Выбор-побег
- -
- 100%
- +
– Желтоватые ломтики – это прошлогоднее китовое сало. Очень сытный, богатый разными витаминами и полезный для здоровья продукт, – сообщил Афанасий – Тёмно-красное мясо – это моржатина недавнего убоя. Только лишь слегка проваренная и несолёная. А в глиняные плошки налита свежая моржовая кровь. Вот, она-то – чуть-чуть солоноватая…. Начинай с китового сала, однако. Бери ломтик, обмакивай его в кровь и кушай. Жуй медленно, никуда не торопясь…. Ну, как оно? Вкусно?
– Есть можно, – брезгливо поморщился Егор. – По вкусу напоминает обычное свиное сало, только старое, прогорклое и с ярко-выраженным рыбьим привкусом.
– Следующий ломтик бери! Макай и не кривись. Надо, понимаешь, всё съесть…. Молодец, Странник! Наливай-ка по второму разу. Чтобы китовое сало – случайно – не застряло в глотке…
После третьего стаканчика «тундрового бальзама» дошла очередь и до парной моржатины. Афоня, подавая пример, взял левой рукой большой кусок мяса, поднёс его ко рту и крепко ухватился зубами за край, после чего лезвием ножа, зажатого в ладони правой руки, ловко провёл по мясу – рядом с собственными губами – отрезая нужную порцию.
«Что же, и мы так попробуем!», – решил Егор, доставая из-за голенища кирзового сапога охотничий нож. – «Вдруг, да получится…».
Маленькие кусочки полусырого моржового мяса прямо-таки таяли во рту, а желудок уверенно наполнялся блаженной сытостью.
– Где, брат Афанасий, разжился свежими морепродуктами? – отдуваясь и икая, спросил Егор. – Был же разговор, что, мол, ты являешься заслуженным оленеводом. Как, кстати, поживают твои олешки?
– Пасутся, – не отрываясь от поглощения мяса, кратко сообщил чукча, небрежно-хмельным жестом указав на юг. – Небесная Тень внимательно присматривает за ними…. Ты назвал меня братом? Правильно. Все люди, обладающие каменными медвежатами, братья. Они друг друга чуют издалека…. Китовое сало и моржатина? Выменял ранним утром у тутошних береговых чукчей. На парочку оленьих шкур и моток сухожилий. Бартер, выражаясь по-иностранному…. Наполняй чарочки. Не спи. Ещё успеешь, – вновь склонился над вещмешком. – Сейчас попробуем оленьи почки и печёнку. Свежие, вкусные. Их надо употреблять, обмакивая уже в оленью кровь, однако. Ага, вот же, она, фляжка с кровушкой…
В какой-то момент – после пятой-шестой порции «таёжного бальзама» – Егор понял, что засыпает. А светло-сиреневый мишка, лежащий в нагрудном кармане его фланелевой рубашки, стал очень тёплым.
«Надо взбодриться», – вяло подумал Егор. – «Не время сейчас – впадать в сладкую дрёму…»
Подумал, и успешно заснул…
Проснулся (очнулся?) он уже ночью, сидя всё на том же берёзовом чурбаке. Закат ещё догорал – пунцовыми углями, а рассветная зорька уже теплилась – робкой улыбкой.
«Полярный день, конечно же, постепенно и планомерно сдаёт свои позиции», – подумалось. – «Уже и темнота появляется по ночам. А в середине июня месяца солнышко даже не заходило за линию горизонта. Пряталось за неё – на три четверти диска – и снова начинало уверенно двигаться вверх, направляясь к небесному зениту…. А где же старик Афанасий? Пить-то как хочется, Боги мои…».
На чёрной квадратной плите стоял мятый алюминиевый котелок. Егор, крепко обхватив посудину ладонями, жадно напился чуть тёплого кипятка, поставил котелок на место и повернул голову направо.
Метрах в тридцати пяти от базальтового «стола» горел большой и жаркий костёр, около которого, внимательно вглядываясь в ночное небо, вернее, в его тёмно-бордовый западный край, застыл Афоня.
Шаман был облачён в широкий бордовый малахай до самой земли, щедро украшенный разноцветным бисером и блестящими монетками. На голове старика красовалась аккуратная песцовая шапочка с пышным пыжиковым хвостом. Лицо пожилого чукчи было щедро покрыто чёрными и ярко-красными знаками – вычурными и странными.
Афанасий, несколько раз ударив в бубен, прокричал несколько гортанных и резких фраз. Создалось устойчивое впечатление, что на Небесах его просьбу услышали: от тёмной линии далёкого горизонта – до тусклого ковша Большой Медведицы – протянулись неровные и изломанные светло-зелёные полосы.
Через несколько мгновений полосы начали причудливо изгибаться, меняя и беспорядочно чередуя цвета. Вот, одни полосы стали светло-голубыми, другие – светло-розовыми, между ними отчаянно заплясали сиреневые и фиолетовые сполохи. Постепенно вся западная часть небосклона окрасилась в самые невероятные, но удивительно-нежные – при этом – оттенки. Тени Огня горели, то расширяясь, то сужаясь, резво пробегали в противоположные стороны, но никогда не пересекались между собой. Егор заворожено смотрел в небо, уже не понимая, явь это чудесная, или же самые обыкновенные алкогольные галлюцинации, навеянные коварным «тундровым бальзамом»…
Шаман закружился в каком-то странном танце, полном резких и угловатых движений, запел – на родном языке – что-то очень тягучее и рвано-непостоянное. Порой в песне проскальзывали просительные и жалостливые нотки, иногда же, наоборот, угадывался яростный гнев, звучала ничем неприкрытая агрессия.
Удары в бубен становились всё чаще и громче, старик, обойдя несколько раз вокруг яркого костра, по широкой дуге стал приближаться к Егору. Вот, его сутулая и неуклюжая фигура полностью заслонила собой отчаянно-пляшущие Тени Огня. Егор видел только глаза шамана – чёрные, бездонные, отрешённые и безумно-тревожные…
Афоня сделал два шага в сторону. Опять перед затуманенным взором Егора оказались разноцветные бегущие полосы, переливавшиеся самыми нереальными оттенками. Шаман вновь занял прежнее положение, и, не прекращая петь, начал размеренно раскачиваться из стороны в сторону. Перед Егором навязчиво замелькал нескончаемый калейдоскоп: чёрные страшные глаза – светло-зелёные всполохи, глаза непонятного цвета, но полные доброты и надежды, розовые неровные полосы с тоненькими сиреневыми прожилками…
Сколько длилось это безумие? Может, час, может – гораздо дольше. Егор уже перестал ориентироваться во времени и пространстве.
По лицу шамана текли тоненькие ручейки пота, в уголках узких губ пузырилась светло-зелёная пена, тёмное лицо перекосила гримаса нешуточной боли. Его движения всё убыстрялись и убыстрялись, бубен гудел уже одной, нескончаемо-тоскливой нотой. Тени Огня – казалось, вслед за стариком – заметались по небу с невероятной скоростью, изгибаясь уже по совершенно-экзотическим траекториям…
Егор почувствовал, как по его позвоночнику плавно проползла-перекатилась горячая, бесконечно-приятная волна, после чего нестерпимо закололо в солнечном сплетении, а голова стала ясной и пустой. Он, неожиданно для самого себя, упруго вскочил на ноги и громко запел на совершенно незнакомом ему языке – мягком и певучем, полном множества звонких согласных…
Было легко и невероятно радостно. Душа, проснувшись, тоненько звенела и будто бы улетала – в блаженную даль.
Минут через пять-шесть Егор устало опустился на берёзовый чурбак и вспомнил всё. Или же – почти всё…
Глава третья
Возвратившаяся память
Его звали – Егор Петрович Леонов. Родился в восьмидесятых годах двадцатого века, в городе – ещё – Ленинграде. Маленькая и неуютная комната в коммунальной квартире на Средней Охте, заплёванный и тёмный двор-колодец, вечно-усталая и печальная мать. Своего отца он не знал. С детства имел склонность к точным наукам, окончил специализированную физико-математическую школу. Всегда отличался повышенной любознательностью, имел очень широкий и разнообразный круг интересов. В младших классах средней школы посещал химический кружок при Дворце пионеров, потом активно и увлечённо занимался в театральной студии, в старших классах посвятил себя спорту – самбо, дзюдо, карате. Особых спортивных успехов не достиг, но получил определённые навыки, весьма полезные в повседневной жизни.…После одиннадцатого класса Егор оказался перед судьбоносным выбором: поступать на физико-математический факультет Санкт-Петербургского Университета, или же – в один из театральных вузов. Победила, всё же, любовь к театру…. Он подал документы сразу во все питерские театральные учебные заведения. Не поступил, ну, так сложилось, со многими бывает…. Весной 2005-го года Егора забрали на воинскую службу. Он честно отслужил два года по призыву, потом ещё два – по контракту: в разных южных, немного странных и беспокойных странах. Причём, в элитных войсках особого назначения, прошёл специализированные курсы военных телохранителей, познакомился с азами диверсионной деятельности….
А потом, в 2009-ом году, его завербовали в международную специальную службу «SV» – в качестве секретного агента. Вернее, уговорили и соблазнили, пообещав целую кучу денег и маленький личный остров в тропическом Карибском море – с совершенно невероятной рыбалкой и смуглыми сговорчивыми мулатками…. Контора – как контора, в меру занудная, в меру забюрократизированная. От других спецслужб этого беспокойного мира «SV» отличалась только одним – она работала не только с Настоящим, но и с Прошлым.
Как и что конкретно? Долго объяснять…. Короче говоря, Егора Леонова отправили в Прошлое, точнее, в легендарную Петровскую эпоху[8]. Там с ним много – чего произошло. Приключение, перестрелки, интриги, власть, деньги, воинская слава, почести, богатство.… Но всё это – даже вместе взятое – являлось ничего незначащей ерундой. Ерундой – по сравнению с женскими небесно-голубыми глазами. Он влюбился в Саньку, Александру, Сашеньку, Сашенцию, Шурку. Влюбился – как последний сопливый мальчишка. Женился – сугубо по взаимной и жаркой любви. Пошли дети. Дом – полная чаша, деревеньки с крепостными крестьянами, дворцы, загородные имения, псовая охота…. А потом служба «SV», не объяснив причин, насильно вернула его в Настоящее. Зачем?
– До сих пор не понимаю, – потерянно пробормотал Егор. – Не было никаких веских причин. Дурь сплошная…
– А что было дальше? – заинтересованно спросил Афанасий, старательно стирая с физиономии чёрные и ярко-красные знаки-узоры. – Ты молчи. Просто думай. Я услышу…
По возвращению из Прошлого он познакомился с другой Санькой-Александрой, черноволосой разговорчивой красоткой. Влюбился, женился, родилась дочка Иришка. Потом – долгие годы – ничего не происходило. Ну, совершенно ничего. Нелюбимая работа, унылый и однообразный быт, серо-жёлтая скука. Тайная служба «SV» напрочь позабыла о своём секретном агенте…. Неожиданно в газете появилось нестандартное объявление: – «С пятого мая текущего 2019-го года наш телевизионный канал начинает трансляцию нового, совершенно потрясающего реалити-шоу под название «Живём – как в старину»! Пять молодых семей будут отправлены в одну из заброшенных деревень Вологодской области, где им предстоит провести один год и один месяц. Эти пять мужчин и пять женщин прошли через жёсткие сита отбора, и выбраны компетентной комиссией из двенадцати тысяч претендентов. Возраст участников – от двадцати девяти до тридцати восьми лет. Никакой помощи со стороны! Только собственный труд может помочь им выжить в этой суровой реальности! Охота, рыбалка, собирательство грибов и ягод, овощеводство и животноводство – вот, чем предстоит заниматься нашим героям. С собой мы даем им минимальный набор необходимых вещей и продуктов. Абсолютно никаких достижений современной цивилизации! Никаких ружей, спиннингов, спичек и всего прочего…. Всё будет по-настоящему: нашим современникам предстоит жить жизнью их далёких предков – древних славян! Предстоит – по-настоящему – выживать! Один раз в две недели они будут выбирать «Вождя племени»…. Предусмотрен командный приз в размере пятьсот тысяч долларов, его поровну разделят между собой те, кто выдержит все испытания до конца. Победившая пара, которую выберите вы, уважаемые зрители, получит супер-приз – один миллион долларов! Сто двадцать телекамер будут демонстрировать нашим телезрителям все перипетии этой увлекательной «робинзонады». В режиме «он-лайн» вы можете постоянно наблюдать за происходящим на нашем сайте – по адресу: дабл вэ, дабл вэ…»[9].
– И о твоём, Странник, существовании вспомнили, – глубокомысленно усмехнулся чукча. – Призвали, так сказать, под профильные знамёна.
– Вспомнили и призвали. Только не «SV», а ФСБ. По крайней мере, официально это выглядело именно так. Интересно, а почему я был так уверен, что «SV» здесь не причём? Надо будет потом – в обязательном порядке – кое-что переосмыслить…
– Продолжай, брат. Думай.
Первые четыре месяца реалити-шоу проходило, что называется, в штатном режиме, без сучка и задоринки. Но в первых числах сентября месяца «рвануло». То есть, над горизонтом встало несколько разлапистых «грибов», с неба посыпался «снег» из тёплого пепла, через их славянскую деревню прошло мощное торнадо…. С маленького самолёта сбросили листовки, в которых значилось: – «Уважаемые россияне! В районе вашего проживания произошла мощная техногенная катастрофа! На территории района объявляется строгий санитарный карантин! Выход за пределы земельного участка, огороженного забором с колючей проволокой – строго запрещён! Все попытки несанкционированного ухода из заражённого ареала будут жёстко пресекаться – вплоть до физического уничтожения несознательных граждан! Срок действия санитарного карантина – один год, начиная с пятого сентября текущего года. Просим проявлять сознательность и благоразумие! Чрезвычайная временная Администрация».
То есть, безобидное реалити-шоу неожиданно преобразовалось в грубую реальность, и началась бесконечная череда-чехарда самых невероятных происшествий и событий. Попытка неудачного прорыва за пределы карантинной зоны. Гибель нескольких соратников. Появление злобных конкурентов и неизвестного гранатомётчика.… В пещере, где они поселились, был обнаружен ящик (якобы – со сбитого НЛО), который излучал неизвестные волны. По округе сновали шустрые красные аргентинские койоты, возглавляемые сумасшедшим Савелием. Угрожающе и плотоядно порыкивали злобные медведи-шатуны. Зимой регулярно досаждали неправдоподобно-сильные снегопады. Весной началось ужасное наводнение…. А ещё у славян народились дети. У Егора и Александры – сынок Платон, названный так в честь погибшего цыганского барона. В самый неожиданный момент в деревне появились представители неизвестных спецслужб, намеривавшиеся – по поручению Руководства – отобрать младенцев. Пришлось – в срочном порядке – пускаться в бега. Целый комплекс извилистых пещер, случайно найденная Янтарная Комната, бурная подземная река, дальний цыганский хуторок…
В конечном же итоге оказалось, что имела место быть изощрённая и коварная мистификация. Вернее, это снимали телевизионный сериал – этакий гибрид между художественным фильмом и классическим реалити-шоу. Некоторые участники этого «спектакля» оказались профессиональными актёрами и актрисами, а все остальные использовались втёмную. И, самое удивительное, но автором и идейным вдохновителем данного нестандартного мероприятия являлась, как раз, жена Егора – черноволосая Санька, Сашенька, Сашенция…
– Подожди-ка, Странник – попросил Афанасий. – Как же быть с твоим очередным пробуждением? Мол, ты проснулся в крохотной цыганской хижине, а всякие автомобили и Жириновские пропали бесследно. А на плече у раненного Пугачёва сидел чёрно-белый кот Аркаша…
– Ерунда, – нахмурился Егор. – Просто они доснимали – втайне от глупых и доверчивых телезрителей, понятное дело – какой-то эпизод из предпоследней серии. Не более того. Продолжать?
– Конечно. Думай-вспоминай…
После этого дружно навалились мировая слава и очень большие деньги. А, вот, отношения с Александрой, наоборот, постепенно разладились. Она как-то очень, уж, быстро вписалась в новую атмосферу-обстановку. То есть, чувствовала себя в богемно-элитной среде – как шустрая плотвичка в проточной озёрной воде. Приёмы, визиты, ресторанные тусовки, многочисленные телевизионные интервью, фотографии на обложках глянцевых журналов….
Егору же вся эта суета была глубоко противна и безумно раздражала. Он изо всех сил старался дистанцироваться от всех публичных мероприятий и предпочитал максимально много времени проводить дома. Они купили – с первого же серьёзного гонорара – коттедж на престижной Рублёвке. Егор посадил возле дома небольшой, но аккуратный сад, разбил несколько цветочных клумб, принялся – в одиночку, своими руками – возводить рубленую баньку. А ещё он постоянно возился-общался с Иришкой и Платоном, часто отпуская старенькую няню и молоденькую домработницу – в неурочное время – по домам.
Санька брезгливо морщила веснушчатый нос, чудачеств мужа не одобряла и надоедливо ворчала, что, мол, он избаловал всю прислугу. Впрочем, в подмосковном коттедже она появлялась редко – киношные дела-заботы требовали частых и регулярных поездок-перелётов: встречи с продюсерами и прокатчиками, студийная работа, обязательное посещение различных престижных фестивалей и форумов. Лондон, Париж, Нью-Йорк, Милан, Берлин, Токио…
В конце концов, Егор выдвинул жене жёсткий и колючий ультиматум, мол: – «Выбирай, дорогая! Либо – жизнь гламурная, либо – совместная семейная. Бросай-ка эту киношную байду. Даю тебе – на принятие окончательного решения – ровно месяц…».
После чего он улетел в Петропавловск-Камчатский. Там взял напрокат солидную моторную яхту и отправился в одиночное автономное плавание – вдоль скалистого камчатского побережья – на север.
На третьи сутки ему повстречалась старенькая алюминиевая лодка, в которой находились неприметные мужчина и женщина среднего возраста. Пассажиры «Казанки» сообщили, что, мол, вышли порыбачить, а тут неожиданно забарахлил подвесной мотор. Лодку – на длинном капроновом шнуре – закрепили за кормой яхты, а незадачливые рыболовы поднялись на её борт. У мужчины в руках находился странный саквояж, визуально похожий на докторский, только очень толстый и тяжёлый.
– Вот, собственно, и всё, – тяжело вздохнув, сообщил Егор. – Больше я ничего не помню.
– Наверное, тебе сзади дали по башке чем-нибудь тяжёлым, – предположил Афоня. – А потом напичкали хитрой химией. Или же что-то сделали с твоей головой с помощью электричества. В тяжёлом чемоданчике мог – запросто – находиться соответствующий прибор, «усыпляющий» человеческую память. Всё просто, однако…
– Но, зачем они это сделали?
– Им велели, вот, они и сделали.
– Это, как раз, понятно, – хмыкнул Егор. – Но кому и чем я конкретно помешал?
– Воротилам мировой киноиндустрии, надо понимать. Серьёзный бизнес, как известно, не любит глупой и бесполезной суеты. А ты начал Александре ультиматумы выдвигать. Нервировать её. Уговаривать – вернуться к обычной жизни…. Кто-то важный посчитал, что ты, Странник, лишний. Мол, мешаешься под ногами. Воду мутишь. Суету наводишь…. Зачем ты нужен? А, как нас учил мудрый и прозорливый товарищ Сталин?
– Нет человека, нет и проблем…
– Верно всё понимаешь, однако.
– Зачем же такие сложности, а? Можно было меня по-простому убить, ещё в Москве. Например, инсценировав несчастный случай, или же – бытовое разбойное нападение.
– Знать, на то были веские и серьёзные причины, – состроил многозначительную гримасу старый чукча. – Может, это знаменитая актриса Александра Леонова выдвинула такое милосердное условие, мол: – «Не убивать моего мужа – ни в коем случае! Достаточно просто изолировать – на неопределённое время…». Что так гневно сверкаешь на меня глазёнками? Не веришь, что любимая супруга замешана в этом грязном и мутном деле? Твоё право, однако…. Возможен и другой вариант. Тебя, беспокойного, могли «отложить про запас»…
– Это как?
– Да, обычно. Как банку свиной тушёнки – на верхнюю полку кухонного буфета. Мол, когда придёт голодный год, тогда и достанем.
– Поясни, пожалуйста, – попросил Егор.
– Возможно, что ты, Странник, потерялся. То есть, выражаясь по-научному, официально пропал без вести…. А шоу-то продолжается. Не славянское, так какое-нибудь другое. Но – со временем – капризный телезритель утрачивает к нему живой интерес. Мол, слегка приелось, перца не хватает. И тут – в нужный момент – вспоминают про спрятанную «на чёрный день» банку с тушёнкой. В нашем случае, про тебя, Странник…. Неожиданно, по-прошествии многих лет, ты найдёшься. Правда, потерявший память. Ну, и что с того? Наоборот, в самый раз. Симпатичная и свежая мелодраматическая нотка, могущая оживить весь спектакль в целом…
– Странный ты человек, шаман. Иногда говоришь – как дремучий чукотский оленевод, через каждую вторую фразу вставляя дурацкое «однако». А порой начинаешь сыпать заумными терминами и словечками – «воротилы мировой киноиндустрии», «изолировать», «мелодраматическая нотка»…
– Извини, какой, уж, есть, – обиделся Афоня, но тут же широко и беззаботно улыбнулся: – Ты, Странник, наблюдательный парнишка, однако.
– А, то! Я, ведь, в российской армии не дурака валял. Наоборот, старательно учился всякому, разному и полезному…. У нас не осталось, случаем, «тундрового бальзама»?
– Осталось немного, – чукча склонился над вещмешком и выложил на базальтовый «стол» кружок копчёной колбасы. – Бери флягу. Разливай. Не смущайся.
– «Краковская»! – искренне обрадовался Егор. – Соскучился я по копчёной колбаске – за четыре-то года…
– На, держи! Наслаждайся благами цивилизации…. Ну, за твою новую и счастливую жизнь! Каменному медвежонку скажи спасибо…. Вспомнил, как он к тебе попал?
– Вспомнил. Вождь тлингитов подарил на Аляске. В восемнадцатом веке дело было. Недалеко от знаменитого Чилкутского перевала…
Чуть позже, со вкусом попыхивая чёрной курительной трубкой, Афанасий поинтересовался:
– Теперь, наверное, Странник, бросишься в побег?
– Почему – в побег? Просто уйду. Доберусь до Анадыря, там и определюсь с дальнейшим маршрутом.
– Просто, не просто…. В побег, во-первых, потому, что мыс Наварин – для тебя персонально – является своеобразной тюрьмой. Тебя поселили в эту хижину, преследуя конкретные цели и задачи. Как я уже говорил – «отложили про запас»…. Первый год за тобой тщательно присматривали. В этот период я неоднократно наблюдал над древним шаманским кладбищем беспилотные самолёты, летящие к морю. Наверняка, оснащённые дельными кинокамерами и чуткими микрофонами. Потом неизвестные злодеи, видимо, решили, что ты никуда не денешься, и смягчили режим наблюдений. Сейчас они ограничиваются лишь ежемесячным «просвечиванием» мыса Наварин со спутника…. Во-вторых, каждый побег, как правило, сопровождается погоней, однако. Так что, Странник, готовься. Спокойной дороги не предвидится…. Кстати, у каждого побега – должна быть веская причина. Ты с каких пирожков собрался бежать? Зачем? Почему?
– Ни «зачем», а «от чего» и «куда», – уточнил Егор. – От загадочной и дурацкой неопределённости – к жене и детям. Я их люблю и хочу быть вместе с ними. Если Санька, конечно же, не вышла замуж за другого…. Тем более, надо спешить в Большой Мир. Выяснить, кто же меня определил сюда. И какие дальнейшие планы у этого «кого-то»…
– Поспешишь – людей насмешишь.
– Согласен, Афанасий Афанасьевич, согласен…. Но, ведь, ты мне поможешь? Подскажешь конкретный и разумный маршрут?
– Подскажу, конечно, – чукча ловко выбил потухшую курительную трубку о каблук кирзового сапога. – Мы же с тобой, Странник, «медвежьи братья», однако.… Поступим, пожалуй, следующим образом. Уходить тебе надо, только переждав грядущее новолуние. То есть, после очередного визита любопытного спутника, однако. Месяц – срок приличный, далеко убежишь. Если, конечно, сразу не пристрелят…. Кроме того, можно подумать и о замене. То есть, о сменщике…
– Ты о чём это сейчас?
– Не далеко, километрах в ста двадцати от старинного шаманского кладбища, находится стойбище Наргинауттонгетт. Его раньше называли – Гаймелькотт. В этом стойбище живёт один чукча – по имени Антип. Вернее, он только наполовину чукча. Его отец был русским, из проплывающих моряков. Но дело не в этом, однако. Главное, что Антип – и ростом и фигурой – слегка похож, Странник, на тебя. Борода и усы? Приделаем накладные, не вопрос…. Причём, слегка обгоревшие. Мол, нечаянно приключился сильный пожар. Для полноты картины сожжём часть дров – вместе с навесом, под которым они сложены. Типа – всё началось из-за коптильни. То есть, из-за злостного несоблюдения коптильного режима…. Переоденем Антипку в твою, местами палёную одежду. На нос напялим чёрные очки. Мол, глаза чуток пострадали при пожаре, дымом и искрами подпортило…. Глядишь, и прокатит данная шутка. То бишь, даст тебе пару-тройку дополнительных месяцев. До тех пор, пока подмена не вскроется.
– А что мне делать сейчас?
– Возвращайся к хижине. Живи, кушай, спи. Лови горбушу, ставь капканы на зайцев, охоться на уток и гусей. Размышляй, строй планы на будущее…. Я же подойду в конце месяца. Антипа приведу. Расскажу, что делать дальше. Куда идти. Кого искать. Что говорить…
Только утром тридцатого августа рядом с избушкой-землянкой появился улыбающийся Афанасий, за которым следовал рослый и упитанный чукча – с огромным рюкзаком за широченными плечами.