- -
- 100%
- +
Car la vie suit son cours
и двигается выше, освободив место для Анни, и раскидывает руки в стороны. Анни забирается на кровать, ползёт на коленях к лицу Лиззи – кто кого там обещал трахнуть первой? Лиззи сосёт клитор вместе со штангой – моя любимая – и разворачивает Анни для 69, и
Et l'on est tout heureux d';tre amoureux.
Лиззи потряхивает от возбуждения, когда Анни касается языком лиззиной пизды.
Фельдшер и водитель скорой вступают в дискуссию с мать-коровой – она никуда ехать не хочет – размахивают руками и трясут бланками у неё перед носом, Па
C'est le temps de l'amour,
Le temps des copains et de l'aventure,
не может уйти – он взбешён таким отношением матери к ребёнку. Ну каким отношением – как к инструменту для стрижки бабла с людей. <А эти жертвователи чем думают? Подавальщики хуевы>. Пусть приносит бабки, а лечить его не нужно, ага. Корова обхватила Алёшеньку вокруг талии и пытается вынести из окружения, Алёшенька сучит ножками и машет ручками как педик на празднике. Ему можно – <я бы тоже с такой жить не смог>.
Quand le temps va et vient,
On ne pense ; rien malgr; ses blessures,
Почувствовав первый лиззин оргазм, Анни отрывается от пизды и садится на сверху на бёдра Лиззи, поправляя волосы, моя любимая, такая быстрая, я так не могу. Лиззи приподнимается и обнимает Анни, смотрит на неё снизу вверх. И гладит её, и ощупывает – щёки, грудь, подтянутый живот – как слепая, да она такая и есть сейчас, дотягивается до бутылки с водой, пьёт и обливает себя и Анни, и целует, и целует, и
Car le temps de l'amour
C'est long et c'est court,
сильно сжимает бёдра и ляжки, чтобы резко остановиться, закрыть глаза и пропустить сквозь себя ещё один сильный оргазм.
<Да иди ты на хуй!> – Па уходит, пропуская мимо ушей какие-то упрёки "верующих", какие-то их замечания, <и ты иди на хуй! Давай, цветочки неси – куда ты их там нёс – а то завянут и подсос не будет засчитан, хахаха> внимание переходит к корове, её жалеют и утешает, суют деньги, а она и рада истерить и плакать, Па достаёт солнцезащитные очки и
;a dure toujours, on s'en souvient. (3)
3 – Francoise Hardy –
машет им всем рукой с отчётливо различимым факом. Па закуривает, промокает салфеткой вспотевший лоб, <прощаю вас> вытирает руки, поправляет рюкзак и крепко затягивается.
Лиззи просит Анни на минутку слезть с неё, спускается с кровати и выходит из комнаты, Анни вытирает капельки пота со лба и немножко дрочит. Лиззи возвращается с дилдо в руках – моя любимая – видит, где сейчас рука Анни (Анни теперь дрочит как бы с сексуальными ужимками – напоказ, тоже дразнит), помогает ей языком, помогает прекрасно – до оргазма. Лиззи водит языком по пизде Анни и аккуратно вставляет дилдо.
Ма не не идёт в кафе или ресторан – последний ланч закончился ужасно – а идёт в магазин и покупает готовую еду, в сквере есть свободные лавочки и Ма занимает одну из них, открывает пакетик с сэндвичем и слизывает капающий с булочки кетчуп. Ма не взяла с собой салфетки, а та, что прилагалась к сэндвичу, промокла от соусов. Так, чтобы никто не заметил, Ма вытирает рот рукой – не забыть помыть потом. Она вспоминает, как Па делал так же, а потом засовывал руку в карман и вытирал её о внутреннюю ткань, делая вид, что что-то ищет. Ма так делать не будет, как бы не было неприятно ещё какое-то время не иметь возможности вымыть руки – она воспитанная женщина, только бывает очень забывчивой. Ма достаёт айдроид и набирает Па.
<Да ничего, иду по улице. Да, видел её утром. Нет, не пошла. А у тебя какие новости?> – Па сворачивает в переулок, иначе не расслышать, что говорит Ма. <Я прикуриваю> – Па убирает айдроид от уха, Ма жалуется, что слышно какие-то громкие звуки. <Моя попытка выглядела неуклюже, она как ты – даже на обычный добрыйдень не отвечает. Откуда я знаю, куда она.. Да, да. Приятного аппетита! До вечера>. Па <бля> убирает айдроид, <не курю> – какому-то гопнику, который эйбратан. <Ты слышал> – на его недоумение. Па ищет урну, чтобы выкинуть окурок, несёт его метров двести – нет урн. Бычок летит в ближайший водосток.
Лиззи пользуется тампонами, но там же не такие размеры и объёмы, там бумага и верёвочки, ни один тампон не разбухал у неё до размеров этого дилдо. Лиззи купила его сегодня утром, обработала заводскую резину от бактерий и всего такого, она могла проткнуть Анни и своими пальцами, конечно, только Лиззи подстраховалась – вдруг пальцы у неё коротковаты для неизвестных размеров. Пальцами можно потом, и Лиззи многое придумала, распланировала, а это первый раз – моя любимая – первый с проникновением, и я тебя люблю и не хочу грубо, хочу твоих впечатлений – чтоб запомнила, ну, например, до завтра, ведь мы только начинаем – моя любимая Анни – впечатлений станет больше и где взять столько памяти, куда же их все вместить. Анни вскрикивает и впивается ногтями в простыню.
Ма откусывает очередной кусочек сэндвича, тщательно разжёвывает его и запивает водичкой, как-то некомфортно – что-то прилипло к зубам, Ма смотрит в зеркало (на крышке – звезда давида и скелет в женском парике, зеркало – подарок Па) и на одном из верхних передних зубов видит жирный такой чёрный волос, он обмотался вокруг зуба и кончиков не видно. Ма подташнивает. Она набирает в рот воды, полощет и полощет рот, сплёвывая на газон позади лавочки. После каждого полоскания Ма смотрит в зеркало, легче вытащить волос руками, а руки грязные, можно помыть их водой, но и мыла нет. Хочется заплакать от бессилия, Ма снова подносит зеркало к лицу – волос повис у неё на нижней губе, она хватает его и выбрасывает под лавку, пьёт и сплевывает. Остатки сэндвича поклёвывают парковые птички.
Па заходит в первый попавшийся тц и ищет указатель wc, по дороге попадались скверы и кусты, но тогда не очень-то и хотелось. Туалет на втором этаже, он платный. <Спасибо, бля>. Па поднимается на этаж выше – фудкорт, ага, какой-то ресторан, <там должен быть>, Па сдвигает шторки, которые тут вместо входной двери, хостес ему добрыйдень, Па
Лиззи усердная и нежная, дилдо так приятно проскальзывает внутрь Анни, Лиззи так приятно водить языком по штанге и клитору Анни – моя любимая – сгусточек крови, и ещё один, и капля, и две, Лиззи больше не считает, Лиззи лижет и слизывает – моя любимая, держит ритм – ох как сейчас это сложно – так хорошо – и гладит свой клитор,
Where is my fear?
Where is my voice?
I'm so near
To you,
This is my finally choice.
и смазка липнет к пальцам, густая и тёплая. Лиззи ни на секунду не прекращает смотреть на Анни – она закрыла глаза, но мимику не контролирует, не контролирует звуки и реакции тела, стоп-слово – сучка – так себе, здесь ведь страсть и остальное горячее и увлажнённое, негативные оттенки могут такими и не быть, слова подстёгивают и распаляют – моя любимая – и выход лавы из вулкана как ассоциация ничего не объясняет. Анни ловит вагинальные оргазмы – первые и такие..такие.. Она читала, что в первый раз она может совсем-совсем ничего не почувствовать, дискомфорт и желание поссать – как максимум, а ещё, а ещё – моя любимая – нет-нет, прости, я не хочу сейчас думать, я не буду, я
With you i'm brave
And always knew -
I want to be enslaved
By you.
[the woman/girl sings – unnamed song playing]
доверяю тебе, а кому ещё, а зачем – моя любимая.. Анни гладит Лиззи по голове и высовывает язык. Ещё момент – и лиззина пизда нависает над ней, выделения капают на язык Анни, а сколько ещё внутри, Анни сосёт и покусывает, и бьёт Лиззи по заднице, сжимает ляжки до красно-белых отпечатков, когда Лиззи выдыхает что-то про охуительно вкусную. Аннины переживания растворяются в накатывающем оргазме.
Чтобы загуглить нужные магазины, Па отошёл в сторонку – какой-то бц, вот место для курения с табличкой и пепельницей, тётки выходят и накуриваются с таким видом, будто множественно кончили. А вдруг? Па снимает очки, прикуривает. Рядом встаёт какое-то пузатое в галстуке, тоже закуривает и прикладывает айдроид к уху, пока ждёт ответа, собирает сопли в горле, крхкрххх, и плюёт почти под ноги Па. <Ну ты мудак> – Па не отрывается от поиска и не смотрит в сторону пуза. Пузатое говорит не наговорится, всё-таки заканчивает и повторяет свою сопливую историю. <Обязательно так делать?> – не выдерживает Па, <там внутри и рот рукавом до сих пор вытирают?>. Пузо тебечокает, <если вам приятно в этом говне стоять..>, нуичо, нуичо, <..вы же не один..>, ещё один, теперь демонстративный плевок, пузатое зажимает ноздри пальцами и размахивает остатками соплей, пока они не отлетают куда-то на газон. <Ну и мудак же ты> – повторяет Па и хочет уйти, а пузатое уже не может успокоиться, Па не спеша достаёт баллончик струйной перцовки <тебе это надо? Веди себя культурно>, когда пузо пытается замахнуться на него дряблой рукой. Человек (?) разъяряется и прыгает на месте, <я предупредил>, а теперь падает и чешет глаза, кричит, исходит на говно – ну так хоть немного калорий сожжёт. <Скорую ему вызовите> – Па прощается с множественными тётками. <Ебучий день>. Не у тебя одного.
Лиззи и Анни смотрят на кровь на дилдо – её не так много, Анни предлагает салфетки, а Лиззи не дожидается, она и не хотела дожидаться – она, конечно же, сосёт и лижет начисто – моя любимая – и передаёт безжизненный хуй Анни, подбадривает её и смешит и хватает за соскИ, ложится на спину и зовёт Анни к себе. Анни незаметно нюхает дилдо – ничего – и на четвереньках подползает к Лиззи, лиззины губы, а как же – Анни нужны поцелуи, когда Лиззи закрывает глаза во время поцелуев – что там, что в ней и какие сказки она воображает? Анни так смотрит, так вглядывается, что Лиззи открывает глаза и кадр снова испорчен – второй раз.
На Бауманской пробка на входе в метро, люди делают охуевшие круглые глаза, решают – толкаться или пройтись до трёх вокзалов или до Красносельской, трамваи тоже забиты, Па поправляет очки, проверяет деньги (привычка), уворачивается от офисных рабочих на узком тротуаре – они идут в линию по двое, по трое, в обнимку, размахивают сигами и сумками. <И плохими манерами>. Па любит ходить. Обычно 15-20 километров в день, даже если нет никакой цели. Баночка ред булла и сигареты – этого всегда хватает, а ещё холодный кофе пармалат – вечером, чтобы запить слойку там или сосиску в тесте. Чесночный багет. Па идёт против основного потока, таких, как он – ну, ещё двое-трое, люди идут по трамвайным путям, жаль, что у всех встреченных трамваев тормоза работают, звоночек никого не пугает, сколько ни звони. Па подходит к Красносельской, ему тоже нужно на другую сторону, к метро, как и всей офисной толпе, оккупировавшей тротуар,
_
У меня нет денег, потому что нет денег,
_
на входе в метро давка, но чуть меньше, чем на Бауманской,
_
У меня нет денег, потому что нет денег.
_
таджики в оранжевых рабочих жилетах танцуют около нелегальных маршруток, из которых доносится хуй пойми какая айнанэнанэ, безжилеточные водители маршруток бьют себя ладонями по ляжкам и
_
Деньги – это придуманный способ обмана,
_
завлекают людей на короткую поездку. <Пятьсот метров пройти не в состоянии, н
у да>. Дворники и водители целуют деньги и рассовывают по карманам,
_
Для растамана деньги – марихуана. (4)
4 – Jah Republic – <Деньги – это придуманный способ обмана> is playing.
_
из карманов выпадают пакетики с насваем. Их затаптывают и зелёная пыль вылетает из-под ног танцующих. Па огибает вход в метро, из больницы вываливается толпа пожилых тёток с густо подведёнными глазами, они хотят жрать.
Так себе был обед и пора уже возвращаться на работу, Ма, чтобы отвлечься, выстраивает в голове таблички или примеривает платья, когда таблички заканчиваются. Вряд ли Ма в скором времени притронется к готовой еде, а что тогда кушать, надо самой контролировать процесс приготовления или доверить это Па, он всегда готовит что-нибудь вкусное, особенно если рецепт ему даёт Ма.
<Купи рис и сладостей> – Па проговаривает смс от Ма.
У неё есть свои предпочтения, да и все равно кушать будет она одна – ни Па, ни Анни почти не едят домашнюю еду, но у Ма столько работы, что о правильном питании (или не очень вредном) она и сама вспоминает очень редко. Наверное, потому что еду не обнимешь и не скажешь ей, что у тебя был тяжёлый день. Никому не скажешь, потому им невозможно тебя понять.
Анни нежная и старательная, она долго решается засунуть дилдо внутрь Лиззи, и когда Лиззи обхватывает её руку – моя любимая – и направляет, и не бойся, и Анни наконец входит, Лиззи задаёт темп, сильнее, увереннее, теперь Анни её чувствует, Анни садится на колени перед лиззиной пиздой, и трахает, и вылизывает, Лиззи помогает себе рукой, язычок Анни на пальцах, Лиззи хватает Анни за руку – стоп – стискивает ноги, Анни теряется, смотрит поверх лиззиных колен на её лицо, пытается уловить и оценить – моя любимая – своих реакций она не помнит и тем более не видела себя со стороны. Лиззи выгибает спину, часто дышит ртом, разжимает ноги и вытаскивает из себя окровавленный дилдо. Анни смотрит вниз, Анни должна бы сейчас вылизать подругу и ей хочется – не из взаимности, а из-за любви, и Лиззи водит дилдо по анниному телу – от лобка до шеи – оставляя нечёткие красноватые полоски, если Анни не хочет ёё вылизывать, пусть вберёт в себя через кожу, пусть впитывает – моя любимая – так тоже хорошо. Анни всё же наклоняется и обхватывает Лиззи за обе ноги, не лижет – высасывает из неё и пачкает губы и нос кровью, поднимает глаза, чтобы видеть лиззины реакции – она ебёт себя дилдо в рот, сильно сдавливая грудь свободной рукой. (она ооо и ааа, ммм, дадада – ну прям как обычные люди во время секса, не фригидные и не скованные) Анни включает айдроид, садится на лицо Лиззи и забирает у неё дилдо.
Па в пункте выдачи заказов, ему предлагают присесть и подождать, пока сотрудники заняты другими клиентами, Па отказывается – <спасибо> и прислоняется к стене. Вот Па называет номер заказа, вскрывает коробку, проверяет на соответствие и убирает в рюкзак. Подмигивает девушке, которая больше всех пялилась на содержимое коробки – невозмутимая – и уходит. В ашане Па ограничивает покупки списком от Ма, и столько людей в уёбищной жд форме, покупают игрушки и колбасу, удивляются тележкам за 10 рублей, а своей грязной речи не удивляются, сколько раз надо проблякать и нахуйкать, чтобы собеседник понял, что ты имеешь в виду? Па давно не ездил в поездах – а там они так же себя ведут? Обратно Па пойдёт пешком, только не через три вокзала, Па удлинит путь и выйдет на набережные – шумно, но на людей он сегодня уже насмотрелся.
Ма перед выходом с работы забегает в туалет, пока сидит на унитазе, пролистывает ленты соцсетей, потом смотрится в зеркало, пытается улыбнуться сама себе, подтягивая вверх уголки губ. Несомненно, она делает это тщательно вымытыми с мылом руками. Ма возвращается в кабинет – рюкзак, деньги, бумаги на завтра – и вяло плетётся к метро.
По брекетам Лиззи бегают электрические разряды, они уже сходили в душ, одеваться пока не стали, сидят на кухне и кушают пасту с морепродуктами, запивая сладким лимончелло. Анни смотрит не в тарелку, не на бокал,
Boy, look into my eyes —
Tell me you're for real.
Don't tell me you're surprised:
I can see the way you feel.
она не может насмотреться на Лиззи – моя любимая – и подливает ей, и касается волос, столько чувств, а слов нет, именно у Анни нет, она всё высказала там, на кровати,
You try to play it cool,
I'm your fantasy.
Stop acting like a fool —
Everyone can see.
скоро придётся идти домой, а завтра уж точно в школу и увидятся они только там, вторник – загруженный день. Анни двигает стул к Лиззи, садится рядом и гладит её по плечам, по ногам, на бёдрах такие маленькие светлые волоски, Лиззи щекотно, она
I can see through your disguise,
I can see it in your eyes. (5)
5 – DMX Krew –
останавливает Анни, люблю тебя, и поднимает бокал. Всё ещё не верится, всё ещё не воспринимается обстановка вокруг и Лиззи в этой обстановке, наверное, с этого дня что-то должно быть по-другому – мысль из книг и фильмов – а сейчас всё то же самое, большое ли это событие – перестать быть девственницей? Что обычно испытывают по этому поводу? Анни делится этим с Лиззи – посткоитальные разговорчики – и Лиззи не знает, не придаёт значения, по крайней мере сегодня она не ощущает изменений, ну, кроме физических, и ещё гинеколог будет спрашивать – а давно, а предохраняетесь, хихихи, уверены ли вы в своём партнёре. В пизде можно поковыряться и без лишних вопросов. Анни согласна. Кивает и пережёвывает кальмара.
Па не воображает море, когда идёт вдоль Яузы. Ему вообще без разницы – солёная вода или пресная. В Серебряном бору волны гонят гидроциклы и катеры, баржи с песком, ветер, да и не важно, есть ли волны в принципе.
Ма зря впирается в это метро на две остановки – на своей она не выходит, просто не может растолкать людей, она тонет в запахах пота разной насыщенности, выходит на следующей и не едет обратно – бежит на улицу.
Анни пора уходить, Лиззи ведёт её в комнату, где лежат их вещи, где бельё на кровати пахнет ими. Лиззи подводит Анни к зеркалу – большому, от пола до потолка – и одевает. Сначала они долго целуются, потом Лиззи просит Анни поднять поочерёдно обе ноги, чтобы юбка вернулась на своё место. Теперь Анни поднимает вверх руки и зачем-то закрывает глаза – всё, она готова идти. Она готова снова отъебать Лиззи, она готова быть выебанной Лиззи – так её завело возвращение одежды. Анни направляет руку Лиззи к своей пизде, Лиззи снова сверкает брекетами и берёт дилдо с кровати. Ещё пять минут, ещё пять оргазмов, ещё
На Па накатывает – почти год назад он убил свою собаку, их общую собаку, но убивал он её один. Па покадрово воспроизводит, как в один день собака стала медленнее ходить и больше пить, кушала по-прежнему отлично, и Па не насторожился, а день спустя собака еле-еле вышла на улицу, села на траву около подъезда и больше никуда не пошла – тогда появились сомнения, собака любила гулять долго. В воскресенье – хуй забудешь – Па повёз её к ветеринару, предыдущие сутки собака не спала, а только пила воду и блевала и к еде не подходила. Собака любила путешествовать и даже в том хуёвом состоянии смотрела по сторонам и тянулась к незнакомым людям. Па приехал в девять утра, звонит, открывает заспанная ветеринар – ночью у неё была тяжёлая операция, на плитке в холле клиники до сих пор видны плохо оттёртые капли крови,
побыть с Лиззи, да, дилдо уже в Анни, Лиззи ногтями царапает задницу, Анни надеется, что не до серьёзных ран, необычно будет идти по улице с кровоточащей жопой, нет-нет, я не думаю – моя любимая – я, я, я
Па ставит собаку на кушетку – беглый осмотр ничего не выявляет, собака машет хвостом и лезет к ветеринару своим мокрым языком в лицо. Глаза, температура – всё в норме. Ветеринар включает узи, просит Па положить собаку на бок и намазывает ей живот прозрачным гелем, ощупывает его и начинает исследование. Добавляет ещё геля и вглядывается в монитор. Па тоже вглядывается в монитор, но что он там понимает, он опускает глаза и вглядывается в вырез халата ветеринара – она без белья, маленькая грудь с торчащими соскАми, ветеринар наклоняется ниже, Па не меняет направление взгляда, ветеринар говорит, что пока что не видит патологий, но вот есть одна точка, у собаки сильное газообразование, которое мешает разглядеть хоть что-то. <Мне-то не мешает>. Ветеринар выпрямляется, зелёная ткань халата очерчивает твёрдые соскИ, она предлагает взять кровь на анализы, анализы будут готовы завтра утром. Па придерживает собаку, ветеринар наклоняется и вставляет иглу собаке
здесь, я всё чувствую. Анни задирает футболку и прячет в ней своё лицо, только звуки не спрячешь, только дрожь не прекратишь тонкой тканью, Лиззи смотрит на Анни, им обеим нравится, им обеим
в правую лапу, снова мелькают тёмные соскИ, в отражении очков ветеринара Па видит себя и куда он смотрит. Кровь разливается по двум пробиркам – разные анализы – и Па получает листок с рекомендациями для собаки. Завтра утром ему позвонят, расскажут о результатах анализов и обсудят дальнейшие шаги. Па выводит собаку на улицу, покупает ей воды и везёт домой. Вечером и ночью состояние собаки не меняется, она не может запрыгнуть на диван, с чем ещё три дня назад легко справлялась, Па стелит ей на полу одеяло, наливает воды в миску и так она лежит, язык постоянно высунут, пьёт и тут же выливает всё обратно. Па спит с ней ночью – рядом, на полу – вдруг ей что-то понадобится, а собака не спит совсем, она смотрит на Па. Утром позвонили из клиники и попросили приехать. Собака сама не ходит, Па ищет сумку, в которую она могла бы поместиться, находит, сажает её туда – у собаки после двух суток без еды нет сил сопротивляться, нет сил сходить в туалет, Па наливает воду в ладонь и смачивает ей собакин рот и нос, гладит её и говорит с ней,
Odpywam w nieznane w zapomnienie,
Wszystkim zmar;ym pal; ogie.
успокаивает. Они приезжают в клинику, сегодня работает другая ветеринар – ей передали всю информацию о собаке Па, сегодня есть и ассистент. Всё повторяется – собаку просят положить на кушетку, измеряют температуру тела, ветеринар интерпретирует результаты анализов, которые
не хочется расставаться, Анни сейчас уйдёт – не насовсем же, Лиззи оставляет дилдо в пизде Анни и поцелуями поднимается к её лицу, Лиззи
Wszystkim konaj;cym pal; ogi;,
Wszystkim kt;rzy odeszli w zapomnienie pal; ogie.
нужно проверить прямо сейчас. И снова узи, но теперь внутренности собаки можно разглядеть – ничего не мешает – и ветеринар загрустила, ассистент непроницаем. У собаки сахарный диабет, опухоли в животе и практически отказавшая печень, шансы на дальнейшую жизнь есть – тридцать наименований лекарств, капельницы, диета.. Ветеринар надавливает на собакину печень – собака начинает скулить. Ветеринар предлагает Па решать,
Tym wszystkim pal; ogie; dzi. (6)
6 – Besatt –
что делать. Па ещё раз переспрашивает насчёт шансов, отворачивается в сторону, слёзы текут – неконтролируемо – он смотрит на ветеринара, собака по-прежнему скулит и тяжело дышит. Па не смотрит на собаку – а вчера всё было не так плохо, оказывается, у собаки неправильный прикус, на хуй этот прикус, кому он мешал, блядь, Па выдавливает – <давайте усыпим>. Ветеринар уточняет, окончательное ли это решение – Па кивает и достаёт бумажные платочки. Ветеринар обращается к ассистенту, чтобы он приготовил необходимые препараты и шприцы, а у Па спрашивает что-то и говорит, что можно терапию попробовать, начать прямо сейчас, Па <на хуй мучать собаку?> сипит. Стоит посреди кабинета и плачет. Ветеринар рассказывает, как всё произойдёт: сначала собаке пустят по вене что-то типа сильного успокоительного, а потом
добирается до губ и рывком вытаскивает дилдо из её пизды и подносит ко рту. Водит им по скулам Анни, по подбородку, Анни приоткрывает рот и
последует финальный укол яда. Ассистент вкалывает первый шприц и засекает время, обращается к Па – прощайтесь, у вас около минуты. Па гладит собаку, смотрит ей в глаза, слёзы скатываются по гладкой шерсти на пластик кушетки, <прости>, целует её в нос. Ветеринар говорит, что теперь Па может уйти в коридор и подождать, когда ему вынесут тело. <Да, хорошо> – и Па никуда не уходит. Глаза у собаки слипаются – так и раньше было, когда она хотела спать, но происходило что-то интересное и ей необходимо было быть рядом – и закрываются совсем. Она подёргивает носом и ресницами. Па спрашивает, нормально ли это – ветеринар рассказывает про рефлексы и про что-то ещё. Ассистент берёт жгут и перетягивает собаке лапу. Выступает вена, Па кладёт руку собаке на голову, всё, игла на месте, контроль, шприц быстро пустеет. Ассистент снова засекает время. Па перемещает руку на собакино сердце. Ветеринар приготовила стетоскоп и бумаги о том, что Па даёт согласие на убийство, сердце ещё работает, сердце
сосёт. Лиззи довольна, Лиззи прижимается к Анни, поправляет её блузку и показывает на часы. Анни круглит глаза, вынимает дилдо изо рта – прости – и идёт в коридор. Лиззи – моя любимая – собирает волосы в хвост и
работает, Па нужны платочки, когда он снова смотрит на собаку, ветеринар, снимая стетоскоп, констатирует смерть. Предлагает кремацию – <нет>, тогда просить закопать так, чтобы никто не видел. Ассистент приносит большой чёрный пакет для мусора, расстилает на плиточном полу, ещё раз прослушивает собаку, берёт её за передние и задние лапы, несёт на пакет и упаковывает. Па прячет пакет в сумку, в которой привёз живую собаку, расплачивается и уходит, а