Связь

6

Мы никогда не знаем, какой день станет самым важным. Одно обычное утро, начатое с пролитого кофе, может принести много нового и интересного, и этот день, как бы он не начался, закончится совсем не так как мы ожидаем.

Утром этого дня Алексей первый раз в жизни проспал работу. Это очевидно не было похоже на него, он всегда все делал правильно, хорошие манеры, идеальная чистота в квартире, всегда чистая машина, порядок на столе. Парень любил, когда все идет по плану, ему нравилась аккуратность, он любил дисциплинированных людей. Бреясь в ванной, которая, как и все его жилье дышало больничной чистотой, он подумал о девушке снизу. Она совсем не такая как он, немного хаотичная, местами чуть—чуть небрежная, многим понадобятся стилисты, чтобы выглядеть настолько естественно с растрепанным хвостом и прыщом на лбу. Думая о ней, Леша улыбнулся. Бывают люди, которых хочется запомнить.

Сегодня что—то в нем начало меняться, спустя долгое время, а может и никогда, он надел на работу простые джинсы и футболку. С тех пор как он приступил к работе в своей компании, не делал это ни разу. И это было каким—то спонтанным решением, просто парень открыл шкаф и достал то, что первое увидел, после этого небрежно зачесал рукой волосы, прихватил папку, засунул ключи и телефон в карман, и вышел. В лифте он уловил легкий аромат женских духов, очень нежных, каких—то изысканных, почти невесомых, с неким фруктово—цитрусовым сочетанием; вдыхая этот аромат быстро пролистал ленту соцсети, неизбежный ритуал каждого у кого есть смартфон, мы просто обязаны знать, что произошло в мире без нас, ответил на сообщение сестры, вечером у него была назначена встреча с отцом, с ним они виделись в обязательном порядке пару раз в месяц. Тоже своего рода ритуал.

Ниссан скайлан, синего насыщенного цвета, уже отсутствовал. Алексей всегда ездил в тишине или включал хаус, в этот день все было не так, он включил радио, и не просто поп, а рок волну. И хотя его всегда раздражали болтливые ведущие, их плоские шутки и просто неимоверное количество рекламы, этим утром они пришлись в настроение. А оно желало – слушать болтовню.

В черном мерседесе Алексея разливались депрессивные аккорды русского рока, вперемешку с разговорчивыми ведущими, в какой—то момент молодой человек даже стал отстукивать мотив.

Так уж получается, что закрытые в бетонных коробках, ездящие в железных тазах, мы не видим, как движемся по одним и тем же маршрутам, как наши жизни связаны с другими, невидимо и не специально мы ходим по тем же дорогам и ищем тоже что и миллионы до нас.

А через три машины от него, немного впереди, Ксения активно подпевала под ту же самую радиостанцию; отвечала на вопросы ведущих вслух, комментировала зачитанные сообщения, разглядывая соседние автомобили, задалась вопросом, а как это везти с утра пораньше орущих детей в детский сад или школу? Сделав глоток кофе, она натянула на носи очки от солнца, которое уже с утра радовало жителей города своими лучами, намекая, что лето близко, Ксения вспомнила о предстоящей сегодня встрече, и немного нахмурилась. День обещает быть не из легких.

Девушка шла к офисному зданию, на бегу продумывая план работы на день, отвечая директору в мессенджере, успевала перекидываться ироничными сообщениями с подругами, но проходя мимо зеркального окна, Ксюша остановилась.

«И так, платье – это красиво, ноги побриты, волосы чистые, даже глаза накрашены… Ксения Вячеславовна, вы делаете успехи.» Придирчиво разглядывая себя, она поправила платье темного синего цвета, ниже колен, рукава которого доходи до локтей, переместила на место крупную подвеску, в виде большой моли, девушка вообще любила странные украшения, причем чаще всего купленный на рынках, не самые дорогие, что—то аляповато – несуразное, закусила губу, старая детская привычка. У всех есть вредные привычки, некоторые грызут ногти, кто—то кусает губы, некоторые даже чешутся, а есть такие, кто по пьяни звонит бывшим, или будущим.

*

– Ксения…– Ольга даже присвистнула для пущего эффекта. – И что заставило тебя надеть сей наряд?

– У меня сегодня встреча, с каким—то другом матери, который дал мои данные директору. Вроде дани вежливости.

– И что за друг? Мистер большая шишка?

– Да он вроде в администрации сидит, они с матерью работали одно время вместе. – девушка поправила волосы, и уткнувшись в ноутбук, всем своим видом дала понять, разговор окончен.

Любая организация – это живой организм, она растет, взрослеет, расширяется, болеет, и если повезет, то будет процветать. «АвтоЛогистик» находился в самом своем юношеском максимализме, когда хочется покорить весь мир, заявить о себе на всю вселенную, в этом случае приходилось очень много делать шагов, учиться пристраиваться, прогибаться под обстоятельства, растет. Здесь каждый день появляются новые люди, идеи, жизнь здесь кипит, замирая лишь на короткое ночное время.

День пронесся быстро, решая какие—то срочные вопросы, и, в промежутках с кружечкой кофе, наслаждаясь сплетнями, Ксюше удалось не нервничать перед встречей. Ей всегда с трудом давались официальные знакомства по типу таких. Куда проще было при приеме на работу, деловые встречи, переговоры, все что угодно, а не знакомства с какими—то старыми друзьями матери. Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза и подумала о приятном, о большом куске торта.

Ксения шла по коридору, раздумывая, что никогда не нервничала на собеседованиях, возможно это дар, а может какая—то потаённая уверенность в себе. Хотя она была склонна думать, что протекции матери как раз таки и убивали желание нравиться работодателю. Скорее всего Владимир Александрович уже должен был ожидать ее в соседнем ресторане, это встреча, визит вежливости, на ней настояла ее мать. О чем говорить с бывшим коллегой матери, она не знала, и решив, что достаточно полчасика посидеть и откланяться, согласилась.

Двери ресторана приветливо распахнулись и встретили гостью, уведомив услужливого официанта о том, что ее ожидают, девушка неспешно прошла к столику.

– Владимир Александрович? – знакомые лишь заочно, она не была уверена, что подошла верно. Мужчина, представший перед ней, на вид был довольно молод, высокий, волосы, покрытые сединой аккуратно убраны, красивый костюм, такие она видела в одном из магазинов в торговом центре, где на первом этаже располагались дорогие бутики. Но больше всего она обратила внимание на глаза, красивые и голубые, морщины вокруг его глаз, выдавали возраст, хотя взгляд и был мягким.

– Просто Владимир, – он вежливо привстал, помог сесть. – Очень рад, Ксения, что состоялось официальное знакомство.

– Взаимно, – знакомство прервал официант. На самом деле Ксюша, в силу образа жизни ее семьи, образования, любила и ходила по ресторанам. Совсем маленькая, и даже став подростком, в таких местах она представляла себя принцессой на балу, которая ждет принца, он украдет ее у дракона, унесет в свой замок, где они обязательно будут счастливы. Сейчас, она уже не мечтала о принце, или балах. Она хотела худые ноги, плоский живот, красивый накаченный зад, и волосы как из рекламы шампуня.

В какой момент мы перестаем мечтать о принцах и балах? Это ведь происходит не сразу, а постепенно. Сначала нам не нравится сам бал, потом принц какой—то никакой. Ксения вздохнула.

Беседа была скомканной, да и о чем им говорить, он имел знакомство с ее мамой, когда—то они начинали карьеру вместе, потому пути их разошлись и остались добрые воспоминания.

Ксюша от всего сердца пыталась поймать нить разговора, но вспоминала о том, как лет в пятнадцать мечтала, чтобы вот в таком же ресторане к ней подошел Ретт Батлер и увез в Атланту, а на ней шикарное зеленое платье, но не из штор, конечно же.

«Твою ж мать….как давно нет у меня секса…. Это ж… раз, два, потом мы с Егором не спали уже… 6 месяцев?!»

– Ксения, вы меня слышите? – ее размышления о скудной сексуальной жизни прервал собеседник. Он внимательно смотрел на нее своими голубыми глазами.

– Да,. Простите задумалась. Так вы говорите в этом году нам опят ждать скачка роста курса валют? – и нацепив на вилку лист салата, начала его жевать.

– Нет, – мужчина улыбнулся. – Я говорю, что вы очень похожи на свою мать.

– Кх ..– Ксения закашлялась. И вытерла рот салфеткой.

– Вы удивлены? – девушка кивнула. – Странно, что вам никто об этом не говорил.

– Мы с мамой не сильно близки.

– Не удивлен. Маргарита всегда была нацелена на что—то большее, чем простая жизнь.

– Угу, – говорить о том какая ее мать чудесная, успешная, умная, не хотелось.

Мужчина накрыл ладонь Ксении своей рукой, очень по—отечески.

– Это не значит, что вы хуже, вы другая. – девушка молча кивнула и надломила шоколадный фондан, начинка которого растеклась по белоснежной тарелке, наполняя ноздри девушки терпким ароматом.

Владимир слукавил, он знал эту девушку еще когда та была ребенком, маленькой и скромной девочкой, в тени своей матери, которая часто сидела в коридорах и кабинетах, с небольшим рюкзаком на коленках, лишний раз не шумела, не кричала и даже не плакала. В груди неприятно кольнуло.

7

Алексей стоял около бара этого же ресторана и смотрел как его отец беседует с его соседкой, он так нежно накрыл ее руку своей, и улыбнулся, как не улыбался никогда своей семье. Он смотрел на профиль девушки, спина была явно напряжена, и сама она вся казалась немного скованной. Профиль у нее был красивый, особенно выделялись губы, именно они привлекали его больше всего, казалось будто она их специально надула, волосы, собранные в небрежный хвост, открывал маленькое ушко. Она казалась какой—то уже родной. И в тоже время совершенно чужой незнакомкой, что связывает ее и его отца. В глубине души он надеялся, что они не любовники.

Минут через тридцать, выпив по чашке кофе, девушка и его отец распрощались.

Она прошла мимо него, даже не заметив.

Леша подошел к столу отца.

– Привет, сын. – мужчина привстал и пожал ему руку. – Садись.

– Здравствуй. Я смотрю у тебя была встреча? – Парень откинулся и достал сигарету, отец скривился, но ничего не сказал. – Новая подруга?

– Следи, что говоришь. Это дочь одной моей знакомой. Очень старой знакомой – Владимир отвернулся и глянул в окно.

– Да ладно, – Алексей зло усмехнулся. – Той самой?

Мужчины посмотрели друг на друга. Оба понимали о ком речь. О той женщине, которая разрушила их семью.

Её он ненавидел сильнее всего.

Мальчик Леша стоял за дверью и слушал как опять ссорились родители. Мама обвиняла во всём отца, его любовницу, кричала, что он не может их бросить. Отец молчал, потом что—то резко ответил, и ушел. Мама горько плакала, задыхалась от слез. Леше одиннадцать лет, он понимал, что это все серьезно. И злился на отца, ведь именно он учил его не обижать девочек, а сам обижает маму. А еще через неделю, он стоял за углом дома и наблюдал, как его отец разговаривает с какой—то женщиной, она держала его за руки, и умоляла остаться, и, хотя он слышал не всё, обрывки фраз, долетевшие до него, дали понять, что отец ее бросает. С того времени в их семье произошли перемены, отец и мать сохранили видимость семьи, у него даже появилась сестра, и, казалось бы, было все хорошо, но стена отчуждения, возведённая Владимиром, осталась навсегда. Он был вежлив, целиком обеспечивал их, но к дочери относился холодно, с женой мог не разговаривать неделями. Алексей видел, как мама плакала ночами, как переживала, со временем она смирилась, и если первые годы ее глаза хранили печаль, какую—то грусть, то в последствии взгляд стал жестче, как и она сама, но при этом появились способы манипулирования, желание всем показать их семью идеальной, такой какой она никогда не была. Сестра, которая всячески тянулась к отцу, вроде и получала объятия и любовь, но Леша видел, что иногда она не понимает, почему папа к ней относится холодно.

Глядя на них, удивительно похожих внешне, улыбающихся на праздниках, можно было подумать, что это самая благополучная семья. Но отец ушел в свой бизнес, мать занялась своим, обеспечив детей хорошим образованием, они, в силу личных обид, не дали им любви.

Алексей покинул дом сразу после совершеннолетия, сестра Ника уехала учиться заграницу в возрасте шестнадцати лет, к двоюродному брату отца, и не торопилась вернуться. А спустя какое—то время родители разошлись, окончательно.

Всю свою жизнь он ненавидел эту женщину, которая разрушила брак его родителей. Уже став старше, Алексей осознавал, что где—то виноват и отец, и возможно даже мать. Но неприязнь осталась. Он понимал, что всецело обвинять другого человека в разладе родителей не стоит. Перед тем как уехать из дома, он нашел в документах отца её фотографию, светловолосая женщина, с темно—карими глазами, невысокая, стройная, весь вид которой буквально кричал о самовлюбленности, во взгляде читалось высокомерие, ему тогда показалась блеклой на фоне мамы.

И сейчас, спустя многие годы, Леша знал, что не должен испытывать злость на отца, на эту особу, на его соседку, которая оказалась дочерью той самой женщины. Но в душе расплывалось кровавое пятно ненависти. Он вспомнил сестру, которая однажды сказала:

– Знаешь, я как пришитая пятая лапа, никому ненужная, только ты обо мне заботишься…

Ей было тогда около пятнадцати лет, а потом она уехала, дав возможность родителям закончить этот фарс под названием семья.

Всё просто, мы верим в то, что хотим верить, и это действует. Мы отрицаем какие—то вещи, стараемся что—то не замечать, мы врём. Себе. Что—то что мы хотим знать, то, во что хотим верить – есть наша правда.

***

Ксения ехала домой, встреча с этим старым другом матери, казалась странной. В какой—то момент, девушка поймала себя на мысли, что она как будто его уже где—то когда—то видела. Может быть, на старых фотографиях мамы, хотя таких было немного, все в основном с университета и с ее первого места работы. Отмахнувшись от навязчивой мысли, Ксения начала думать о разных пустяках. Разве стоит задерживать на чем—то свое внимание, когда много других проблем? Хотя, будем честными, у нее мало проблем, кроме того, что она одинокая, замкнутая, склонная к депрессии, но девушка пыталась мыслить позитивно, находя приятное в мелочах. Но таких людей, как она, много.

«Мне нужен массаж, или мужчина, или алкоголь, а лучше пьяный сексуальный массажист….» – девушка крутанула громкость радио, и тихонько отстукивала ритм, сегодня она шла в спортзал, который оказался недалеко от дома. В зале она собиралась методично сжигать жир. – «Моя попа не будет такой толстой, если только Лизон перестанет печь».

Мысли Ксении метнулись к коллегам, Ольга и Лиза были совершенно разными, одна такая вся воздушная как безе, хрупкая и впечатлительная Елизавета, она красивая, такая редкая природная красота и грация, нежность, Ксюша была уверена, что добрая половина мужчин, которые видят Лизу готовы носить ее на руках.

«И чего этим мужикам надо? Умница, красавица, печет замечательно, ноги худые, попа накачена…. И если у нее жених козел, то что говорить обо мне? А что обо мне, у меня его и нет.»

Ольга наоборот была суровой любительницей черных мешковидных вещей, со стрижкой под мальчика и татуировкой на шее, обладала с жестким юмором, ей нравилось издеваться над Лизой, но при этом, именно Оля пустила ее жить к себе, когда Лизавета ушла от бывшего жениха. Теперь девушки жили вместе.

«Как сложно быть женщиной!»– думала Ксюша, влезая в спортивный костюм, оглядываясь по сторонам, в надежде чтобы никто не заметил ее нижнее белье.

На самом деле, раздевалки в спортзалах созданы для того, чтобы унижать, особенно женские. Потому что, если у девушки красивое тело, она демонстративно его покажет, аккуратно встанет, будет эстетично надевать костюм или своё дорогущее нижнее бельё, демонстрируя свое превосходство над другими. Есть еще другой вид, они не обладают красивыми формами, но и не стесняются этого; выходят голыми из душа, спокойно натягивают на себя вещи, не изящно выгибаясь, надевают свои трусики из хлопка. Ну и третий вид, это те, кто застряли по середине, и вот они самые стеснительные. Вообще в этих спортзалах, какими бы они не были элитными или нет, всегда есть такая проблема – как маленькие шкафчики, большое расстояние от душевой до этого самого шкафчика, открытые душевые, огромные зеркала вокруг, где ты видишь себя и всех остальных, а не всякая женщина горит желанием любоваться на свой целлюлитный зад.

Ксюша относилась к третьей категории, не то, чтобы сильно стеснялась своего тела, но чувствовала себя не комфортно, хотя и понимала, что никто не будет на нее смотреть, переодевалась она, всегда укутавшись полотенцем. Чем могла быть обусловлена такая стеснительность, она догадывалась. Не была идеальной. Как хотела ее мать. Накинув полотенце на шею и взяв воду, девушка пошла в зал.