Из залов судебных заседаний мира

В 1893 году викарий по имени Райндорф, страдавший желудочно-нервным заболеванием, был назначен в распоряжение кардинала и архиепископа доктора Ф. Кременц сделан в Кельне в Мариентальском институте демерита недалеко от Хамм-ад-Зиг. Однако состояние викара не улучшилось, поэтому через три месяца он попросил разрешения покинуть учреждение и начать собственное хозяйство. Архиепископ Др. Однако Кременц постановил, что викарий Райндорф должен был отправиться в Алексианский монастырь «Мариаберг» в Аахене. В соответствующем письме архиепископа было сказано: «Отправляйтесь в Мариаберг с уверенностью, там вы получите такую прекрасную заботу и обслуживание, которые не могут быть предоставлены вам в самом дорогом из ваших домов». Викарий Райндорф теперь очень хочет получить с этим учреждением обращались бесчеловечно. Тем не менее он написал архиепископу, что ему очень понравилось в Мариаберге, братья из монастыря обошлись с ним наилучшим образом, но он попросил, чтобы уладить юридические отношения, предоставить ему однодневный отпуск. Архиепископ удовлетворил эту просьбу; Однако Райндорф послал это письмо архиепископу только для того, чтобы хитростью сбежать из монастыря. Он поехал к другу в Изерлон. Из последнего он был доставлен к юрисконсульту и писателю по имени Генрих Меллаге. Он пытался добиться полного освобождения викария от «Мариаберга» до архиепископа. Усилия Мелладжа, наконец, увенчались успехом: викарий был принят в Мариа госпиталь в Ратингене около Дюссельдорфа по распоряжению архиепископа, а затем снова стал священником в Кельне. Викарий Райндорф также сказал Mellage: условия в монастыре Мариаберг были безнадежными. Братья ужасно плохо обращались с больными, и еда была скудной. Шотландский священнослужитель находится в монастыре 39 месяцев. Его, отправленного в монастырь «Мариаберг» по приказу епископа, признали невменяемым, хотя он был полностью вменяемым. Доказательством этого является то, что он читает мессу и совершает религиозные обряды. Этот священнослужитель, с которым братья также плохо обращались и от которого было полностью прервано всякое общение с внешним миром, не мог говорить по-немецки. Он (Райндорф), говоривший по-английски, был единственным человеком в монастыре, который мог разговаривать с шотландцем. Последнему он рассказал о своем плане. Мужчина сказал: «Если ты свободен, дорогой брат, то вспомни своего брата, который томился здесь в ужасном заточении 39 месяцев, хотя я не сделал ничего плохого. Может быть, ты тоже сможешь освободить меня». Затем Мелладж обратился к прокурору Аахена. Это направило его в полицию. В результате Мелладж отправился в монастырь Мариаберг 30 мая 1894 года в сопровождении комиссара полиции Ахена Лоэ и владельца гостиницы Ахена Осе. Осе мог говорить на английском языке. Когда эти три джентльмена приехали в Мариаберг, проректор брат Генрих принял их следующим образом:

«Что ж, очень приятно, что вы нас посетили. Разве мы не хотим сначала выпить бутылку вина? – Комиссар: Нет, у нас нет на это времени, мы должны скоро уехать. – Брат Генрих: Мы перебрались по лестнице. – Комиссар: Думаю, да, но на этот раз мне придется обойтись без него; Мы так часто были в дружеских отношениях, что сегодня у меня есть официальные дела. – Брат Генрих: Что ж, позволь мне хотя бы забрать у меня призы. (Подректор вынул из своей привычки табакерку, приблизительного калибра, как часто можно увидеть по золотым буквам: «Понюхайте, кто хочет!» Уэч подает? – Комиссар: Брат Генрих, покажите нам Александра Форбса, мы хотели бы познакомиться с этим джентльменом – Брат Генрих: Ой, Хэер, нет, он бы хотел Ehr net duhn, нет, нет, де Хэер Форбс, это слишком больно и так слабый; О, Йоттне, дет-джет-нит, какая честь для Häer Forbes, это Джон капеллан из Шотландии. – Комиссар: Это не больно, мы хотим его видеть, этот господин (указывая на Мелладжа) очень этим заинтересован. – Брат Генрих: Значит, это родственник де Хэра Форбса? – Комиссар: Не знаю, спросите его сами, брат Генрих (повернулся к Мелладже). Häer, süed Ehr связаны с Häer Forbes? – Меллаж. Нет, я совершенно чужой для Господа. – Брат Генрих: Ага, тогда нельзя просить чести, особенно там, где де Хэр настолько болен (обратился к инспектору), ick glöf, что в большом городе есть детектив! – Комиссар: Кто или что это за джентльмен, пока не имеет значения, просто приведите для нас мистера Форбса. – Mellage: Скажите, брат Генрих, может ли мистер Форбс еще читать мессу и проводить молитву? – Брат Генрих: Да, да, это все еще так eebe встречено äm! – Mellage: Господь все еще злится? – Брат Генрих: О, вы знаете, что это очень злой, яростный и сонный; от этого тебя тошнит. – Mellage: А теперь приведи его сюда один раз, мы хотим приручить его, если он сойдет с ума. – Брат Генрих: Нет, если ничего другого нет, тогда, во имя Бога, вы должны проявить терпение в течение нескольких минут, чтобы вы могли хотя бы помолиться.

После длительных переговоров с братом Генрихом и ректором учреждения братом Овербеком Форбс был доставлен в кабинет и после бритья доставлен в управление полиции Аахена. Там он снова был полицейским врачом, участковым врачом Ге. Медицинский советник д-р. Криббен представил. После краткого осмотра он сказал: «Он больше не считает этого человека сумасшедшим и не возражает против его освобождения из монастыря». Затем Мелладж отвел Forbes в Изерлон. Прокуратура возбудила уголовное дело против настоятеля Алексиевского монастыря в Мариаберге за незаконное лишение свободы. Однако через короткое время эта процедура была прекращена. Тем временем пресса занялась этим вопросом. В результате этого и в результате апелляции Мелладж получил такой большой объем материалов, что он был заключен в тюрьму как сумасшедший в издательстве Hermann Risel & Co. в Хагене под заголовком: «39 месяцев со здоровым духом! Опыт католического священнослужителя М. Форбса из Шотландии в Алексианском монастыре в Мариаберге в Аахене в период с 18 февраля 1891 г. по 30 мая 1894 г.», – опубликовала брошюру.