучу!
– Я поняла!
Вскоре с занятой Облонской позиции донеслись характерные хлопки. Китайцев Уваров насчитал с полдесятка, но это тех, кто был виден на фоне ельника, кто показывался на глаза. А сколько их ещё засело в лесу?
И тут китайцы пошли в атаку – группами по двое, по трое они ринулись, ожесточенно стреляя, и вопя нечто воинственное.
Антон едва поспевал целиться, но в это время захлопали выстрелы с правого фланга, из-за наклонной скалы.
«Подкрепление!» – обрадовался Уваров.
Словно доказывая его правоту, невидимый за «падающим» утёсом, прокричал Гора:
– Барин, здеся мы!
– Слышу! – отозвался Антон.
Манзы, потеряв двоих убитыми, поспешно отступили, и Уваров воспользовался краткой передышкой, чтобы перезарядить пистолет. Эх, винтовочку бы сюда…
– Марина, как ты?
– Живая!
– Ерёма! Илья! Готовьтесь, скоро эти пойдут на штурм!
– Завсегда, барин!
Однако добрых полчаса ничего не происходило, только из ельника постреливали время от времени. А потом Уваров уразумел причину промедления с атакой – из-за высоких елей выплывал громадный китайский бомбовоз-биплан.
Серо-синий ребристый фюзеляж нес на себе несколько разлапистых иероглифов, намалеванных светло-зеленым.
Глухо выли моторы, вращая шесть пропеллеров.
– О, черт… – послышалось справа. – Антон Иваныч! Это «Летающий дракон», «Лун Фэй Синг»!
– И что? – крикнул Уваров в ответ. – В этом месте я должен побледнеть?
– Этот самолет закреплен за «чжань-шоу», «обезглавливающими»!24 Ребятки эти очень серьезные!
– Ишь ты! – донесся голос Еремея Потаповича. – Мы тож не пальцем деланные!
«Лун Фэй Синг», нескладный и весьма неторопливый, величественно описал круг. Из крошечных дверец полезли, как мураши, осназовцы, валясь вниз и раскрывая куполки парашютов.
– Вот только десанта нам и не хватало!
Стрельбы с бомбовоза не открывали, боясь задеть своих, но подкрепление вдохновило манз на атаку. Поперли все, и было их не менее десятка.
Четвёрка русских отстреливались до последнего, хотя предчувствие близкого поражения занимало все больше места в сознании. И это рождало боевую ярость.
Нескольким китаезам удалось вклиниться между «лёжками» Уварова и Паратова, поэтому Антон отступил на «девичью позицию».
Манз было двое, Потапыч подстрелил одного, но тут воздвигся третий, редкой для китайцев могутности. Он орудовал парой огромных чёрных пистолетов, и первой своей целью избрал Марину.
Девушка только-только оглянулась, оценила опасность, но шестой уже вскидывал свой пистоль.
С гортанным криком Уваров кинулся наперерез. Ранее он всегда насмехался над «героями», прикрывавшими собой кого-то, но сейчас мысли его были об ином – отвлечь врагов от Марины.
Круглая китайская пуля пробила Антону грудь навылет, он рухнул наземь, и перевернулся, наблюдая будто вчуже, как Облонская жмёт на спусковой крючок. Шестого отбросило на шершавый бок скалы, и он сполз по ней, раскрашивая камень своей кровью.
А картинка в небесах стала быстро меняться, переходя в батальную сцену. Откуда ни возьмись, появились остроносые истребители с российскими розетками на крыльях.
Без шума, как призраки, загребая воздух пропеллерами, они набросились на «Летающего дракона», расстреливая чудовище в упор.
Очень скоро в небе стало тесно – продавливая тучи своим необъятным туловом, прибыл дирижабль «Байкал». Его паропушки, не медля, выдали залп, куроча и мочаля «Лун Фэй Синга». Длинные струи пара, вырывавшиеся из стволов главного калибра, словно стремились дотянуться до вражеского аэроплана.
Летающему гиганту хватило и одного попадания шестидюймовки – «Лун Фэй Сингу» напрочь оторвало этажерчатый хвост, и самолёт, уподобляясь титаническому семени клена, вошел в штопор. Грохнуло. Из-за ельника всплыло в небо огненное облако.
«Отлетался…», – подумал Антон отстраненно.
– Антон! Антошечка! – Марина упала рядом с Уваровым на колени, плача и суетливо касаясь его лица дрожащими пальцами. – Ты только не умирай! Антошечка-а! Слышишь?
– Ладно… – просипел граф, пуская розовые пузыри.
Гаснущим сознанием он уловил появление рыкающих броневозов, с которых спрыгивали «сомы». А вот и кто-то знакомый подбежал, говорит чего-то, зовёт на помощь…
Кажется, это поручик Никитин… Господи, больно-то как…
На этой мысли милосердная тьма поглотила Уварова.
2. Российская империя, Владивосток
…Провалявшись добрых две недели в госпитале, Уваров помаленьку-полегоньку шел на поправку. Пациента пичкали лекарствами, меняли повязки, седой профессор говорил ему «батенька», и уверял, что до свадьбы заживет.
Верный ординарец Ерёма потчевал Антона бульонами собственного приготовления, а сослуживцы снабжали новостями.
В Тетюхе повязали всех агентов Поднебесной, а с Фынченом, китайским резидентом, застрелившим гольда Сигдэ, чикаться не стали – повесили. А ты не убий!
Юнгани Сигдэ, себе же на беду, открыл в тайге место падения странного метеорита – и прижимистые китайцы платили любые деньги за вещество из космоса. Что к чему?
Уварова представили к ордену, возводя в капитанское звание, но Антон дожидался иной награды…
Марина являлась каждый божий день, в одно и то же время, хоть часы по ней сверяй. Вот и сейчас скрипнула дверь, и показалось очаровательное девичье личико.
– Здравствуй!
– Здравствуй, – сказал Уваров, чувствуя, как губы невольно растягиваются в глуповатую улыбку.
Девушка присела к нему на кровать, чмокнула болезного в нос.
– А в губы? – капризно сказал болезный, морща свой орган обоняния.
– Обойдётесь, ваше сиятельство, – проворчала Марина. – Я тебя и так уже зацеловала, вон, даже губы припухли.
Антон улыбнулся, а девичьи глазки подозрительно заблестели.
– Ты опять плачешь, – с укором сказал он.
– Не буду больше, – хлюпнула носиком Облонская. – Просто… как вспомню всё, как представлю… Ты же мог умереть!
– И ты тоже, – серьезно сказал Уваров. – И кто тогда украшал бы мир?
Марина поцеловала его в губы, пожаловалась, что Ерёма не пропускает вкусности для раненого, а потом засобиралась.
– Так мало? – огорчился Антон.
– Там к тебе ещё один гость, – загадочно улыбнулась Облонская. – А завтра я задержусь подольше, обещаю. Пока!
– Пока…
Дверь за девушкой закрылась, и тут же отворилась снова, пропуская в палату того самого модника, что преследовал группу Уварова в Тетюхе, только уже без черного пальто. «Модник» был в белом, со всеми регалиями и причиндалами Ордена.
– Здравствуйте, Антон Иванович.
Говорил он с заметным акцентом.
– Здравствуйте, здравствуйте… – протянул граф.
– Меня звать Корнелиус Грей, – представился человек-загадка. – Я инженер-командор Ордена.
– Вы сильно рисковали, сударь, – сухо сказал Антон. – Я уже подумывал разобраться с этим подозрительным типом в пальто.