Не время для человечности

Курт позади нее закатил глаза и высунул язык, изображая смерть от удушения. Он нес подставку с шестью шотами, а еще два в свободной руке несла Вик, при помощи изученного за время работы официанткой искусства равновесия даже ничего не расплескивая. Эйч вытаращил глаза в изумлении.

– Женщина, а где апельсины? Ты чо, в склероз впадаешь?

– У них не было ни апельсинов, ни грейпфрутов. А ты что, просто так уже не можешь какой-то шотик выпить?

Вик поставила сет на столик и почти что рестлерским приемом плюхнулась на мужа. Тот резко выдохнул из легких весь воздух и в ответ взял ее шею в захват.

– Да ты даже не спрашивала, стопудово!

– Спрашивала-спрашивала, вон у Кей спроси! – она жестом умирающего ткнула пальцем на Курта, притворно пытаясь выбраться из захвата.

Курт только скрестил руки перед лицом в жесте отрицания, а затем еще и помотал головой, показывая, что не будет покупаться на эти провокации. Эйч и Вик любили разыграть какой-нибудь спор и призвать мнение со стороны, чтобы уже через минуту общим фронтом наброситься на наивного заступника, на чью бы сторону он ни встал. Устав смотреть, как Курт шарит по карманам в поисках огня, я прикурил ему сигарету своей зажигалкой. Он рассказал, что в первом зале валят какое-то дичайшее техно, а второй и третий уже начали разогрев, и что народу везде уже нормально, можно врываться. Придя к консенсусу, что да, действительно, можно уже идти, мы махом выпили по два шота и направились к входу в коридор. Еще даже дверь за нами не успела закрыться, как я уже почувствовал легкость в голове и улыбнулся. Вечер начался.

Уж не знаю, как дела обстояли с ромом, но виски с колой на баре смешивали довольно честно. Через полчаса отрыва в первом и втором зале первые два шота выветрились из меня, мы с Куртом вышли покурить, после чего он сразу же вернулся в толпу, а я решил догнаться и немного посидеть, чтобы не пить все сразу и не расплескать стакан на танцполе – сегодня было действительно много людей и периодически даже слишком тесно, несмотря на внушительные размеры всех залов. Все было ништяк, когда в этой тесноте к тебе прижималась и прыгала рядом какая-нибудь приятная леди, но, когда это был размахивающий локтями, словно мельница крыльями, ошалевший чувак, приходилось немного отступать.

Я выбрал место у правой стены второго зала, вдоль которой взявшие передышку сидели на лестнице-амфитеатре из трех узких ступенек. Потягивая коктейль, я лениво достал из кармана джинсов телефон, вспомнив, что Л-Т. просил небольшой видеоотчет. Конечно, во втором зале, который сотрясался от качевого битла замикшенных до неузнаваемости треков, стоило снимать видос только в движении и с танцпола, но я подумал, что потом запишу и такой, а сейчас главное – просто не забыть хоть что-то снять.

За два месяца я даже успел забыть, как выглядит и звучит движ на кольце. Почти полная темнота в залах, за исключением пары тусклых ламп, цветных вспышек и лучей прожекторов, подсветки диджейки да экранов телефонов. Бетонный пол, вибрирующий от топота ног и сотрясающих стены и стекла басов. Обычные, забавные, интересные и странные люди – отжигающие на танцполе, мерно покачивающиеся по периметру зала, разбросанные по матам, креслам и ступенькам, изнемогающие, болтающие друг с другом, те, кто уже как будто отрубился, одни или в группах, трезвые, пьяные, обдолбанные, на кураже, без понятия, что происходит вокруг – в общем, самые разные. Чел за вертушками ставит следующий трек, и кто-то переходит в другой зал, или идет на улицу покурить, а кто-то, наоборот, как раз заходит, запрыгивает, втанцовывает, с одобрением качая головой и улыбаясь от уха до уха. Лучи то и дело выхватывают из полумрака лица, движения, мелкие детали толпы. Что-то выглядит смешно, что-то – атмосферно и в тему.

Много чего крутого было во всем этом. Например, мне нравилось случайно столкнуться с кем-то знакомым и перекинуться парой фраз – пока я неспешно пил виски с колой, рядом приземлился Мак, рассказал, как одна девчонка из их компании сейчас чуть не навернулась с балкона в третьем зале, но он и еще один чувак успели вернуть ей равновесие. Мы поболтали еще минуту, и он пошел на бар. Еще мне нравилось ощущение уединения одновременно с принадлежностью к этой огромной массе людей. Чем-то это было похоже на одиночество в толпе, только без негативного смысла – казалось, что между уединением и толпой есть четкая граница и момент выбора, и ты можешь в любой момент по собственному желанию пересечь эту границу, встроившись в общий движ и поймав ту же волну, а можешь выйти из толпы и спокойно сесть где-нибудь, где тебя никто не побеспокоит. Я даже пару раз дремал на подобных сейшенах, и, надо признаться, было вполне комфортно, ничего не тревожило, у меня даже ничего не подрезали.

Когда в стакане осталось меньше трети, я подумал, что уже ничего не расплескаю, и можно где-нибудь стать и залипнуть в музыку. В первом зале я сразу наткнулся на Вик с одной из выпускниц и с дурацкой гримасой влез в их селфи. Вторая девчонка засмеялась, а Вик, преувеличенно нахмурившись, ткнула меня локтем в плечо.

– Йо, че как?

– Ты где торчишь, м? Тут уже минут десять такую жару дают! – она заметила стакан в моей правой руке, но я вовремя завел его за голову.

– Эйч и Кей на улицу пошли?

Диджик плавно опускал питч, и электронный скрежет и футуристичные всхлипы трека звучали медленнее и обдолбаннее. Я понемногу начинал синхронизироваться с ритмом, мешала только Вик, которая все еще пыталась выхватить стакан у меня из руки. Стоявшая к нам полубоком студентка с закрытыми глазами плавно раскачивалась под замедляющийся трек, и я мог рассмотреть ее подробнее.

– Не, они на баре чего-то взять хотели, но ты походу сегодня вырываешься вперед.

– Я за первые полчаса так разогнался, что те шоты испарились. – Вик бросила свои попытки, и я отхлебнул из стакана уже не холодный, но прохладный виски. – А ты чего тянешься, попрошайка, тоже догнаться хочешь?

– Пук на тебя, жмотяра. Я, может быть, через полчаса еще шот сделаю, но мне пока и так нооорм!

Последнее слово ей пришлось прокричать, потому что постепенное замедление и уплотнение баса разразились мощнейшим дропом, от которого, как мне показалось, должно было вылететь хотя бы несколько стекол. Немного зависшая в напряжении публика в тот же момент отреагировала, и зал затопил гул, дрожание стен, чьи-то вскрики и дикая мешанина подсвечиваемых стреляющими лучами прожектора тел, которые почти синхронно взорвались в движении. Раскачиваясь и прыгая, я подумал, что вот как раз это стоило бы снять для Л-Т., но мне было уже не до телефона.

Через пару минут трек немного успокоился, и как раз подошли Курт с Эйчем, каждый со стаканом в руке. Мы вчетвером немного отошли от основной движухи, встав рядом со здоровенной квадратной колонной. Вик запилила очередное групповое селфи на фоне тонущей в огнях диджейки. К нам подошел – скорее даже, подвалил – странный мужик в кепке с дамой под руку и поинтересовался, чего все здесь такие веселые, и нету ли у нас чего-нибудь, чтобы ему и его спутнице “во так же было”. Мы с Куртом синхронно подумали, что тип очень мутный, и Кей сурово ответил, что мы тут сами ничего не знаем, но указал на бар. Случайным людям было непросто выдерживать взгляд Курта дольше нескольких секунд, и странная парочка удалилась.

– Уважаемые, что вы брали? – я спросил чуваков о напитках, уже допивая свой виски с колой и оглядываясь в поисках места, куда можно поставить пустой стакан.

– Я взял ром с клюквенным соком, Кей вискарь. – Эйч протянул стакан Вик, она отхлебнула и поморщилась.

– Есть у кого мелочь? Пойду лучше куплю водички.

Я достал из заднего кармана несколько монет – столько, сколько примерно стоила бутылка воды на баре – и обменял их на стакан Эйча. Сделав небольшой глоток, я понял, почему Вик так скривилась – смешано было довольно крепко. Я протянул стакан обратно.

– Ну что, бару ничего не грозит?

– Да, все по красоте, нуль претензий. Мы тут какой-то крутой трек пропустили? – Эйч с сожалением оглядывал понемногу затихающий зал, который вновь погружали в плавный и мерный гул, в который иногда вклинивался электрический треск.

Я переглянулся с Куртом – он тоже понимал, какой будет следующий дроп и уже поспешно опустошал свой стакан.

– Да, чел тут нормально так взорвал, я прям вовремя подошел.

– Мы даже на баре слышали, и прикинь – стаканы на стойке затряслись.

Курт ненадолго отвлекся от своего виски и закивал, облокотившись на меня своим здоровенным локтем.

– Ее, мэн, я отвечаю – это топовая туса! Помните, я говорил про Трикотаж? Все, забудьте, нахер Трикотаж, я тут весь отпуск жить буду!

Я только развел руками в щедром жесте “не благодарите, что я так хорош и вообще всегда прав”. Мимо нас прошли двое челов в оранжевых баскетболках и темных очках, не прекращая дергаться под бит даже на ходу. Только сейчас я вспомнил про собственные очки, висящие на воротнике толстовки, и тотчас же нацепил их на нос.

– Так, ну что, ты уже был в третьем? Мы тут разминулись с тем челом, который с нами в начале курить выходил, он говорит, в третьем валят вообще по дикухе. – Эйч принялся активнее налегать на свой ром, тоже смекнув, к чему идет трек.

– Ноуп, только в курсе, что там тоже есть балкон, с которого можно в угаре навернуться. Тот же чел мне говорил, что одна их подруга чуть не бахнулась вниз, но они остановили этот порыв.

– Так это же именно то, что нам нужно, чуваки, – Курт проводил взглядом симпатичную блондинку в радикально коротких джинсовых шортах. – План такой: становимся на балкончике рядом с какой-нибудь бьютифул бэйбой, у самого края, и кто-то из вас как бы случайно ее слегка подталкивает – лучше, наверное, Эйч, тебя Вик отобьет в случае чего…

– М, что я кому отобью? – Вик как раз вернулась с бутылкой воды под мышкой, на ходу с кем-то переписываясь в телефоне.

Курт щелкнул пальцами, обрабатывая очередную идею.

– А лучше пусть Вик и толкнет. И когда та начнет падать, я ее подхвачу – и бэмс, я герой вечера и через пару часов уезжаю с этой бэйбой домой.

Эйч только разочарованно покачал головой.

– Бро, ты насмотрелся каких-то тупых мелодрам. Можем поспорить, что в итоге тебя сразу же отошьют, может даже, по лицу получишь.

– Кей, хватит фантазировать, ты живешь в мире иллюзий. – Вик закатила глаза, явно не оценив план Курта. – Гляньте лучше фотки!

Она начала показывать, что наснимала, пока тусовалась в этом зале с подругой чуть не выпавшей девчонки. Оказалось, что эта самая подруга – бывшая одноклассница брата Вик.

– Я так и думала, что где-то ее видела, а потом вспомнила, что когда-то застукала малого с сигаретами – стоял за школьным стадионом с компанией, когда я вечером туда погнала бегать. – Вик всегда была активным хейтером курения, и в свое время я часто поминал ее не лучшими словами, когда она затянула в свои сети Минс, и та пару месяцев душила меня лекциями и нотациями. – Вот она их всех так активно защищала, я даже забила и просто двинула дальше бегать, а ее запомнила. Интересно, да? – последнее она почему-то спросила у меня.

– Ну так, слегка прохладно. А что?

– Да я думала, тебе будет интересно, ты же ее так внимательно рассматривал после того, как в нашу фотку влез. Кстати, она ни с кем из своей компашки не мутит, так что… – глядя на хитрую улыбку Вик, я подумал, что нужно быть внимательнее, что ли.

Эйч еще раз глянул на фотку и одобрительно покачал головой.

– И правда, чел, пора бы уже что-то делать, а то совсем закиснешь.

Я сделал вид, что у меня начинается приступ эпилепсии. Обычно это у меня получалось так отвратительно и пугающе, что тему моментально сворачивал любой, кто решал ее поднять, но эти трое сейчас были уже слегка подпитые, и их азарт было трудно сбить. Можно было бы, конечно, рассказать, что сегодня утром я нашел в ванной помаду, но тогда пришлось бы рассказать, что я проснулся в ванне, и не имею ни малейшего понятия, как туда попал, и откуда, собственно, взялась помада.

– Реально, вот подумай сам. Мы на тусе, тут столько классных малышек, почему бы не попробовать кого-то найти? Бери пример с меня, я постоянно в движении, охота никогда не прекращается.

Подтверждая свои слова, Курт улыбнулся одной из девушек, стоящих у колонны напротив. Та едва улыбнулась в ответ и наклонилась к уху своей подруги.

– Ага, я твою технику знаю: уверенно подошел, стал позади, начал дэнсить так, чтобы она сама твоих рук задницей касалась, постоял и уверенно отошел с осознанием победы.

Вик засмеялась, а Эйч чуть не подавился ромом. Еще на последнем курсе Лекс подметил эту тактику Кей, которая приносила нужные плоды не чаще, чем виноградная лоза в тайге.

– Ты бы лучше не рофлил, а показал, как надо. Давай поспорим, что я сегодня быстрее кого-нибудь склею? – Курт уже допил виски и сейчас пританцовывал от нетерпения, потому что трек уже ускорялся.

Чтобы не продолжать эту тему дальше, я согласно кивнул.

– Базара ноль, давай. Только не расстраивайся потом сильно.

Эйч, который уже тоже допил ром, разбил, и мы направились обратно на танцпол, где все сильнее росло напряжение и сгущался бит. Я остановился под квадратным балконом с чилл-зоной, на который вела витая деревянная лестница. Прожектор бился в припадке, пытаясь успеть за музыкой, кто-то в толпе уже трясся, кто-то стоял, замерев, кто-то продолжал мерно покачиваться. В этот раз я все же вспомнил и включил камеру на телефоне. Когда напряжение и скорость уже невозможно было повышать дальше, по залу прокатился протяжный электрический треск, за которым, после секундной паузы, обрушился дроп – такой оглушительный, что я несколько секунд двигался, совершенно ничего не слыша, кроме звона в ушах.

Следующий час пролетел на удивление быстро – мне показалось, что прошло минут двадцать от силы, но часы убеждали в обратном.

Мы все же зашли в третий зал, и нужно сказать, что там все было реально круто – в сете были сплошные хиты, как текущие, так и десятилетняя классика, замиксованная и отполированная до блеска, да и людей было даже больше, чем в первых двух залах. Периодически даже пускали дым, а еще здесь, наконец, можно было в некоторые моменты и поорать песни – в первом зале на треках вообще не было слов, которые бы не были вплетены в сам бит, а во втором я зачастую не был знаком с текстами, особенно тех треков, что были популярны сейчас.

Кей, похоже, все же думал о том, чтобы сработать спасателем, и держался у края балкона, ожидая несчастного случая, но никто не собирался выпадать. Зато это мне напомнило о нашем споре. После очередного перекура и четвертого шота мы с Эйчем и Вик вышли на улицу, и я уселся на один из матрацев на поддонах. Когда закончились шутки над Куртом и его подкатами, они пошли разведать последнее белое пятно сегодняшнего движа – мы узнали от сидящего на соседнем поддоне чувака, что из второго зала есть выход в еще один небольшой дворик. Я хотел еще посидеть, и сказал, что скоро подойду.

Вскоре после того, как Эйч освободил место на матраце, рядом села девушка неформального вида – короткие серо-желтые волосы, темная помада и небольшие проколы на обеих щеках ближе к губам, которые выглядели, как ямочки. Она попросила зажигалку, я прикурил ей сигарету, и, слово за слово, мы разговорились. Яна была здесь с подругой, но в данный момент подруга куда-то запропастилась и не отвечала на телефон. Мы сошлись на том, что на тусе это дело обычное, и что попозже можно сходить ее поискать. Какое-то время мы продолжали болтать, сидя на матраце: я – по-турецки и наклоняясь к ней, чтобы было лучше слышно на фоне многолюдного шума, она – болтая ногами и улыбаясь. Потом ей стало холодно, а у меня начали неметь ноги, и мы пошли внутрь, искать подругу. Во втором зале мы пересеклись с Вик, и она мне одобрительно подмигнула, тактично пройдя мимо. Довольно быстро согревшись и размявшись на танцполе – за вертушками был уже другой чувак, и весь его сет был очень ньюскульным и движовым – мы присели на одну из широких ступенек лестницы, и именно там и нашли подругу Яны – она сидела, опустив голову на ладонь и была в весьма расслабленном настроении. Моя новая знакомая тяжело вздохнула и сказала, что ей нужно вывести подругу прогуляться. Я предложил через полчаса встретиться во втором дворике и показал на дверь, которая туда вела из этого зала, Яна с улыбкой кивнула и потащила подругу к выходу. Тут мне подумалось, что я ее даже нигде не добавил, чтобы можно было написать, так что, как это обычно бывает, уже вряд ли встречу сегодня. Впрочем, я не особо расстроился, посчитав, что спор я все равно выиграю, если у Курта будет совсем пусто.

Я решил закрыть второй час на тусе завершением второго цикла выпивки, и взял на баре еще один виски с колой. В общем-то, для последних двух шотов продолжение пока не требовалось, но почему бы и нет. На балконе с чилл-зоной в первом зале я обнаружил Курта, откисающего в кресле-мешке с полузакрытыми глазами. Он сказал, что у него слегка закружилась голова на втором танцполе, и он пришел сюда передохнуть. Оказалось, что до этого он еще и пытался подкатить к одной из девушек-медиков, но перепутал ту, что, по словам Вик, была свободна, с другой, которая, как выяснилось, была девушкой одного из чуваков в той компании. Теперь Кей было ужасно неловко, и он просил сказать, если я замечу, что она или ее подруга поднимаются наверх. Я ему посочувствовал и рассказал про Яну. Хотя все и шло к тому, что Курт проиграет спор, который сам и придумал, он хлопнул меня по плечу и пожелал удачи, и я догадался, что весь спор изначально был поводом для того, чтобы дать мне мотивацию с кем-то познакомиться. Курт был хорошим чуваком, хоть и наивным. Я попросил его перекинуть мне видео крутого момента из третьего зала, когда там минут десять так жгли кислотными ремиксами старья вроде “Вампира” или “Куклы колдуна”, что мы все и сами были похожи на оборотней, ведьм и вампиров на шабаше. Скоро Кей напомнил, что мне бы сходить на второй двор, потому что было уже почти полпервого. Я пожелал ему поскорее возвращаться в строй и спустился по лестнице, лавируя в толпе по направлению ко второму залу. Даже если не найду там Яну – хотя бы посмотрю, как вообще этот дворик выглядит. Ни разу на моей памяти в кирпичке не был открыт этот выход, и мной двигало особенное чувство, когда заново исследуешь знакомое место, обнаруживая там что-то новое, чего не видел прежде.

Оказалось, что этот второй двор – просто та часть основного, которая раньше была перегорожена заглушками и заставлена строительными лесами. Теперь на их месте находилась такая же сетка, что отделяла основной двор от небольшого пятачка проходной, которая была между входом-аркой и тамбуром в самом здании. Этот дворик был размером с четверть основного, и принципиально отличался только отсутствием веранды, сцены и вышки, все остальные элементы, вроде бобин и лестницы-амфитеатра были на месте. Единственная необычная находка, однако, делающая место очень интересным – у дворика была своеобразная крыша в виде деревянной решетки на высоте трех-четырех метров, с которой свисали желтые и красные побеги какого-то вьющегося растения. Таким образом все пространство становилось похоже на очень большую беседку.

Я занял положение полулежа на краю третьей и самой широкой ступеньки лестницы, опершись спиной о стену кирпички. Допивая виски, я неторопливо оглядывал двор, наблюдая за людьми и высматривая, нет ли тут Яны. Вдруг мой взгляд зацепился за что-то знакомое: широченные плечи под копной волос, которой гордился бы любой металхэд. Чел за столиком, как будто что-то почувствовав, поднял голову и тоже меня заметил, и только тогда я понял, что это Фил, мой новый напарник на проекте. Он сидел в компании двух чуваков в черных толстовках и кепках, и мне даже вначале подумалось, что это охранники. Хотя раз он брат организатора, то почему бы ему и с охранниками не общаться? Я приветственно взмахнул рукой и направился в ту сторону.

– Оп, вот и свиделись! – я уселся на свободный стул и пожал руку Филу и двум типам, что сидели с ним. – Я уже решил, что ты передумал идти.

– Да не, я с ребятами полчаса назад только подогнал. Ну что, как оно?

– Движ огонь, тупо десять из десяти, я и накидаться неплохо успел, и ноги уже немного болят, но вообще тема с тремя разными залами максимально крутая. Спасибо тебе еще раз за билеты, чувак!

Фил поднял ладони, показывая, что не стоит благодарности.

– Прикол-то в том, что я минут десять еще на входе стоял, ждал кого-нибудь без биликов, еле оставшиеся скинул.

– А ты как приехал, просто зависнуть, или у тебя будет сет какой? – мне казалось, что, если бы я хоть немного умел в музыку, я бы пользовался каждой возможностью, особенно при наличии брата-организатора сейшенов и прочих ивентов.

– Не, сегодня никаких сетов, да и долго не буду, наверное, завтра же на работу. Так, посмотрю, как все сделали, подопью для протокола и домой двину. – Фил зевнул, и угрюмая половина его лица в этот момент выглядела очень злой.

Я покивал, хмуро соглашаясь с аргументом про работу. Пачку покинула очередная сигарета, но зажигалка отчего-то не желала прикуривать ее. Фил протянул мне свою, и мне в глаза бросился интересный брелок – иссиня-черный резной филин размером с грецкий орех, работа была очень качественная. Я прикурил и вернул зажигалку хозяину.

– Точно-точно, я уже даже забыл, что на студии завтра не выходной. Хотя я все равно каждый день в восемь встаю.

– В смысле, даже на выходных? – не сдержал удивления один из приятелей Фила, такой же патлатый и своим острым лицом напоминающий какую-то хищную птицу.

Я только пожал плечами, привычный к таким вопросам.

– Ложусь обычно не позже трех ночи, обычно в час – тогда в принципе еще более-менее чувствуешь себя. Если в три – вообще говно, но все равно просыпаюсь, уже натренировался.

Для них такой режим звучал странно, и я это понимал. Но только сейчас я задался вопросом: быть может, люди не просто так удивляются и называют меня долбанутым? Конечно, высыпаться – это здорово, а я всегда всем доказывал, что даже когда спал по девять-десять часов, чувствовал себя так же погано, следовательно, зачем тратить время? Если так было на самом деле, а не я сам себя в этом убедил, чтобы по каким-то внутренним причинам способствовать саморазрушению. Все чаще мне приходила мысль, что нужно как можно больше всего записывать – хотя бы текстом, а лучше в формате фото и видео.

Мы с Филом еще пару минут поболтали о режимах сна, втором и третьем зале и напитках в баре, а потом мне написал Эйч, рапортуя о начале какого-то очередного мозговыносящего замеса на первом танцполе. Я кратко описал это напарнику и отбыл с дежурным “увидимся внутри”. Когда я был уже у порога, Фил догнал меня и негромко окликнул, и я остановился у двери, но он жестом подозвал меня немного отойти в сторону.

– Слушай, насчет траблов со сном, ну и вообще в эту тему. Я же так понял, что ты не всегда только киряешь на тусах?

Удивленный его неожиданной но, стоит признать, точной догадкой, я вскинул бровь и полуутвердительно помотал головой.

– Может быть, а что?

– Ты не подумай, просто такая тема, что мы с чуваками тут брали одни диски на после движа, они и для сна хорошо работают. У нас две лишние есть.

– Что за они?

– Вроде лирики, только мягче и мощнее, ну и есть легкие визуалы, типа ненавязчивые. Дома посидеть перед сном позалипать во что-нибудь – самое то.

– Хм, ну звучит интересно. За сколько одну отдашь?

Фил почесал щеку, на секунду задумавшись.

– Ну давай за десятку.

– Нормально, давай.

Я достал из кармана джинсов смятую десятку и, зажав ее между большим и указательным пальцем и соединив остальные три в импровизированный “ковш”, протянул руку Филу. Он потянулся за купюрой, и взял ее одновременно с тем, как мне в ладонь приземлился маленький клочок салфетки. Я сжал его в руке и почувствовал внутри что-то круглое и плотное, после чего сунул в карман для зажигалки, который обычно для этого и использовал. Отлично сыграно, напарник.

Еще раз поблагодарив Фила, я проводил его взглядом до их столика и в последний раз оглядел двор в поисках своей недавней знакомой. Однако ни одной желтой копны волос в поле зрения не наблюдалось, и я вернулся в здание.

В первом зале и правда было довольно жестко – за начало этого сета туда битком набилось людей из других залов, так что я не сразу добрался до своих ребят в противоположном конце. Проходя мимо бара, я вспомнил, что должен Эйчу за пул, и на последние наличные купил ему и Вик по коктейлю. Впрочем, сейчас они слишком оживленно двигались, чтобы удержать стаканы, так что я поставил их на подоконник за их спинами. Курт, похоже, еще не до конца восстановился, но он уже не лежал в кресле, я стоял на балконе, облокотившись на перила, и двигал руками так, что казалось, будто он при помощи нитей управляет диджеем у противоположной стены. Забавная тема. Перед Вик танцевала та девушка, что училась с братом Вик, которую Кей перепутал с ее чуть не выпавшей с балкона подругой. Я стал справа от нее и погрузился в музыку.