Утренний хоббит
- -
- 100%
- +
– Привал! – объявил Томас, присаживаясь на валун, плотно заросший тёмно-фиолетовым мхом, и доставая из-за пазухи карту Олмера. – Мари, приготовь на каждого путника по бутерброду с бужениной. Перекусим наскоро, глотнём яблочного сока и пойдём дальше.
Сбросив с плеч вещмешок, подошёл Кот, присел рядом на корточки и поинтересовался:
– Что нового, командир, показывает карта?
– Она показывает, что, пересекая Комариные Топи, нам придётся пройти, как минимум, порядка пятнадцати-семнадцати километров.
– И о чём это говорит?
– Это говорит о том, что желательно пройти означенное расстояние за световой день. Не в топком же болоте ночевать, в конце-то концов? Поэтому мы сейчас свернём направо и поднимемся вот на тот зелёненький холм, где и заночуем…. А уже завтра попытаемся – от рассвета до заката – преодолеть Топи. Если надёжного прохода часов до трёх пополудни не найдём, то, скрипнув зубами от досады, вернёмся обратно. Снова переночуем, с утра проложим новый маршрут…
Подняться на вершину выбранного холма оказалось делом чрезвычайно непростым: приходилось постоянно перебираться через толстые стволы упавших деревьев, продираться сквозь высокие заросли папоротников и густые кусты ракитника. Едкий пот надоедливо застилал глаза, болезненно и настойчиво ныли уставшие плечи и икры ног, безостановочно мелькали перед глазами злые и ненасытные комары.
Радовали всего два обстоятельства. Во-первых, Мари и Кот держались настоящими молодцами, не ныли и почти не отставали. Во-вторых, горчичная эссенция, рекомендованная Олмером, действительно, очень даже неплохо отпугивала – на расстояние десятой части вытянутой руки – всяких кровососущих гадов.
«Ага, и серебристые точки продвигается за нами следом!», – подметил Томас, задрав на пару секунд голову вверх. – «Надо будет потом у Серого мага поинтересоваться про них. Да, и про многое другое…. Все уверяют – в один голос – мол, Серый маг, он самый знающий и мудрый, добрый, правильный и справедливый…».
Уже под вечер они выбрались на бурую вершину плоского холма, с которой открывался отличный вид на Комариные Топи.
– Красота-то какая, мамочка моя! – одновременно устало и восторженно выдохнула Мари. – Просто французская акварель самого начала девятнадцатого века…
– Ты, хоббитанская деревенщина, сегодня просто в ударе! – обомлел Кот, восторженно хлопая ладонями по бёдрам. – Сразу три незнакомых слова выдала: «французская», «акварель», «девятнадцатого века»…. И как это прикажешь понимать?
– Потом поругаетесь, отважные соратники! – вмешался – по суровому командирскому праву – Томас. – Сделали по паре глотков грушевого сидра и занялись обустройством лагеря! Кот, на тебе палатка. Мари, ты отвечаешь за ужин. Я же занимаюсь костром, заготовкой дров на ночь, нарублю елового лапника – в качестве походных матрасов…
Он сноровисто развёл костёр и, прихватив бронзовый топор, стал, не торопясь, спускаться вниз по склону холма, к молодому ельнику. Но, пройдя метров двадцать пять, непроизвольно остановился. Мари была права, открывшийся взгляду пейзаж, безусловно, завораживал: бескрайние заросли лимонных, розовых, фиолетовых и сиреневых камышей, крохотные зеркальца серой и зеленоватой воды, спирали молочно-белого тумана. И над всей этой неземной красотой кружили неисчислимые стаи различных водоплавающих птиц…
Томас отдежурил у ночного костра первым. Всё было спокойно, только со стороны Комариных Топей долетали беспокойные птичьи крики. Очевидно, даже ночью пернатые никак не могли угомониться.
Сдав пост сладко зевающему Коту, он залез в палатку, пристроился на мягком лапнике и, осторожно приобняв Мари за тёплое плечо, погрузился в мягкую пелену сна…
Проснулся Томас от едва слышного гула.
«Гигантская туча комаров вьётся над палаткой?», – лениво закопошились в голове сонные мысли. – «Или, это над Комариными Топями настойчиво кружит маленький самолёт?».
Он встал на колени и торопливо протёр глаза. Место Мари пустовало, с другой стороны раздавалось умиротворённое сопение Кота.
Томас осторожно выбрался из палатки. Вокруг было достаточно светло, до появления из-за горизонта солнца оставались считанные минуты. У догорающего костра стояла Мари и с испугом смотрела в сторону Комариных Топей.
– Я не знаю, как это объяснить, – обернувшись, зачарованно прошептала девушка. – По небу пролетел большой шмель. Из него стали падать…, одуванчики. Вернее, их отдельные пушинки…. Пушинки медленно опускались прямо на Комариные Топи. Не туда, где озёра с гусями и утками, а на самую границу с нашим холмом…. Вот и всё. Потом шмель улетел…. Знаешь, милый, мне всё это показалось смутно знакомым. Но не могу точно вспомнить. И понять ничего не могу…
«И я не могу», – подумал Томас. – «Самолёт сбросил парашютистов? С такого расстояния парашюты не казались бы пушинками одуванчиков, да и человеческие силуэты просматривались бы чётко…. Так, похоже, память потихоньку возвращается. Итак, меня зовут Томас Моргенштерн, проживаю в городе Клагенфурт, Австрия. Учусь в Университете, занимаюсь карате, организовал сайт «Тёмная таверна»…. Как же я оказался здесь? Что, собственно, происходит, чёрт побери?!».
Додумать эту мысль ему не дал Кот: шумно выбрался из палатки, потянулся, хрустнув всеми суставами, и заканючил:
– Командир, давай собираться! Раньше выйдем, раньше, понятное дело, выберемся и на сухой берег. Опять же, утром комаров на болотах гораздо меньше, а у нас горчичной эссенции не так и много…
Тут ещё в голове громко и болезненно застучало, противно и навязчиво защёлкало в ушах.
«Ладно, отложим раздумья!», – решил Томас. – «Для начала переберёмся через Комариные Топи, передохнём немного. Потом уже и разберёмся – со всем сразу! Тем более что и хоббитом быть – не так уж и плохо. Лично мне даже нравится…»
После короткого, но сытного завтрака они спустились с холма и вплотную приблизились к полутораметровой стене цветных камышей. Вокруг было очень тихо, только одинокие утки изредка и откровенно лениво перекликались на дальних озёрах.
Томас, шёдший первым, уловив неясный шум, доносившийся из ближайших камышовых зарослей, остановился и предостерегающе поднял руку вверх.
– Что там ещё? – недовольно зашипел ему в ухо Кот.
– В камышах, похоже, кто-то прячется…
Кот – медленно и плавно – продвинулся к зарослям ещё на пару-тройку метров, вытянул вперёд мордочку и старательно задвигал нежно-розовым носом, жадно втягивая воздух. Через полминуты он вернулся к спутникам и невозмутимо сообщил:
– Дикий кабан, стоит к нам боком. Видите – розовые камышинки? Вот где-то там и находится его голова – вместе с клыками…
До кабана было метров пятьдесят-шестьдесят.
– Мари, – шепнул Томас. – Шандарахни его камнем. Посмотрим, что будет дальше.
Он сам – на всякий случай – снял с плеча лук, вытащил из колчана стрелу и натянул тетиву.
Мари раскрутила пращу и резко взмахнула рукой. Раздался глухой шлепок, сигнализирующий о том, что округлый камень повстречался с упитанным свиным телом. Через мгновенье кабан возмущённо взвизгнул и рванул через камыши вглубь Комариных Топей.
– Знатно попёр! – прыснул Кот. – Прямо как…
Договорить он не успел – по причине громкого взрыва…
Томас приложил ладони рук к ушам и болезненно потряс головой.
– Что это б-было? – испуганно спросила Мари.
– То самое и б-было! – передразнил девушку Кот. – Помнишь, хозяин «Бодрого пони» рассказывал, мол, никому так и не удалось перебраться через Комариные Топи? Мол, и людей и хоббитов разрывало на мелкие части…. Видимо, и этого дикого кабана разорвало: передние ноги в одну сторону, задние – в другую…
Отзвучало долгое и тягучее эхо, минуты через две-три угомонились потревоженные птицы.
– Отходим на прогалину! – махнул рукой Томас. – Вы разводите костёр, кипятите воду. А я буду лентяя праздновать: посижу на пеньке, выкурю трубочку другую, подумаю немного…
Он, сидя на стволе упавшей старой берёзы и выпуская изо рта ароматные кольца дыма, рассуждал примерно так: – «Врыв означает, что кабан нарвался на мину. Мины – это такие хитрые штуки из Другого мира, которые, э-э-э, взрываются…. Железная логика! Что ещё? Старшина из Арчета советовал, мол, берегитесь серебряных нитей. А ещё утром над Комариными Топями упрямо кружил самолёт и сбрасывал крохотные парашюты…. Так, уже теплее! Читал я как-то (очень давно, в Другом мире, в другой жизни…) в одном специализированном журнале, что военные изобрели новый способ минирования местности: сбрасывают с самолётов и вертолётов – на маленьких парашютах – противопехотные мины, заключённые в особые корпуса. При встрече с землёй из этих корпусов выдвигаются длинные телескопические штыри и крохотными присосками прикрепляются ко всему подряд: к траве, ко мху, к веткам деревьев…. Ветер такие штыри с места сдвинуть не может. А заденет серебристую проволочку человек, хоббит или любое крупное животное – присоска тут же отскакивает в сторону – вот тогда мина и взрывается…. Кстати, серебряный цвет в Средиземье традиционно считается безопасным. Беззаботный путник, завидев такую штуковину, автоматически нагнётся и из любопытства потрогает нить ладонью…. Что ещё за специализированный журнал? Какой такой Другой мир? Сейчас это совсем неважно. Главное – перебраться до заката солнца через Комариные Топи…».
Томас уверенно поднялся на ноги, тщательно обтёр о траву грязь со своих хоббитанских подошв, выбил о пятку курительную трубку, спрятал её в кисет и скомандовал:
– Всё, соратники, гасим костёр и двигаемся дальше!
Мари послушно набрала в бронзовый котелок воды из ближайшей лужи и принялась заливать угли костерка, а недоверчивый Кот не преминул поинтересоваться:
– Командир, а куда, собственно, мы двигаемся?
– В самом начале пути – по следам покойного кабана, – доходчиво пояснил Томас. – Это в том смысле, что где уже рвануло, там – в следующий раз – рванёт не скоро…. Я иду первым, а вы, отстав от меня метров на пятнадцать-двадцать, шагаете следом. То есть, след в след, не отходя в сторону ни на шаг.
– Это же очень опасно! – возмутилась Мари и тут же уточнила: – Для тебя опасно, милый! Можно, я пойду рядом?
– Нельзя. Ты лучше подумай: из чего нам изготовить сотню-другую приметных лоскутов?
– Лоскутов?
– Ну, да! Надо же как-то пометить дорогу…. Вдруг – ближе к вечеру – придётся возвращаться назад? В этом случае надо будет идти максимально быстро, чтобы выбраться из Топей до темноты.
– Я с собой прихватила платье, – с дрожью в голосе сообщила девушка. – То самое, нарядное, в котором выступаю в «Тёмной таверне»…
– А ты предлагаешь разрезать на мелкие кусочки один из наших дождевых плащей? – вкрадчиво спросил-удивился Кот. – Согласись, что это далеко не лучший вариант…. Кроме того, на твоём концертном платье присутствует множество всяких рюшечек и оборочек. Приметных и ярких лоскутьев получится – как из трёх плащей.
– Всё я понимаю! Только ведь – очень жалко! Оно такое красивое…, – Мари неожиданно заплакала.
Томас подошёл к девушке, нежно обнял за плечи, ласково заглянул в заплаканные глаза и надолго приник губами к её подрагивающим губам. Кот, смущённо хмыкнув, вежливо отвернулся в сторону…
С трудом вытаскивая сапоги из чёрной грязи, (надели-таки, помня наставления следопыта Олмера), Томас медленно продвигался вперёд и тихонько бормотал в пространство:
– Как же в этом мире всё странно и двойственно! Взять хотя бы эти Комариные Топи. Издали смотрятся просто замечательно: разноцветные камыши, симпатичные озёра, птички летают разные…. А теперь всё совершенно другое. Камыши высоченные, ни черта не видно толком. Ноги по колено тонут в ледяной грязи, холод проникает даже через сапоги. Комаров летает вокруг – совсем без счёта. Да и злые они безмерно, почти не боятся горчичного запаха…
Впереди показались составные части туши кабана, лежащие в большой кровавой луже. Брезгливо морщась, Томас подошёл поближе, внимательно осмотрел всё вокруг и на мшистой кочке нашёл то, что искал. А, именно, кусок светлой проволоки, состоящей из телескопических колен. Привязав на камыши цветастый лоскут ткани, он резко махнул рукой спутникам, дисциплинированно застывшим в отдалении, мол: – «Смело следуйте за мной!».
Через семьдесят-восемьдесят метров Томас снова замер на месте. В метре от него (и в десяти сантиметрах над светло-зелёным мхом) обнаружилась светлая нить-проволока, отходящая от матового цилиндра, напоминавшего короткий студенческий тубус для чертежей. Всего таких проволочек, разбросанных в разные стороны, он насчитал двенадцать штук, длина каждой составляла около трёх с половиной метров.
– Эй, подчинённые, подойдите ко мне! Только осторожно шагайте, точно по моим следам! – громко позвал Томас и, дождавшись, когда означенные подчинённые подойдут, многозначительно указал пальцем на матовый цилиндрик. – Это оно и есть – подлое колдовство Саурона! Если случайно прикоснуться к серебристой нити, то – верная смерть! Пока всё ясно? Тогда благоразумно обходим это место стороной и следуем дальше…. Вы пока – по свежей тропке – вернитесь метров на двадцать-тридцать назад, а я тут лоскутьев навешаю самых ярких, чтобы издали было видно. А уже потом подойду к вам и возглавлю походную колонну…
Маршрут проходил куда как непросто: три раза пришлось стороной обходить матовые цилиндры и светлые нити-штыри, четыре раза Кот и Мари помогали Томасу выбраться из предательской, очень холодной трясины. Это ещё не говоря о зверствах, чинимых безжалостными комарами, и о наглых птичьих атаках возле цепочки зелено-серых озёр.
– Вся голова и плечи в дерьме! – кипятился Кот. – А я всегда к разным птичкам относился с недоверием…. Твари крылатые, кыш отсюда! Пошли прочь, крылатые заразы!
Как бы там ни было, но к закату солнца камыши стали гораздо ниже, комариные стаи существенно поредели, а каблуки сапог, наконец-таки, нащупали твёрдую землю.
Томас по-прежнему шёл первым и устало рассуждал про себя: – «Итак, я, безусловно, Томас Моргенштерн, непонятным образом занесённый в Средиземье…. Что предшествовало этому событию? Создание сайта «Тёмная таверна», конечно же! Сайт очень быстро стал популярным, посещаемым и модным…. Форум для общения, различные командные компьютерные игры «а-ля Средиземье». Наша команда, в которую кроме меня входили Отто Кошатник и Мари Бер, была непобедима…. Потом Отто по электронной почте сообщил, что познакомился с неким Александром Аматовым, проживающим в австрийском городке Фельдене…. Этот Аматов – очень богатый человек – пообещал, что…».
Неожиданно в голове Томаса застучали мощные кузнечные молоты, нудно завизжали циркулярные пилы, упорно распиливающие куски толстого металла на отдельные части, во рту поселилась коварная «колючка»…
Уже понимая, что не успевает, он потянулся к фляге с сидром, висящей на поясе…
Разноцветные круги перед глазами, низкий гул, тишина, чернота…
Глава пятая
В это время в Клагенфурте
(Парочка рыжих полицейских)
Ганс Пушениг – как и всегда – опаздывал. Что поделать, эта неприятная особенность была ему свойственна с самого раннего детства. Он опаздывал – в хронологическом порядке – в детский сад (в Австрии дети очень рано становятся самостоятельными), в школу, на занятия в полицейской Академии, теперь и на работу.
Нехорошая такая особенность, особенно учитывая, кем работал Ганс. А работал он инспектором криминальной полиции, совсем и не шутка…
Мелодично и настойчиво запиликал тоненький зуммер. Ганс, в соответствии со строгими австрийскими правилами дорожного движения, дисциплинированно припарковал автомобиль на обочине и только после этого достал из кармана пиджака мобильный телефон, аккуратно нажал на ярко-зелёную кнопку.
– Уважаемый господин инспектор, вы надолго задерживаетесь? – поинтересовался ехидный женский голосок. – Понимаете, возле дверей вашего кабинета сидит пожилая посетительница. Очень взволнованная и заплаканная. А вас, господин инспектор – как, впрочем, и всегда по утрам – нет на рабочем месте…. Что прикажите делать?
– Магда, выручи, пожалуйста! – неуверенно и слезливо заканючил Ганс. – Ну, что тебе стоит, право. Ты меня прикроешь сегодня, я тебя – завтра…. Прошу, будь другом…
– Другом, говоришь? – в женском голосе послышались шипящие змеиные интонации. – Какой же ты, Ганс Пушениг, свин! Жирный, уродливый и наглый! – в трубке раздались короткие гудки.
Молодой человек (тридцать лет – по австрийским понятиям – самая молодость и есть) с третьей попытки запихал телефон обратно в пиджачный карман и недовольно покачал головой:
– Про друга-то я ляпнул совершенно напрасно! Теперь она ещё недели две будет дуться и жить у мамы с папой…. Вот же, жизнь наша – жестянка!
Дело осложнялось тем обстоятельством, что означенная Магда тоже трудилась инспектором криминальной полиции австрийского города Клагенфурта, только отвечала за другой район города, соседний. А ещё она являлась женой Ганса. Гражданской, естественно.…В Австрии не принято торопиться с заключением официальных браков. Необходимо хорошенько присмотреться друг к другу, проверить чувства – совместным ежедневным бытом – и только после этого следовать под венец…. Вот они и проверяли: раз в месяц серьёзно ссорились и разъезжались по разным квартирам, чтобы через две недели съехаться вновь…
Длился этот процесс – без единого перерыва – вот уже два с половиной года, веселя всё полицейское Управление.
Непростую ситуацию дополнительно усугубляли следующие факторы. Во-первых, двери кабинетов гражданских супругов располагались – по служебному коридору – друг напротив друга. Во-вторых, у них наличествовали одинаковые фамилии – Пушениг (очень распространённая фамилия для австрийской провинции Каринтия). И, в-третьих, оба инспектора Пушенига были рыжими: пшенично-оранжевые волосы совершенно одинакового колера, частые светло-бежевые веснушки на лицах, руках и плечах.
А вот комплекцией и темпераментом они отличались друг от друга – как пламень ото льда.
Магда внешне выглядела девчушкой хрупкой и, даже, тщедушной: сорок восемь килограмм весом, метр пятьдесят восемь сантиметров ростом. При этом она была очень разговорчивой, общительной, весёлой, легкомысленной, смешливой, бесшабашной, сумасбродной….
Ганс же являл собой образец мужчины видного и представительного: рост имел двухметровый, а весил – центнер с солидным довеском. Кроме того, он был откровенным меланхоликом, недотёпой, тормозом, мямлей, педантом, занудой, и славился – на всю округу – полным отсутствием чувства юмора.
Вот так они и жили: расследовали преступления, писали толстенные отчёты, ссорились и мирились, разъезжались в разные стороны навсегда, уже через сутки безумно скучая друг по другу…
Скамья в коридоре сиротливо пустовала, а из-за двери кабинета, на которой висела табличка – «Инспектор М. Пушениг» – долетали возбуждённые женские голоса.
«Не так всё и плохо!», – облегчённо вздохнул Ганс. – «Раз помогает, значит, сердится не очень сильно. Может, всё и обойдётся – двумя-тремя одинокими ночами…».
Он, щёлкнув в замке ключом, на пару минут заскочил в свой кабинет, повесил пиджак в одёжный шкаф – на пластиковые плечики – и сменил уличные туфли на офисные.
– Кофейку бы глотнуть! Да Магда не поймёт…, – пожаловался Ганс ярким аквариумным рыбкам. – И вас покормлю уже потом. Потерпите немного, родимые…
Предварительно постучавшись – робко и чуть слышно – Ганс вошёл в кабинет инспектора М. Пушениг и неуверенно выдавил из себя:
– Здравствуйте, э-э-э, я, собственно…
– Проходите, господин инспектор! – строго и недружелюбно велела Магда. – Присаживайтесь! Посмотрите, кто у нас сегодня в гостях.
– Фрау Моргенштерн! – умилился Ганс. – Как же я рад вас видеть!
Он не лукавил ни капли, видеть эту пожилую и солидную даму ему было бесконечно приятно. Главным образом, из-за воспоминаний. Именно в доме фрау Луизы Моргенштерн они с Магдой и снимали свою первую совместную квартиру. Давно это было, почти два с половиной года назад…. Прожили они, правда, в этих двухкомнатных апартаментах совсем недолго, всего-то полтора месяца, после чего успешно рассорились в дым и разъехались по родительским гнёздышкам…. Сколько потом их ещё было – съёмных совместных квартир! Но эта, первая, запомнилась Гансу навсегда…. А ещё он тогда успел подружиться с Томасом – сыном хозяйки дома. Занятный такой парнишка, начитанный, думающий, разбирающийся в технике, в разных компьютерных играх и прочих современных штуковинах.
Пожилая женщина неожиданно всхлипнула и спрятала лицо в мятом носовом платке.
– Что случилось, фрау Моргенштерн? – забеспокоился Ганс. – Вас кто-то обидел?
– Томас пропал! – хмуро объявила Магда.
– Как – пропал?
– Сама ещё не знаю. Фрау Моргенштерн как раз начала рассказывать, а тут и вы, инспектор, объявились…
– Опять в ссоре, уважаемые Пушениги, раз выкаете друг другу? – неодобрительно покачала головой старушка, промокая носовым платком заплаканное лицо. – Сколько же можно? Весь город уже умирает от смеха…. Впрочем, не моё это дело. Не найдётся ли у вас стакана воды?
Магда налила в одноразовый картонный стаканчик минеральной воды из пластиковой бутылки. Фрау Моргенштерн сделала несколько глотков, аккуратно поставила стаканчик на край стола и приступила к рассказу:
– Томаса я родила поздно, в сорок три года. Так вот получилось…. Когда мальчику исполнилось пять лет, скончался его отец, а мой муж – герр Людвиг Вагнер. Да, мы с ним жили в гражданском браке…. По завещанию мне и Томасу отошли приличные деньги. Я купила достойный дом в зелёном пригороде Клагенфурта, две фермы на берегу Вёртерзее, рыбные пруды, виноградники, сырный заводик, прочее…. Это всё неважно. Главное, что Томас свою половину денег должен был получить двумя равными частями: по исполнению восемнадцати и двадцати лет. Мой Людвиг был очень предусмотрительным и осторожным человеком…
– О каких суммах идёт речь? – спросила Магда.
– Всего порядка двух миллионов Евро…. Я продолжу? Так вот, четыре с половиной месяца назад моему сыну исполнилось восемнадцать лет, и он получил возможность воспользоваться первым денежным траншем. Почти всё он истратил в первую же неделю. Оставил, конечно, необходимые суммы на обучении в Университете и на скромные бытовые нужды. Но куда девались остальные девятьсот пятьдесят тысяч Евро? На тот момент у Томаса вовсю функционировал и постоянно развивался (расширялся?) сайт «Тёмная таверна». Вы, наверно, помните?
– Да, я лично, в своё время, помогал вашему сыну в официальной регистрации этого сайта, – кивнул головой Ганс. – Но причём здесь такие огромные суммы?
– Вот и я не понимаю! Спросила напрямую, а Томас ответил очень размыто и неопределённо, мол, это, действительно, связано с сайтом «Тёмная таверна», только не напрямую. Мол, есть некое «Средиземье», то ли настоящее, то ли почти настоящее…. Мой сын всегда говорил правду. А когда не мог её сказать, (например, был связан словом), то выкладывал только её часть – смутно, без деталей. Так что, «Средиземье» он упомянул, явно, не просто так…. И вот Томас собрался куда-то. Смотрю, чемодан упаковал, рюкзачок набил вещами. Спрашиваю: – «Куда ты, сынок?». Мялся, краснел, бледнел, глаза отводил в сторону. Потом, всё же, признался, мол: – «Прямо сейчас еду в Фельден, а оттуда – ещё через сутки – вылетаю в Канаду, вернусь месяца через полтора-два». Обнял меня, поцеловал в щёку и уехал…. Через трое суток обещал позвонить из Канады. Визитку вот оставил – того человека, который его ждал в Фельдене, – бросила на стол светло-зелёный картонный четырёхугольник.
Магда первой взяла визитку со стола, прочла содержимое, удивлённо хмыкнула и дала волю эмоциям:
– Вот же гадкий сукин сын! Морда кандальная! Он и здесь засветился, урод толстощёкий! – передала кусочек картона Гансу. – Полюбуйтесь-ка, инспектор!
На светло-зелёной визитке, обведённой избыточно-толстой золотой рамкой, значилось – золотыми же буквами: «Александр Аматов, коммерсант, Фельден, Австрия», ниже сообщался адрес офиса, номера телефона и факса.
«Права Магда: только этого коварного оборотня нам и не хватало!», – мысленно сплюнул в сторону Ганс. – «Совершенно тёмная личность, иммигрант из России. Богат – как царь Крёз, импозантен, нагл. Занимается всякими скользкими делами, судя по гостям, частенько приезжающим к нему из России. Вернее, по их откровенно мафиозным рожам…. Впрочем, Аматов имеет и легальный бизнес: торгует украинским и российским чёрным металлом, удобрениями, алюминием, целлюлозой, содержит пару высококлассных ресторанов…
Магда демонстративно громко чихнула, выводя своего гражданского супруга из состояния глубокой задумчивости, и задала фрау Моргенштерн очередной, совершенно логичный вопрос:
– Когда это было?
– Неделю назад.
– И он вам не позвонил?
– Нет, – печально помотала головой пожилая дама. – Ни разу…
– А вы? – подключился Ганс.