Земные приключения неземного мальчика

Ведь наша медицина совсем не та, что у вас. С момента рождения ребенка у него берутся все особо важные клетки: сердца и легких, крови и кожи. Все они по отдельности хранятся в специальных колбах, в замороженном состоянии и берутся по мере надобности. Нам не нужны никакие доноры. В банках всегда есть собственные клетки, которые можно размножить. Так и с мозгом. До поры до времени его зачатки хранятся нетронутыми, а когда ребенку исполнится 10 лет, каждый получает искусственный мозг, свою чистую матрицу и сам же, общаясь о ним, обучает его. Всего лишь неделю понадобится электронной памяти, чтобы считать всю информацию с живых нейронов, а затем намного превзойти их в своем интеллекте. В дальнейшем он сам здорово помогает хозяину очень быстро приобретать новые знания. Так, всегда имея при себе своеобразную электронную машинку, наши дети растут и развиваются вместе с ней. Не учебники, а фоторобот сопровождает их в школу, а учителя учат, как ими владеть по-настоящему. Для отличия, чтобы дети не теряли и не путали своих роботов, на внешнюю основу голографически наносится портрет того именно, чья клетка дала популяцию искусственного мозга. Так что наши фотографии выполняют главным образом ту функцию, чтобы знать, чей мозг упакован в её основе. Обычных фотографий, как у вас, мы не делаем.

Вы и представить себе не можете, какую свободу и счастье даёт электронный мозг. Объяснить это очень трудно, но попытаюсь на ваших примерах. Во-первых, раскрепощается психика, над ней не довлеет злая воля другого. У нас нет ни начальников, ни подчиненных. Есть просто народ, просто граждане. И нет ни милиции, ни тюрем, ни денег. Коль мы запросто можем читать мысли друг друга, всё это предопределяет особую чистоту душ и отношений. Сама мысль наша может воплотиться в действие, тем более сказанная фраза. Поэтому наши люди скорее молчаливы, чем многословны и к речи своей относятся очень ответственно. Наш лексикон вовсе не засорен отборными ругательствами.

У вас же всё не так. Вы все зависите друг от друга. Психика землян, разделенная гнётом со стороны, сдается очень рано и потому вы так легко и бездумно убиваете ближних своих и словом, и действием. Мы же защищены от этого. Защищены вторым мозгом. И прорваться сквозь эту защиту не сможет никто, как бы не желал он этого.

Природа благосклонна к тому, кто познал её тайны, а к нам особенно. Ведь мы освоили самое уникальное её творение – мозг. И через него получили всё, о чём вы только можете мечтать. Вся суть в добыче энергии. Электронный мозг способен генерировать любую из них в любом диапазоне, а также улавливать любую из космического пространства. Надо только уметь пользоваться. Мы умеем, вы – ещё нет. Ваш мозг так слаб и беспомощен, что вы попросту губите его в самом расцвете его возможностей. В отличие от вас, мы усовершенствовали его до такой степени, что можем запросто жить до 1000 лет. И всё потому, что мы не портим его, как вы. Мы досконально изучили все его функции, все волны, на которых он работает и умеем управлять ими. Теперь не мозг стал дирижёром нашего организма, а мы сами стали его главнокомандующими. Мы можем использовать энергию своего мозга куда угодно и как угодно. А чтобы этой энергии было больше, чем достаточно, чтобы она всегда была в запасе, делают дополнительный мозг. Электронный мозг – колоссальный поставщик энергии. Он добывает её для настоящего мозга и постоянно питает его. А тот организм, что непрерывно снабжается дополнительно энергией, способен жить вечно. Наш биоробот сделан очень хитро: он работает от энцефалограммы того человека, из чьей клетки выращен, что полностью исключает агрессивный захват психики, ведь это не машина, им не смогут воспользоваться чужеродные элементы. Для других людей это всего лишь простая безобидная фотография, но для того, кто изображен на ней – это и оружие, и защита. Только он один может привести в действие фоторобота, так как их складывающиеся поля образуют генетически родственную связь, никак не реагирующую на волю другого. Для космонавтов фоторобот просто клад. Они издалека могут связываться с семьей, разговаривать, сколько угодно долго и никакой аппаратуры не надо, вот что главное. Сложная аппаратура у нас идёт совсем на другое.

Отоми отстегнул с талии металлический обруч.

– Это энергопояс. Способен протянуть энергетический мост в любую точку галактики. А вместе с собой и любой подвешенный к нему груз. Работает по принципу той же чёрной дыры. Ведь она излучает гравитационные волны, летящие со скоростью света. Наш прибор – источник этих волн. Только у нас они прирученные и управляемые. Эта пряжа фиксирует расстояние в пределах тех километров, куда следует переместиться. По верхним делениям можно точно высчитать, куда следует поставить фиксатор. Верхняя шкала символизирует очень большие расстояния, космические, то есть парсеки. Если опустить пряжку пониже, через отметку ноль, на вторую шкалу делений, то пояс можно использовать как транспорт на малых расстояниях, в пределах своей планеты. Вещь очень хорошая и незаменимая для того, кто очень любит путешествовать. Но эти «игрушки» у нас мало кому доверяют. Я спросил разрешения космического совета отправиться на Землю, чтобы спасти отца и вернуть фоторобота.

– И тебе разрешили прибыть сюда одному, без взрослых?

– Да, обычное пустяковое дело. Земля – планета заурядная. Для меня нет здесь опасности. Поэтому они снабдили меня только самым необходимым.

Отоми опрокинул на стол содержимое рюкзачка. Оттуда вывалилась всего одна коробочка, где шуршали, перекатываясь горошины трёх разновидностей.

– Это моя еда. Её здесь ровно на год.

Самая крупная белая горошина содержала весь набор аминокислот для постройки белков. Средняя была начинена ферментам, жирами и янтарной кислотой, третья, самая крохотная имела весь комплекс необходимых витаминов.

Отоми отделил в кучку три горошины; большую, среднюю и малую.

– Если проглотить эти три штуки всего один раз, то этого хватит на неделю.

– Здорово! – восхитился Димка, – и варить ничего не надо. А тут целыми днями ешь… то суп, то кашу.

– То и печально. Мало кто из землян умеет правильно питаться. Отсюда и болезни, ибо организм постоянно теряет энергию на выведение отходов, а надо, чтобы пища была безотходной. Изготовление искусственных белков – это первостепенная задача для того, кто хочет вывести свою цивилизацию к новым, недосягаемым прежде высотам. Человек появился на свет совсем не для того, чтобы быть рабом своего желудка. А если он возведёт свой желудок в первый ранг, ему не быть человеком. Он навсегда останется со звериными инстинктами.

Но… такая цивилизация обречена. И тому есть пример. Огромная прекрасная планета Фаэтон в вашей Солнечной системе раскололась на куски. Она взорвалась по вине людей, таких же как вы, не забывших про свой желудок и угрожающих друг другу атомным бомбами. Желудок всегда ведёт к могиле. Это закон. Это ограничитель жизни. Ибо он не даёт развиваться высшему разуму. Он губит и тратит энергию мозга впустую.

Мы научились делать искусственные белки три миллиарда лет назад, и с той поры мы избавились и от смертей, и от болезней. Мы освоили космос и заселили другие планеты нашей и соседних галактик. Мы протянули друг к другу мосты из черных дыр, чтобы свободно, без корабля проникать туда и обратно. Причём даже без скафандров.

Защитой от всяческих неожиданностей нам служит вторая кожа, толщиной в два миллиметра, опять же полукристаллической структуры. Получают её тоже довольно просто. Живые клетки кожи каждого человека хранятся в специальных камерах, в особых питательных растворах, емкостью в небольшой баллон, где они размножаются по очень строгому лимиту. Потом этот баллон разбрызгивают по лицу, по всему туловищу и так до ступней ног. Клетки прилипают к поверхностному слою кожи, так как имеют родственную природу и живут за счет них. Зато надежно предохраняют от всех бед, от ожогов и жгучих морозов, от ушибов и порезов и даже от пуль, ибо они имеют прочность в 100 раз большую, чем обычная покровная ткань. Изрядная упругость помогает искусственной коже довольно успешно предотвращать любую травму, а если всё-таки получит повреждение, сумеет залатать брешь сразу, без промедления. Ведь эти клетки не зависят от организма. Они помнят свой культурный слой, на какой были запрограммированы и соблюдают его очень точно, когда восполняют его утерянную часть.

Защитный слой может служить человеку всю жизнь. На ребёнке он растёт вместе с ним, но можно и убрать его по желанию, а потом нанести снова, если появится стимул к дальним путешествиям. На всякий случай меня тоже снабдили одним флаконом, так как защитная кожа может помочь любому, даже генетически не родственным организмам. Ею как лейкопластырем можно заклеивать обширные раны, грозящие смертью. Через месяц она отпадет сама.

Сбоку, на наружном кармане рюкзака, наглухо застегнутом молнией, оттопыривалась квадратная, тоненькая, прозрачная, как стекло фляжка с распылителем на кнопке.

Отоми на минуту извлёк её, взболтал перед Димкиным ухом.

– Вот она!

Затем снова спрятал её туда же, где была, вместе с коробочкой.

– Вот и всё моё снаряжение. На остальное я должен рассчитывать сам. И я немедленно бы отправился на поиски отца, но… пожалуй, лучше всего надо поточнее узнать его местонахождение. Включи-ка радио. Может, передадут что-нибудь в новостях. Не может быть, чтобы никто не видел его падения.

Димка повернул ручку приёмника, нашёл волну, которая интересовала Отоми. Но в политических комментариях про нужное сообщение не упоминалось. Новости «Маяка» тоже не дали никакой информации. Отоми переключился на зарубежные передачи. Шипение и скрип в приёмнике усилились, едва различимые иностранные слова обрывались и глохли внутри ламп и транзисторов. Отоми согнул в локте руку, растопырил пальцы и водрузил их невысоко над приемником, как антенну. Опять по его ногтям изогнулась дугой голубая молния. И приёмник присмирел. Шипение и скрип исчезли, плавная чёткая речь полилась из металлического ящика. Иностранная. Правда, в ней Димка ничего не мог разобрать. Но Отоми насторожился. Спустя минуту он уже переводил на русский то, что слышал сам.

– Как сообщалось полмесяца назад, над Канадой наблюдали странный светящийся болид. Поисковая экспедиция ученых, прибывшая к месту его примерного падения, не увенчалась успехом. Была обследована огромная территория. Но ни болида, ни его остатков, ни разрушений, которые он мог бы произвести, обнаружить не удалось. Ученые склонны считать, что это было необычное свечение атмосферы, отразившееся с другой части света.

Этого было достаточно, чтобы в голове Отоми произошла переоценка тех событий и созрело правильное решение. Он, как видно, умел читать между строк.

– Его нашли, Димка. Он в плену у каких-то людей, которые почему-то пожелали скрыть это от широкой общественности. Им, конечно, так приказали. Но зачем? Всё равно капсулу им не открыть. Даже в плену мой отец в безопасности.

– Что же теперь делать? – встревожился Димка

– Ничего, – спокойно ответил Отоми, – искать, хоть это и осложняет дело.

– Но как? Разве можно теперь напасть на его след, если его упрятали за тридевять земель?

– Можно. Для начала надо побывать в Канаде. Я проверю мысли всех людей, живущих там, наверняка найдётся хоть один человек, кто будет в курсе тех событий. Это не займёт много времени и всё равно я должен торопиться.

Отоми повесил на плечо рюкзак. Димка умоляюще посмотрел на него. И в чертах гостя отразилась некая растерянность.

– Ты что, Димка… Хочешь пойти со мной?

Он подумал немного и опять скинул с плеча рюкзак.

– Хорошо. Но при одном условии: если тебя отпустят родители.

Димка сразу сник. Это был камень преткновения. На Земле родители не отпускали детей неведомо куда, да ещё без взрослых.

– Не бойся. Со мной отпустят. У меня есть веские аргументы убедить сомневающихся. Но сперва я должен проверить твою ауру. Не болен ли ты? Путешествие требует здоровья.

Гость поднёс ладони к Димкиным ушам, то приближая, то отдаляя их. Затем начал опускать ладони ниже, как врач, который слушает пациента. Но не трубкой, а руками. Он не подносил их вплотную, соблюдал некоторую дистанцию. На правой половине груди его кисть задержалась несколько дольше. Он слегка надавил на это место. Димка вздрогнул, ощутив укол. И тотчас же этот укол вызвал из глубин организма точку тепла, которая всё росла, круговыми волнами растекалась по правой половине груди.

– Нарушение энергетического баланса клеток правого легкого. Я восполнил его. Ты болел недавно?

– Да.

– Больше не будешь. Теперь твоя аура в полном порядке. Она надёжна. Хочешь её увидеть? Идём к зеркалу.

Возле трюмо кисть Отоми прочертила быстрый круг над головой Димки, и над его макушкой завис золотистый, светящийся нимб, какие обычно рисуют на иконах святых. Отоми прямо-таки священнодействовал. Его пальцы зажигали всё новые участки, едва касаясь их: лёгкие, сердце, живот. И каждый орган начинал излучать дрожащее цветовое марево. Живая гамма окутала Димку радужным облаком. Оно вибрировало, менялось с каждой секундой, отражая работу внутренних биохимических процессов, динамику терморегуляции и дыхания, кровенаполнения. Биоволны, хлынувшие наружу, были так сильны, что им не мешала даже одежда.

Так вот они какие, физические поля человека, заполучившие вольную от мощной подпитки чудесного гостя. И Димке подумалось, как было бы замечательно, если бы люди видели перед собой не жалкие тряпки, за которыми гоняются, стремясь как-то украсить и выделить себя, а свою прекрасную ауру. Это было бы началом их очищения и возрождения.

– Так или примерно так светятся все люди, – нарушил его грёзы Отоми. – Но вы не видите этого излучения. Здесь нужно особое зрение, зрение экстрасенсов. Для вас они настоящие волшебники. Но и они не умеют делать того, что умеем мы. Смотри.

Отоми раскрыл ладонь над своим затылком. И в тот же миг ступни его ног отделились от пола. Они уже не опирались на него, а сам Отоми свободно повис в пустоте. Расстояние между ними и полом всё увеличивалось. Он вертикально возносился всё выше и выше, до тех пор, пока не упёрся локтем в потолок. Преграда запретила ему дальнейший подъем. Он немного повисел в пустоте, глядя на Димку сверху вниз, затем положил ладонь вплотную на затылок и произвёл медленный спуск обратно на пол.

– Таким путём я могу взмыть на любую высоту, хоть в стратосферу, хоть в космос. Желаешь испробовать? Левитация очень хорошо действует на мозг, он отдыхает в частичной невесомости.

Ладонь гостя опять простерлась над Димкиной макушкой и тот вдруг впервые в жизни испытал ни с чем не сравнимое счастливое состояние. Так своеобразно всегда начинается эйфория. Потом к нему прибавилось что-то новое. Сперва Димка потерял ощущение своей головы, взамен появилась лёгкая пустота, которая перекатилась в ноги. И ноги тоже пропали в такой же лёгкости. Затем в ней же растворилась тяжесть туловища. Весь его вес улетучился куда-то, остался только бесплотный дух, эфемерная оболочка. Беспредельное пространство целиком захватило его и понесло, закружило в вихре атомов и молекул. Вся Вселенная открылась ему, и сам он как бы стал частицей вселенной, атомом свободной энергии. Каким-то чутьём Димка понимал, что им владеет какая-то бешеная, сверхсветовая скорость, что он мгновенно мог бы пронзить собой всю Вселенную. И если он не покидает собственной комнаты, так это только потому, что его удерживает здесь рука Отоми. Это было истинное блаженство, умиротворение и свобода победившего духа. Тело, подчиненное душе, – не есть ли это высшая форма существования? Не к такому ли совершенству стремятся йоги, и подчас добиваются этого в других самовыражениях, когда живьём закапывают себя в землю, откуда потом встают как ни в чём не бывало.

Истина как молния озарила Димку, обострила интуицию, облегчила путь к пониманию таинственного, что всегда норовила скрыть мать-природа. Она открыла ему совершенно другой мир, и он, как в окно заглянул туда через свои ощущения.

Увлечённые друг другом, дети не заметили, как в проёме двери, ведущей к ним в комнату, возникли две фигуры: впереди женщина, за ней мужчина – Димкины родители. Оба они были крайне изумлены тем, что творится в их квартире.

Их сын непостижимым образом летал под потолком, вслед за таинственными, колдовскими манипуляциями весьма шустрого мальчишки, которого они никогда не видели не только у них дома, но и вообще где-либо ещё.

Он так разительно отличался от всех других детей, что именно этим обращал на себя внимание. Его душа была какой-то удивительной, открытой и понятной для всех. Она не ютилась на дне тайника, а была над ним, возвышала его, облагораживала, излучалась в пространство неким, вполне осязаемым флюидом, превращаясь в источник тепла и света. Ровное голубоватое свечение струилось прямо из тела мальчишки, концентрируя вокруг реальное замкнутое поле, всецело влияющее на всё живое. Пронизывающее насквозь всех, и своего хозяина в том числе, оно первым несло всю сокровенную информацию о нём, заодно притягивая к себе всех, как магнитом, дабы искупать в своих волнах и одарить всех своим необычным свойством. Что за поле так нежно и ласково опекало мальчишку? Да так что его с лихвой хватало на многих? Что за таинственное свечение лилось из тела? Сияющий ореол был подобен короне солнца.

По шкале термометра можно было сразу определить, что температура в комнате поднялась на целых пять градусов выше, чем в соседней. То был живой очаг, возле которого и впрямь возникало желание погреть руки.

Движения его были легки и грациозны, что говорило об очень раннем совершенстве в развитии. Точность координации поражала также, как быстрота реакции, как будто он наперёд знал все свои действия. Не увалень, и он не уронит их сына даже, если ему помешают.

Бедные родители застыди в проеме, не смея потревожить небывалую «забаву» детей. Только бы они благополучно завершили её, не устроили бы погром собственными костями.

Не оборачиваясь, Отоми понял, что рядом присутствует кто-то другой. Его кисть замерла в одной точке. Тело Димки перестало парить. С верхнего яруса оно плавно спикировало на нижний, опять-таки головой к руке Отоми. Одна рука легла Димке на затылок, вторая коснулась ноги разворачивая его вертикально, подошвами вниз.

Вес постепенно возвращался к Димке в той же последовательности: сначала к голове, потом к ногам, от них к туловищу. Наконец, он ступил на твёрдый настил пола, что позволило ему заметить родителей.

– Мама, мама! – восторженно закричал он, – Это Отоми! Он…

Димка тут же замолк, когда женщина, отстранив от себя сына, прошла в комнату. Она не могла разделить его восторгов.

Она твердо решила выяснить, чем они тут занимались. Чтобы раз и навсегда покончить с недозволенными шутками. Ведь квартира – это не арена для цирковых номеров. Это просто чудо, что они ничего не разбили: ни вещей, ни собственных носов.

Она села на тахту, расстёгивая плащ.

– Я не понимаю, что тут у вас происходит?

Приветливая улыбка озарила лицо Отоми.

– Ничего. Просто я демонстрировал, чего может достичь цивилизация.

– Причём тут цивилизация?

– Как при чём? Цивилизация всегда отражает степень развития человечества. Считайте, что я продемонстрировал вам, чего достигла моя.

– Твоя? – женщина хотела снять плащ, но вдруг забыла об этом.

– Твоя – это что… уже не наша?

– Вы правы, не ваша.

Брови женщины удивленно поползли вверх.

– Чья же тогда? Ты что, оттуда? – и она машинально просто так ткнула пальцем вверх.

– Совершенно верно, я оттуда. Из дальнего космоса и прибыл сюда по очень важному делу.

Отоми замолчал, чем дал возможность собеседникам правильно оценить сообщение.

Известие было настолько ошеломляющим, что мужчина, отец Димки, пошатнулся и прислонился к косяку. Он слышал всякого рода откровения, но к такому ещё готов не был. Во всяком случае, он никому еще не позволял себя дурачить, тем более какому-то пацану.

– И на чём же вы прибыли сюда, молодой человек, – с недоверчивой усмешкой осведомился он, – на летающей тарелочке?

– Вовсе нет, – по-прежнему улыбался Отоми. – Те, что имеют летающие тарелочки тоже не наши. У нас всё больше транспортные корабли.

– Вот даже как… Тоже не ваши, – мужчина прошёл к жене и сел рядом. – Тогда на чём?

– На индивидуальном средстве перемещения, – Отоми отстегнул с талии металлический пояс, защёлкнул его концы и ловко метнул обруч подальше от себя, как будто накидывал аркан на крючок. Обруч повис в воздухе, в полуметре от него на уровне живота, а согнутая в локте рука была нацелена на него, как бы держала отдалившийся предмет в повиновении. Вдруг с мизинца гостя совалась чёрная ниточка, прочертила дорогу к обручу и соединилась с металлом. Пустое пространство, замкнутое в кольце, почернело, открыло глубокую бездну в никуда. Тёмный антрацитовый диск дохнул космическим холодом в жилую квартиру. Искусственный вакуум напоминал ночное небо, лишь звёзд не хватало для полного впечатления.

– Димка, попробуй оторвать его, от этой ниточки, – попросил гость.

Димка взялся за него и, ощутив невообразимую тяжесть, сразу же отскочил обратно.

– Энергия моя, – пояснил Отоми. Сейчас я и обруч – одно целое. Никто не сможет оторвать нас друг от друга. Но если я включу энергию самого обруча, меня здесь не будет. Из окна вашей квартиры я могу мгновенно перенестись на нём в любую точку вашей планеты. Именно на нём я пересёк космические парсеки, чтобы попасть сюда.

Отоми убрал чёрную ниточку. Замкнутое поле чёрной дыры тоже исчезло. А сам обруч прямо по воздуху поехал к инопланетянину. Тот разъединил его концы и уже в форме ремня подал его заинтересованному мужчине.

– Да, – покачал он его на весу, – игрушка впечатляет.

Ему вдруг стало жарко и душно. Не замечая, что до сих пор сидит одетый, он стал стаскивать с себя галстук.

– Вас освежить? – участливо спросил Отоми и не дожидаясь согласия, поднёс пальцы к подбородку мужчины. Рядом защёлкали искровые разряды, расщеплённые молекулы воздуха выделили чистый кислород, с привкусом озона. Достаточно освежив комнату, Отоми взял ремень у буквально онемевшего мужчины, за которого красноречиво говорили одни глаза и снова пристегнул себе на талию.

Странные эти взрослые Земли. Они предпочитают не верить самим себе, когда дело касается размышлений, не свойственных их характеру, опыту и накопленным знаниям. А когда они пытаются вникнуть в это несоответствие, они становятся беспомощнее детей. Вот как сейчас. Похоже, мужчина отключился ненадолго, если выразиться по-земному. У него «сгорел предохранитель», защищая самое главное – мозг – от перегрева и расплавления.

Да, задал он им умственную задачку. Ну да ничего, не такая уж это травма, поработать мозгами, тем более что всё главное он уже показал. Теперь инициатива за их сыном. Он приведёт их смятенные чувства в порядок. На Димку и то сейчас можно было положиться больше, чем на его родителей. Тот уже сам догадался, что сейчас нужно лучше всего. Он начал теребить на матери плащ.

– Мам, вы сегодня собираетесь раздеваться?

– Собираемся, – машинально отмахнулась она от сына, – собираемся, – повторила она и тут же встала, скинула плащ и подала сыну. То же самое проделал отец, и Димка с двумя плащами удалился в прихожую. Этот акт отвлёк родителей, позволил прийти в себя для дальнейшей беседы. Получилось так, что пауза замешательства возникла от непомерного груза одежды, который им мешал, а после избавления от него, все вновь обрели свободу мыслей и действий.

– Итак, молодой человек, – допустим, вы меня убедили, что вы оттуда. Но что понадобилось вам здесь, на нашей грешной матушке-Земле?

– Координаты Земли дал мне ваш сын.

– Что? – новость опять поразила мужчину больше, чем громом, – но каким образом?

– Образом, именно образом, – подтвердил Отоми, – макетом вашей матушки-Земли. И я увидел её собственными глазами через фоторобот.

Мальчик извлёк из кармана джинсов свёрнутую в трубочку фотографию, и она раскрутилась на коленях мужчины. Тот пристально всмотрелся в неё, то и дело сравнивая лицо фотоотпечатка с натуральным лицом мальчика. Наконец, качнул головой, изумляясь её качеством.

– Ты что, тут тоже живой? – он протянул фотографию жене. – Смотри-ка, как живой. Ну, точно же – живой!

– Надо же, – опешила женщина.

Она повертела портрет так и эдак: уж не телевизор ли это такой оригинальной конструкции? Димка подошёл к ним, недоумевая, что так поразило их больше, чем его. Оказалось, фотография повторяла мимику Отоми. Зажмурился он – и она тоже, улыбнулся он – она тоже.

– Вы спрашиваете живой ли я тут? Да, почти. Это то самое, что вы называете вечным двигателем. Только вы ошибочно собрались воплотить его в механизмах, не подозревая, что он уже давным-давно у вас есть. У каждого на плечах. Это мозг – генератор колоссальной энергии, которую вы, к сожалению, растрачиваете впустую. На пищу, на водку, на курево, на наркотики. Мы же умеем её не только сохранять, но и преумножать её, использовать её на личные нужды, примерно на такие, какие я только что позволил себе и на многие другие. Словом, мозг – это всё. У нас же он в двойном размере.