Сказки Освии. Магия в разрезе

– Кого так испугалась? – спросил Освальд, изучающе всматриваясь мне в лицо.

– Не знаю, – честно сказала я, пытаясь отдышаться. – Из леса появился…ко мне пошел, я побежала, а ворота заперты…Это тот же, к которому Комир ходил, я его узнала.

– Хм, – протянул Освальд. – Там никого нет.

– Сама вижу, – сдвинула брови я. Очень хотелось поверить, что мне только привиделась высокая тень, походкой царя направляющаяся ко мне.

Освальд накинул мне на плечи свою куртку, подобрал меч и сумку, и повел в сторону студенческого дома. Мне не было холодно, но его забота снимала страх, как лекарства лучших целителей. Освальд мне очень нравился.

– Освальд, – серьезно попросила я его, – только не влюбляйся в меня.

– Хорошо, не буду, – легко согласился он. – А ты не влюбляйся в меня, иначе проблем у тебя станет еще больше.

Дальше мы пошли молча, я все еще оглядывалась в сторону леса. Он оставался тихим, но чувство тревоги не отступило до тех пор, пока мы не зашли под защитный купол академии магии. Только там я вздохнула свободно и посмотрела на светящиеся слабыми огоньками свечей окна студенческого дома.

В окне второго этажа мелькнуло и тут же исчезло чье-то лицо, а через мгновение в меня полетело кипятящее заклинание. Оно вызывало ожог, зудящие волдыри и сильнейшее расстройство желудка, которое делало и без того ужасное заклинание невыносимым. Это выходило за рамки студенческих шалостей и было караемым выходом за допустимые нормы. Освальд подставил магический щит мгновенно, будто еще у академии вояк знал, что на него нападут. Его брови сурово сошлись на переносице, взгляд исподлобья казался страшным. Заряд кипятящего заклинания срикошетил и рассыпался ярким фейерверком слизи во все стороны. Такой эффект я видела впервые.

– Освальд, кто ты такой? – во второй раз спросила я. – Только не говори мне, что просто студент или друг.

Он улыбнулся ясной и беззаботной улыбкой, но ничего пояснять не стал.

– Я, как и ты, не люблю выставляться напоказ, и у меня есть свои секреты. Позволь мне пока сохранить свой. Пойдем-ка лучше отыщем этого смельчака, он перешел границы дозволенного.

Переступая растекшиеся лужами слизи остатки заклинания, мы поднялись на второй этаж. Освальд отсчитал пятую от стены комнату, вежливо постучал. Ему не ответили, тогда он сам открыл дверь, без каких-либо усилий снял казенный магический щит, и сунув руки в карманы, вошел внутрь. Хозяина комнаты не было видно, он отчаянно боялся под кроватью. Освальд прошелся, осматриваясь.

– Комната женская, – заключил он.

– Почему? – не поняла я.

– Здесь чисто и не пахнет носками! – коротко сказал он, нагнулся и заглянул под кровать. Я последовала его примеру. Злыми глазами на нас смотрела Рыжая, подружка Комира. Либо она была превосходной хозяйкой, либо готовилась прятаться от нас под кроватью, только пол был идеально чистым даже там.

– Чтобы это в последний раз, – строго погрозил ей пальцем Освальд. – Еще что-нибудь такое выкинешь – не прощу.

В его словах было столько убедительности и силы, что ослушаться не хотелось. Рыжая тоже поняла, что с Освальдом опасно играть в подобные игры. Она сжалась и оскалилась, едва ли не теряя человеческий облик. Освальд выпрямился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Теперь ко мне учить заклинание! – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Иначе кто-нибудь до тебя доберется, когда меня не будет рядом.

Он свернул в коридор налево, миновал несколько дверей и остановился у той, что была ровно над моей комнатой.

– Так это ты без конца топаешь, шторы задергиваешь и приводишь к себе девиц?

– Мешаю? – спросил он, нисколько не смутившись. Он отпер дверь и пропустил меня вперед, давая рассмотреть большую уютную комнату. Идеальные стены без единого пятнышка или потека, добротная мебель с искусной резьбой и дорогой аскарский ковер, в котором ноги тонули по щиколотку. Такая комната могла оказаться во дворце короля, спрятанная за старым гобеленом и предназначенная для спокойной работы или беседы с глазу на глаз. От кабинета ее отличала просторная кровать, для переговоров другого уровня. Но мой взгляд приковала не она, а стеллажи, стоявшие вдоль стен и плотно заставленные книгами от пола до потолка. Память выцепила из прошлого такие же стеллажи в библиотеке у Рональда с безупречными рядами выстроенных по алфавиту книг. Складывалось ощущение, что их расставляла одна и та же рука. Я вспомнила длинные пальцы Рональда, переворачивающие страницы, и будто почувствовала их легкое прикосновение на своей щеке. Слезы собрались на глазах, но плакать было стыдно, я заставила себя читать названия на корешках, чтобы прогнать внезапно нахлынувшие эмоции. Освальда, однако, это не обмануло.

– Тебя так расстроила моя книжная полка? – спросил он без насмешки.

– Нет, – печально сказала я, и внезапно для самой себя призналась:

– Просто один очень дорогой мне любитель книг не отвечает на письма.

Освальд деликатно промолчал, удержавшись от расспросов. Он отвернулся, заварил мне и себе чай, выставил на стол сладости и удобно уселся в кресле, предложив последовать его примеру. Чай разливался приятным теплом, пахнущим липовым цветом и розами. От него становилось спокойно и немного сонно. Освальд цепко наблюдал за мной, улавливая перемены настроения, и когда я немного забыла о своей тоске, начал посвящать в план дальнейших действий:

– Сегодня я тебе покажу как ставить магический щит, которым я тебя прикрыл двадцать минут назад. Он куда надежней, чем те, которые вы уже прошли в академии.

Я отметила, что Освальд говорит не «мы прошли», а «вы прошли», отстраняясь тем самым от остальных студентов. Впрочем, обмануть меня уже было нельзя. То, что Освальд не ученик больше не вызывало сомнений.

– Еще я научу тебя залечивать вывихи ушибы и прочую неприятную мелочь. Щит – чтобы ты не стала легкой добычей для Комира и его компании, если эти идиоты попробуют еще раз тебя атаковать. Исцеление – чтобы у тебя наконец сошли с тела все синяки.

– Откуда ты про синяки знаешь? – я все время носила платья с длинными рукавами, и они надежно скрывали сине-желто-зеленые пятна, художественно покрывавшие мои руки.

– Догадался. У новичков всегда так.

Больше он не дал ни времени, ни разъяснений, заставил меня встать и много раз повторить нужные слова, сосредоточив внутренней взгляд на всепоглощающей силе, протекавшей внутри от позвоночника к темени, и прочее, и прочее, на первый взгляд глупое и бессмысленное. Он отрабатывал со мной щит и целительное заклинание целый вечер.

«У меня не получится!» – говорила я ему раз за разом, но Освальд упорно заставлял меня повторять схему заклинания, пока, наконец, у меня вышло что-то, отдаленно напоминающее щит Освальда. Это было жалкое подобие того, что слету ставил он.

– Прекрасно, – похвалил Освальд просто чтобы подбодрить. Ничего прекрасного в корявых границах щита и дырке в его правом углу быть не могло.

Наконец Освальд сжалился надо мной и отпустил к себе, добавив напоследок, что мне еще пятнадцать страниц надо выучить к завтрашним занятиям и не проспать утреннюю пробежку.

Но утреннюю пробежку пришлось отменить. Прежде, чем успел застучать мой будильный камень, один из студентов военной академии нашел у леса служителя королевской почты. Он лежал раскинув руки и стеклянными глазами смотрел в затянутое тучами небо. По его посиневшему лицу и жилистым кистям стекали слезами на землю капли холодного весеннего дождя, а из судорожно сжатых окостеневших пальцев черным веером торчали вороньи перья.