Записки из онкологии. Смех – уникальное лекарство, и его должно хватить на всех

Тихий час. Заходит Танюшка и со словами: «Я должок принесла» протянула мне «недовыданную» таблетку. Сразу же вспомнилось: недели 2 назад ночью, разбуженные и оскорбленные храпом наших новых соседей, с Анатолием обсуждали способы «неприбегания» к снотворному. И овец с баранами вспомнили и натуральные числа… Анатолий напряг память и озвучил еще один способ: «Денис, надо считать знакомых тебе людей…» «Толя, есть способ проще и действеннее!» «Какой? Рассказывай!» «Надо считать людей, которым должен…»

Вечер. До отбоя еще час. Сидим в буфете, кто перекусывает, уничтожая «посылки с воли», кто просто смотрит телевизор. Дежурная медсестра Людмила из соседнего отделения в теплом халате идет по коридору. Товарищ по болячке, Николай из 6 палаты: «Идет курить, а мне дома полностью кислород перекрыли. Даже соседей подговорили, чтобы не давали сигарет…» Оборачиваюсь на грустный голос и вижу не менее грустные глаза. «Айн момент!» Встаю и подхожу к медсестре: «Извините, а возьмите нас с собой, пожалуйста…» Быстрый взгляд: «Позже!» «Значит не сегодня…» – со вздохом констатировал страдалец и вздохнул. «Спокойствие! Только спокойствие!» – проснулся во мне Карлсон и повел остальную часть моего сознания и тела, увлекая за собой и соседа, в сторону известного закутка в подвале административного корпуса. Стоп! На пути образовалась преграда со шваброй, – Анна Михайловна свое ночное дежурство начала с уборки вверенной территории. «Простите, а не могли бы Вы войти в наше положение и пустить нас куда-нибудь утолить никотиновую жажду?» – потеснил Карлсона галантный уговариватель медперсонала. «Я все здесь помыла! Нечего шляться! Поговорите с медсестрой!» Лодка веры в человечество разбилась о служебный долг… Вернулись в буфет, по пути не застав Танюшку в «сестринской», вздохнули и… Увидели Людмилу, которая смотрела на нас и, заметив, что привлекла наше внимание, аккуратно поманила рукой. «Идите сюда… Это Вам персональная пепельница», – на лестнице возле служебного входа в моей руке материализовался пластиковый стаканчик для анализов, наполовину наполненный водой. – «Курите здесь. Только аккуратно, хорошо? И закрывайте дверь!» Как мало нужно человеку для счастья… Через полчаса после описанных событий дверь в палату приоткрылась и в палату заглянула Танюшка, молча поманив меня кивком. Вышел. Рядом с Таней стояла Анна Михайловна, правда, уже без швабры: «Там с ним еще один был!» «Хана! Сдали с потрохами!» – в панике заметалась в голове единственная мысль и, не найдя выхода, потеряла сознание… «Денис, можете курить здесь», – мы оказались в уже знакомом закутке. – «Только следов не оставляйте…» Чуть позже, узнав начало этой истории, Танюша искренне посмеялась: «Что ты, все хорошо! Анна Михайловна подошла и попросила за Вас…»

«Доброе утро!» – традиционная утренняя улыбка Танюшки ярко осветила нашу палату. – «Ребята, извините, но я свет включу…» «А что боишься?» – проснулся Олег. «Конечно, вас вон сколько! Дедуль, обезболиваться будем?» «Танюш, а ты обезболь поцелуем, – вмиг на ноги встанет», – улыбнулся я, а в палате зазвучал хор притворщиков: «О-о-ой…»

Нет, все-таки наш сосед Олег «первый» – уникальная личность. Про его ночные подвиги я уже рассказывал, да и дневное присутствие в палате нас не очень и радует… Устали смеяться… Вот и сегодня, – открыл окно в буфете и ушел на улицу. Алла закрыла, через пару минут вернулся Олег и… Правильно! Открыл его снова и ушел! Поймали его раз на четвертый… Устраивать сквозняк, жалуясь на жару, при этом надевать теплые носки, халат поверх одежды и просить нас, чтобы накрыли его покрывалом… Он умудрился предложить врачу, цитирую: «Когда операционная будет свободная, давайте потренируемся делать мне наркоз…» Он пытается лекарство заставить течь быстрее, в ванной требует подрезать занавески, поскольку ему неудобно… Узнав, что он на выходные не вернулся, медсестра Наташа перекрестилась… Я бы из таких, как он, создавал диверсионные отряды и отправлял во вражеские тылы. Хотя, скучно без него было бы, но тихо…

После завтрака выписали Семена. Теплые прощания, пожелания скорейшего выздоровления. Через час зашла наша кормилица Алла: «А где этот товарищ? Ушел? И даже не попрощался…» «Он со всеми прощался» «Мог бы и подойти… Ну, я его в следующий раз накормлю!» Перед обедом выписали и Олега. Та же самая картина «Прощание славянки», но с одной поправкой на ветер: «Алла! До свидания!» «Вот Олег Бойко ушел, даже на обед не остался, зато попрощался громко…» «Алла, а как иначе? Ведь ты ж Семена, практически, прокляла…»

Вспомнился разговор, состоявшийся с Анатолием незадолго до его выписки. «Денис, вот за что нам такое достается испытание от Бога?» «Не знаю, может в наказание и назидание за вольготную и распутную жизнь – женщины и т.д.?» «Нет, не думаю, Он же не такой мелочный» «Толя, но ведь мы созданы по образу его и подобию?» «Ну, да…» «Тогда элементарно, – это зависть!»

Утром во время обхода спросил лечащего врача: «Наталья Ивановна, коль я уже третий поток гостей нашего отделения провожаю, может, сделаем табличку на дверь „ПАХАН“ или „Почетный житель“?» Улыбнулась: «Да, ради Бога, делайте!»

К Деду каждый день приезжает сын, раз в 3 дня жена. Когда она навестила его в первый раз, Дед нарядился в парадно-выходное, сидит, облокотившись на трость, – ждет. Дождался, главу семейства со всеми предосторожностями и почетом усадили на легковое транспортное средство и вывезли на встречу с кланом в фойе. Спустя час Дед сидит на кровати, грустный… Заходит Алла: «Дедуль, кушать будем?» «Нет!» «Супчик куриный?» «Нет!!» «Второе? Компотик?» «Я сказал НЕТ!!!» Когда Алла ушла, решил подбодрить: «Дед, ну, что ты? Не расстраивайся, скоро домой поедешь, а кушать нужно…» «Какое, нахрен, расстраиваться! Жена приезжала… Лучше бы не приезжала! Как немец: сало, яйца!!! Не могу больше жрать!!!»

Таня пришла ставить Деду перед сном укол. «Дедуль, раздевайтесь и ложитесь…» Он садится на кровати, свешивает ноги, снимает рубашку и пытается снять с себя брюки. «Давайте, я Вам помогу», – с этими словами Таня стягивает с него неукротимые штанины. «Вот, видите, какой я инвалид?» – тихо извиняясь, произносит Дед. «Дед, прекрати! Таня, не слушайте его, – он притворяется! Если бы такая красивая женщина с меня снимала штаны, я бы тоже отчаянно симулировал немощность!» За окном пляшет метель, а в нашей палате, сидя перед красивой Таней, озорно улыбается Дед.

Утро. «Традиционный кофе?» – уловил аромат из моей кружки Дед, – «Я дома вот такой бокал себе наливаю, выпью, а завтракаю уже потом». «Ничего, Дед, сегодня поедешь домой, под неусыпный контроль бабки, – будешь завтракать с утра и до утра!». Дед как-то подозрительно на меня посмотрел, и я предпочел сменить тему разговора: «А ты Танюшку сегодня видел?» «Еще нет…» «Она в брюнетку перекрасилась, – красавица! Я даже забыл, куда шел!» Дед еще раз посмотрел на меня, кажется, домой он уже не хочет…

Танюшка заглянула в нашу палату, напомнить новому соседу Павлу про УЗИ. «Таня, а почему Вас не узнать?» «Ну, надо меняться же в жизни…» – кокетливо улыбнулась она. Только и смог сказать: «Вот она меняется, потом придет давление мерить, а у всех зашкаливает…»

Выписывают Деда. Мне приносят «химию» (Павел уже принимает свой «энергетический напиток»). Глядя на нее, вспоминается Новый год: на штативе 4 банки, одна из них оранжевого цвета, еще одна не поместилась и Олеся положила ее рядом со мной. Такая елка с гирляндой! Дед: «Это тебе? Я бы не выдержал…» «Ну, что поделаешь? Это мне за Семеновский пиджак!» Посмеялись, попрощались. «Дед, ты помнишь, что хотел часы купить сегодня?» «Да! Я хочу купить часы!..» – донеслось уже из коридора. Минут через 10 в палату возвращается наш новый постоялец Сергей и выдает нам с Павлом по мандарину, – маленькие, оранжевые с зелеными листочками! И этот запах еще больше усиливает ощущения любимого зимнего праздника. «Серега, а можно в следующий раз дичь?»

После приема «химии» Олеся убирает капельницу: «Денис, теперь тебе надо побольше пить, желательно воду и морсика…» «Олесенька, чтобы мне побольше пить надо место освободить!» – рифмовал я уже на бегу.

Вечер уже полностью вступил в свои права… Не разбежавшиеся на выходные по домам пациенты нашего отделения поужинали и занимаются по палатам своими делами. В нашей же мечтательно ведет такой сказ Павел: «Эх! Надо бы в больницу халат привезти. Тепло, уютно, по-домашнему…» «Начинается: халат, потом кресло-качалка, мартини, девушки по вызову. Паша, завязывай!»

Накануне вечером Таня прочитала мои «Записки»: «Ну, здесь больше сарказм… Хулиганы!.. Да-а…» Ее глаза говорили больше слов и можно было легко определить какая зарисовка вызвала то или иное движение брови, взгляд. «А кто это в полседьмого будит? Я не могу, когда люди спят, включать свет…» Интересный человек, чистый и искренний. Можно много написать о нашем небольшом разговоре, но давайте перенесемся через ночь. Итак, утро. В восемь часов: «Доброе утро!» и в мою сторону: «Видишь, время не полседьмого!» Молодец! Правильно вчера сказала: «У вас есть мы, – медсестры…» Вы – наша надежда, наша вера, наше спокойствие, спасибо Вам!

Вечер. Традиционное вручение градусников: «Наталья Петровна, а давайте уже сделаем мне именной градусник?» «Как хотите, хотите – делайте ТАТУИРОВКУ! Ой… гравировку…» Несколько дней назад то же самое предложил Танюшке. Когда пришла пора собирать ртутные определители температуры, она обошла всех, кроме меня. «Танюша, а у меня?» «Ну, теперь же это твой личный градусник. Температуру только скажи» «То есть теперь подходить ко мне не будешь? Ну, его нафиг такой именной градусник!»

Перед отбоем с Николаем из 6 палаты в разговоре подошли к традиционному вопросу «Откуда эта дрянь появляется?» «Знаешь, Денис, мой зять рылся в интернете и нашел такое предположение, – в нас появляется грибок. Нервами, срывами, негативом мы сами выращиваем его…» «Так что, не писихуй?» «Ага…» Думайте позитивно и будьте здоровы!

Анализы-анализы-анализы: кровь из вены, кровь из пальца и так по кругу. Ноют вены и болят пальцы… Ворчишь, но идешь, – сдавать НАДО! Сегодня утром понял, что нам еще всем повезло, когда услышал в коридоре слова медсестры: «… чтобы завтра сдал анализы! Кровь из носу!»

Павлу привезли телефонную гарнитуру, которую я благополучно подключил, настроив радиоприемник. Теперь они друг с другом не расстаются ни днем – ни ночью…

«Паша, ты наушник в другое ухо переставляй, когда лежишь».

«А что такое?»

«Да, медсестры не знают, как реагировать, – то ли пытаться отвечать на вопросы, которые ты не им задаешь – то ли „дурку“ вызывать…»

Наши новые соседи лежат под «химией», Павел откапался, у меня перерыв в несколько дней до второй капельницы, Сергей ожидает результатов гистологии для назначения первой. «Мужики, „утку“ кому-нибудь надо?» – раздается вопрос Павла к лежащим. Дуэт: «Водку?!»

Возвращение в «родные» стены первого потока началось, – прошли назначенные каникулы и в коридоре отделения стали появляться, начавшие забываться, лица. «Добрый день!» – в палату заглянула вторая половина нашего некогда «хулиганского дуэта». «Толя! Какие люди! Здравствуй! Как твои дела, как здоровье?» «Да, не дождетесь! Получше!!» Разговорились, поделились новостями: «Толя, а ты курить не бросил?» «Представляешь, бросил. Да, и не тянет… Даже когда выпиваю и то не тянет». «Толя, а ты уверен, что ты то пьешь?..»

Приоткрылась дверь и в палату тихо шагнула Таня. Утренние замеры душевного тепла пациентов: «Денис, тебе градусник дать?» «Да, а еще обнять и поцеловать! Доброе утро!» Через несколько минут дверь вновь приоткрылась, расстелив в палате освещенную дорожку: «Вы, как хотите, а я включаю свет». На часах половина восьмого, за окном начинается пурга, а в нашей жизни начался новый день.

«Здравствуйте, товарищи больные!!!» – эхом пронеслось по коридору, и я в который раз поймал себя на желании вытянуться во фрунт и прогавкать в ответ: «Здравия желаю, товарищ Лена!!!». Несмотря на высокий рост, громкий глас, сальные шутки и плотное телосложение (как-то Лена проговорилась, что тягает дома гири), у нее женское сердце, переживающее за нас, но глас уж больно громкий. «Мужики, надо написать письмо Шойгу, чтобы Лену призвали на действительную воинскую службу. Такой командный голос пропадает…»

«Денис, может уже закроем окно? Кажется, проветрилось…» – вопросительный взгляд Сергея скользнул от созерцания ветреного пейзажа на меня. «Да, а то меня уже сдувает,» – присоединился лежебока Паша. «То-то я смотрю, у тебя кровать на 4 сантиметра сдвинулась… Закрываем!»

«…и вот меня лечат-лечат, а я все живой…» – застал я конец фразы Юрия Ивановича, вернувшись после традиционного утреннего кофейного ритуала. Но ответ Павла услышал полностью: «Значит, плохо лечат…»

«Нет, ну, не могли нормально облучить, чтобы и усы не росли!» – сокрушается Павел перед зеркалом. – «Чтобы совсем бриться не надо было!» «Паша, а надо было договариваться, что облучать в первую очередь». Тут и Сергей подключился: «Ага, а еще бы в интимной зоне попросил, чтобы не росли». «Лучше интимную стрижку, бабочку…» – разошелся я. «Под свинцовый трафарет!» – подхватил Сергей эстафетную палочку… «Нет, Серега, это уже мы просить будем. Паше уже хватит…» Ему, действительно, уже хватит: за спиной 7 курсов химии и несколько облучений, но он стоит и, улыбаясь, смотрит на наши отражения в зеркале, – сегодня его выписывают. Чистой дороги и здоровья тебе, друг!

«Ну, как себя чувствуете?» – обратилась к Сергею Наталья Ивановна во время утреннего обхода. «Да, нормально. Вчера подташнивало немного. Знаете, как с похмелья состояние…» «Наталья Ивановна, он сейчас привыкнет к такому состоянию и после выписки в кабаке будет не выпивку, а капельницу просить…»

«А мне сегодня капельницу делать не будут!» – показал язык Серега. «Не понял!» «Олеся сказала, что это от тошноты, а у меня все нормально!» – похвастался он. «Олеся! А почему это товарищ у нас отрывается от коллектива? Сказали, что все будет, как у меня, так делайте!» «Да, ради Бога! Хоть восемь сразу ему поставлю». «Но меня же не тошнит!» – возмутился Сергей. «Сейчас его затошнит, я обещаю…» – улыбнулся я Олесе. «Ты еще предложи, чтобы мне клизму с патефонными иголками сделали!» – улыбаясь, продолжал парировать Серега. «Заметьте, не я это предложил! Любовь Федоровна!!! А можно моему соседу…» – предложил я принять участие в нашем цирковом представлении улыбающейся «гуру перевязок». «А почему бы и нет?» «Нет!!! Не надо мне!!! Денис, вот ты и жук!» – раздался глас вопиющего в больнице. В коридоре отделения стало светло от улыбок, за окном так же светло от «царской погоды». Улыбка – универсальное лекарство, а его должно хватить на всех…

Незаметно пролетели выходные и наступил понедельник. В приемный покой выстроилась длинная очередь жаждущих лечения, а для нашей палаты утро наступило с просьбы прятать днем телевизор, дабы главврач не видел. Теперь ужасы и пошлости с воли будем созерцать лишь по вечерам, но не об этом речь. Поговорим о поступающих. Точнее, об одном из них: положили в наше отделение мужика, извините, МУЖЧИНУ (как он о себе думает, судя по гордому виду). Разговариваем в коридоре с Любовью Федоровной, а мимо нас Таня ведет этот новый персонаж на ЭКГ. Мало того, что он идет в ветровке, так еще и тащит с собой сумку со всеми своими вещами: «Ну, куда Вы с сумкой? Оставьте вещи в палате»… «Я свои вещи не оставлю!!!» Сидим и ждем момент, чтобы посмотреть, как он в туалет будет ходить – с сумкой или без?

«Три девицы под окном, – их не выдержал балкон», – именно с этой фразы начался новый день. Соседи из шестой палаты с утра пораньше перенесли свои утренние беседы в буфет, дабы не мешать сокамерникам спать. Но недаром говорится, что добрыми намерениями выстлан путь в ад, – буфет расположен аккурат напротив открытых в целях борьбы с духотой палат. Не спят все. Решаю сделать одолжение обстоятельствам, встаю, натягиваю спортивные штаны и с полуоткрытыми глазами бреду по коридору в сторону строений, обозначенных буквами «МЭ» и «ЖО». Мне навстречу двигаются два знакомых силуэта. На полусонном автомате разворачиваю плечи, поднимаю подбородок и: «ДОБРОЕ УТРО, ТОВАРИЩ ЛЕНА!!! Доброе утро, Таня…» После чего не спеша продолжаю движение, а вдогонку уже несется звонкий Танин смех и глаголет Лена про мою утреннюю прическу, но это уже совсем другая история.

«О, Юрий Федорович вернулся! И на свое родное место!» – так начался утренний обход в нашей палате. «Наталья Ивановна, а мы поняли, почему он полюбил эту койку. Когда Наташа приходит убирать наш номер, то для того, чтобы протереть подоконник, ей приходится перегибаться через Юру…» – улыбнулся Юрий Иванович. Ну, как не вставить пять копеек: «А Вы удивляетесь, почему у него давление высокое!»

«Денис, ну, мы и конспираторы! Спрятали, блин!» – сквозь смех выдавил Юрий Иванович, показывая пальцем на окно. Поворачиваю голову и понимаю причину, по которой Наталья Ивановна с трудом сдерживала смех во время утреннего обхода: на улице светит яркое солнышко, отбрасывая на жалюзи силуэт телевизора с раздвинутой антенной.

Не спеша иду по коридору, из потока мыслей выдергивает Олесин голос: «Денис, не грусти, скоро химия начнется…» Такого повода для радости мне еще не давали.

Раннее утро. Чтобы не будить соседей по комнате, тихо оделся, заправил койку, взял мыльно-рыльные принадлежности и пошел в душевую (по пути вспомнив, что забыл дома станок). За отсутствием зеркала, зажав в пальцах лезвие, наугад бреюсь. Неожиданно взгляд ловит название на ванне: «МАРКО ПОЛО». Захотелось залезть в нее и отправиться в путешествие, а получилось рассмеяться и порезаться. Интересно, а почему в отделении на «суднах» нет надписей: «Святой Петр» и т.п.? Надо предложить…

Сдали анализы, сидим – разговариваем: «Толя, вот что-то хочу, а кого не знаю…» «Ничего, не переживай, – еще пару курсов химии пройдешь и уже никого не захочешь».

«Анатолий, вот за что я тебя уважаю, так это за то, что всегда можешь подбодрить в трудную минуту!»

В буфете, напротив открытой двери нашей палаты, сидит поступающий в наше отделение и заполняет документы. Поднимает голову и видит у нас пустую койку: «Скажите, а эта кровать совсем свободна?» «Судя по вашему взгляду, уже совсем нет…»

На завтрак молочный суп с гречкой. Толин голос: «Не понял… Я же вторую для чая взял…» Отрываю взгляд от тарелки, а у него в руке, наподобие японских палочек, зажаты две ложки. «Ну, это либо с голодухи – либо ты в Японию собрался…»

«Ну, и куда мне мужчин ложить?» – с таким вопросом в нашу палату зашли Наталья Петровна с Натальей Ивановной. Отрываю взгляд от «Записок»: «Нет, ну, если бы женщин, мы бы подвинулись, а мужчин нам не надо!»

«Вот Вам лекарство, будете пить три раза в день после еды» – Наталья Петровна принесла Юрию Ивановичу упаковку Бронхолитина. Вечером сосед с интересом рассматривает коробку: «Мужики, посмотрите!» На упаковке нарисовано ДВА ЖЕЛТЫХ цветка. Задумались…

«С утра пораньше уже народ мучаешь по интернету?» – подошел ко мне наш новый сосед. «Нет, Степан, записываю происходящее, пока из памяти не стерлось!» «А-а-а! Про харю треснувшую не забудь написать!» «Не забуду!» Итак:

«Мужики, ну, имейте совесть! Сколько можно спать? Скоро завтрак!» – обиженный голос Натальи Петровны прокрался сквозь сон в нашу палату. «А что у нас сегодня на завтрак?» – высунул я взъерошенную голову из-под подушки, вызвав появление улыбок на лицах соседей и градусника от дежурной медсестры. За разговорами и беззлобными объяснениями кто меньше всех спал: «Федорович полночи шарахался», кто тише всех спал: «У нас и Александр Николаевич только один раз за ночь „У-ай-ай-ай-ай!“ выдал», кто ночью удивил: «А Иваныч сегодня сам храпака дал» «Денис, да ты сам под утро на спину перевернулся и такое отхрапел!» незаметно пролетело время умывания и приведения себе в порядок. Надежда начала разносить таблетки. «Надя, угощайтесь!» – протянул я ей мандарин. «Так, бери сумку и по палатам собирай угощения!» – раздался голос Натальи Петровны. Каждый в красках начал представлять себе и друг другу эту картинку, как вдруг… «Степан, а у тебя харя не треснет?!» – этот вопрос заставил всех нас с удивлением повернуться к новому соседу, – Наталья Петровна возвышалась над ним и смотрела на целый батон, лежавший на его тумбочке. «Кусочек он у нас попросил взять!» – услышанное объяснило всем присутствующим появление хлебобулочного изделия в нашей палате и заставило рассмеяться всех, включая вечно серьезную Наталью Петровну. Утро чудес!

В коридоре подошла ко мне «гроза тумбочек и личных вещей в палатах» Татьяна Ивановна: «Вы куртку у меня аккуратно заберите, пожалуйста» «Какую куртку?» – искренне удивился я. «А я ее не у Вас отобрала? Представляете, забрала две куртки и никто не признается чьи. Может, раздетыми выписались?» «Моя куртка у меня при себе в палате…» – откровенностью на откровенность ответил я. «Вот вы какой! – в голосе Татьяны Ивановны послышалась обида и я поспешил ее успокоить: «Просто Наталья Ивановна разрешает каждый день прогулки, а постоянно искать ее, чтобы подписала разрешение на выдачу вещей из гардероба, да и гардеробщицу дергать тоже не хочется. Вот куртка у меня и спрятана в…» «Стоп, не надо! Не говорите мне, а то заберу…» – приятно улыбнулась Татьяна Ивановна. Утро чудес продолжается!

Степану в свое время сделали операцию по удалению легкого и задели нерв, сейчас под его левой грудью красуется большой шрам, доставляющий ему не одну неприятную минуту. «Блин, болью отдает и грудь, словно не моя…» – потирая шрам, произнес он. «Степан, скажи еще спасибо, что не женская… А то вот обидишь хирурга перед операцией, очнешься, а запчасти не твои!» «И то верно!»

Поздний вечер. Глядя на спящего Юрия Ивановича, вспоминаю пару, казалось бы, не связанных между собой событий. Но обо всем по порядку. Утром, в процессе шуточного разбора «ночных полетов», прозвучала фраза Степана: «Холодно у нас в палате» «Да, ты что!» – живо отреагировал Юрий Федорович. – «Вон Денис раскрытым спал всю ночь» «Ничего подобного!» – подключился Юрий Иванович. – «Он под утро то ноги укрывал, то с головой под одеяло нырял…» «Народ, все очень просто! У меня короткое одеяло. Соответственно, то ноги мерзнут под утро, то свет мешает из коридора…» «А надо было одеяло по диагонали развернуть, – места и хватило бы» – подсказал Иваныч, и мы забыли об этом разговоре. Днем Татьяна Ивановна поменяла постельное белье и одеяла. Поменяла – и поменяла. И только сейчас я вспоминаю об этих мгновениях, – Юрий Иванович спит, поджав ноги, под квадратным одеялом, развернув его по диагонали. Сказал, что и так сойдет. Надо утром попросить Татьяну Ивановну заменить ему одеяло… Мысль – материальна.